Не дотронуться до тебя

Осень семнадцатого года выдалась холодной и дождливой. Небо над городом висело низкое, серое, как потолок в психиатрической больнице — но тогда Наруто ещё не знал этого сравнения. Тогда он думал, что самая большая проблема в жизни — это успеть на свидание, не забыть про тренировку и вовремя сделать домашнее задание по математике, которое, впрочем, всегда можно было списать у Саске. Тогда мир был простым. Или ему только казалось, что простым. После Сацуки Наруто решил, что больше не будет искать «особенных». Особенные уходили. Особенные задавали неудобные вопросы. Особенные смотрели на него так, будто видели что-то, чего он сам в себе не замечал. Поэтому следующая девушка — Мидори — была простой. Училась в соседней школе, любила сериалы и не задавала вопросов. Наруто встретил её на вечеринке, они выпили по банке пива, поцеловались в подъезде, и на следующее утро она уже ждала его у выхода из школы с улыбкой. — Ты такой классный, — сказала она, беря его под руку. — И волосы у тебя смешные. — Они сами так ложатся, — ответил Наруто, не обижаясь.  — Я знаю. Поэтому и смешные.  Она смеялась громко, заразительно, и Наруто нравилось, как она смеётся. В ней не было той глубины, которая пугала. Она была лёгкой — как воздушный шарик, который ветер несёт туда, куда хочет. Наруто решил, что ему это подходит. Они встречались три недели. Три недели поцелуев в парке, держания за руки на переменах — Мидори училась в другой школе, но приходила к нему после уроков, и все видели, какая у него красивая девушка. Наруто чувствовал себя победителем. У него есть девушка, есть лучший друг, есть будущее — расплывчатое, но большое. Чего ещё желать? Через три недели они переспали. Это случилось в квартире Наруто. Мидори была смелой — сама разделась, сама легла на кровать, сама позвала его. — Иди сюда, — сказала она, улыбаясь. — Я хочу тебя. Наруто хотел её. Вернее, он хотел хотеть. Он разделся, лёг рядом, поцеловал. Всё было как обычно — приятно, тепло, привычно. Он знал, что делать: руки, губы, дыхание, движение. Он изучил эти движения, как упражнения на тренировке — довёл до автоматизма. Но в середине — на секунду, на одно короткое мгновение — он открыл глаза и посмотрел на лицо Мидори. Её глаза были закрыты, губы приоткрыты, светлые волосы разметались по подушке. И вдруг, вместо её лица, он увидел другое. Чёрные глаза. Острые скулы. Бледная кожа. Саске. Наруто замер. Движения остановились. Он смотрел в лицо Мидори — настоящее, живое, обычное — и не мог понять, что только что произошло. — Ты чего? — спросила Мидори, открывая глаза. — Остановился? — Ничего, — ответил Наруто. Голос его был хриплым, чужим. — Просто… задумался. — О чём? — О домашнем задании. Математика завтра. Мидори рассмеялась — легко, без обид. — Ты ненормальный. Во время секса думать о математике? — Учиха сказал, что если я не сдам, он больше не даст мне списывать. — Учиха — это тот твой друг? — Мидори поморщилась. — Ты слишком много о нём говоришь. — Он мой лучший друг, — сказал Наруто, возвращаясь к ритму. Но мысли уже не вернулись. В голове застряло лицо — чужое лицо, которое никак не должно было появиться в этой комнате, на этой кровати, в этот момент. Мидори заснула. Наруто лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. «Что это было? Просто показалось. Устал. Недосып. Саске часто снится, вот мозг и путает. Всё нормально. Я нормальный». Он повторил это про себя несколько раз. Утром проснулся раньше Мидори, ушёл в душ, встал под холодную воду и стоял, пока зубы не начали стучать. Холод отрезвлял. Холод говорил: ты в порядке. Ты просто устал. У тебя стресс перед экзаменами. Он почти поверил. *** Через неделю они расстались. Мидори сказала, что он «странный», что он «смотрит куда-то в сторону», когда они целуются, и что он «никогда не называет её по имени». — Ты даже не знаешь, как меня зовут? — спросила она, собирая вещи. — Мидори, — ответил он. — Я знаю. — В постели ты ни разу не произнёс моё имя. И вообще ничего не говорил. Просто молчал. Как будто меня там не было. Наруто хотел сказать: «Я молчу со всеми». Но это было неправдой. С девушками до Мидори он говорил. Иногда глупости, иногда комплименты, но говорил. А с Мидори… с ней он молчал. Потому что боялся, что если откроет рот, то назовёт не её имя. — Извини, — сказал он. — Я не подходил тебе. — Не подходил, — согласилась Мидори. — Ты вообще кому-нибудь подходишь? Она ушла, хлопнув дверью. Наруто остался один в пустой квартире. Он не пошёл к Саске в тот вечер. Вместо этого он сел за стол, открыл учебник по математике и попытался решить задачу. Цифры плыли перед глазами. Вместо иксов и игреков перед ним стояло лицо. Чёрные волосы. Чёрные глаза. Острые скулы. — Саске — мой друг, — сказал он вслух. — Лучший друг. Мы друзья. Друзья! Голос в пустой комнате прозвучал жалко. Наруто закрыл учебник, лёг на диван и уставился в потолок. «Может, я болен? Может, со мной что-то не так? Почему я думаю о нём во время секса с девушкой? Это ненормально. Я не гей. Я точно не гей. Мне нравятся девушки. Мне нравится, как они пахнут, как они выглядят, как они смеются. А Саске — просто друг. И эти мысли… они случайны. Они ничего не значат». Он заснул на диване, не раздеваясь. Снился ему Саске. Не море — школа. Коридор с окнами на юг, солнце, которое слепит глаза. Саске сидит на подоконнике, читает книгу. Наруто подходит, садится рядом, касается плечом его плеча. Саске не отодвигается. — Ты сегодня тихий, — говорит Саске, не поднимая головы. — Задумался, — отвечает Наруто. — О чём? — О тебе. Саске поднимает взгляд. В чёрных глазах — вопрос. Наруто хочет ответить, но не может. Просыпается. В три часа ночи. В холодном поту. Он взял телефон, набрал сообщение Саске: «Ты спишь?» Ответ пришёл через минуту: «Нет. А ты?» «Тоже нет. Приехать могу?» «Поздно». «Я быстро». Пауза. Потом: «Ладно. Дверь открыта». Наруто оделся, выбежал на улицу. Ночь была холодной, но он не чувствовал холода. Он бежал к дому Саске — через парк, через мост, мимо спящих зданий. Ноги несли сами. Саске открыл дверь в пижаме — чёрной, свободной, с длинными рукавами. Волосы были спутаны, глаза сонные, но он не выглядел рассерженным. — Ты чего в три ночи? — спросил он, пропуская Наруто внутрь. — Не мог уснуть, — ответил Наруто, проходя на кухню. — Дай чаю. Саске заварил чай — ритуально, не спеша. Поставил чашку перед Наруто, сел напротив. — Что случилось? — спросил он. — Ничего, — Наруто сделал глоток. Чай обжёг язык, но он не обратил внимания. — Просто… с Мидори расстались. — Опять? — Опять. Саске не сказал «я же говорил» или «сколько можно». Он просто молчал, глядя на Наруто своими чёрными глазами, и этого молчания было достаточно. — Саске, — сказал Наруто, глядя в чашку. — Ты когда-нибудь думал обо мне? Ну, не по-дружески, а… — он замялся, не зная, как закончить фразу. Саске поднял бровь. — А как? — спросил он. — Неважно, — Наруто отставил чашку. — Забудь. Я пошутил. — Ты странный сегодня, — сказал Саске. — Я всегда странный. — Сегодня — особенно. Они помолчали. На кухне тикали часы. Где-то за стеной шумел холодильник. Наруто смотрел на руки Саске — длинные пальцы, аккуратные ногти, бледная кожа. «Почему я смотрю на его руки?» — подумал он. «Что со мной не так?» — Ложись спать, — сказал Саске, вставая. — Завтра школа. — Можно я у тебя останусь? — спросил Наруто. — Не хочу домой. — Как хочешь. Диван в гостиной. Они разошлись по комнатам. Наруто лёг на диван, укрылся пледом, который пах Саске — озоном, железом и зелёным чаем. Вдохнул этот запах и почувствовал, как сердце забилось ровнее. «Это просто дружба, — сказал он себе, засыпая. — Просто дружба. Ничего больше». Дальше — хуже. Следующая девушка была брюнеткой. Её звали Аяме. Наруто выбрал её специально — тёмные волосы, тёмные глаза, смуглая кожа. Она была похожа на Саске настолько, насколько девушка вообще может быть похожа на парня. То есть — совсем чуть-чуть. Но Наруто хватило этого чуть-чуть. Они познакомились в кафе, куда Наруто зашёл перекусить. Аяме работала за стойкой, и когда улыбнулась ему, он увидел в её улыбке нечто знакомое — уголок губ приподнят чуть выше, чем надо, как у человека, который не привык улыбаться, но старается. — Вы выглядите голодным, — сказала она. — Всегда, — ответил Наруто. — Это моё второе имя. Наруто «Вечно-голодный» Узумаки. Она засмеялась. Через два дня они уже встречались. Аяме была старше — девятнадцать лет, училась в колледже, жила одна. Наруто это нравилось. Взрослая. Опытная. Она не задавала вопросов про его друзей, не ревновала, не требовала внимания. Она была — просто была. Первый секс случился быстро — на третьем свидании, у неё дома. Аяме сама расстегнула его рубашку, сама сняла с себя платье. Наруто смотрел на неё — на тёмные волосы, рассыпанные по плечам, на смуглую кожу, на губы, которые шептали его имя. — Наруто, — шепнула она, прижимаясь ближе. — Иди ко мне. Он лёг на неё, поцеловал. И закрыл глаза. Так было легче. С закрытыми глазами не важно, кто под тобой. Важны только ощущения — тепло, дыхание, прикосновения. Наруто сосредоточился на них. Не думать. Не видеть. Просто чувствовать. — Ты какой-то напряжённый, — сказала Аяме, когда они поменяли позу. — Расслабься. — Я расслаблен, — соврал Наруто. — Нет. Ты думаешь о чём-то. — О тебе. — Не ври. Я чувствую. Она была права. Он думал не о ней. Он думал о том, как бы не открыть глаза. Как бы не увидеть её лицо. Как бы не представить на её месте… кого-то другого. Они закончили. Аяме повернулась к нему спиной и заснула. Наруто лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как внутри поднимается тошнота. «Почему? Почему я не могу просто получить удовольствие? Почему мои мысли всегда возвращаются к нему?» Он не пошёл к Саске после этого. Не поехал домой. Просто вышел на балкон Аяме, смотрел на ночной город. Огни были далёкими, холодными, как звёзды. «Я больной. Точно больной. У меня крыша едет. Наруто, ты идиот. Как можно думать о друге во время секса? Это ненормально. Это неправильно. Ты должен перестать. Ты должен выкинуть его из головы. Он — друг. Только друг. И ничего больше». Он вернулся в комнату, лёг рядом с Аяме и закрыл глаза. Сон не пришёл. *** С Аяме они встречались полтора месяца — рекорд для Наруто в тот период. Он научился не открывать глаза во время секса. Научился дышать так, чтобы не сбиваться с ритма. Научился делать вид, что ему хорошо. Но внутри, в самой глубокой складке сознания, всегда был Саске. «Что он сейчас делает? Спит? Читает? Думает ли обо мне?» Когда Аяме кончала и отворачивалась, Наруто лежал рядом и смотрел на её затылок. Тёмные волосы, рассыпанные по подушке, напоминали ему другие волосы. Он протягивал руку, касался их — и на секунду верил, что это не Аяме. Потом реальность возвращалась. — У тебя есть друг? — спросила Аяме однажды. Не во время секса — за ужином, когда они ели рамен, который Наруто приготовил сам. — Есть, — ответил Наруто, не поднимая головы. — Саске. — Ты часто о нём говоришь. — Мы друзья. — Я не спрашиваю, кто он. Я спрашиваю, почему ты о нём так часто говоришь. Наруто отложил палочки. Посмотрел на Аяме. В её глазах не было ревности — только любопытство. — Потому что он мой лучший друг, — сказал он. — Мой единственный друг, если честно. Остальные — так, знакомые. — А я? — Ты — девушка. Это другое. — Что — другое? Наруто не знал, что ответить. Он чувствовал, что Аяме задаёт правильные вопросы, на которые у него нет ответов. — Ты с ним когда-нибудь спорил? — спросила она. — Постоянно. — Миритесь? — А мы и не ссоримся по-настоящему. Так, трёмся друг о друга, как два барана. Но потом забываем. Он не умеет долго злиться. Или умеет, но не на меня. — Хорошая дружба, — сказала Аяме. — Береги её. — Берегу, — ответил Наруто, хотя в тот момент понял, что не уверен — он бережёт дружбу или что-то другое. Однажды — это было в конце ноября, когда уже выпал первый снег — Наруто пришёл к Саске после ночи, проведённой с Аяме. Саске сидел за столом в своей комнате, читал книгу. Наруто вошёл без стука, упал на кровать, уставился в потолок. — Устал, — сказал он. — От чего? — спросил Саске, не оборачиваясь. — От жизни. — Это пройдёт. — Когда? — Не знаю. Но пройдёт. Наруто повернул голову, посмотрел на спину Саске. Прямую. Напряжённую. Лопатки, выпирающие под тонкой тканью футболки. Он смотрел на эту спину и вспоминал, что несколько часов назад лежал на Аяме, с закрытыми глазами, и представлял, что это… что это… — Саске, — сказал он. — Мм? — Ты когда-нибудь думал о сексе? Саске закрыл книгу, повернулся. На его лице не было смущения — только спокойная, почти научная отстранённость. — Иногда, — сказал он. — И что ты думаешь? — Что это биологическая необходимость. Как еда. Как сон. Только менее важная. — Ты не умеешь радоваться жизни, — вздохнул Наруто. — А ты умеешь? — спросил Саске. Наруто замолчал. Он думал, что умеет. Он ел рамен, бегал по утрам, встречался с девушками, смеялся с Саске. Но внутри всегда была пустота — маленькая, тёмная, которая росла с каждым днём. — Умею, — сказал он. — Когда ты рядом. Саске посмотрел на него долгим взглядом. Потом сказал: — Ты говоришь странные вещи. — Я всегда говорю странные вещи. — Сегодня — особенно. — А мне кажется, я впервые говорю правду. Саске не ответил. Он отвернулся к окну, за которым падал снег. Наруто смотрел на его профиль и думал: «Почему я не могу сказать ему? Почему я не могу сказать, что… что? Что я чувствую? Что я вообще чувствую? Я не знаю. Я ничего не знаю». Он закрыл глаза и провалился в сон. На кровати Саске, не спросив разрешения. Когда проснулся, на плече лежал плед — тот самый, который пах озоном и зелёным чаем. Саске сидел за столом, читал. Не спал. Ждал, пока Наруто проснётся. — Который час? — спросил Наруто, садясь. — Два ночи. — Ты не спал? — Не хотелось. — Из-за меня? — Из-за книги. Наруто усмехнулся. Саске всегда врал про книгу. — Можно я останусь до утра? — спросил он. — Ты уже остался, — ответил Саске. Наруто лёг обратно, укрылся пледом и подумал: «Я не хочу отсюда уходить. Я не хочу к Аяме. Я не хочу домой. Я хочу быть здесь. Рядом с ним. Почему?» Вопрос остался без ответа. *** С Аяме они расстались в начале декабря. Инициатором была она. — Ты не со мной, — сказала она, когда они сидели в её кухне. — Ты где-то далеко. Всё время. — Я здесь, — сказал Наруто. — Нет. Твоё тело здесь. А мысли — с кем-то другим. — С кем? — Я не знаю. Но не со мной. Наруто хотел сказать, что она ошибается. Но не мог. Потому что она была права. — Прости, — сказал он. — Не извиняйся. Ты не виноват, что не можешь меня любить. Но я не хочу быть заменой. — Заменой кому? Аяме посмотрела на него долгим, печальным взглядом. — Ты сам не знаешь? — спросила она. — Не знаю, — честно ответил Наруто. Она поцеловала его в щёку — на прощание — и закрыла дверь. Наруто поехал к Саске. — Опять? — спросил Саске, открывая дверь. — Опять, — ответил Наруто. Они сидели на кухне, пили чай. Наруто смотрел в кружку и думал: «Почему я прихожу к нему каждый раз? Почему не к Шикамару? Не к Суйгецу? Почему именно к нему?» — Саске, — сказал он. — Что? — Ты не замечал, что я после расставаний всегда еду к тебе? — Замечал. — Тебя это не напрягает? — Нет. — Саске сделал глоток чая. — Я рад, что у тебя есть куда приехать. Наруто поднял голову. Посмотрел на Саске. Тот был серьёзен — без тени насмешки. — Ты хороший друг, — сказал Наруто. — Слишком хороший. — Бывает, — ответил Саске. Они помолчали. За окном падал снег. Наруто смотрел на белые хлопья и думал: «Почему я не могу сказать ему правду? Что я боюсь? Что он оттолкнёт меня? Что он скажет: «Ты болен» или «Убирайся»? Что я потеряю его? Я и так теряю его с каждым днём — не физически, а внутри. Я теряю себя». — Я, наверное, поеду, — сказал Наруто. — Оставайся, — сказал Саске. — Снегопад. Метро не работает. — Откуда ты знаешь? — Смотрел новости. Наруто хотел спросить: «Ты смотрел новости, потому что знал, что я приеду?» — но не спросил. Побоялся ответа. Он остался. Спал на диване, укрытый пледом, который пах Саске. В ту ночь ему снилась Аяме. Не секс — её лицо. Обычное, скуластое, с тёмными глазами. Она смотрела на него и говорила: «Ты не со мной. Ты с ним. Ты всегда был с ним». Наруто проснулся в поту. Сегодня на кухне. Саске стоял у плиты, варил кофе. — Ты кричал во сне, — сказал он, не оборачиваясь. — Кричал? Что я кричал? — Саске. Наруто замер. Сердце ухнуло в пятки. — Я… — начал он. — Ты часто кричишь мое имя во сне, — перебил Саске, разливая кофе по чашкам. — Я привык. Он поставил чашку перед Наруто. В глазах — никакого намёка. Ни удивления, ни вопроса. Просто спокойствие. Наруто взял чашку. Руки дрожали. — Саске, — сказал он. — Мм? — Что бы ты сделал, если бы узнал, что твой друг… ну… думает о тебе не как о друге? Саске сел напротив, отпил кофе. — Зависит от того, что значит «не как о друге», — сказал он. — Ну… — Наруто замялся. — По-другому. — По-другому — это как? — Неважно, — Наруто опустил глаза. — Просто спросил. Саске молчал. Потом сказал: — Я бы не стал его осуждать. Чувства не выбирают. — А если бы тебе это было неприятно? — Тогда я бы сказал об этом честно. Лучше честность, чем ложь. Наруто кивнул. Сделал глоток кофе — горького, обжигающего. «Может, мне стоит сказать? Может, если я скажу, станет легче? Или я потеряю его навсегда?» Он не сказал. Собрал вещи, поблагодарил за кофе и ушёл. Снегопад кончился, но дороги ещё были белыми. Наруто шёл по пустым улицам и думал о том, что Саске знает. Знает, как его зовут во сне. Знает, что Наруто приходит к нему после каждой девушки. Знает, что-то ещё — что-то, чего Наруто сам о себе не знает. «Он ждёт, когда я скажу. Или надеется, что я не скажу никогда. Что мне делать?» Ответа не было. Декабрь семнадцатого года подходил к концу. Наруто решил, что завязывает с девушками. Не потому, что разочаровался — потому, что боялся. Боялся снова лечь с кем-то и снова увидеть перед собой лицо Саске. Боялся, что однажды не сдержит и скажет вслух то, что думает. Боялся, что Саске узнает — и всё закончится. Но от судьбы не уйдёшь. Перед самым новым годом Наруто встретил девушку, которая перевернула его мир — не в лучшую сторону. Её звали Юкико. Она была брюнеткой, как и все предыдущие, но не просто брюнеткой — у неё были чёрные волосы, как у Саске, и чёрные глаза, как у Саске, и такая же прямая спина, и такая же манера смотреть куда-то вдаль, когда говоришь с ней. Она была неправильной. Наруто знал это с первой минуты. Знал, что она — не просто девушка. Она — подмена. Замена. Способ обмануть себя. Но он всё равно пошёл на это. Они познакомились в книжном магазине, где Наруто искал учебник по экономике, который, впрочем, так и не нашёл. Юкико стояла у стеллажа с японской поэзией, листала тонкую книжку в синей обложке. — Вы читаете стихи? — спросил Наруто, подходя. — Иногда, — ответила она, не поднимая головы. — Какие? — Хайку. Басё. — Это про природу? — спросил Наруто, который понятия не имел, кто такой Басё. Юкико подняла голову и посмотрела на него. В её глазах не было насмешки — только спокойное, немного грустное удивление. — Про жизнь, — сказала она. — Про то, что проходит. Наруто купил ей книгу. Потом они пошли в кафе. Потом — гулять по парку. Потом — поцеловались на мосту, под светом фонарей. Юкико пахла снегом и корицей. Не озоном. Не железом. Наруто чувствовал это и радовался — наконец-то другой запах. Наконец-то не Саске. Через неделю они переспали. Это случилось у Наруто дома. Юкико разделась сама, легла на кровать, позвала его. Наруто лёг рядом, поцеловал. И снова — закрыл глаза. — Ты всегда закрываешь глаза? — спросила Юкико. — Да, — сказал он. — Так приятнее. — А я хочу, чтобы ты смотрел на меня. Наруто открыл глаза. Посмотрел на Юкико. Чёрные волосы, чёрные глаза, бледная кожа. Она была почти копией… но не совсем. Губы — пухлее. Нос — чуть короче. Скулы — не такие острые. «Она не он», — подумал Наруто. «Она никогда не будет им». — Перевернись, — сказал он. — Что? — Перевернись. На живот. Пожалуйста. Юкико удивилась, но послушалась. Легла на живот, отвернулась. Наруто оказался у неё за спиной. Теперь он не видел её лица. Только спину, волосы, плечи. Он закрыл глаза и представил, что это не Юкико. Чёрные волосы. Бледная кожа. Лопатки, выпирающие под тонкой тканью футболки. — Тише, — прошептал он, когда Юкико попыталась что-то сказать. — Молчи. Пожалуйста. Он двигался, и в голове его было пусто. Не мыслей, не образов. Только тёмная, тягучая пустота — как в том жёлтом сне, но без света. Когда всё кончилось, он не лёг рядом. Он встал, пошёл в душ и стоял под холодной водой, пока не застучали зубы. Юкико спала. Наруто смотрел на неё со стороны и чувствовал отвращение. Не к ней — к себе. «Что ты делаешь? Зачем ты это делаешь? Ты используешь её. Ты используешь всех. Ты не можешь быть с тем, с кем хочешь, поэтому ты ломаешь жизни других. Ты — ублюдок, Наруто. Самый настоящий ублюдок». Он оделся, вышел на балкон, закурил. Снег падал на голые ветки деревьев. Город спал. В два часа ночи он написал Саске: «Можно приехать?» Ответ пришёл через минуту: «Да». Наруто оставил Юкико спящей, вышел из квартиры и поехал к Саске. По снегу, через весь город. Ноги несли сами. Саске открыл дверь — в той же чёрной пижаме, с сонными глазами. Впустил, не спрашивая. — Опять девушка? — спросил он, когда Наруто прошёл на кухню. — Опять. — И что на этот раз? — Ничего. Всё как всегда. — Наруто сел за стол, обхватил голову руками. — Саске, я, кажется, схожу с ума. — Ты не сходишь с ума, — сказал Саске, заваривая чай. — Ты просто запутался. — В чём? — В себе. Он поставил чашку перед Наруто. Наруто поднял голову, посмотрел в чёрные глаза. — А ты в себе не запутался? — спросил он. — Нет, — сказал Саске. — Я знаю, кто я. — И кто ты? Саске помолчал. Потом сказал: — Я тот, кто ни на что не надеется и ничего не ждет.  Наруто не понял. Не захотел понимать. Он допил чай, лёг на диван, укрылся пледом. Заснул под запах озона и зелёного чая. Утром, когда проснулся, Саске уже ушёл в школу. На столе лежала записка: «Выключи утюг. Ты вчера не выключил». Наруто улыбнулся. Утюг он не включал — это была их старая шутка. Он сложил записку и положил в карман. Туда, где лежал телефон с недоставленными сообщениями. В тот день он расстался с Юкико. Сказал, что не готов к отношениям. Она не плакала, не спрашивала. Просто кивнула и ушла. Наруто остался один. Как всегда. *** Наруто открывает глаза. Воспоминания ушли, оставив после себя горечь во рту и тяжесть в груди. Он вспомнил всех — Мидори, Аяме, Юкико. Вспомнил их лица, которые старался не видеть. Вспомнил, как просил их замолчать и повернуться, как делал вид, что ему хорошо, хотя внутри была пустота. «Я использовал их, — думает он. — Я использовал их, чтобы забыть его. Чтобы перестать думать о нём. Но не забыл. Не перестал. Только сделал больно им и себе». Он смотрит на телефон. Хочет написать Саске, но не знает, что сказать. «Я вспоминал, как трахал девушек и думал о тебе. Я специально выбирал брюнеток и просил их поворачиваться спиной. Я делал вид, что это ты. Я болен, Саске. Я психически болен, и это не про биполярку. Это про тебя. Ты — моя болезнь. Ты — моё лекарство. И ты ушёл. Оставил меня с болью, которую не вылечить таблетками». Он набирает сообщение, но не отправляет. Стирает. Кладёт телефон на тумбочку. Закрывает глаза. — Саске, — шепчет он. — Я не знаю, кто я. Но я знаю, что без тебя — никто. Колыбельная за стеной стихает. Наруто проваливается в сон. И снова море. И снова спина. И снова вода, которая забирает Саске. Но в этот раз он не кричит. Он стоит на берегу и смотрит. — Иди, — говорит он беззвучно. — Иди. Я всё равно тебя найду. Волны смыкаются над чёрной головой.