Не дотронуться до тебя

Наруто лежит на спине, глядя в потолок с трещинами. Телефон лежит рядом на тумбочке — новый экран, потому что старый разбился окончательно, и медсестры заменили телефон, но не разрешили перенести контакты, пока не будет «стабильности». Наруто знает номер Саске наизусть. Он не забыл. Он вообще ничего не забывает — к сожалению. Таблетки приняты — под наблюдением дежурной медсестры, которая ждала, пока он откроет рот и покажет язык. Унизительно, но привычно. Глаза слипаются, но Наруто не хочет спать. В очередной раз не хочет. Потому что во сне приходит море. И Саске. И он уходит под воду, а Наруто не может его догнать. Чтобы не заснуть, Наруто закрывает глаза и начинает вспоминать. Выбирает самый дальний уголок памяти — туда, где ему было семнадцать. Где он был уверен, что жизнь — это просто. Где Саске был рядом. Где всё было возможно. Семнадцать лет. Начало учебного года. Наруто Узумаки в семнадцать лет был громким, ярким, вечно голодным и вечно влюблённым — в новую девушку каждые две-три недели. Он уже переспал с четырьмя — или пятью, он сбился со счёта, — и искренне считал себя знатоком женской психологии. Он знал, какие комплименты говорить, как улыбаться, чтобы девушки таяли, и как прикасаться, чтобы они не боялись. Всё это он выучил методом проб и ошибок — и ошибки были весёлыми. Саске Учиха был полной противоположностью. Тихий, замкнутый, с чёрными глазами, которые смотрели на мир с неизменной скукой. В семнадцать лет он всё ещё ни с кем не встречался. Ни разу. Девушки вешались на него толпами — он был красив той пугающей, почти болезненной красотой, от которой у нормальных людей перехватывает дыхание. Но Саске отшивал всех с одинаковым равнодушием. «Учиха — робот», — говорили в школе. «Учиха — псих». «Учиха, наверное, импотент». Наруто эти разговоры бесили. Он мог критиковать Саске сколько угодно — сам. Но когда кто-то другой — нет. — Ты бы хоть раз сходил с кем-нибудь, — сказал Наруто, сидя на подоконнике в их коридоре. Был тёплый сентябрьский день, окно было открыто, и в коридор залетал ветер, пахнущий увядающими листьями и школьным двором. — А то про тебя уже легенды ходят. — Какие? — спросил Саске, читая. — Ну… — Наруто замялся. — Про то, что ты импотент. Или гей. Или что у тебя в подвале трупы закопаны. — Трупов нет, — сказал Саске, не поднимая головы. — А гей я или нет — не твоё дело. — А кого это дело? — хмыкнул Наруто. — Ты мой друг. Я должен знать, чтобы защищать твою честь. — Мою честь не нужно защищать. — А я всё равно буду! Саске наконец поднял взгляд. В его глазах мелькнуло что-то — усталость? раздражение? — но он ничего не сказал. Только закрыл книгу и спросил: — У тебя снова новая девушка? У Наруто загорелись глаза. Он ждал этого вопроса. — Есть одна, — сказал он, наклоняясь вперёд. — Юки. Из параллельного класса. Длинные светлые волосы, голубые глаза, как у кошки. И фигура — ты не представляешь! — Не представляю, — сухо сказал Саске. — В субботу идём в кино. Я хочу, чтобы ты пошёл с нами. — Зачем? — Ну, как зачем? На двойное свидание! Я приведу Юки, а ты — кого-нибудь. Может, у неё есть подруга? Я спрошу. — Не надо, — сказал Саске. — Почему? — Потому что мне неинтересно. Наруто вздохнул — тяжело, театрально, как это делают взрослые, уставшие от капризных детей. — Саске, тебе семнадцать лет. Ты когда-нибудь думал, что жизнь проходит? — Проходит, — согласился Саске. — Поэтому я не хочу тратить время на сомнительные развлечения. — Ты невозможен! — Наруто откинулся на подоконник, чуть не вывалившись в окно. — Ладно, я сам найду тебе девушку. У меня есть план. — У тебя никогда не бывает планов. — В этот раз есть! План заключался в следующем: Наруто пригласил на свидание не только Юки, но и её лучшую подругу — рыжую, остролицую Карин, которая училась с ними в параллели и, как было известно Наруто, уже давно строила глазки Саске. Карин была громкой, навязчивой и совершенно не умела принимать отказы. Наруто думал: «Либо Саске наконец-то растопится, либо Карин будет развлекать нас своим идиотизмом. В любом случае — весело». Он не сказал Саске, что подруга — именно Карин. Сказал просто: «Будет ещё одна девушка, она хорошая, не бойся». Саске не боялся. Он вообще ничего не боялся. Суббота. Кинотеатр в торговом центре. Наруто пришёл первым — в новой голубой рубашке, с гелем в волосах, который делал его причёску похожей на ёжика. В руках — букет тюльпанов для Юки. Юки пришла через пять минут. Красивая, как кукла: светлые волосы уложены волнами, голубые глаза подведены, длинные ноги в короткой юбке. Она улыбнулась Наруто, взяла цветы и чмокнула в щёку. — Привет, красавчик. — Привет, — ответил Наруто, чувствуя себя королём мира. Через десять минут подошла Карин. Одна. — А где Саске? — спросила она, оглядываясь по сторонам. На ней было красное платье, туфли на каблуках и слишком много блеска на веках. Наруто подумал: «Она выглядит так, будто идёт на свадьбу, а не в кино». — Он придёт, — сказал Наруто. — Опоздает, как всегда. Саске появился через пять минут. Без цветов, без подарка, в чёрной футболке и потёртых джинсах. Волосы торчали так, будто он только что встал с постели. Но когда он подошёл, Карин издала звук, похожий на писк. — Саске-кун! — она подскочила к нему, оказавшись вплотную. — Я так рада, что ты пришёл! Наруто сказал, что ты стесняешься знакомиться с девушками, но это же неправда, да? Саске посмотрел на неё — холодно, как смотрят на забавное насекомое. — Правда, — сказал он. — Я стесняюсь. Карин рассмеялась — громко, приторно — и взяла его под руку. — Какой милый! Не бойся, я тебя не укушу. — Я боялся не этого, — ответил Саске, но руку не отнял. Сделал вид, что не заметил. Наруто заметил. Он переглянулся с Юки, и они оба подавили усмешку. В кинотеатре они сели парами: Наруто с Юки на третьем ряду, Саске с Карин на четвёртом, сразу за ними. Наруто обернулся, чтобы посмотреть, как там Саске, и увидел: Карин прилипла к его плечу, что-то шепчет на ухо, а Саске сидит с каменным лицом и смотрит на экран, где ещё шла реклама. Наруто отвернулся и сосредоточился на Юки. Фильм был ужасным — какой-то дешёвый хоррор про маньяка в маске. Юки вскрикивала в нужных местах и прижималась к Наруто, который чувствовал себя защитником и героем одновременно. Он обнимал её за плечи, гладил по руке, иногда наклонялся и что-то шептал — «не бойся, я здесь», «это просто кино». Юки таяла. После фильма они пошли в кафе. Сели за столик у окна. Карин тут же устроилась рядом с Саске, настолько близко, что их бёдра соприкасались. Наруто сел напротив, рядом с Юки. — Тебе понравился фильм, Саске-кун? — спросила Карин, накручивая прядь волос на палец. — Не очень, — сказал Саске, беря меню. — А какой фильм ты любишь? — Любой, где нет романтической линии, особенно в хоррорах.  — Ой, какой ты чувствительный! — Карин засмеялась и хлопнула его по плечу. — А я думала, ты крутой и не боишься романтики. Ты же дрался со старшеклассниками, сломал руку тому парню, я думала, из-за девушки… — Это было давно, — ответил Саске, не глядя на неё. Наруто решил вмешаться. — Саске вообще любит экзистенциальное кино, — сказал он, подмигивая другу. — Про смысл жизни. Или про одиночество. — Заткнись, — сказал Саске беззлобно. — Ты любишь экзистенциальное? — Карин подалась вперёд, положив подбородок на сложенные руки. Её глаза блестели — то ли от интереса, то ли от слишком яркой помады. — Не знаю, — ответил Саске. — Я редко смотрю кино. — Чем же ты занимаешься? — Учусь. Читаю. Сплю. — Скукотища! — Карин закатила глаза. — Тебе нужна девушка, которая разбудит в тебе страсть. — Мне никто не нужен, — сказал Саске, и в его голосе впервые за вечер прозвучала твёрдая, холодная нота. Карин не поняла. Или притворилась, что не поняла. — Это просто потому, что ты не пробовал, — сказала она и положила руку на его колено. — Вот увидишь, если захочешь — я помогу. Наруто смотрел на эту сцену и чувствовал себя режиссёром плохого сериала. Юки хихикнула в кулак. — Карин, — сказал Саске, убирая её руку со своего колена. — Я не хочу, чтобы ты ко мне прикасалась. Карин замерла. Её лицо на секунду исказилось — от обиды к ярости, от ярости к притворному спокойствию. — Ой, извини, — она отодвинулась. — Я просто хотела… — Я знаю, что ты хотела, — перебил Саске. — Не надо. Повисла неловкая тишина. Наруто кашлянул. — Может, закажем пиццу? — предложил он. — Я голодный. — Ты всегда голодный, — сказала Юки, сжимая его руку под столом. — Это моё единственное постоянное качество! Они заказали пиццу. Карин сидела, надув губы, и смотрела в окно. Саске изучал меню с видом человека, который читает научную статью. Наруто болтал с Юки, рассказывал про школу, про то, как он хочет открыть сеть раменных, про своего деда, который умер, но научил его готовить. — Ты так говоришь о еде, будто это религия, — заметила Юки. — Это и есть религия, — серьёзно ответил Наруто. — Рамен — это жизнь. Саске хмыкнул — первый раз за вечер. Наруто почувствовал, как внутри разливается тепло. Саске хмыкнул. Это означало, что он не злится. Что он в порядке. Пиццу съели быстро. Юки и Карин заказали десерт — тирамису и чизкейк. Наруто попросил добавки пиццы. Саске пил зелёный чай и молчал. — Учиха-кун, — снова начала Карин, доедая чизкейк. — А у тебя была девушка? Ну, серьёзные отношения? — Нет, — сказал Саске. — Вообще? Ни разу? — она округлила глаза. — Вообще. — А секс? Наруто поперхнулся пиццей. Юки с удивлением посмотрела на Карин. Та ничуть не смутилась. — Что? — сказала она. — Нормальный вопрос. В семнадцать лет почти у всех был секс. Вот Наруто уже с кем только не… — Карин! — возмутился Наруто. — Моя личная жизнь не обсуждается! — А что, стыдно? — усмехнулась Карин. — Ты же хвастался перед всеми. — Я не хвастался, я делился, это разные вещи! Саске отставил чашку. — У меня было, — сказал он, возвращаясь к теме, которую не поднимал. — И больше не хочется. — Не хочется? — Карин наклонила голову. — В семнадцать лет? Ты серьёзно? — Серьёзно. — Может, ты просто не с тем пробовал? — Карин улыбнулась с намёком, и Наруто понял, что сейчас опять начнётся. — Я пробовал с нормальной, — сказал Саске. — Мне не понравилось. Юки и Карин переглянулись. Наруто почувствовал себя неловко — он знал эту историю, но не рассказывал её девушкам. Это было личное. Саске личное. — Как это — не понравилось? — спросила Юки тихо. — Разве может не понравиться? — Может, — сказал Саске. — И я не хочу повторять. — Может, ты просто… ну, как это… — Карин замялась, подбирая слова. — Ориентация не та? Саске посмотрел на неё долгим взглядом. — Бред, — сказал он и замолчал. Карин не знала, что ответить. Юки тоже. Наруто смотрел на Саске и вдруг вспомнил тот разговор, год назад, когда он пошутил про гея и Саске промолчал. Промолчал не так, как обычно — а по-особенному, тяжело, как будто внутри что-то сломалось. Наруто тогда не придал значения. Забыл. И сейчас не хотел вспоминать. — Ладно, — сказал он, хлопнув ладонью по столу. — Давайте сменим тему. Кто пойдёт со мной на караоке в следующую субботу? Юки подняла руку. Карин вздохнула и тоже подняла, но вяло. — Я пас, — сказал Саске. — Ты всегда пас, — буркнул Наруто. — Ладно, уговорил. Но в следующий раз — пойдёшь. — В следующий раз — тоже нет. — Эх, ты… Они закончили ужин и вышли из кафе. На улице было темно, фонари горели жёлтым светом, и ветер трепал листву. Юки взяла Наруто под руку, Карин попыталась сделать то же самое с Саске, но он отстранился. — Я сам, — сказал он. — Ты странный, Саске-кун, — обиженно сказала Карин. — Мне говорили. Они попрощались. Юки поцеловала Наруто в губы — при всех, не стесняясь. Карин посмотрела на Саске с надеждой, но он только кивнул и развернулся. — Пока, — сказал он. — Пока, — ответила Карин с горечью. Когда девушки ушли, Наруто догнал Саске. — Эй, — окликнул он. — Ты чего такой холодный? Она же к тебе со всей душой. — Мне не нужна её душа, — сказал Саске. — А что тебе нужно? Саске остановился. Посмотрел на Наруто долгим, странным взглядом — тем самым, который Наруто не умел читать. — Ничего, — сказал он. — Мне ничего не нужно. — Врёшь, — сказал Наруто. — Всем что-то нужно. Ты просто боишься. — Чего? — Не знаю. Но чего-то боишься. Саске ничего не ответил. Повернулся и пошёл в сторону своего дома. Наруто остался стоять на тротуаре, глядя ему вслед. Спина — прямая, напряжённая, плечи — чуть подняты. Он видел эту спину тысячу раз. Каждый раз, когда Саске уходил. Он всегда уходил первым. — Упрямый баран, — пробормотал Наруто и пошёл в другую сторону. *** Учёба, тренировки, встречи с Юки, она была милой, но какой-то… пресной, как рис без соли, разговоры с Саске. Каждый день они находили время, чтобы увидеться — в школе, после школы, иногда по вечерам, когда Наруто приходил к Саске домой. Дом Учихи всё так же пустовал. Родители — вечно на работе. Брат — уехал, не возвращался. Саске бродил по пустым комнатам как привидение. Наруто, когда приходил, наполнял дом шумом: включал музыку, громко разговаривал, смеялся, спорил. — Ты как тайфун, — сказал Саске однажды, когда Наруто разлил чай на кухонный стол и устроил небольшую катастрофу. — А ты как штиль, — ответил Наруто, вытирая лужу бумажными полотенцами. — Мёртвый штиль. Корабли в таком гниют. — Пусть гниют. — А я не хочу гнить! Я хочу жить! — Живи, — сказал Саске, и в его голосе не было насмешки. — Я не мешаю. Они сидели на кухне, пили чай. Саске заваривал по всем правилам, Наруто пил как попало, обжигаясь, и рассказывал о Юки. — …и она сказала, что я ей нужен. Понимаешь? Нужен! Как воздух! Это же круто? — Круто, — сказал Саске. — Но мне почему-то не радостно. Она говорит, что нужен, а я чувствую… пустоту. Как будто она говорит не мне, а кому-то другому. Или хочет не меня, а кого-то, кого она придумала. — Может быть, ты не готов к серьёзным отношениям, — предположил Саске. — Мне семнадцать! Какие серьёзные? Я просто хочу… — Наруто замялся, подбирая слова. — Хочу, чтобы было как в кино. Чтобы сердце билось, и в животе бабочки, и чтобы я не мог дышать без человека. А у меня ничего этого нет. Ни с Юки, ни с кем до неё. — Может, ты ещё не встретил того человека, — сказал Саске. — А ты встретил? Вопрос повис в воздухе. Наруто не знал, зачем спросил. Может быть, чтобы услышать «нет». Или чтобы услышать «да». Саске не ответил. Он смотрел в окно, где за стеклом темнело осеннее небо, и профиль его был чётким, как вырезанный из бумаги. — Неважно, — сказал он наконец. — Важно то, что ты ищешь. Большинство людей не ищут. Они довольствуются тем, что есть. — А ты довольствуешься? — Я не ищу, — сказал Саске. — Это другое. — Саске, — Наруто наклонился вперёд, глядя в чёрные глаза. — Ты когда-нибудь любил? По-настоящему? Не секс, не дружбу, а вот так — чтобы сердце выпрыгивало? Саске помолчал. Секунду, две, три. — Не знаю, — сказал он. — Как это — не знаешь? — удивился Наруто. — Любовь же чувствуется! — Не всегда, — ответил Саске, и в его голосе была какая-то тёмная, глубокая уверенность. — Иногда люди путают любовь с чем-то другим. Привычкой. Привязанностью. Чувством долга. — Ты слишком умный для семнадцати лет, — вздохнул Наруто. — У тебя голова скоро лопнет от этих мыслей. — Не лопнет. — А вот у меня — точно лопнет. Я слишком глупый для таких разговоров. — Ты не глупый, — сказал Саске. — Ты просто живёшь чувствами, а не разумом. Это не глупость. — Это комплимент? — Это наблюдение. Наруто улыбнулся. Саске, кажется, тоже — чуть-чуть, уголком губ. На секунду. Наруто запомнил эту секунду. Он запоминал каждую улыбку Саске — они были редкими, как дождь в пустыне, и такими же ценными. Через две недели Юки рассталась с Наруто. Сказала, что он «недостаточно внимательный», что он «постоянно зависает с каким-то Саске», что она чувствует себя «третьей лишней». — Ты даже в постели думаешь о ком-то другом, — сказала она, собирая свои вещи в его комнате. — Неправда, — сказал Наруто, хотя в глубине души знал — правда. В последний раз он лежал с Юки и смотрел на её светлые волосы, рассыпанные по подушке, а думал о чёрных. О том, как бы Саске повёл себя на её месте. Стал бы молчать? Или, может быть, заговорил? — Как хочешь, — вздохнула Юки. — Ты, наверное, вообще не способен любить. — Может быть, — сказал Наруто. Она ушла. Хлопнула дверью. Наруто остался один в своей комнате, лёг на кровать, уставился в потолок. Потолок был белым, без трещин — он жил в хорошей квартире, которую снимал сам, работал курьером после школы, копил. Но белизна потолка давила. В ней не было ничего, кроме пустоты. Он набрал номер Саске. — Я расстался с Юки, — сказал он, когда друг ответил. — Знаю, — ответил Саске. — Откуда? — Ты звонишь мне после каждого расставания. Час в час. Наруто хмыкнул. Да, наверное. Он не замечал. — Прийти? — спросил Саске. — А ты хочешь? — Не хочу. Но приду. Он пришёл через полчаса. С пакетом рамена — не самого лучшего, из лапшичной на углу, но горячего и почти съедобного. Они сидели на кухне Наруто, ели палочками, молчали. — Ты не спросишь, почему мы расстались? — спросил Наруто. — Зачем? — ответил Саске. — Вы расстались. Причина неважна. — Ты всегда так говоришь. А для меня важна. — Хорошо, — Саске отложил палочки. — Почему? — Она сказала, что я не могу любить. Что я не способен на настоящие чувства. — Наруто посмотрел в тарелку. — Может, она права? Саске молчал. Потом сказал: — Она не права. — Откуда ты знаешь? — Потому что я видел, как ты умеешь любить. Ты любишь рамен. Ты любишь свои дурацкие планы. Ты любишь людей — всех, кто к тебе добр. Ты просто ещё не нашёл того, в кого можно влюбиться так, как ты хочешь. Это не твоя вина. — А чья? — Ничья. Просто время не пришло. Наруто посмотрел на Саске. Тот сидел напротив, бледный, с тёмными кругами под глазами — не спал, наверное, опять. И вдруг Наруто подумал: а что, если я никогда не найду того, кого ищу? Что, если тот, кто мне нужен, уже рядом, а я слишком глуп, чтобы это заметить? Но он отогнал эту мысль. Она была слишком странной. Слишком пугающей. — Спасибо, — сказал он. — За рамен и за слова. — Не благодари, — ответил Саске. — Я же твой друг. Он сказал это просто, как констатировал факт. Но для Наруто эти слова были как якорь. Когда весь мир качается, есть к чему привязаться. *** В конце ноября Наруто познакомился с девушкой по имени Сацуки. Она была полной противоположностью Юки — тёмные волосы, тёмные глаза, резкие черты лица. Наруто встретил её на вечеринке у общих знакомых, она стояла у стены с бокалом сока и смотрела на танцующих с выражением, которое трудно было прочитать — то ли презрение, то ли скуку. — Чего не танцуешь? — спросил Наруто, подходя. — Не люблю, — ответила Сацуки. — А что любишь? — Молчать. — Отлично! — Наруто сел на стул рядом. — Я умею молчать. Иногда. Она посмотрела на него долгим взглядом — оценивающим, без кокетства. — Ты странный, — сказала она. — Мне часто говорят. — И тебя это не задевает? — Уже нет. Сацуки улыбнулась — не широко, но искренне. И Наруто понял: это может быть интересно. Она не была похожа на других девушек — она не вешалась на него, не пыталась понравиться, не играла роли. Она просто была. Как Саске. Только женского пола. Они начали встречаться. Медленно, осторожно — по крайней мере, со стороны Наруто. Он не торопился с постелью, не хвастался перед Саске подробностями. Просто проводил с ней время, разговаривал, ходил в кино, в кафе. Сацуки была умной — читала книги, которые Наруто не понимал, слушала музыку, которая казалась ему странной. Но ей было с ним интересно. Он это чувствовал. — У тебя есть друг? — спросила она однажды. — Саске? Ты часто о нём говоришь. — Говорю? — удивился Наруто. — Да, наверное. Он мой лучший друг. — Ты его любишь? Наруто замер. Вопрос застал врасплох. — Люблю, — сказал он после паузы. — Как друга. — Я не про «как друга», — сказала Сацуки, глядя ему в глаза. — Я про то, как любят. — Откуда ты знаешь, как я его люблю? — Ниоткуда. — Она пожала плечами. — Просто спрашиваю. — Да нет, мы только друзья, правда. Просто близкие. Это братские узы. — Наруто неловко посмеялся.  Они сидели в парке на скамейке, был холодный ноябрьский ветер, и Сацуки куталась в шарф. Наруто смотрел на неё и думал: почему она спросила? Что она видит, чего не вижу я? — Я просто знаю, что он — единственный, кто был всегда. Когда я был один, когда меня никто не принимал, когда я был готов сдаться — он был рядом. Молчал, но был. Это много значит. Сацуки кивнула. — Тогда береги его, — сказала она. — Такие люди не вечны. — Что ты имеешь в виду? — Ничего. Просто жизнь. Он не понял тогда. Понял позже — когда Саске ушёл, не попрощавшись, когда телефон замолчал навсегда. Тогда он вспомнил слова Сацуки и подумал: она знала. Она знала что-то, чего не знал я. Но Сацуки тоже ушла — через месяц. Не из-за Саске. Просто — разошлись. Наруто не пытался её удержать. — Ты хороший, — сказала она на прощание. — Но тебе нужно разобраться в себе, прежде чем строить отношения с другими. — В себе? — переспросил Наруто. — В том, кто тебе на самом деле нужен. Она поцеловала его в щёку и ушла. Наруто остался стоять посреди улицы, сжимая в кармане телефон. Он набрал Саске. — Привет, — сказал он. — Я опять один. — Как всегда, — ответил Саске. В его голосе не было насмешки. И жалости тоже не было. Только что-то тёплое, почти незаметное, но такое нужное. — Встретимся? — спросил Наруто. — Где? — На том мосту. Где мы в прошлом году стояли и смотрели на фейерверк. — Холодно. — Я тебя согрею. Саске помолчал. Потом сказал: — Буду через полчаса. Наруто улыбнулся. Сунул руки в карманы куртки и пошёл к мосту, под ногами хрустел первый снег. *** Палата. Ночник горит оранжевым. Наруто открывает глаза. Воспоминания ушли, оставив после себя боль — тупую, ноющую, как старая рана перед дождём. Ему снова семнадцать — на минуту, на две. А потом возвращается двадцать один. И больница. И пустота. Он смотрит на телефон. Хочет позвонить Саске, но уже поздно. После девяти запрещено. Медсестра придёт, отберёт телефон, сделает замечание. Вместо звонка он пишет сообщение. «Я вспоминал, как мы с тобой гуляли в семнадцать. Как ты приходил ко мне с раменом, когда я расставался с девушками. Как мы стояли на мосту и смотрели на снег. Ты помнишь? Или для тебя это было просто — как всё? Для меня — нет. Для меня это была жизнь. Самая настоящая. А что было после — не знаю. Ты ушёл, и я перестал понимать, где реальность, а где сон». Он отправляет сообщение. Кладёт телефон на тумбочку. Закрывает глаза. — Саске, — шепчет он. — Зачем ты ушёл? Неужели тебе было так же пусто, как мне сейчас? Или ты просто не хотел меня больше видеть? Тишина. Только колыбельная за стеной. Наруто проваливается в сон — и снова море, и снова спина, и снова вода, которая забирает Саске, а он стоит на берегу и не может сдвинуться с места. Но в этот раз, засыпая, он клянётся: когда выйдет отсюда, он найдёт ответ. Даже если ответ убьёт его.