Sweet flesh

Руки прошлись по талии, сжали бока. Эмма оседлала её бёдра, руки поднялись выше, задрали край футболки одним пальцем и потянули вверх. – Дженни, тебе приятно? – Тёплые губы примкнули к шее, короткие волосы пахли цитрусом. Руки дошли до груди, Дженна вздохнула, задержала дыхание. Зайдя за спину, тонкие пальцы расстегнули бюстгальтер, он был выброшен за кровать. Эмма стянула с себя футболку, затем с Дженны и примкнула губами к её груди. Соски затвердели. Она кусала, облизывала круговыми движениями, тонкие пальцы вновь пробрались за спину и прижали тело крепче. Дженна с трудом успевала сделать вдох, она могла испустить лишь короткие и тихие стоны. Эмма привстала, оставила маленький чмок на губах, облизнувшись, резко отпрянула и спустилась к её джинсам. – Можно? Дженна улыбалась, кивнула и откинула голову со стоном, стоило мягким рукам расстегнуть ширинку джинс. Штаны и бельё отправились за бюстгальтером. Эмма раздвинула её ноги, слегка притянула к себе за бёдра и примкнула к влагалищу. Она смотрела не отрывая взгляда, словно хищник. Дженна смотрела с жаждой. Стоило ей прикрыть глаза, как руки с бёдер пропали и накрыли шею, надавили. На неё смотрела тварь с облезлой кожей. Волосы с головы Эммы жидким воском стекли на грудь. Глазные яблоки выпали. Девушка засмеялась, ударила лбом о лоб Дженны, кожа спала, кости были покрыты чем-то липко-красным. Голова ударила о лоб вновь, так ещё пять раз. На последний Эмма вкинула голову, согнувшись, вырвала кишки в рот Ортеги. – Ха… – Дженна вскочила с кровати. Сердце било. Внизу какого-то хрена было липко. – Чувствую себя странной течной омежкой. Уже было светло. Но для сборов в колледж рано. Она выпила кофе. Хотя её возбуждение требовало людской плоти. Но трупов в доме она никогда не держала, их остатков тоже, есть свежее намного приятнее для Дженны.

***

Все были в чёрном. Естественно, до колледжа уже дошла новость о смерти студента. Большинство глупо влюблённых девушек буквально рыдали и пришли в чёрных платьях. Эмма сидела у окна, былой улыбки на лице не было. Она ковыряла кутикулу и покусывала ногти, стоило ей поднять голову и увидеть Дженну, как лёгкая улыбка всё же мелькнула. – Дженни, ты в порядке? – Эмма обняла крепко, не отпускала, затем, немного отстранившись, посмотрела в глаза подруги. Дженна же увидела концовку своего сна, почему-то не смутилась. – Да, я в порядке. Что со всеми случилось, чего там девочки рыдают? – У Чена… у него пожар был вчера, всё сгорело, он тоже… – Эмма прикусила губу, подбородок задрожал, она не выдержала и обняла крепче. – Он вчера просил с ним пообедать, а я отказалась. – Она плакала. Держала за руку девушку и плакала в плечо. Дженна отпрянула, нежно улыбнулась, они сели за парту. Майерс сидела с красными глазами и носом, хныча и кусая губы. – Ты же не виновата, что он умер, зачем плачешь? Тем более вы даже не знакомы. – Всё же… Мне поджечь всё, что с ним связано, чтобы ты о нём забыла? – Умер так умер, небо ему мягкое, зачем себя винить в каком-то пожаре. – Дженна сорвалась и перебила. Эмма до звонка больше не разговаривала и не плакала. А пришедший учитель рассказал о якобы великих поступках Чена и том, каким хорошим он был. В коридоре теперь стоит целый стенд, посвящённый ему. Дженну тошнит, при возможности она бы сожгла и стенд.

***

– Ты уже третью пару молчишь, я тебя обидела? – Девушка протянула банку колы. – Почему тебе плевать на его смерть? Ты даже не посочувствовала. – Шатенка обиженно надула губы, но колу взяла. – Почему же плевать? Я сказала: небо ему мягкое. Да и зачем мне много думать о том, кого я вижу лишь боком и о ком слышала лишь когда была перекличка. Дженна собрала сумку, сегодня точно нужно заехать в клуб. Этот запах ванили и цитруса застрял в носу, впитался в кожу и вены. Думать об Эмме не хотелось, а представить под собой — очень даже. – Ай! – Эмма взвизгнула, Ортега сразу обернулась. – Чёрт, порезалась. Дженна замерла, внутри что-то ударило, оскал появился сразу. Она подошла к Майерс, взяла за руку, из небольшого пореза текла кровь, возбуждение накрыло. Перед глазами встали картинки из сна. Дженна посмотрела на подругу, желание откусить палец становилось всё больше и больше. – На… надо перевязать или переклеить пластырь. – Она отвернулась, сильно сжала глаза, глуша накатывающее желание. – Это просто небольшой порез. – Если грязь попадёт, будет заражение. Наклей пластырь.

***

В клубе было темно, только прожекторы резали глаза, вызывали мушек. Музыка была такой сильной, что отдавала в ребра. Дженна сидела, качала ногой в такт, курила левой рукой и пила что-то крепкое вперемешку с алкоголем правой. Возбуждение ещё не прошло. Оно застряло, скорее прилипло, где-то внизу живота, пульсировало. А перед глазами мелькали картинки сна. Облезлая тварь с волосами точно из жидкого воска. Между ног тогда было определенно очень жарко, каждое прикосновение этих тонких пальцев, каждый поцелуй и след от языка Эммы. Эммы, которая смотрела хищником, когда во сне отсасывала ей, не отрывая взгляда, пока её собственная кожа не стекла с костей. Дженна сделала затяжку, дым заполнил лёгкие. Ей срочно нужен кто-то: сначала крепко обнимать, потом от души пробовать сырую плоть. – Эмма, блядь. – Шепчет в стакан и залпом допивает. У входа курила брюнетка с аккуратной каре. Губы были красные, а стрелки длинные. Она была одета вызывающе, но будь Дженна парнем, ей бы не дала, да и в принципе никому, только девушке из Швейцарии с короткой шоколадной стрижкой, приятным запахом и голубыми глазами. – По бокалу? – Дженна протянула руку брюнетке, та улыбнулась и приняла. – Меня зовут Холли. Мне насрать. Дженна улыбнулась, пошла к бару, забрала два бокала и, насыпав снотворное, вернулась к даме. Они чокнулись, выпили залпом. – Красивое имя, потанцуем? – Холли кивнула, поправила чёлку и поднялась к танцполу с Дженной. Песня была звонкой, танцевальной. Холли взяла инициативу на себя. Обвила руками её талию, качая стороной в сторону. Но длилось это не долго, она вздрогнула и схватилась крепче за Дженну. – Мне нехорошо. Дженна улыбалась, перекинула её руку себе на плечо и повела на выход. Воздух был прохладным, алкоголь дал о себе знать и расслабил.

***

Машина трясётся по просёлочной. Холли сидит на пассажирском, её тошнит, голова мотается из стороны в сторону, снотворное ещё не отпустило, но сознание уже цепляется за реальность. Дженна же курит, ведёт одной рукой, смотрит на дорогу. В багажнике как всегда лежит сумка. В голове с недавних пор как всегда Эмма. Лес встречает темнотой. Фары выхватывают стволы, ветки, грязь. Тут было очень тихо, даже птиц не было. Дженна глушит мотор за кустами, чтобы никто не нашёл. Она достаёт Холли из машины, та мычит, ноги не держат. – Тише, тише, милая. – Дженна улыбается, тащит за шкирку к поваленному дереву. – Я позабочусь о тебе, не волнуйся. Холли падает на спину, грубо, глаза открываются, но не до конца. Руки брюнетки слушаются плохо, снотворное делает своё дело. Дженна стянула с неё юбку, потом трусы, потом кофту. Она не думала, больно ли делает, не думала, когда буквально сорвала каблуки, ободрав ей пятку. – Что… ты… – Холли пыталась сесть, но Дженна толкнула её обратно ладонью в грудь. – Ничего. Просто поиграем. Дженна закрыла глаза, представила лицо Эммы, её шею, губы, всё, что хочется сожрать. Изначально девушка планировала залечь на дно, но Эмма помешала, а ещё её изначальные планы никогда не заканчивались первоначальным планом. Дженна потянулась к сумке, взяла первое, что попалось. Бутылка. Горлышко холодное, а крышка волнистая, как-то раз девушка такой порезалась. Дженна не глядя засовывает внутрь. Холли выгибается, кричит, но крик глухой, лес глотает весь звук. Дженна толкает глубже, вытаскивает, вставляет снова. Кровь течёт по бёдрам, смешивается с грязью. Она делала это без пауз, долго и огромное количество раз. Дженна не считает, ей главное — слышать хрипы, смотреть, как зрачки расширяются от боли. Скука опять накрыла. Дженна осмотрела измученную девушку, взгляд остановился на пальцах. – Пальчики, – Дженна берёт левую руку. – Какие тонкие. Почти как у неё. Хруст. Указательный палец силой был оторван. Мякоть отделяется от кости, Дженна высасывает кровь, язык собирает остатки кожи. Откусывает ещё. Средний. Безымянный. Мизинец. Холли уже без сознания, но тело вздрагивает при каждом укусе. Сил кричать у неё не осталось, из-за шока она не чувствовала боли. На правой руке были кольца. Дженна сняла их с ещё целых пальцев. Три штуки. Серебро, камень, ещё одно с каким-то хером. Она надевает их на себя — пополнение коллекции. А когда Ортега вернула взгляд и внимание к лицу Холли, та уже не дышала, с глаз стекали последние слёзы. – Твари, вы все такие скучные. Бесит. Дженна может с закрытыми глазами порубить тело, закинуть в мешок и скормить мерзким свиньям. Она может доехать до фермы с закрытыми глазами. Она так часто это делала, но ни разу не насытилась. В её планах — продумать идеальный план для идеального человека. С Эммой скучно не будет. Эмма не умрёт быстро, как минимум Дженна не даст.