Истинные

      Огромный особняк вампирского клана в Болгарии сиял, как шкатулка с драгоценностями. Хрустальные люстры отражались в черном мраморе полов, а фиолетовый бархат диванов жадно впитывал тени, делая бессмертных гостей еще более бледными и отточенно-прекрасными. Воздух был густым от дорогих ароматов и запаха опасности. Свежая кровь, которую разносили в бокалах, лишь подчеркивала хищную суть этого места.              Элита вампирского мира собралась на юбилей одного из старейших.       Лорен Миллер, одетая в элегантное серебристое платье, под стать окружающей роскоши, бродила по балкону второго этажа, рассматривая гостей внизу. Все вампиры хищно улыбались друг другу, сверкая алыми, сытыми глазами.       «Надо было выпить из пакета» — с запоздалой досадой подумала полукровка.       Ее ясные, серые глаза привлекали слишком много внимания. Лорен научилась приглушать биение своего получеловеческого сердца, и внешне она ничем не отличалась от обычных вампиров. Однако отсутствие человеческой крови в диете могло выдать ее происхождение с головой.       Здешние вампиры упивались властью, положением и силой. Они хвастались победами и приобретениями — в точности как обычные люди, только эти еще и каждую ночь обескровливали парочку мирных смертных. Для поддержания тонуса, так сказать.       Лорен вообще не хотела идти сюда. Элайджа настоял.       Она нашла возлюбленного глазами. Он стоял в центре малой залы, облаченный в безупречный темно-синий костюм, сидящий на нем с той небрежной элегантностью, что доступна лишь тем, кто носит дорогие вещи веками. В мерцании свечей его темные волосы отливали медью. Он что-то уверенно рассказывал двум вампирам, жестикулируя алым бокалом, и каждое его движение дышало спокойной, врожденной властностью. Но Лорен слишком хорошо его знала. В его глазах она видела знакомый, тлеющий на дне огонек усталости и презрения ко всему происходящему.       Черт бы побрал этот семейный бизнес Майклсонов, из-за которого они здесь.       Девушка ненавидела младшего брата Элайджи - Клауса. Жестокий безумец, жадный до власти и влияния, он, по мнению Лорен, и шагу не мог ступить без поддержки старшего брата, при этом вертел им как хотел. А Элайджа любил его… любил настолько, что не хотел никого слышать.        С тех пор как братья помирились, Лорен казалось, что она теряет его.       Раньше Элайджа был одним из тех, кто решительнее всех поддерживал ее борьбу против Вольтури. Он сдерживал ее ненависть в рамках рациональности, но полностью разделял ее взгляды. Теперь всё изменилось. Его брат присягнул ИМ на верность.        Ссоры между Лорен и Элайджей вспыхивали всё чаще.       Галантный, благородный, пусть временами жесткий и равнодушный, но вампир с принципами. Он был ее миром почти целое десятилетие. Однако старший Майклсон ставил свою семью превыше всего, и теперь Клаус медленно, но верно, забирал у Лорен его душу и сердце. И она уже не знала, как с этим бороться. Ее руки опускались, пока между ними росла стена.       Несколько мужчин вблизи заинтересовано повернулись в ее сторону, окидывая плотоядным взглядом фигуру и втянув носом аромат. Она закатила глаза, отвернулась и пошла от них прочь.       Остановилась у старинного зеркала, поправила свободные пряди изящно собранных темно-шоколадных волос и в очередной раз отметила, что ее глаза слишком выделяются. Лорен недовольно поджала пухлые губы, подчеркнутые светлым оттенком помады, и побрела дальше.       «Когда уже Элайджа закончит и заберет меня отсюда?»       Она вышла к балкону над главным входом и устало облокотилась на перила, со скукой рассматривая вновь прибывающих гостей.       Что бы сказал покойный Марк, увидев ее в этом заносчивом обществе?       Скорее всего он бы как раз не осуждал.        Ее наставник, ее друг, ее свет — он был из тех, чья, казалась бы проклятая вампиризмом, душа, обреченная на грешное существование, тем не менее отторгала тьму.       Марк проповедовал иной образ жизни: он учил новообращенных контролю и охоте на животных, учил, что вампир не лучше и не значительнее человека. Марк был добрым. Умел любить и прощать. Марк был святым в аду среди демонов.       И как же она скучала по его тихой мудрости и приветливой улыбке.        Пятьдесят лет назад он погиб от рук Вольтури, и его смерть расколола полувампирское сердце Лорен на части. Она не приняла эту потерю, не смирилась. С тех пор она жила лишь местью.        Заговоры, интриги, тайные союзы за спинами сильнейших вампиров мира…       У Вольтури было множество врагов. Сотни лет вампиры пытались сбросить их с пьедестала, но ни у кого не выходило. Лорен верила, что у нее как раз получится. Несправедливость и боль гнали ее вперед, заставляя тренироваться и учиться каждый день.        Когда-нибудь она убьет каждого из трех Владык: Кая, Маркуса и Аро.       Лорен даже не хотела думать о них сейчас. Но вдруг суета и волнение у входа заставили ее повернуть голову. Воздух изменился. Это невозможно было описать логически — просто гул голосов внизу приобрел новую, подобострастную интонацию.       Вампиры у входа расступились, словно море перед кораблем. Давление в зале ощутимо выросло. Лорен перевела взгляд к центральному входу и замерла.       «Нет! Невозможно! Их не должно быть здесь сегодня!»       Кайус Вольтури собственной персоной вошел в холл, презрительно окидывая хищным взглядом вампиров, которые торопливо кланялись и приветствовали его. Лорен узнала его по множеству картин и фотографий, что она изучила.        Холодный, жестокий, бесчувственный айсберг быстрым шагом пересек пространство, снимая лакированные перчатки под шум в ушах Лорен.       Мрамор затрещал под ее пальцами, и полукровка с силой втянула воздух.       «Элайджа клялся, что их здесь не будет!»       Она с ненавистью проводила блондина взглядом, жалея, что не может прямо сейчас оторвать ему голову. Кай считался самым жестоким из трех Владык, и многие союзники Лорен мечтали именно о его смерти.       Лорен изучила о Вольтури почти всё, но никогда раньше не встречалась с ними вживую.       Следом за Каем медленно прошествовал Маркус, даже не мазнув взглядом по толпе. Его глаза были словно мертвы — ни капли интереса, ни тени эмоций. Слухи не врали.       Лорен рвано вздохнула. Остался Аро.        Где же ты, ублюдок?        Аро был самым опасным — непредсказуемым. Многие вампиры пали жертвами, так и не сумев разгадать его истинные намерения; он, словно хитрый паук, заманивал их в сети своего дружелюбия и бессовестных сделок. А его дар… Лорен боялась даже подумать, что будет, попади хоть один из Сопротивления ему в руки. Он узнает о них всё.        И вот она — в одном помещении со своими врагами, что могут убить ее мгновенно.       Наконец, она заметила и его.       Задержавшись возле хозяина особняка, Аро Вольтури с обаятельной усмешкой хлопнул того по плечу и с текучестью ртути двинулся следом за братьями.       Его идеально черный костюм был прошит серебристыми нитями, не крича, но подчеркивая статус. А глаза… даже отсюда, с балкона, Лорен видела этот кроваво-красный, почти малиновый оттенок радужки, говорящий о древности и силе. На губах играла легкая, обольстительная улыбка.       Он приветственно кивнул какому-то старейшине из европейского клана, коснулся руки дамы, и в этом жесте было столько естественной харизмы, что вампиры вокруг будто даже слегка расслабились, убедившись: Вольтури здесь всего лишь как высокопоставленные гости.              В его движениях не было ни капли той чудовищности, что Лорен рисовала в своем воображении последние полвека. Он не выглядел как монстр. Он выглядел как творец своей реальности. Хозяин жизни.       И тут ее сердце ощутимо пропустило удар. Потом еще один. Сильно. В ребра. Тело парализовало. Она чувствовала, как ее полувампирское сердце вдруг начинает биться, словно человеческое, и не могла оторвать взгляда от Аро, который прошел в центр зала и с усмешкой приветствовал группу вампиров-аристократов.       Звук его голоса врезался в сознание, обволакивая туманом. Кровь побежала по телу, заставляя еще четче ощущать пространство: свет, звук, запахи. Ей даже показалось, что она слышит ЕГО запах: сандал, дым, ментол.       Лорен судорожно втянула воздух, чувствуя мелкую дрожь внутри. Последний раз она испытывала подобное, когда была еще ребенком, до того как полностью выросла и ее старение остановилось. До того как перешла на кровь животных, чтобы стать сильнее.       Она чувствовала себя полностью живой.       Она смотрела, как он легко смеется над шуткой собеседника, как кривит губы в хитрой улыбке, и ее сердце бешено колотилось о ребра, не желая успокаиваться.       «Что это?! Ненависть?! Что?!»       И тут он тоже замер. Она уловила эту перемену мгновенно. Аро нахмурился, слегка втянул воздух и поднял глаза. На нее.       Их взгляды встретились.       Мир перестал существовать. Исчез гул праздника, исчезли гости, скрылась куда-то даже ее ненависть. Остались только его глаза. Глубокие, древние, пылающие. В них не было угрозы, которую она ожидала увидеть. В них плескалось чистое, незамутненное удивление. И следом за ним — восхищение.        Он смотрел на нее так, как мужчина смотрит на женщину, поразившую его до глубины души, — и которую он теперь не планирует терять из виду.       Его улыбка, еще минуту назад вежливая и дежурная, дрогнула, став шире, чуть искреннее. В ней появилась жадная заинтересованность. Он смотрел долго — целую вечность, уместившуюся в пять ударов ее бешено колотящегося сердца.       Сердца, которое он мог услышать.       Его глаза на миг расширились; зрачки, и без того темные, пульсирующе дрогнули. Он сделал полшага к лестнице, ведущей на балкон, — инстинктивно, повинуясь зову, который был сильнее разума.       — Брат? — голос Кая прозвучал как гром среди ясного неба, — Брат, к тебе желает подойти старейшина Бруно.       Аро замер. Тень досады скользнула по его лицу, но он был слишком опытен, чтобы ее показывать. Он перевел взгляд на подходящего вампира, улыбнулся ему, но через мгновение снова метнул взгляд на балкон.       Лорен уже не было.       Она очнулась первой. Инстинкт самосохранения, выкованный пятьюдесятью годами подпольной войны, закричал громче, чем стук сердца. Она развернулась и скользнула в тень, за тяжелую портьеру, в служебный коридор. Ее движения были бесшумны, быстры, паничны.       Прислонившись спиной к холодной стене, Лорен крепко зажмурилась. Грудь вздымалась, хотя дыхание ей было не нужно.       — Нет, — отчаянно прошептала она одними губами, впиваясь ногтями в ладонь, — Нет. Только не это.       «Он виновен в смерти Марка. Он — чудовище».       Но проклятое сердце, ожившее всего минуту назад, билось и билось, отказываясь слушаться приказов разума.        Ее кровь запела.