Истинные

      Элайджа вернулся в их номер около полуночи.       Лорен стояла у открытого окна, кутаясь в короткий шелковый халат, что мягко струился по фигуре, подчеркивая изящные изгибы плеч и тонкую талию.       Ветер с моря врывался в комнату, играя с ее распущенными волосами — темным, тяжелым водопадом, что спадал до самой поясницы и в лунном свете отливал горьким шоколадом.       Вампир медленно прошел по коридору и остановился в дверном проеме гостиной, прислонившись плечом к косяку. Она чувствовала, как его взгляд прожигает ей спину — тяжелый, изучающий.       — Тебе стоило найти меня прежде, чем убегать, — голос Элайджи был обманчиво спокоен, но она слишком хорошо его знала. Под этим тоном прятался острый лед.       — Ты сказал мне, что ИХ там не будет, — голос Лорен дрогнул, выдавая бурю, которую она изо всех сил пыталась сдержать.       Она продолжала смотреть на черное море, волнами накатывающее на скалистый берег. Соленый ветер холодил слегка чувствительную кожу, но не мог остудить того, что творилось внутри.       Даже сейчас, часы спустя, она все еще ощущала тот взгляд. Властный, пронизывающий до костей, от которого перехватывало дыхание и подгибались колени. Будто она до сих пор стояла на том балконе, вцепившись в перила, а он смотрел на нее снизу — и весь мир утекал куда-то в сторону, оставляя только его глаза. Малиновые, древние, оценивающие.       При мысли о нем сердце снова пропустило удар. Потом еще один. Кровь снова потекла быстрее, будто проснулась после долгого сна. Лорен с силой втянула воздух, запрещая себе эту пляску чувств. Хватит!       — Я был уверен, что их не будет, — произнес Элайджа тихо, и в его голосе проскользнула тень вины.       Тишина повисла между ними густая, как предгрозовой воздух.       — Но эта встреча случилась бы рано или поздно, Лорен, — продолжил он спустя минуту, — Я бы многое отдал, чтобы тебе никогда не пришлось с ними встретиться. Однако ты сама делаешь всё, чтобы это произошло. Сегодня — лишь случайность. Но если продолжишь в том же духе…       Она резко развернулась, не дав ему договорить. Взметнулись волосы, серые глаза вспыхнули яростью.       — Я продолжу?! Не МЫ?       Элайджа прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Когда он заговорил снова, голос его звучал ровно — так, как говорят с тем, кто отказывается слушать разум. А карие глаза вспыхнули недовольством.       — Мы? Разве ты советовалась со мной о своих действиях в Португалии? Спрашивала мое мнение о союзе с волками?       В его глазах стоял упрек, губы сжались в тонкую линию. Он не повышал голоса — Элайджа Майклсон никогда не позволял себе терять контроль без крайней необходимости, — но напряжение в комнате ощутимо сгустилось.       — Нет! — яростно шагнула она к нему.       Долго сдерживаемая обида поднималась неконтролируемым фонтаном:       — Потому что ты не брал трубку, когда был мне нужен! Потому что в этот момент ты был за океаном, помогая своему братцу творить очередное безумие!       — Остановись, Лорен, — его тон стал ледяным, он чуть наклонил голову, и в этом жесте сквозило предупреждение, — Остановись, пока не наговорила лишнего.       Она замерла, вздернув подбородок с воинственной гордостью.       — Ты все время избегаешь этой темы. Почему ты вернулся? — взгляд ее сделался требовательным, отчаянным.       Она чертовски устала от недомолвок. Если он сейчас скажет не то, что она хочет услышать, — она сорвется. Разнесет здесь всё к чертовой матери. Сил больше нет это терпеть.       — Я вернулся к тебе, — ответил Элайджа спокойно, твердо, не отводя глаз.       Плечи Лорен опустились. Она выдохнула, пытаясь унять злость. Не хотелось выглядеть истеричкой.       — Ты бываешь в Орлеане всё чаще, — обида снова прорезалась в голосе, — Я почти всё время ищу артефакт одна.       — Я же сказал тебе, что тоже делаю всё возможное, — Элайджа наконец оттолкнулся от косяка и прошел в комнату.       Он снял пиджак и аккуратно повесил его на спинку стула — каждое движение было выверенным, точным, как и всё, что он делал, — Ведьмы из Порту немало рассказали моим людям. Есть зацепки.       — Мелисса давно проверила все наводки от этих ведьм, — саркастично бросила Лорен, — Колье вывезли из Португалии. Давно!       — Тогда зачем понадобилась та сделка с волками? — Элайджа обернулся, приподняв брови.       Он принялся расстегивать запонки, но взгляд его оставался прикованным к ней — острый, въедливый.       — Потому что они давно жаждут крови, — всплеснула руками она, — Ждут возможности напасть на клан Соренто, преданный Вольтури, и занять территорию. Это ослабит позиции итальянцев.       — Лука этого хочет? — в голосе Майклсона прорезался металл. В глубине его карих глаз мелькнуло сильное раздражение.       — Лука — наш самый сильный союзник в борьбе против Вольтури, — с нажимом напомнила она. — Он та еще редкая сволочь, но у нас не такой большой выбор друзей.       — Лука заведет вас всех в ловушку, — отрезал Элайджа, — Он действует на эмоциях. Его решения не продуманы. Он как голодный пес — бросается на первую попавшуюся кость, не думая о последствиях. А ты идешь следом, потому что давно перестала контролировать свой гнев.       — Зато ты всё прекрасно контролируешь! — взорвалась Лорен, — Твой брат уже на подтанцовках у этих старых тиранов! Что дальше?! Заставишь и меня пойти поклониться им в ножки?!       — Тебе нужно остыть, — жестко перебил он, — Ты на себя не похожа. Ты не замечаешь, как с каждым годом месть всё сильнее затуманивает твой разум. Ты прибегаешь к методам, от которых раньше открещивалась как от огня. Ты теряешь себя, Лорен.       — Я иду к цели, Элайджа, — ее голос обиженно дрогнул, — Вольтури слишком хитры и сильны, чтобы можно было выбирать. Сопротивление пятьдесят лет собирает силы для удара. Мы действовали осторожно, продуманно. Мы заключали сделки, ослабляли их позиции годами, но всё это может продолжаться бесконечно! Результата нет! Они так же сидят на своих тронах и потихоньку вырезают наши ряды!       — Потому что они умеют ждать, — спокойно вставил Элайджа, — Потому что понимают, что делают, и взвешивают каждый шаг. Ты же сейчас поддерживаешь идиотов, которые хотят штурмовать крепость, вооружившись ветками с деревьев.       — А что предлагаешь ты?! — она развела руками в отчаянии.       — Уехать в Орлеан, — произнес он и направился к столику с виски, — Если Лука хочет сгинуть — флаг ему в руки. Фелиция поддержит его? К черту обоих. Ты вернешься к поиску артефакта, когда всё уляжется.       Лорен замерла ошеломленная.       — Отступить сейчас? — прошептала она, не веря своим ушам.       — Да. Отступить и подождать.       Она покачнулась, отступив на шаг, губы предательски задрожали.       — Ты не собираешься свергать Вольтури, не так ли? — вдруг осенило ее, глаза расширились — Никлаус уже промыл тебе мозги на этот счет.       Элайджа раздраженно закатил глаза и молча принялся разливать виски.       — Они поддерживают его в расширении влияния на западе. И вас это устраивает, — по мере осознания ее голос становился всё более тихим и потерянным, — Зачем кусать руку, которая кормит?       — Меня не устраивает правление Вольтури, — спокойно отозвался вампир, беря в руки два бокала, — Когда вся власть сосредоточена практически в одних руках — это тирания. Но сейчас, прямо сейчас, себе дороже идти против них, Лорен. В Орлеане у нас достаточно забот и без этого.       Он двинулся к ней, протягивая бокал, и тут ее окончательно прорвало.       — А как же Марк?! И сотни других, что пострадали от их рук?! Мы просто перешагнем это и пойдем дальше?!       — Когда-нибудь жизнь подарит тебе возможность отомстить, — произнес он с усталостью, которая шла откуда-то из самой глубины его тысячелетней души, — Но сейчас пора остановиться.       Он замер напротив, протягивая бокал. Лорен сверлила его яростным взглядом, гадая, в какой момент они перестали смотреть в одну сторону.       Их с Элайджей связывали почти десять лет отношений. Ничтожный срок для вампира, тем более для Майклсона с его веками за плечами. Но Лорен любила его. И думала, что он любит ее. Он был ее идеалом — жесткий, но справедливый. Он не был ангелом: в нем жила тьма, но он не позволял ей брать над собой верх.        Он дал ей то, что она и не надеялась ощутить в своей опасной жизни полукровки: безопасность, возможность быть слабой. И она была желанной, любимой женщиной, ради каприза которой сворачивали горы.       Что произошло? Почему сейчас он всё это забирает?       Ведь она всегда была рядом — опорой, утешением, тылом, к которому он возвращался в самые тяжелые периоды их войны с Никлаусом.        Почему сейчас он просто поворачивает на другую дорогу, не спросив ее? Разве они не должны были решать вместе?       Устав ждать ответа, Элайджа снова вздохнул. В его карих глазах мелькнула печаль — глубокая, искренняя, но тщательно контролируемая, как и всё в этом мужчине.       — Мне снова нужно в Орлеан. Я полечу на рассвете. Ты со мной?       Он сделал еще один шаг, всё еще протягивая ей бокал. Лорен отшатнулась и, едва сдерживая слезы, которые иногда прорывались наружу вопреки всей ее полувампирской природе, бросилась в другую комнату, с грохотом захлопнув за собой дверь.

***

      Он ушел где-то через полчаса.       Лорен вышла в гостиную, как только хлопнула входная дверь. В номере царила гулкая, звенящая тишина. Вещей Элайджи не было. На столе лежала алая роза и рядом — записка, написанная каллиграфическим, стремительным почерком:       «Я нужен там. Но когда я вернусь, мы поговорим об этом снова. Береги себя».       Она смяла бумагу дрожащими пальцами и швырнула в корзину. Роза полетела следом. Глаза щипало от обиды и жгучих, невыплаканных слез. Этот вечер избил ее морально. Давно такого не было.       Она снова подошла к окну и вдохнула свежий морской воздух, пытаясь успокоиться. Пальцы привычно коснулись медальона на шее — единственного, что она носила постоянно. Медальон матери. Смертной девушки, которая умерла, рожая ее от вампира. Когда Лорен касалась его, дар тут же отзывался яркими родными образами.        Она читала предметы: их историю, воспоминания о людях, что ими владели. Этот медальон был ее единственной возможностью видеть образ матери. Единственным, что от нее осталось.       Лорен вздохнула, опуская руку.       Ей тоже пора было убираться из Болгарии. Кто знает, насколько сильно она заинтересовала Аро? И главное — что он почувствовал? То же, что и она?       А может, это лишь бред ее воспаленного сознания?       Не могла она оказаться истинной своему злейшему врагу. Лорен вообще не была уверена, что способна слышать «пение крови», как вампиры, с учетом ее природы. Сердце могло колотиться от ненависти. Да. Скорее всего. Она перенервничала, не ожидала этой встречи.       Но что-то глубоко внутри, на самом дне души, подсказывало: она просто не готова признать ужасную правду. Судьба решила, что мало посмеялась над ней, и подбросила еще подарок? Что может быть общего у нее и этого дьявола?       И всё же… когда она думала о нем — о его глазах, о том, как он смотрел на нее с искренним, незамутненным изумлением и желанием, — всё тело будто трепетало. Сердце начинало биться чаще. По венам бежало тепло.       И она ненавидела себя за это почти так же сильно, как ненавидела Вольтури.