Тот, кто пришёл в темноту

Эспрессо Печенье никогда не признал бы этого вслух, но лес его пугал. Не то чтобы он боялся темноты или там каких-то шорохов. Эспрессо был взрослым печеньем, учёным, магом в конце концов. Он разбирался в магических формулах лучше, чем кто-либо в Королевстве Ванили, и уж точно не собирался дрожать перед какими-то кустами. Но лес был слишком… живым. Ветки хватали за плащ. Корни норовили подставить подножку. А из глубины постоянно доносились звуки, которых не должно было быть в приличном цивилизованном лесу. — Глупость, — сказал себе Эспрессо, поправляя очки. — Всё это глупость. Он пришёл сюда за Древенской Карамельной Гнилью. Редкий гриб, растущий только в тени, только в сырости, только когда никто не мешает. Алхимика просили достать хотя бы один экземпляр, а Эспрессо… ну, он просто не умел отказывать, когда речь шла о чём-то полезном. К тому же, если он принесёт гриб, все наконец-то увидят, кто тут вообще делает всю работу. — Не то чтобы мне нужно чьё-то признание, — пробормотал он, огибая огромный пень. — Я просто делаю то, что должно быть сделано. Лес не ответил. Лес затаился. Эспрессо остановился. Прислушался. Тишина. Слишком тихо. Даже птицы заткнулись. А это значило только одно: рядом кто-то есть. И этот кто-то — не маленький и не безобидный. Эспрессо медленно развернулся. Из кустов на него смотрели два жёлтых глаза. — Ох, — тихо сказал Эспрессо. — Святые пьянюшки.. Зверь выпрыгнул раньше, чем он успел закончить мысль. Огромный, лохматый, с пастью, полной ирисовых зубов, — Лесной Гнусик, местная легенда и чья-то очень плохая шутка. Он приземлился прямо перед Эспрессо, взрыхлив когтями землю, и зарычал так, что у печенья задребезжали чашки в шкафу дома. — Хороший зверь, — сказал Эспрессо, делая шаг назад. — Хороший. Я просто проходил мимо. Гнусик не поверил. Гнусик прыгнул. Эспрессо выставил руку вперёд, и кофейная магия ударила из ладони горячей волной. Зверя отбросило на пару метров, но надолго его не хватило — Эспрессо чувствовал, как силы утекают сквозь пальцы. Три часа сна за двое суток. Пустая термокружка. Ни одного заряда бодрости. — Некстати, — прошептал он, пытаясь создать новый вихрь.Не получилось. Гнусик поднялся, отряхнулся и посмотрел на него с явным интересом. Как на ужин. — Только попробуй, — предупредил Эспрессо, хотя понимал, что угрожать он сейчас может разве что тоном обиженного профессора. Зверь прыгнул снова. На этот раз Эспрессо не успел уклониться. Когти полоснули по плечу, и печенье отлетело к ближайшему дереву, больно ударившись спиной. Он прижал руку к ране и почувствовал, как между пальцев сыплется кофейная крошка. — Кровь, — выдохнул он с каким-то отстранённым удивлением. Гнусик облизнулся. Эспрессо закрыл глаза. Ну вот и всё, — подумал он. — Умереть в лесу от когтей тупого зверя. И это после всего, что я сделал для науки. А потом лес взорвался светом. Эспрессо зажмурился даже сильнее — глаза резануло так, будто кто-то включил солнце на полную мощность. Пахло ванилью, старыми манускриптами и чем-то ещё… торжественным. Слишком торжественным. — НЕ БОЙСЯ! Эспрессо узнал этот голос за полсекунды до того, как увидел владельца. И от этого стало только хуже. — Я ЗДЕСЬ, ЧТОБЫ СПАСТИ ТЕБЯ! Мадлен Печенье вылетел на поляну, будто на сцену в театре. Плащ развевался. Доспехи сияли. Меч, залитый светом, рассекал воздух с такой грацией, что это было почти больно смотреть. Гнусик, увидев это великолепие, на секунду завис. А потом Мадлен с размаху всадил меч в землю рядом с его мордой, и зверь с жалобным визгом унёсся прочь, ломая кусты. На поляне стало тихо. — Ну как ты? — спросил Мадлен, поворачиваясь к Эспрессо. Улыбка у него была счастливая и совершенно неуместная. — Ты… — Эспрессо с трудом сел, прижимая раненое плечо. — Ты зачем пришёл? — Как зачем? — Мадлен наклонил голову, будто вопрос был странным. — Ты пропал. Алхимик сказала, что тебя нет уже три часа. Я сразу понял: нужна помощь. — Я не просил о помощи. — Ты никогда не просишь, — легко ответил Мадлен. — Поэтому я и пришёл. Эспрессо хотел что-то сказать. Что-то едкое, уничтожающее, в своём лучшем стиле. Но тут он заметил, что плащ Мадлена разорван на боку, а под разрывом темнеет влажное пятно. — Ты ранен, — сказал Эспрессо вместо едкости. Мадлен посмотрел вниз, будто только что узнал об этом. — А, это. Пустяки. Гнусик меня тоже задел, пока я пробивался к тебе. Но ничего страшного. — Ничего страшного? — Эспрессо попытался подняться, и мир перед глазами качнулся. — Ты истекаешь сиропом, Мадлен. — А ты кофейной крошкой, — парировал тот совершенно спокойно. — Так что мы квиты. Он шагнул ближе и опустился на корточки рядом с Эспрессо. Его лицо, обычно такое самоуверенное, вдруг стало серьёзным. Даже задумчивым. — Дай посмотреть. — Не надо. — Эспрессо. — Я сказал — не надо. Я сам справлюсь. Мадлен не двинулся с места. — Твоя рука. Она не перестаёт сыпаться. Если так пойдёт дальше, ты рассыплешься раньше, чем мы дойдём до города. — Тогда иди без меня, — отрезал Эспрессо. — Не пойду. — Мадлен. — Эспрессо. Они смотрели друг на друга. Один — бледный от боли, но упрямый. Второй — серьёзный, хотя всё ещё слегка улыбался. — Послушай меня, — тихо сказал Мадлен. — Я не уйду. Ты это знаешь. Ты всегда это знал. И чем быстрее ты позволишь мне помочь, тем быстрее мы оба вернёмся домой и ты сможешь на меня злиться в тепле, а не в этом дурацком лесу. Эспрессо молчал. Мадлен ждал. — …Ладно, — сдался Эспрессо тише, чем хотелось бы. — Но сначала ты. — Что? — Ты ранен сильнее, чем я. Сначала твоя рана. Потом моя. Или ничего не делаем. Мадлен уставился на него так, будто Эспрессо только что предложил отменить завтрак. — Это глупо. — Это логично, — возразил Эспрессо. — Если ты потеряешь сознание от потери сиропа, я не смогу тебя дотащить. У меня сейчас магии на чих не хватит. А у тебя — можешь себя подлечить. — Но твоя рука… — Держится пока. Действуй, рыцарь. Время не ждёт. Мадлен хотел спорить. Эспрессо это видел по тому, как дёрнулась его бровь, как сжались пальцы на рукояти меча. Но потом Мадлен выдохнул и кивнул. — Ты невозможен, — сказал он. — Знаю, — ответил Эспрессо и даже, кажется, чуть-чуть улыбнулся. — Лечись давай. И они сели рядом — на сырую землю, под кривыми деревьями, в лесу, где было темно даже днём. Мадлен закрыл глаза и направил светлую магию себе на бок. Эспрессо молча следил за ним, не отводя взгляда. И почему-то ему не казалось больше, что светлая магия — это совсем уж обман. По крайней мере, когда она в чужих руках. И когда эти чужие руки пришли за ним в тёмный лес.