Золотая связь

Никто не пошевелился. Даже воздух в доме будто застыл. Сириус смотрел на Беллатрису так, словно пытался понять: это очередная игра — или впервые за много лет она говорит правду. Беллатриса медленно сняла перчатки. Пальцы дрожали. Совсем немного. Но Гарри заметил. И, судя по резкому напряжению Нарциссы — она тоже. — Он никому не доверяет, — тихо продолжила Беллатриса. — После прошлой ночи особенно. Драко застыл. Метка вспыхнула болезненным жаром. Гарри почувствовал, как внутри него мгновенно поднимается паника. Беллатриса знает. Или почти знает. Но потом она сказала: — Кто-то уничтожил часть его магии. Комната замерла. Не крестраж. Магии. Конечно. Волдеморт никогда бы не признал даже перед ближайшими последователями, что расколол душу. Он описывал это иначе. Беллатриса медленно провела пальцем по спинке кресла. — Он в ярости. Яксли уже без руки. Рон резко побледнел. Гермиона тихо ахнула. Даже Снейп едва заметно напрягся. — За что? — хрипло спросил Ремус. Беллатриса коротко улыбнулась. Жутко. — За слишком медленный ответ. Мерлин. Гарри почувствовал через связь вспышку драковского ужаса. Не удивления. Привычки. Он вырос среди этого. Среди людей, которые ждали наказания как погоды. И от этой мысли Гарри стало физически плохо. Беллатриса внезапно посмотрела прямо туда, где под мантией стоял Гарри. Очень точно. Слишком точно. Связь дёрнулась. Тревожно. — А ещё, — тихо сказала она, — он уверен, что в игру вступил кто-то новый. Снейп холодно скрестил руки. — И поэтому ты пришла сюда? Беллатриса резко перевела взгляд на него. И на секунду в её лице мелькнула старая ненависть. Глубокая. Почти автоматическая. — Нет, Северус. Очень мягко. Очень опасно. — Я пришла сюда, потому что он приказал мне проверить, насколько далеко зашла измена моей семьи. Тишина. Нарцисса не отвела взгляд. — И что ты увидела? Беллатриса долго молчала. Слишком долго. А потом вдруг устало рассмеялась. — О, Цисси. Она покачала головой. — Ты действительно выбрала сына. Драко дёрнулся. Едва заметно. Но Беллатриса увидела. Конечно увидела. — Интересно, — пробормотала она почти задумчиво. — Когда мы стали такими? Сириус фыркнул. — Ты хочешь список или хронологическую таблицу семейных травм? К удивлению всех, Беллатриса рассмеялась. По-настоящему. Коротко. Хрипло. И Гарри вдруг понял страшное: она не притворяется. Она действительно на грани. Волдеморт ломает даже своих самых преданных людей. Беллатриса медленно подняла взгляд на Сириуса. — Ты жив. Не вопрос. Почти обвинение. Сириус нахмурился. — Раздражает, да? — Немного. Но голос Беллатрисы дрогнул. Совсем чуть-чуть. — Я видела, как ты упал. Гарри почувствовал, как рядом застыл Ремус. И как сам Сириус внезапно перестал дышать нормально. Потому что это был не разговор врагов. Это говорила сестра. Та, что считала его мёртвым. Беллатриса отвела взгляд первой. Словно сама испугалась собственных слов. — Неважно. Она резко выпрямилась. Маска безумия вернулась на место почти идеально. — У вас мало времени. Нарцисса прищурилась. — Что он планирует? Беллатриса улыбнулась. Но теперь в улыбке снова было что-то сломанное. — Он собирает всех завтра ночью. Гарри почувствовал, как Драко внутри похолодел. Собрание. Ловушка. Проверка. — Он хочет найти предателя, — тихо сказала Беллатриса. — И на этот раз будет искать не разумом. Метка Драко вспыхнула снова. Сильнее. И Беллатриса резко повернулась к нему. Очень резко. Её глаза сузились. — Что с тобой? Связь ударила паникой. Гарри почувствовал: ещё секунда — и она поймёт. Драко идеально спокойно поднял голову. — Ничего. Беллатриса шагнула ближе. Медленно. Хищно. — Лжёшь. Нарцисса мгновенно встала между ними. — Белла. Одно слово. Но в нём было предупреждение. Беллатриса замерла. И вдруг тихо сказала: — Он чувствует это через Метки. Комната похолодела. — Что именно? — резко спросил Снейп. Беллатриса перевела взгляд на него. И очень тихо ответила: — Привязанности. Страх. Любовь. Гарри перестал дышать. Мерлин. Вот почему Волдеморт начал что-то подозревать. Не связь. Эмоции. Метка реагировала на Драко. А через него — на Гарри. Беллатриса смотрела прямо на племянника. Слишком внимательно. И Гарри понял: она уже почти сложила картину. Почти. А потом Беллатриса вдруг очень тихо спросила: — Кто заставил тебя снова захотеть жить, Драко? Драко замер. Полностью. Будто даже сердце перестало биться. Гарри почувствовал это через связь мгновенно — ледяной всплеск страха, ярость, и что-то ещё. Уязвимость. Настоящую. Беллатриса смотрела на него не как Пожиратель Смерти. Как семья. И это было гораздо опаснее. — Белла, — предупреждающе произнесла Нарцисса. Но Беллатриса не отвела взгляда. — Нет, Цисси. Я хочу услышать. Очень тихо. — Потому что раньше он смотрел как мы все. Пусто. Мерлин. Гарри увидел, как пальцы Драко едва заметно дрогнули. Сириус медленно шагнул ближе. — Это не допрос. Беллатриса резко перевела взгляд на него. — Нет? Улыбка стала резче. Безумнее. — Тогда почему я впервые за много лет вижу в этом доме людей, которые не хотят умереть? Тишина ударила снова. Тяжёлая. Почти болезненная. Потому что она была права. Они все слишком долго жили так, будто смерть уже произошла. Просто ещё не догнала их окончательно. А потом Драко вдруг тихо сказал: — Я устал быть призраком. Гарри резко повернулся к нему. Связь вспыхнула. Беллатриса застыла. И в её глазах мелькнуло что-то почти страшное — узнавание. — Ох, — прошептала она. Совсем тихо. — Вот оно что. Нарцисса закрыла глаза. Словно поняла раньше всех, к чему идёт разговор. Беллатриса медленно посмотрела на сестру. — Ты знала. Не вопрос. Нарцисса открыла глаза. Спокойные. Твёрдые. — Да. Беллатриса коротко рассмеялась. Но теперь смех звучал почти отчаянно. — Невероятно. Она провела рукой по волосам. Старый нервный жест. Очень человеческий. — Мы выросли в доме, где любовь считали слабостью… Её взгляд снова остановился на Драко. Потом — чуть в сторону. Туда, где под мантией стоял Гарри. И Гарри понял: она знает. Не всё. Но достаточно. Беллатриса медленно выдохнула. — А ты всё равно выбрал её. Связь вспыхнула так резко, что Гарри едва удержал дыхание. Потому что это слово — не «любовь», не «чувства», не «привязанность» — прозвучало как приговор. Как нечто, от чего в их семье всегда умирали. Сириус вдруг очень тихо сказал: — И, кажется, впервые кто-то из нас выбрал правильно. Беллатриса посмотрела на него так резко, будто забыла, что он здесь. И на секунду маска снова треснула. Гарри увидел женщину, которой когда-то было семнадцать. Которая смеялась. Которая любила сестёр. Которая ещё не принадлежала Волдеморту полностью. Это исчезло почти мгновенно. Но исчезло недостаточно быстро. Потому что Нарцисса тоже увидела. И её лицо болезненно смягчилось. — Белла… — Не надо. Резко. Почти испуганно. Беллатриса отступила на шаг. Будто сама не выдержала собственного человеческого лица. — Не смотри на меня так, Цисси. Тихо. Очень тихо. — Уже поздно. Гарри почувствовал, как дом Гриммо словно сжался вокруг них. Старый дом Блэков. Полный людей, которых война ломала поколениями. И впервые — никто не отворачивался. Беллатриса резко выпрямилась. Маска безумия вернулась почти идеально. — Завтра он будет проверять Метки напрямую. Снейп мгновенно напрягся. — Каким образом? — Legilimency через связь. Гермиона побледнела. — Это возможно?! — Для него — да, — мрачно ответил Снейп. Метка Драко вспыхнула жаром. Гарри почувствовал настоящий страх впервые за весь вечер. Потому что теперь всё становилось ясно. Волдеморт не просто подозревал предательство. Он собирался заглянуть внутрь. И если увидит связь— Беллатриса посмотрела прямо на Драко. — Если ты войдёшь туда в таком состоянии, он найдёт мальчишку за секунды. Тишина. Потом очень медленно: — Ты светишься им. Гарри перестал дышать. Драко побледнел так резко, что стал почти белым. А Беллатриса вдруг усмехнулась. Криво. Устало. — Мерлин. Ты даже не понимаешь, насколько это очевидно для тех, кто умеет смотреть. После ухода Беллатрисы никто не заговорил сразу. Дверь Гриммо захлопнулась с глухим эхом. Дом будто выдохнул. Но легче не стало. Сириус всё ещё стоял у лестницы, не опуская палочки. Нарцисса смотрела в пустоту так, словно мысленно снова и снова прокручивала весь разговор. А Драко… Гарри чувствовал его слишком ясно. Паника. Глубокая. Тихая. Опасная. «Ты светишься им.» Эти слова застряли между ними, как проклятие. — Ну, — хрипло сказал Рон спустя вечность. — Это было ужасно. — Блестящий анализ, Уизли, — автоматически отозвался Снейп. Но даже в его голосе не хватало обычного яда. Гермиона резко захлопнула книгу. — Если Волдеморт действительно сможет использовать легилименцию через Метку— — Он увидит связь, — тихо закончил Драко. Тишина. Гарри шагнул ближе к нему. Инстинктивно. И тут же почувствовал: ошибка. Потому что Драко мгновенно напрягся. Не от самого Гарри. От страха, что остальные снова это увидят. Что это слишком заметно. Слишком очевидно. Снейп медленно потёр переносицу. — Беллатриса права в одном. В нынешнем состоянии вас нельзя подпускать к Волдеморту. — У нас нет выбора, — резко сказал Гарри. — Есть, Поттер. Не идти. — И тогда он убьёт Драко. Сразу. Без колебаний. Комната снова замолчала. Потому что это тоже была правда. Нарцисса медленно подняла голову. И впервые за вечер в её глазах появился настоящий страх. Материнский. Глубокий. — Северус… можно ли скрыть связь? Снейп долго не отвечал. Слишком долго. Потом очень тихо сказал: — Не полностью. Драко коротко усмехнулся. Безрадостно. — Отлично. Значит, мы обречены. — Не драматизируй, — автоматически бросил Сириус. И тут же поморщился. — Ладно, нет. Драматизируй. Это действительно ужасно. Ремус тяжело сел в кресло. — Если Волдеморт увидит эмоции через Метку… что именно он увидит? Никто не ответил. Потому что все посмотрели на Гарри и Драко одновременно. Мерлин. Гарри почувствовал, как Драко хочет провалиться сквозь пол. — О, Бога ради, — простонал он. — Я ненавижу вас всех. Фред задумчиво поднял руку. — Чисто технически, если проблема в эмоциях— — Нет, — мгновенно сказал Джордж. — Но я ещё не договорил— — Особенно поэтому нет. Гермиона резко выпрямилась. — Подождите. Все повернулись к ней. Она уже лихорадочно листала какую-то книгу. Глаза расширились. — Эмоциональные связи можно замаскировать. Снейп нахмурился. — Каким образом? — Другой эмоцией. Тишина. Рон моргнул. — Это сейчас прозвучало либо гениально, либо очень страшно. Гермиона быстро подняла взгляд. — Легилименция считывает доминирующее эмоциональное состояние. Если связь с Гарри — самое сильное чувство Драко, Волдеморт это увидит. Драко медленно побледнел ещё сильнее. Потому что это была правда. Абсолютная. И, судя по взгляду Снейпа, тот тоже понял. — Продолжайте, мисс Грейнджер. — Нужно перекрыть её чем-то другим. Чем-то достаточно сильным, чтобы Метка реагировала именно на это. Сириус нахмурился. — Например? Гермиона замерла. А потом очень осторожно сказала: — Страхом. Связь между Гарри и Драко дёрнулась одновременно. Нет. Нет-нет. Снейп уже понял. — Искусственно вызванное эмоциональное состояние… Нарцисса резко покачала головой. — Это опасно. — Всё, что мы делаем, опасно, — тихо ответил Снейп. Гарри почувствовал, как внутри Драко начинает подниматься холод. Не паника. Хуже. Согласие. Будто он уже решил. — Нет, — сразу сказал Гарри. Драко даже не посмотрел на него. — Это может сработать. — Мне плевать. Теперь уже жёстче. — Я не позволю Волдеморту копаться у тебя в голове, пока ты держишься на страхе. — Поттер— — Нет. Комната застыла. Потому что Гарри редко говорил таким голосом. Твёрдым. Почти злым. Связь вспыхнула жаром. Драко наконец посмотрел на него. И Гарри почувствовал: он устал. Так бесконечно устал бояться. — Тогда что ты предлагаешь? — тихо спросил Драко. И Гарри понял: он не знает. Мерлин. Он действительно не знает. Снейп вдруг очень внимательно посмотрел на них обоих. Слишком внимательно. А потом медленно сказал: — Возможно… есть другой вариант. Все повернулись к нему. Снейп выглядел так, будто сам ненавидит эту идею. — Если Волдеморт ищет эмоциональную привязанность, мы можем показать ему другую. Гермиона нахмурилась. — Какую? Снейп посмотрел прямо на Гарри. Потом на Драко. И сухо произнёс: — Одержимость. Тишина. Абсолютная. Рон издал задушенный звук. — Простите, что?! Снейп раздражённо закатил глаза. — Тёмный Лорд понимает одержимость. Контроль. Собственничество. Это не вызовет у него подозрений. Медленное осознание прокатилось по комнате. Сириус резко сел ровнее. — Подожди… Ремус первым понял полностью. И тихо пробормотал: — Он решит, что Драко просто нездорово зациклен на Гарри. — Что, технически, не совсем неправда, — пробормотал Фред. — Фред, — устало сказала Гермиона. — Я поддерживаю близнеца, — вставил Джордж. Драко выглядел так, будто хотел умереть. — Прекрасно. Просто прекрасно. Теперь мой план выживания официально звучит как “притвориться психически нестабильным”. Гарри вдруг фыркнул. Не выдержал. И через секунду Драко тоже. Нервно. Устало. Но по-настоящему. Связь мягко потеплела. И Снейп мгновенно указал на них пальцем. — Вот это прекратить. — Что именно? — подозрительно спросил Гарри. — Всё это… счастливое свечение. Гарри моргнул. — Наше что? Снейп посмотрел на него с выражением глубочайшего страдания. — Поттер. Даже я вижу, что ваша магия реагирует друг на друга как чертовы свадебные фейерверки. Если это заметно мне, это заметит и Волдеморт. Тишина. А потом Сириус внезапно согнулся пополам от смеха. — Свадебные фейерверки?! Ремус закрыл лицо рукой. Нарцисса впервые за весь вечер издала очень тихий смешок. И Драко медленно произнёс: — Я хочу уйти обратно в Арку. Там было спокойнее.