Золотая связь

Ночью пошёл снег. Первый в этом году. Хогвартс всегда менялся во время снегопада — будто замок на несколько часов забывал, что внутри него растёт война. Белые хлопья медленно кружились за высокими окнами гостиной Гриффиндора. Кто-то смеялся у камина. Рон спорил с Симусом о квиддиче. Гермиона дремала в кресле с книгой на коленях. Всё выглядело нормально. Почти безопасно. И Гарри от этого становилось не по себе. Он сидел у окна, невидящим взглядом следя за снегом. Слова Снейпа всё ещё крутились в голове. «Если бы единственным способом спасти мистера Малфоя было ваше исчезновение из его жизни — вы бы ушли?» Нет. Ответ не изменился даже спустя несколько часов. И именно поэтому было страшно. Потому что впервые Гарри понял: дело давно уже не в спасении. Он просто хотел Драко рядом. Живого. С этим отвратительным характером, язвительными комментариями и привычкой делать вид, будто ему плевать на всё в мире. Гарри прикрыл глаза. И почти сразу увидел другое. Драко в той жизни. Бледный. Задыхающийся. Одинокий до ужаса. «Мы уже проиграли поодиночке». В груди болезненно сжалось. Он резко поднялся. — Ты куда? — сонно пробормотал Рон. — Пройдусь. Гермиона даже не открыла глаз: — Если ты снова собираешься следить за Малфоем, то хотя бы надень шарф. Гарри замер. Потом невольно фыркнул. — Спасибо, мам. — Обращайся. Он вышел прежде, чем Рон успел начать подозрительно щуриться. Коридоры были почти пустыми. Только факелы потрескивали на стенах да ветер тихо выл где-то за окнами. Карта Мародёров лежала в кармане мантии тяжёлым, почти живым грузом. Гарри не собирался её доставать. Правда. Но пальцы всё равно уже привычно сжимали пергамент. Через минуту он раздражённо выдохнул: — Я себя ненавижу. И раскрыл карту. Точка «Драко Малфой» находилась на Астрономической башне. Конечно. Гарри закрыл глаза. Потом всё равно пошёл туда. Потому что некоторые вещи действительно не меняются. Лестницы Хогвартса ночью казались бесконечными. Пока Гарри поднимался, снег за окнами становился гуще. Мир снаружи медленно растворялся в белом мареве. На башне оказалось холодно. Очень. Ветер ударил в лицо сразу, как только Гарри вышел наружу. Драко стоял у самого края. Спиной к нему. Светлая фигура на фоне снегопада. Слишком знакомая. Слишком похожая на воспоминание, от которого Гарри до сих пор просыпался по ночам. На секунду сердце остановилось. Башня. Драко. Тёмное небо. Нет. Только не снова. — Если ты собираешься драматично прыгнуть вниз, я тебя прокляну ещё до приземления. Драко чуть повернул голову. И тихо фыркнул. — Как романтично, Поттер. Гарри подошёл ближе. Осторожно. Будто Драко действительно мог исчезнуть. Некоторое время они молчали. Снег медленно оседал на их мантиях. Драко первым нарушил тишину: — Ты выглядишь так, будто разговаривал со Снейпом. Гарри моргнул. — Откуда— — У тебя лицо человека, которому только что объяснили, что жизнь бессмысленна. — А, ну да. Это очень в стиле Снейпа. Уголки губ Драко едва заметно дрогнули. Почти улыбка. Гарри почувствовал, как внутри что-то болезненно потеплело. Мерлин. Он скучал даже по этому. — И что же он тебе сказал? — тихо спросил Драко. Гарри долго молчал. Потом честно ответил: — Что я не понимаю разницы между любовью и чувством вины. Драко замер. Ветер трепал его светлые волосы. Несколько снежинок таяли на ресницах. — И? — очень тихо спросил он. Гарри смотрел на него долго. Слишком долго. Потому что впервые пытался ответить не как герой. Не как человек, который обязан спасать. А просто как Гарри. Которому страшно. Который устал терять. Который хочет чего-то для себя впервые за очень много лет. — И он спросил… ушёл бы я, если бы это спасло тебя. Драко отвёл взгляд. Гарри видел, как напряглась его челюсть. — Это хороший вопрос. — Да. Тишина. Потом Гарри тихо добавил: — Но проблема в том, что я не хочу уходить. Слова прозвучали почти шёпотом. Без пафоса. Без красивых признаний. Только правда. Драко медленно закрыл глаза. Будто эти слова причиняли физическую боль. — Поттер… — Нет, подожди. Гарри сделал ещё один шаг ближе. Сердце колотилось слишком быстро. — Я не знаю, как правильно это назвать. Правда. Я вообще не уверен, что умею нормально любить людей после всего, что произошло. Драко тихо рассмеялся. Горько. — Отлично. Очень обнадёживающее признание. Но не ушёл. И Гарри продолжил: — Но когда ты умер… мир стал пустым. Ветер стих почти мгновенно. Или Гарри просто перестал его слышать. — Я не пытался вернуть тебя потому, что чувствовал себя виноватым. Он сглотнул. — Я пытался вернуть тебя потому, что не смог жить в мире, где тебя нет. Драко резко отвернулся. Слишком резко. Будто слова ударили сильнее, чем он ожидал. Гарри увидел, как дрогнули его плечи. И внезапно понял: Драко боится. Не Волдеморта. Не войны. Этого. Надежды. — Ты идиот, — хрипло произнёс Малфой. — Мне так часто говорят, что я начинаю подозревать заговор. Драко коротко выдохнул что-то между смехом и болезненным вздохом. Потом вдруг спросил: — А если я снова умру? Вопрос прозвучал спокойно. Слишком спокойно. И от этого стал страшнее. Гарри почувствовал, как внутри всё леденеет. Нет. Только не это. — Тогда я опять тебя найду, — тихо сказал он. Драко медленно повернулся. Серые глаза блестели странно. Не от слёз. От чего-то более опасного. — Даже после смерти? Гарри вспомнил платформу. Снейпа. Туман. Второй шанс. И шагнул ещё ближе. Теперь между ними почти не осталось расстояния. — Особенно после смерти. Драко смотрел на него долго. Будто пытался решить, верить или нет. Потом тихо выдохнул: — Мерлин, Поттер… ты действительно не умеешь любить наполовину. И впервые за две жизни сам сделал шаг навстречу. Гарри даже не сразу понял, что именно произошло. Только что между ними было расстояние — хрупкое, натянутое годами страха, смерти и недосказанности. А в следующую секунду Драко стоял совсем близко. Настолько, что Гарри видел, как дрожат его ресницы от холодного ветра. Настолько, что мог чувствовать его дыхание. И это оказалось страшнее любой войны. Потому что сейчас всё было настоящим. Не воспоминанием. Не сожалением. Не призраком человека, которого уже потерял. Живой Драко Малфой стоял перед ним и смотрел так, будто сам не понимал, зачем сделал этот шаг. Словно тело решило раньше разума. И, судя по выражению лица, разум был этим крайне недоволен. — Не смотри так, — тихо сказал Драко. — Как? — Будто сейчас начнёшь совершать очередную гриффиндорскую глупость. Гарри невольно фыркнул. — Например? — Например, целовать человека посреди снегопада после эмоционального кризиса. Гарри открыл рот. И закрыл обратно. Потому что. Ну. Вообще-то. Именно об этом он думал последние секунд десять. Драко устало прикрыл глаза. — Мерлин, Поттер, у тебя всё на лице написано. — Это очень неудобная способность с твоей стороны. — Это очень неудобное лицо с твоей стороны. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Гарри тихо сказал: — Я не собирался. Драко приподнял бровь. — Врать ты так и не научился. — Я собирался и передумал . И это была правда. Не потому, что он не хотел. Хотел. Слишком. Но сейчас это казалось… неправильным. Слишком быстрым. Слишком похожим на попытку схватиться за счастье обеими руками, пока мир снова не успел его отнять. А Гарри внезапно понял, что больше не хочет торопиться. Не после того, как однажды уже опоздал. Драко внимательно смотрел на него. Потом очень тихо выдохнул: — Хорошо. Одно слово. Но внутри у Гарри от него стало теплее, чем от любого заклинания. Снег продолжал медленно падать вокруг них. Где-то далеко часы пробили полночь. И в этот момент Драко вдруг пошатнулся. Совсем слегка. Но Гарри мгновенно напрягся. — Эй. — Всё нормально. Ложь. Слишком быстрая. Драко резко отвернулся и прижал кулак ко рту. Кашель ударил почти сразу. Глухой. Ломкий. Гарри похолодел. Нет. Только не— Но лепестков не было. Только тяжёлый, надсадный кашель, от которого Драко буквально согнуло пополам. Гарри оказался рядом раньше, чем успел подумать. — Драко— — Не трогай меня. Голос прозвучал хрипло. Зло. Испуганно. Это был предвестник что все очень плохо Гарри всё равно поймал его за плечи, не давая потерять равновесие. Под ладонями Драко был ледяным. И дрожал. Кашель всё не прекращался. Будто лёгкие разрывались изнутри. — Чёрт, — выдохнул Гарри. — Ты горишь. — Поздравляю с открытием. — Драко. Тот резко дёрнулся, пытаясь вырваться. — Я сказал, не— Новая волна кашля оборвала фразу. Гарри почувствовал, как внутри поднимается паника. Слишком знакомо. Слишком похоже на ту жизнь. — Сядь. — Поттер— — Сядь, блять. Наверное, что-то в его голосе всё-таки прозвучало неправильно, потому что Драко замер. На секунду. Потом раздражённо выдохнул сквозь зубы: — Ненавижу, когда ты командуешь. — Прекрасно. Ненавидь сидя. Гарри почти силой усадил его на каменную скамью у стены башни. Драко выглядел бледным даже в лунном свете. Под глазами залегли тёмные тени. Дыхание было слишком быстрым. Мерлин. Как он раньше не заметил, насколько всё плохо? — Это не ханахаки, — резко сказал Драко, будто прочитал его мысли. Гарри всё ещё держал его за плечо. Наверное, слишком крепко. — Тогда что? Драко коротко рассмеялся. Без веселья. — Магическое истощение. Поздравляю, Поттер. Оказывается, попытки одновременно не сойти с ума, чинить исчезательный шкаф и жить с меткой Волдеморта плохо влияют на здоровье. При упоминании метки Гарри резко напрягся. Драко заметил. Конечно заметил. — Не надо. — Чего? — Смотреть так, будто сейчас побежишь лично убивать Тёмного Лорда голыми руками. — Звучит как неплохой план. — Ужасный план. Кашель наконец начал стихать. Но Драко всё ещё тяжело дышал, откинув голову к каменной стене. Снег таял в его волосах. Гарри смотрел на него и чувствовал, как внутри всё болезненно сжимается. Шестнадцать. Ему всего шестнадцать. И он уже живёт так, будто мир держится исключительно на силе его упрямства. — Ты не обязан делать это один, — тихо сказал Гарри. Драко открыл глаза. И что-то в его взгляде сразу стало жёстче. — Обязан. — Нет. — Да. Голос прозвучал резко. Почти зло. Драко выпрямился, несмотря на явную слабость. — У меня есть метка, Поттер. Он почти выплюнул эти слова. — Волдеморт ждёт результатов. Пожиратели ждут результатов. Моя семья ждёт, что я не позволю нам всем закончить в Азкабане или в могиле. Ветер снова ударил по башне. Но теперь Гарри почти не чувствовал холода. Только ярость. Не на Драко. На мир, который вообще заставил его говорить такое. — Это не должно быть твоей ответственностью. Драко резко усмехнулся. — Тогда чьей? Твоей? Гарри замолчал. Потому что. Да. Если бы мог — забрал бы всё себе. Не раздумывая. И Драко, кажется, понял это по его лицу. Понял — и разозлился ещё сильнее. — Вот поэтому я и не хотел подпускать тебя близко, — тихо сказал он. — Ты сразу начинаешь пытаться тащить всё на себе. — Потому что ты падаешь от истощения посреди ночи! — А ты грифидурок который в прошлый раз почти умер, Поттер! Не надо делать вид, будто у нас разные формы саморазрушения! Это ударило. Потому что было правдой. Они замолчали одновременно. Тяжело дыша. Снег кружился между ними. И Гарри вдруг понял одну ужасно простую вещь: они действительно были одинаковыми. Оба готовые умереть за других. Оба абсолютно не умеющие просить помощи. Оба уверенные, что любовь измеряется количеством боли, которую можешь выдержать в одиночку. Мерлин. Снейп бы их обоих убил. Эта мысль пришла так неожиданно, что Гарри тихо фыркнул. Драко нахмурился. — Что? — Просто представил лицо Снейпа, если бы он увидел нас сейчас. Несколько секунд Драко смотрел на него. А потом вдруг коротко, устало рассмеялся. Настояще. И Гарри почувствовал, как страх внутри впервые за долгое время немного отступает.