Контракт на похищение

Чонин сидел за кухонным столом, пока Сынмин спал в спальне. Было раннее утро, за окном только начинало сереть. Он пил остывший кофе и смотрел в телефон. Тот самый — старый, рабочий, без привязки к его личности. Пальцы сами набрали имя в поиске: Джунхан. Соцсети бывшего мужа Сынмина были открыты — слишком много пафоса для человека, который платит киллерам. Чонин зашёл на страницу, ожидая увидеть ту же пошлость, что и в прошлый раз. Фото с яхт, чужие губы, грязные комплименты под фото. Но всё изменилось. Первое, что он увидел, — фотография Сынмина. Старая, наверное, годичной давности. Сынмин стоял на балконе, улыбался солнцу, и на его лице не было ни страха, ни синяков. Подпись: «Ищу тебя, мой пропавший ангел. Вернись домой. Я прощаю тебя за побег». Чонин сжал телефон. «За побег? — подумал он. — То есть он уже придумал легенду? Что Сынмин сбежал сам? Умный ублюдок». Он пролистал дальше. Посты стали чаще — каждый день, иногда по два-три. Сначала трогательные: «Я люблю тебя, Сынмин», «Без тебя дом пуст», «Моё сердце разбито». Потом гневные: «Тот, кто его прячет, пожалеет», «Я найду тебя, даже если придётся перевернуть всю страну». А потом — снова слёзливые, с эмодзи разбитого сердца и свечами. Чонин увидел комментарии. Десятки, сотни. Люди жалели Джунхана, называли его «прекрасным мужем», «несчастным вдовцом» (хотя Сынмин был жив), советовали обращаться в полицию и волонтёрские организации. Кто-то писал: «Я видел похожего парня в Инчхоне», другой: «Держись, он обязательно вернётся». Джунхан отвечал на каждый комментарий. Благодарил, плакал в эмодзи, обещал награду за информацию. Он играл роль скорбящего мужа так убедительно, что у Чонина заныли зубы. Но самое страшное он нашёл в закрытом разделе — в историях, которые сохранились в аккаунте. Чонин залез туда через старые ссылки, обходя настройки приватности (не зря он был киллером — умел и не такое взламывать). В сторис, которые были видны только «близким друзьям», Джунхан выкладывал другое. Фото с вечеринок. Видео, где он смеётся в компании полуголых парней. Аудиосообщения, где он кричит кому-то: «Я найду эту шлюху и вырву ему глотку, если он не вернётся! Пусть только попробует остаться у того ублюдка!» Чонин понял: Джунхан знает. Не то чтобы знает, где именно Сынмин, — но догадывается, что он не сбежал, а его украли. И, кажется, подозревает, что не случайно. Он пролистал до самого низа, до сообщений, которые Джунхан отправлял в директ разным людям. Одно из них, отправленное три дня назад, заставило Чонина похолодеть: «Минсок, ты говорил, что знаешь, где прячут моего парня. Давай встретимся. За информацию заплачу в два раза больше, чем тебе предлагал тот урод». Чонин перечитал дважды. Минсок. Тот самый Минсок, которого он подстрелил в своём доме. Тот, кто пытался изнасиловать Сынмина. Он был не просто пьяным насильником. Он был информатором. Джунхан знал, что Сынмин у Чонина. И Минсок пришёл не только за сексом — он пришёл за подтверждением. Или чтобы выкрасть парня. Или... Чонин закрыл телефон, положил на стол. Руки дрожали — не от страха, от ярости. Он прошёл в спальню. Сынмин спал, свернувшись клубочком, и во сне улыбался — наверное, хороший сон. Чонин смотрел на него и понимал: всё только начинается. Джунхан не успокоится. Он будет искать, платить, подсылать людей. И рано или поздно выйдет на след. — Нужно уезжать, — прошептал Чонин сам себе. — Увезти тебя туда, где никто не найдёт. Он достал из сейфа карту, деньги, поддельные документы. Начал собирать рюкзаки. Сынмин проснулся от шума, сел на кровати, протирая глаза. — Что вы делаете? — спросил он сонно. — Уезжаем. Сегодня. Есть место, о котором никто не знает. Даже я не знал до прошлого года. — Почему так срочно? Чонин посмотрел на него. Хотел сказать правду — что Джунхан ищет, что Минсок был его человеком, что они в опасности. Но увидел испуг в глазах Сынмина и передумал. — Потому что здесь становится небезопасно, — сказал он. — А я обещал тебя защищать. Собирайся. Бери только самое нужное. Сынмин не стал спорить. Молча встал, сложил в маленькую сумку свои вещи — несколько футболок, книгу, телефон, который дал Чонин. Он уже привык доверять этому человеку. Может быть, даже слишком сильно. Через час они сидели в машине. Чонин вёз на север, к границе с лесами, где у него была старая база — заброшенный домик на берегу реки, куда он ездил, когда нужно было исчезнуть на несколько месяцев. Сынмин смотрел в окно на убегающие деревья. Потом тихо спросил: — Чонин-сси... вы боитесь? — Нет, — ответил Чонин, хотя это была ложь. Он боялся. Не за себя — за того, кто сидел рядом. — А я боюсь, — признался Сынмин. — Но почему-то когда вы рядом, мне легче. Чонин не ответил. Только переключил передачу и нажал на газ. Оставленный дом опустел. В холодильнике осталась недоеденная каша. На подушке в спальне — след от головы Сынмина. А в телефоне Чонина, в старой соцсети Джунхана, появлялись всё новые посты: «Я не остановлюсь. Я найду тебя. Даже если это будет стоить мне жизни». Чонин удалил приложение. У него была более важная задача: сохранить ту жизнь, которая доверилась ему. Сынмин уснул через час после того, как они выехали. Усталость, тепло в машине, мерный гул мотора — всё это смешалось в колыбельную, от которой невозможно было устоять. Его голова медленно склонилась к плечу Чонина, потом сползла ниже, и в конце концов он лёг на сиденье, поджав колени, и засопел ровно и глубоко. Чонин покосился на него. Сынмин выглядел маленьким — укутанный в чужую куртку, бледный, с разметавшимися по подголовнику светлыми волосами. Чонин потянулся, поправил сползшее одеяло (он всегда возил в машине плед — на случай, если придётся ждать в засаде), и снова уставился на дорогу. Они ехали всё дальше на север. Город остался позади, потом пригороды, потом редкие деревушки. Асфальт сменился гравийкой, гравийка — грунтовкой. Чонин выключил фары — светало, и в сером рассвете лес выглядел как чёрно-белая фотография: стволы, ветки, клочья тумана между ними. Он знал это место. Старая база, которую купил пять лет назад за бесценок у одного старика, который хотел тихо умереть в городе. Дом в глухом лесу, на берегу реки. Ни соседей, ни дорог, только тропа, которую знают лоси и редкие грибники. Сюда он приезжал, когда нужно было залечь на дно. Когда мир становился слишком горячим. «Мир стал горячим, — подумал Чонин. — Не из-за работы. Из-за него». Дорога кончилась. Впереди показался покосившийся забор, потом — тёмный сруб с тусклым окном. Дом выглядел заброшенным, но Чонин знал: внутри есть дрова, консервы, чистая вода из колодца и генератор на случай, если сядет солнце. Он заглушил мотор. Тишина ударила в уши после долгого гула — такая густая, что казалось, её можно потрогать руками. Сынмин не проснулся. Чонин вышел из машины, обошёл капот, открыл дверь со стороны пассажира. Сынмин спал, приоткрыв рот и подложив ладонь под щёку. Чонин смотрел на него секунду, потом осторожно вытащил из машины, подхватив на руки. Сынмин что-то пробормотал во сне, прижался щекой к плечу Чонина и снова затих. Он был лёгким. Слишком лёгким. Чонин отнёс его в дом, уложил на старый диван, накрыл пледом, который нашёл в шкафу. Огляделся: печь, деревянный стол, пара табуретов, на полках — банки с тушёнкой и крупа. Пахло сухими дровами и мышами. Нужно было топить. Он растопил печь, поставил чайник, вернулся к дивану. Сынмин всё ещё спал — теперь уже спокойнее, лицом к спинке, свернувшись калачиком. Чонин сел рядом, провёл рукой по его волосам. — Мы доехали, — прошептал он. — Ты в безопасности. Спи. Сынмин вздохнул во сне и улыбнулся — чуть заметно. Чонин пошёл разбирать вещи. Достал из багажника сумки, занёс в дом, зарядил телефон (здесь не было связи — только спутниковый телефон на крайний случай). Проверил замки на дверях. Вышел на крыльцо, закурил. Лес стоял вокруг — тёмный, молчаливый, холодный. Ни огонька, ни звука. Только река шумела где-то за деревьями. — Никто не найдёт, — сказал Чонин сам себе. Он докурил, вернулся в дом. Подбросил дров в печь. Снял куртку, сел в кресло у окна — старое, скрипучее, но удобное. Сынмин спал на диване, укрытый пледами. В отблесках огня его лицо казалось не таким бледным, почти живым. Чонин закрыл глаза и позволил себе расслабиться — впервые за много дней. — Я спрячу тебя здесь, — сказал он тихо, обращаясь то ли к Сынмину, то ли к себе. — А потом придумаю, что делать с Джунханом. Ответа не было. Только треск дров и ровное дыхание. Через час Сынмин проснулся. Посидел на диване, оглядывая незнакомую комнату, печь, сумки, Чонина в кресле. — Где мы? — спросил он хриплым со сна голосом. — В безопасном месте, — ответил Чонин. — Мой старый дом. Здесь никто не найдёт. Сынмин кивнул, кутаясь в плед. Потом посмотрел на Чонина долгим, тёплым взглядом. — Вы принесли меня на руках? — Ты спал. Я не хотел будить. — А почему вы не спите? — Не могу. Сынмин подвинулся на диване, освобождая место. — Ложитесь. Здесь хватит на двоих. Чонин хотел отказаться, но ноги сами понесли его к дивану. Он лёг поверх пледа, на спину, глядя в потолок. Сынмин тут же придвинулся, прижался щекой к его плечу и обнял за руку — просто, естественно, будто делал это всю жизнь. — Теперь вы не один, — прошептал Сынмин. — И я не один. Чонин не ответил. Только притянул его ближе и закрыл глаза. Печь гудела. За окном шумел лес. А в маленьком доме на краю земли двое сломленных людей учились доверять друг другу. Медленно. Осторожно. Как будто от этого зависела их жизнь. И, наверное, так оно и было.