Контракт на похищение

Сынмин проснулся от запаха. Что-то тёплое, сытное, настоящее — не консервы из банки и не вчерашний суп. Он открыл глаза и сначала не понял, где находится: низкий потолок из тёмного дерева, печь, которая тихо гудела, и солнечные лучи, пробивающиеся сквозь занавески из грубой ткани. Потом вспомнил — лесной дом. Новая база. Они уехали ночью. Рядом никого не было. Диван, на котором он спал, был широким, но Чонин, видимо, встал рано. Сынмин сел, потянулся — тело ломило после сна в неудобной позе, но внутри было тепло и странно спокойно. На полу стояли его кроссовки, на стуле висела чистая футболка. Чонин подготовил всё заранее. Запах тянул с кухни — маленькой комнатушки, отделённой от общей занавеской. Сынмин натянул футболку, сунул ноги в тапки (тоже чужие, слишком большие) и пошёл на запах. Чонин стоял у печи, помешивая что-то в чугунной кастрюле. На нём была старая растянутая кофта и домашние штаны — без пистолета за поясом, без брони, почти обычный человек. Сынмин замер в проходе, рассматривая его. Чонин выглядел... уставшим. Но спокойным. — Проснулся? — спросил Чонин, не оборачиваясь. — Голодный? — Откуда вы знаете? — Сынмин улыбнулся. — Твой живот урчит так громко, что я слышу за стеной. Садись. Сынмин сел за деревянный стол, на который уже была постелена клеёнка — смешная, в цветочек, наверное, от прошлых хозяев. Чонин поставил перед ним тарелку: овсяная каша на молоке, с кусочками яблока и щепоткой корицы. Сверху — ложечка мёда, янтарная, густая. — Это вы сами приготовили? — удивился Сынмин. — А кто ещё? Призраки? — Чонин сел напротив, пододвинул себе кружку с чёрным кофе. — Ешь. Ты вчера мало съел. — Я ночью же ел... — Ночью был суп. Сейчас утро. Организму нужно. Сынмин послушно взял ложку. Каша оказалась идеальной — не слишком жидкой, не переваренной, с кусочками яблока, которые давали кислинку. Он закрыл глаза от удовольствия. — Это лучшая каша в моей жизни, — сказал он честно. — Ты просто голодный, — буркнул Чонин, но Сынмин заметил, как дёрнулся уголок его губ. Они ели в тишине. Только ложки стучали о миски, да печь потрескивала. За окном уже разгорался день — серый, осенний, но уютный. Лес шумел, где-то вдалеке крикнула птица. — Чонин-сси, — позвал Сынмин, когда каша кончилась. — М? — А вы ели? Чонин посмотрел на свою кружку с кофе. — Кофе — это еда. — Неправда. — Сынмин поднялся, подошёл к печи, заглянул в кастрюлю. Каша ещё оставалась. Он наложил вторую тарелку и поставил перед Чонином. — Ешьте. Чонин уставился на тарелку так, будто перед ним положили бомбу. — Я не... — Вы всегда говорите «я не». Не хочу, не буду, не могу. — Сынмин сел на место. — А нужно иногда просто взять и съесть кашу. Пожалуйста. Чонин помолчал. Потом взял ложку. Попробовал. Кивнул: — Неплохо. — Это вы готовили, — напомнил Сынмин. — Я знаю. Просто скромничаю. Сынмин рассмеялся — тихо, почти беззвучно, но Чонин услышал. И сам чуть улыбнулся. Настоящей улыбкой, без желчи и притворства. Когда позавтракали, Чонин собрал посуду, помыл в тазу с колодезной водой (никакого крана здесь не было). Сынмин хотел помочь, но его отправили обратно на диван — «ты ещё слабый». — Я не слабый, — возразил Сынмин. — У меня просто живот болел. — И синяки по всему телу. И вес меньше, чем у моего рюкзака с оружием. — Чонин вытер руки. — Будешь помогать, когда поправишься. А пока — отдыхай. — Скучно, — вздохнул Сынмин, падая на диван. — Книги в сумке. Я взял. Сынмин посмотрел на Чонина с таким теплом, что тот не выдержал и отвернулся. — Спасибо, — тихо сказал Сынмин. — За кашу. За дом. За то, что вы... заботитесь. — Не забочусь. Просто ты нужен мне живым. — Врёте, — улыбнулся Сынмин. Чонин не ответил. Вышел на крыльцо, закурил. Стоял, смотрел на лес, на реку вдалеке, и чувствовал, как внутри медленно оттаивает то, что он считал замёрзшим навсегда. «Он назвал это заботой, — подумал Чонин. — Может, так оно и есть». Вернувшись в дом, он сел в своё кресло, взял книгу — детектив, который читал уже три раза. Сынмин перебрался ближе, положил голову на подлокотник и смотрел, как Чонин переворачивает страницы. — Можно я тоже буду читать? — спросил он. — Бери вторую книгу. Вон на полке. — Я не про то. Можно я буду читать вместе с вами? Одну книгу на двоих? Чонин поднял бровь. Сынмин покраснел, но не отвёл взгляд. — Глупо, да? — пробормотал он. — Не глупо. — Чонин подвинулся, освобождая место на широком подлокотнике. — Иди сюда. Сынмин придвинулся вплотную, прижался плечом к плечу Чонина. Они читали одну книгу — Чонин держал, Сынмин водил пальцем по строчкам. Иногда их пальцы соприкасались, и оба делали вид, что не замечают. Печь гудела. За окном шумел лес. А в маленьком доме на краю земли двое мужчин читали детектив, в котором убивали людей. Иронично, но никому из них не хотелось никого убивать. Только оставаться здесь — как можно дольше. — Чонин-сси, — прошептал Сынмин, когда середина дня перевалила за полдень. — М? — Я хочу спросить... вы когда-нибудь жалели, что похитили меня? Чонин долго молчал. Закрыл книгу. — Нет, — сказал он наконец. — Жалею, что согласился на тот заказ. Но что похитил — нет. Если бы я не украл тебя, ты бы до сих пор был с ним. Сынмин опустил голову. — Тогда я тоже не жалею, — прошептал он. — Даже если это неправильно. — В нашей жизни мало что правильно, — ответил Чонин и снова открыл книгу. Они читали до вечера, пока не стемнело и Чонин не зажёг керосиновую лампу. Сынмин уснул первым, привалившись к плечу Чонина, и тот опять отнёс его на диван, укрыл, долго смотрел на спящее лицо. «Голодное утро, — подумал он. — Голодное не только на еду. На тепло. На то, чтобы просто быть рядом». Он сел в кресло, подкинул дров в печь и закрыл глаза. Завтра будет новый день. И новый голод. Но теперь они встречали его вместе.