Больше всего на свете

Ноги били о холодную землю. Бег трезвоном разлетался по пригородному ландшафту, отзываясь в паре взмывших ввысь птиц. Она бежала так, как только позволяла демоническая кровь. Мышцы, что прочнее любого камня и металла, сокращались с такой силой, что при далеких прыжках в воздухе создавался звонкий хлопок. Удар за ударом, она пробивала любое препятствие телом, снося его с дороги. До восхода солнца оставалось совсем немного: уже с минуты на минуту оно покажется из-за гор, а укрытия она так и не нашла. Сама мысль перегревала кровь и заставляла ее жечь, словно солнце уже давно восстало во всем своем величии. Она бежала, а слезы разбивались каплями дождя об одежду. Глаза словно не слушались: они непроизвольно закрывались, тонули в соленой жидкости, что мешала обзору, от чего она не раз влетала в дерево или овраг, но все равно продолжала бежать. Сам инстинкт заставлять горячую кровь бежать, а крепчайшие мышцы сокращаться. Что-то не давало ей просто остановиться на месте, хотя, на самом-то деле, очень хотелось. Просто встать и разрыдаться, но было нельзя. Не сейчас. Надо было действовать, он бы хотел, чтобы она продолжала бежать, и она не позволит себе подвести его надежду. Наконец, у начала скалистого перевала, она почуяла запах – запах железа и сырости. Запах ударил в нос, заставляя раствориться с блаженном чувстве. Именно так пахнет человечина, и именно в таких места она появляется сама по себе. Манящий запах плоти сам привел ее к небольшой пещере у скал. Внутри было темно и сыро, но там не было солнце, а это – самое главное, бесспорно. С такими мыслями, если их так можно было назвать, она ввалилась внутрь. Телу понадобилось пробежать еще секунду, чтобы сбросить инерцию от интенсивного бега. Место точно было обитаемое, она чувствовала, а точнее, чуяла запах плоти, и чуяла, что рядом точно был сородич. В этом нет ничего странного или необычного, пускай и много чего проблемного. Кайоши прошла по пещере: босые ступни быстро привыкли к ощущению холодного камня, похожего на лед. Не то чтобы ее хоть как-то беспокоила разница температур, скорее то, что на подобном легко поскользнуться, а на большой скорости подобное стоит очень дорого. Она догадывалась, нет, знала, что сейчас будет, но какая-то часть в ней просто не хотела этого. Та самая, что хотела упасть и просто перестать думать, заливаясь слезами. И да, за углом, причмокивая, сидела и пожирала фигура. Сгорбившись над, что очевидно, мертвым человеческим телом, демон жадно отрывал клыками шматки кожи и сухожилий, словно это была ткань, а он был швеей, что выбирала материал для одежды. Только вот последняя не стала бы с аппетитом запихивать ткани себе в рот, успевая только глотать. Все его руки и лицо было измазаны густым слоем крови, которую он бы тоже с удовольствием слизал, ведь даже это – словно нектар богов для каждого, кому солнце сулит верную смерть. Он тоже ее заметил, и его глаза налились яростью. С диким ревом, он тут же оторвался от трапезы и кинулся на демоницу. Она не была для него едой, да и не весельем, наоборот, в подобной ситуации другой демон – угроза. Она может попытаться забрать его добычу, а еще хуже – его убежище. Солнце уже грело лучами все, на что мог упасть свет, так что каждое подобное место сродни островка укрытия в бесконечном океане смерти. И каждый демон знает: делиться этим островком, значит проявить слабость, а проявить слабость – значит не дожить до следующей луны. Этого допустить он не мог, поэтому и бросился в атаку: либо он, либо она. Ослабленное после сражения тело требовало восстановиться пищей, оно нуждалось в человечине, которую этот демон так любезно добыл для нее. Но он сам отказался делиться. Может, после той драки ей и нужно было поесть, но это, к несчастью для него, не означало, что она стала достаточно слабой, чтобы пасть от руки такого, как он. Мгновенный рывок – и кулак влетел напавшему прямо в лицо. Да, в этом была проблема демонов, она редко думали о защите, даже она. Но, сам факт того, что ты об этом изъяне знаешь, уже делает тебя чуть более вероятным к победе. Чуть повышает шансы, так сказать. И сейчас, удар пробил череп. Она рассчитывала, что мгновенно снесет голову, но вот тут и сыграло побитое тело. Демон лишь отлетел в стену. Отдача. У ее Магии Крови была сильная сторона – скорость, такая, что мало кто из демонов мог поспевать за ней, пускай всего и на секунду, и слабая – отдача. Чем больше использовать ее, тем эта отдача становилась сильнее. Сначала легкий ступор, то же самое мгновение, как и ускорение, затем – туман в голове, а если до сих пор не остановился – все конечности становятся такими вялыми, словно угорь в проточном ручье. Ее тело просто еще не справляется с настолько сильной кровью. Она совсем молодая, дайте ей еще пару десятков лет, и она запросто победит и Высшую Луну! Вот только сейчас дела обстояли совсем не в ее пользу. Надо было добраться до Господина как можно быстрее, надо действовать, надо… Ответный удар тут же прилетел ей в живот, чуть ли не пронизывая туловище насквозь. Она отшатнулась, смахивая вновь подступившие слезы с глаз, а затем сжала клыкастую челюсть. Гримаса гнева разлилась по ее лицу, и с ней она налетела на противника с новой силой. Кулаки безжалостно обрушивались на его голову, с каждым тяжелым ударом ломая кости черепа. Демоническая кровь летела в стороны, но она продолжала. Кайоши сама не заметила, как удары все лились, словно град, а она кричала что-то несвязное. Наполнение головы беса оставалась на ее костяшках, а она все била, и била, пока на месте ударов не осталось лишь багровое пятно. Схватившись за окровавленный ворот его одежд, она с силой вышвырнула тело за пределы пещеры, и то попало под солнечный свет. На камнях горящее тело было похоже на то, как люди готовят себе, еду. Правда, истлело оно почти мгновенно. Только сильные демоны могут держаться после смерти еще какую-то минуту или чуть меньше, прежде чум сгинуть в пучину ада. От этой мысли ей вновь стало ужасно. Ее кровь – демоническая кровь, она не давала чувствовать боль ни от ударов, ни от порезов, даже от того, от чего человек бы погиб трижды. Но сейчас ей казалось, что ее сердце рвется наружу, словно паразит, засевший в груди. Она стала бить себя по голове, но каждый удар лишь отзывался звоном, а затем тут же зарастал. Чертова кровь. Кайоши схватилась за голову. Ее руки, что только что были покрыты останками демона, уже очистились. Все, что от него оставалось также превратилось в пыль. Лицо, что было мокрым от слез упало в ладони, и по пещере стал доноситься тихий плачь. За что? Почему она не успела помочь? Почему он не сказал ей, что в опасности? Почему вообще, черт побери, стал сражаться?! Неужели он считал, что она – слабачка? Что не сможет ему помочь? Остроконечные зубы сжимались, скрепя под гнетом мощной челюсти. Ее кулаки сжимались, пока кожа чуть ли не лопалась. Обожжённая книга, переплет с драконом… Она смотрела на все, что он после себя оставил. Ее рука, такая сильная, набитая непробиваемой демонической плотью, как кукла, созданная для убийств, тряслась. Держась за опаленную обложку, она дрожащими руками открыла ее. Почти все вырвано. Все это было за зря? Глаза бегали по почти пустой книге, пытаясь найти объяснение, которого не было. Она перелистнула страницу, и тут, вдруг, увидела – в самом краю, на последнем листе, была надпись: «Коснись меня» Это было странно, но Кайоши последовала совету. Вдруг, она оказалась в темноте. Полная, непроглядная тьма окружила ее, словно она внезапно оказалась на дне озера. Так же неожиданно, как это случилось, Демоница вдруг снова очутилась в новом месте, только вот, на сей раз, она его знала. Это была та самая библиотека, где они в последний раз… разговаривали. Вокруг легкая ночная тень, луна светит сквозь дыру в потолке, а звуки снаружи щебечут, как спящий город. Она смотрела по сторонам, не понимая, что происходит. Тяжелое дыхание расходилось эхом по комнате. -Привет, Солнце мое. -Позади нее, в самом краю открытого второго этажа раздался такой знакомый, такой нужный ей сейчас голос. Она обернулась, и там, на небольшом стуле, сидел Кацунори! Он смотрел в ее сторону своими золотыми, полными света глазами и чуть улыбался. Теряя всякий баланс и грацию, она, словно ребенок, подбежала к нему, и обняла… Но руки прошли сквозь, и уперлись в ветхий стул. -Вероятнее всего, если ты это видишь, то я уже мертв. Прости меня, пожалуйста. -Его взгляд сменился на опечаленный, а уголки губ опустились вниз. -Это – моя последняя надежда спасти тебя. Прошу, я хочу тебе кое-что показать. -Златоглазый демон поднялся, и прошел сквозь упавшую на колени девушку, рыдающую громкими слезами. Его шаги растворились в темноте. -Следуй за мной, Солнце мое. Наконец, Кайоши поднялась. Ее заплаканные глаза выглядели точно также, словно только что совсем ничего не произошло. Демоническая физиология не предполагает ничего ненужного, рудиментарного, вроде опухания век. Странно, что демоны вообще могут плакать. Ее ноги сами повели ее на след голоса. Она шла, разглядывая коридоры библиотеки, которые явно были гораздо длиннее, чем могли бы быть физически. Они то растягивались, то сужались, но в них она не чувствовала никакой опасности, даже наоборот, здесь было так… тепло. Не было того холода, что всегда окутывает тело в незнакомых местах. И вот, она нагнала его. Кацунори был привычно одет, только с ним не было его трости. Он спокойно шел, скрестив руки перед собой. Его спина казалась гораздо менее широкой, пока он ходил, опираясь на свой костыль. Его шаги были легкие, размеренные, словно для него это прогулка. А вот для Кайоши это ощущалось словно издевка. Не от него, а от самой судьбы. Как часто ей удавалось увидеть его таким расслабленным? Он, может, и всегда хотел казаться спокойным, но это всегда оставалось лишь полуправдой. Он чувствовала, всегда чувствовала, как он нервничает. Постоянно, он переживает, и этому не было конца, а сейчас – нет. Его дыхание, его движения были легкими, словно он сбросил груз с плеч. -Все, что от меня осталось – это. -Он указал раскинутой ладонью на длинный коридор с несколькими дверьми. -Это последний осколок моей проклятой магии крови. Остаток, всего лишь. -С некой досадой сказал он. -Здесь собрана вся моя воля, вся моя жизнь, и все то, что я мечтал тебе показать или рассказать. Также, это и то, что я вынужден заставить тебя узнать, для твоего же блага. -Он, вдруг, обернулся. На его лице была непринужденная, но немного грустная улыбка. -Моя магия крови – «Чернила Тысячи Строк», позволяет мне манипулировать особыми, проклятыми чернилами. С ее помощью я могу делать многое: и атаковать, и защищаться, и даже перемещаться, но все это – лишь основы, «подножие горы». Я научился извлекать из них гораздо больше: я научился заглядывать внутрь других. -Его глаза помрачнели. -Всех, кого я касался, я прочитывал полностью. Всю их жизнь, от начала и до конца, я видел, словно со стороны. -Он повел головой из стороны в сторону. -И сейчас, я хотел бы, чтобы ты посмотрела на это. -Демон положил ладонь на сердце. -Может, это поможет тебе не грустить, может, даже немного поднимет настроение. -Его улыбка расползлась почти до ушей, заставляя сердце сжаться. Также, я бы хотел показать тебе то, что ты обязана знать, хочешь ты того, или нет. Я покажу, когда тебе придет время уходить. А пока, я тебя не тороплю, время здесь тянется достаточно долго. Демон в легком кимоно отошел в сторону, опираясь на стену. Он с доброй улыбкой слегка закрыл глаза, словно уснул. Демонам не нужно спать, уж кому это не знать, но сейчас, это выглядело так… умиротворенно. Ей хотелось броситься к нему, схватить его и не отпускать, но ладони бы вновь коснулись лишь деревянных стен. Кайоши, решив постараться не думать об этом, перевела взгляд на закрытые двери. Подойдя к одной из них, она прислушалась. Из-за первой слышались редкие звонкие постукивания, словно что-то тонкое стучало по стеклу. Демоница вновь перевела взгляд на Кацу, тот все также спокойно стоял, облокотившись на стену и чуть заметно улыбался. Собравшись с мыслями, она открыла заветную дверь.