Больше всего на свете

Город пах страхом… Нет, он пах его отсутствием. Санеми Шинадзугава шел вдоль каменной стены здания, его передвижения – резкие, но почти бесшумные, как у зверя. За ним, словно оживший после дня разложения труп, брел Юки. Они много не переговаривались. Может, потому что оба не были мастаками и разговорах, а может и потому, что понимали друг друга с полуслова. Условившись осмотреть город, они шли вдвоем – оглядывая все вокруг. -Здесь слишком тихо. -Наконец начал Шинадзугава. Он не жаловался, просто констатировал факт. И вправду, было так спокойно, что сердце, привыкшее к ужасам войны с демонами словно сжимала невидимая сеть. Юки лишь хрипло хмыкнул, то ли соглашаясь, то ли нет. Днем демона просто так не найдешь, им все равно нужно будет остаться на ночь. Может быть, именно тогда кровожадное чудовище высунет голову из укрытия, и в тот момент останется под вопросом лишь одно – чей клинок постигнет его шеи первым. Шаги Киришимы раздавались глухим стуком о каменную кладку дороги, а Санеми – были такими, словно он шел по перине. -Ты так и будешь молчать, а? -Покосился Столп Ветра. Юки шел с опущенной головой, желтый шарф закрывал нижнюю часть лица. Обыкновенный истребитель. Уставший. Злой. Таких много, и уж кого, но подобных Санеми видел очень много. Но сейчас нутро говорило ему, что что-то не так: не в походке, не в молчании. В том, как блеклые глаза не смотрели на прохожих – не как некоторые смотрят сверху-вниз, не как хищник смотрит на добычу. Просто как на помеху. Вот как он смотрел. Просто препятствие, которое можно обойти, чтобы продолжать шагать вперед. Санеми помнил этот взгляд, он ведь смотрел точно также, уж первые два года после ее смерти точно. Они уже миновали квартал торговцев. Вокруг ни одного оберега, ни одной ветки глицинии – ничего. Лавки закрыты, а на вторых этажах горит свет ламп. Небо светилось персиковым светом, а знойное солнце пряталось за серыми облаками, направляясь к горизонту. -Смотри. – Санеми кивнул в сторону одного из домов. Он глядел в проем между дверью и дверной рамой. – Даже не закрыто. Люди не запираются. -Он усмехнулся как-то неуверенно. На душе было неспокойно, и город странный, и напарник странный. -Смысла нету. -Тихо прохрипел Юки. Голос, даже если он захотел, не стал бы громче: только тихий хрип, в котором можно расслышат слова. -Шинадзугава остановился в полушаге. -Думаешь, их охраняют? -Спросил Столп Ветра, глядя прямо перед собой. -Убивает тех, кто вредит другим. -Холодно и быстро ответил он. Чудное ощущение прошло по его телу: легкие мурашки от мысли – «Был бы я на его месте, то делал бы точно так же…» -Он принюхался и вгляделся во все, что видел: стены, дорога, крыши, но того алого следа, который бы вел его – не было. Он чувствовал, что демон есть, прямо как тогда, в старом сарае, но сейчас не мог точно определить, куда двигаться. Он вдруг поднял глаза. В вечернем свете они вправду казались стеклянными. Безжизненными. -Это твоя гипотеза, молчун? -Шинадзугаву слегка подбешивало, что с ним разговаривают… так, но другая часть него, та, что была изранена этой жизнью, будто пыталась его успокоить. Он смотрел в глаза Юки – спокойные, еле перемещающиеся, выглядывающие из-под шарфа, он смотрел то ли в душу Санеми, то ли сквозь него. Такое выражение лица не появляется сразу, оно приходит после бессонных ночей… Тех самых, когда во снах являются мертвые. Он ведь и сам носил такое, и долго. Пока в один день не понял, что все-таки сможет вздохнуть без боли. -Во всяком случае, пока что это ложиться на происходящее… Они пошли дальше. Улица сужалась, переходя в крытую галерею, где раньше торговали тканями. Потолок просел, кое-где виднелись дыры, в которые сочился тусклый свет заката. Пол был усыпан сухими листьями - никто не подметал здесь уже недели, а то и месяцы. Их шаги звучали глухо, как удары по вате. Санеми заметил, как Юки на мгновение замер у разбитой витрины. Внутри, на пыльной полке, стояла деревянная игрушка - лошадка, покрашенная синей краской, облупившейся на гриве. Обычный мусор. Но Юки смотрел на неё три полных удара сердца. Потом перевёл взгляд на свои пальцы, сжимающие край свёртка со сломанным клинком, и убрал руку. Ни слова. Ни вздоха. Только костяшки побелели - и снова стали серыми. Столп Ветра отвернулся. Не из такта, а просто. Просто, потому что посчитал это нужным. Второй круг занял больше времени: они углубились в квартал, где даже днём было темно, чего уж в сумерках: старые склады, лавки с железным товаром, бойни, которые не работали по ночам. Воздух стал плотным, липким - смесь дёгтя, ржавчины и пресной воды из канавы. Намечался дождь. Санеми присел у лужи, на поверхности которой плавала радужная плёнка. Юки опустился рядом на корточки, и Шинадзугава заметил, как тот делает это - не сгибая спины, сохраняя равновесие на одной ноге, вторая готова к рывку. Тело само принимало боевую стойку даже в момент покоя. Юки закрыл глаза. Его грудная клетка поднялась - глубокий, почти неслышный вдох. На выдохе он повернул голову на северо-запад, не открывая век. Пальцы, лежащие на колене, чуть дрогнули. -Там. -Сказал Юки, и в этом одном слоге было больше информации, чем в ином докладе. Санеми выпрямился, хрустнул шеей и снова посмотрел на спутника - на то, как тот медленно открыл глаза. Пустые. Невидящие. Но в них, где-то глубоко, тлел уголёк. Не надежды - одержимости. Шинадзугава вдруг подумал о себе. О том, как он стоял на коленях посреди усыпанной камнями поляны, стискивая с трясущихся руках один из них. Как кричал так, что сорвал голосовые связки. Как клялся, что убьёт каждого демона, даже если для этого придётся перерезать половину Японии. Он сдержал клятву. Но вместе с ней - сдержал и себя. Не дал ярости сожрать остатки человеческого. А вот он – нет. Столпы двинулись к библиотечному кварталу. Санеми впереди, Юки сзади, но теперь расстояние между ними сократилось. Не потому, что стали ближе. Просто ночь сгустилась, и в темноте каждый лишний шаг мог стать роковым. Луну затянуло тучами. Фонарей здесь не было вовсе - только редкие свечи в окнах дальних домов, похожие на далёкие звёзды, упавшие на землю. Санеми крался вдоль стены, касаясь камня кончиками пальцев. За ним - Юки, чьё дыхание стало таким редким, что Шинадзугава слышал только своё. Это умение исчезать, становиться тенью среди теней, он видел у немногих. У тех, кто провёл в ночи больше, чем под солнцем. У тех, кому некуда возвращаться. Запах демона висел в воздухе плотным шлейфом. У покосившейся двери библиотеки Санеми остановился. Юки обошёл его справа, присел на корточки, провёл пальцами по земляному полу. Следы. Несколько. Туда-сюда, как будто демон ходил по кругу, что-то обдумывая. Но главное - в здание он не заходил. Только вокруг. Только снаружи. Юки поднял голову, посмотрел на запертые ставни второго этажа. Его профиль в темноте казался вырезанным из старой кости - острые скулы, впалые щёки, мешки под глазами, которые не проходили даже после сна. Санеми заметил, как тот коснулся своего шарфа - кончиками пальцев, едва ощутимо, словно проверяя, на месте ли. -Ты что-то в нем носишь? -Раздался грубый, просто от сбившийся от постоянных криков голос Санеми. -Он разглядывал желтый шарф, его взгляд обволакивал желтую ткань, словно он пытался заглянуть внутрь этого обыкновенного на первый взгляд предмета одежды. Но взгляд Шинадзугавы – это не первый взгляд. Вопрос мог показаться странным, может быть, но он означал немного не то, что могло показаться. Санеми осталось лишь думать, понял ли его товарищ это, или нет, ведь ответом ему было молчание. Очевидное молчание. Он стал понимать. Юки встал. Кивнул на северо-запад - туда, где за крышами угадывалась центральная площадь. Он понял, почему не понял запах сразу: их было двое. Жест был скупым, почти незаметным. Санеми согласился без слов. Демон ушёл в ту сторону. Запахи разные, но пересекаются, как нити одной паутины. Они вышли из переулка. Над крышами показалось зарево - сотни фонарей, зажжённых к параду. Люди там, в центре, уже не спали. Смеялись. Пели. Пили. Не боялись. Санеми покосился на Юки. Тот смотрел на огни, но лицо его не изменилось. Ни облегчения. Ни надежды. Только глухая, как камень, готовность. -«Ты уже мёртв» -Понял вдруг Шинадзугава. –«Ты просто ещё не лёг в землю». Они стояли в арке старого здания, скрытые тенью от карниза. Санеми опирался спиной о колонну, сложив руки на груди. Юки сидел на корточках у стены, опустив голову так низко, что шарф коснулся колена. В такой позе он казался меньше. Беззащитнее. Но Санеми видел, как его пальцы лежат на рукояти клинка - не расслабленно, а так, будто уже все решено. Стоит чему-то шевельнуться в тени - и эти пальцы зарубят даже его. Истребители молчали. Вокруг - гул толпы, удары барабанов, звон колокольчиков. Люди текли к площади, как вода в узкое горлышко. Жёлтые фонари раскачивались на верёвках, отбрасывая пляшущие тени. Юки вдруг поднял голову. Не резко - плавно, как зверь, который уловил знакомый запах. Его ноздри расширились. Грудная клетка поднялась — короткий, почти беззвучный вдох. -Двое. -Сказал он, и в этом слове не было вопроса. -Один на западе, у особняков. Второй - на востоке. -Санеми взглянул на него без вопросов. Еще вчера, он бы не доверился новому Столпу, пусть его и приняли среди остальных, но сейчас. Ему хватило половины дня: он просто наблюдал за ним, как только понял, что пытаться говорить бесполезно, и он понял достаточно. Достаточно, чтобы поверить: если в чем он толк и знает, так это в убийстве демонов. -Расходимся. -Сказал он, отлепляясь от колонны. -Ты на восток. Я на запад. Найдёшь – ты знаешь, что делать. Юки встал. Поправил на плече форму. Его глаза скользнули по лицу Санеми - и задержались на долю секунды дольше, чем обычно. В них читалась такая простая, короткая просьба – «Осторожнее». Санеми усмехнулся одними уголками губ. -Я уже заждался. Уверен, что не хочешь пойти вдвоем? -В этой усмешке не было цели насмехаться. Была горькая ирония человека, который знает, что в одиночку убивать демонов - не доблесть, а, скорее, безысходность. И что иногда единственное, что спасает - это вовремя подоспевшая спина товарища. Юки промолчал, а затем растворился в тенях квартала. Здесь было теснее. Узкие улочки, нависающие балконы, верёвки с мокрым бельём, перекинутые через дорогу. Фонари горели через один - остальные разбиты или не зажжены вовсе. Юки шёл медленно, почти крадучись. Его босые ступни ступали на холодные камни без звука - он давно научился не скрипеть даже на самом старом дереве. Запах вёл его. Он быстро шел по нему, словно животное, готовое сожрать то, что сейчас окажется за углом. Пахло не только демоном, но и примесью – чернилами, вязкими и стойкими. Он остановился у двухэтажного здания с облупившейся штукатуркой. Некогда библиотека - теперь заброшенная и забытая. Ну, почти. Следы вели внутрь. Не один набор, а несколько. Туда и обратно. Ходили не раз... Нет. Юки чуть ли не упал к следу, всматриваясь в него – он был свежий. Киришима быстрыми рывками нашел, куда он вел – слегка приоткрытое окно. Туда бы мог забраться кто-то маленький. Демоны легко меняют форму, этот мог притворится ребенком. Осторожно отодвинув раму, он забрался внутрь. Спертый воздух, словно находишься на вершине горы. Повсюду пыль, а еще хуже – странные запахи. Он чуял много всего: Демоны, оба – один пахнет кровью, другой – чернилами, а еще запах горящего воска. Глаза, уже привыкшие к темноте, быстро разглядели интерьер первого этажа – развалины, а еще разбитая ваза. Осколки еще не покрылись пылью – ее разбили совсем недавно. Словно тихий ураган, Юки бросился вперед по коридорам. Он пробегал заваленные мусором комнаты, и вскоре его ноги уже упали на лестницу. Могучие шаги преодолели ее в два движения, и он оказался наверху, где следы были различимее, как и запахи. Кто-то маленький зашел сюда через окно, походил здесь, дошел до середины стойки на втором этаже, а затем, потоптавшись, пошел обратно. В темноте, его глаза увидели тонкую линию дыма, тянущуюся от свечи – она горела совсем недавно, но ее затушили. Но боже, что сильнее всего заставляло биться его сердце – это запах. Именно здесь два Демона пересеклись, и словно совсем недавно. Его костяшки побелели вокруг рукояти клинка. Он сорвался с места.

~В тоже время~

Санеми летел над крышами, как брошенный камень. Прыжки — длинные, бесшумные, с мягкими приземлениями на карнизы. Он двигался быстрее ветра, но внутри него всё горело. Его тело было напряжено, кровь вот-вот вскипит. Он приземлился на плоской крыше особняка, с которой открывался вид на высохший фонтан внизу. И замер. Внизу, у фонтана с высохшей водой, стояла фигура. Невысокая. Сутулая. Тёмное кимоно висело мешком, трость в руке казалась странной. Демон смотрел не на Санеми, а куда-то в сторону, туда, где за крышами угадывалось зарево парада. Его лицо в тусклом свете одинокого фонаря было бледным, почти прозрачным, черты — острые, но не хищные, а, скорее, болезненные. Санеми спрыгнул вниз. Золотые глаза фигуры взглянули на него. Они были словно в тихом покое пока, вдруг, не упали на приземлившегося Столпа. Зрачки, на мгновение, сузились. Столп Ветра двинулся вперёд. Не спеша, но неотвратимо. Клинок волочился по земле, высекая искры из булыжников. Он хотел, чтобы демон слышал. Чтобы знал: это по его душу. Кацунори медленно повернулся к нему всем телом. Трость перешла из правой руки в левую - и обратно. Этот жест был не боевым, скорее привычным, как у человека, который долго сидел на одном месте и теперь разминает затёкшие суставы. -Отступи. -Сказал демон. Голос тихий, без напряжения. Он смотрел на Санеми спокойно, почти безразлично. -Сейчас не то время. -Он мягко выступил с ладонью впереди. -Отступи, и мы разойдемся мирно, без кровопролития, истребитель. -Глаз Шинадзугавы дернулся. -Т-ты сейчас молил о пощаде? Или я тебя неправильно понял?! -Слова скрежетом выбирались сквозь его зубы. -Я прикончу тебя здесь и сейчас, выродок… -Я сам отступлю. -Просто ответил Демон, прокашлявшись. -Через час, даже через половину. – Он взглянул на карманные часы, сверяя время. -Я не желаю сражаться сейчас. -Что, ждешь своего дружка? -Усмехнулся Столп. -Мы знаем, что вас двое, придурок! Конец придет и тебе, и ему. -Лязг металла прекратился, и клинок устремился к Демону. Кацунори чуть наклонил голову, рассматривая истребителя. В его золотых глазах не было страха - только лёгкая усталость, как у человека, которого оторвали от важного дела ради пустой ссоры.