История одного призрака

      Вы думаете, Аксель тут же рассказал мне про секрет зеркала? Размечтались!       Сначала он взбудоражено ходил по полянке, размахивая руками и приговаривая: «Не может быть! Поразительно!»       Потом начал что-то лихорадочно записывать в своём дневнике.       А что не может быть? Что поразительно? Одному только Акселю и известно. Он даже забыл зеркало намылить, чтобы я мог что-то написать. Удивительная безалаберность!       Я лёг на траву и сокрушённо уткнулся лицом в землю, раскинув руки в стороны.       Господи, дай мне терпения с этим человеком...       Раздался звонкий хлопок — Аксель закрыл дневник. Я поднял голову. Вид у него был весьма воодушевлённый.       Я замираю в надежде — может, мы наконец пойдём наверх?       Мы не были там ни разу с тех пор, как он вернулся. Мучительно. Невыносимо.       Я, конечно, понимаю, что это из-за того, что он беспокоится за меня. Но я, в конце концов, не маленький мальчик и, на секундочку, уже и так умер! Что может ещё со мной случиться?       Нет, меня устраивают наши междусобойчики. Но постоянно зависеть от Акселя — зеркало помой, стекло закопти, платки потом постирай... Несколько унизительно. А как же язык тела? Можно же понять друг друга и без слов. Тем более, иногда даже молчание может быть выразительнее любой фразы. Если только тебя видят.       Приподнимаюсь на локтях в ожидании дальнейших объяснений. Аксель наконец успокоился и сел обратно на траву, скрестив ноги.       — Через неделю летние каникулы.       Поджимаю губы. Это совсем не то, чего я ожидал, Аксель.       Долгие летние каникулы... Я совсем забыл про них. Падаю обратно на землю, повернув лицо к Акселю.       — У меня большие планы, Ленни! Надо будет съездить в городской архив — это то, что я не успел сделать, когда заболел. Ещё сходить в публичную библиотеку, — он задумчиво постукивает карандашом по кончику носа. — Но лучше бы попасть в Университет Глазго, посмотреть коллекцию Фергюсона...       Это звучит как очень долгие летние каникулы... До Глазго больше трёхсот миль. Закрываю глаза. Четыре недели без Акселя. Чуть приподнимаю голову и ударяюсь лбом о землю. Целый месяц!       Слышу лёгкий всплеск воды, видимо, Аксель наконец решил протереть зеркало.       — У тебя, наверное, много вопросов, — кладёт намыленное зеркало рядом.       У меня только один вопрос, Аксель: как пережить эти четыре недели без тебя?       Вместо этого торопливо пишу:       "Чердак?"       Аксель хмурится.       — Ленни, ты же помнишь...       "Ты боишься? Снова заболеть."       — То есть ты так обо мне думаешь? — в голосе стальные нотки. Недобрый знак. — Я не боюсь, а ты?       Ах так, решил поиграть?       "Я боюсь, ты забудешь моё лицо."       Написал и застыл. Кажется, я сказал лишнего. Чёрт, чёрт! Не мигая наблюдаю за Акселем.       Он беспристрастно смотрит на мой выпад. Затем тень недовольства медленно сходит с лица. Он устало потёр переносицу, сжимая её большим и указательным пальцем.       — Я тоже хочу увидеться, Ленни, — говорит тихо, даже печально. — Но я опасаюсь, что мы можем случайно что-то сделать не так или сказать не то, и ты пропадёшь. Совсем. Без причин, без объяснения. Без понятия, что же с тобой на самом деле случилось. Ведь где-то должно быть...       Он резко обрывает предложение, словно неведомая сила не даёт ему говорить дальше.       Да ему и не надо. Я понял. Чтобы привидение ушло с миром из мира живых, нужна не только душа, но и тело.       Некоторое время мы сидим молча. Как будто к нам неожиданно пришло осознание, что это не отношения двух равных людей, а невозможная в своей природе дружба живого человека и призрака.       Это понимание висит между нами тяжёлой завесой, и приподнять её под силу лишь двоим, да и то, если потянуть за край одновременно.       Чего же ты хочешь, Аксель?       Он поднимает руки к лицу и слегка трёт ладонями. Щёки порозовели. Или это от чего-то другого?       — Ленни, — зовёт он меня. — Пожалуйста, не уговаривай меня сейчас идти туда. Я обещаю, как только я вернусь с каникул, мы первым же делом поднимемся наверх. Просто... Доверься мне.       Смотрю на Акселя. Его взгляд устремлён на зеркало. Прямой, твёрдый, но при этом такой беззащитный. Губы чуть сжаты, как в ожидании чего-то волнительного.       В сердце слабо кольнуло. Ну вот и как с ним не согласиться, когда он так жалобно просит, а?       "Я тебе верю."       — Спасибо, Ленни, — шумно выдыхает. — Я оставлю тебе книги в библиотеке, чтобы ты мог почитать. Скучать не будешь.       Улыбается. С тенью грусти в уголках губ.       Рисую рожицу на зеркале.       Его улыбка становится шире.       — И ещё, Ленни, — кажется, он краснеет сильнее, — я не забуду твоё лицо.

***

      Не спрашивайте, как я провел эти четыре недели без Акселя, я сам толком не помню.       Первые несколько дней тупо провалялся на его кровати — ничего нового.       Потом вспомнил, что в библиотеке были книги для меня. Нахожу их в дальнем конце читального зала. Несколько новинок — Уэллс, Дойл, знаменитая «Ярмарка тщеславия» Теккерея, несколько приключенческих романов.       Аксель предусмотрительно оставил их открытыми. На одном из форзацев замечаю подпись «Аксель Хансен». Провожу пальцем по аккуратным буквам. Мой Аксель.       Я замер от этой неожиданно дерзкой мысли. Мой.       Слово обожгло, как раскалённый уголь. Где-то в глубине проскальзывает опасная мысль, но я заталкиваю её подальше. Заставляю себя сосредоточиться на книгах.       К концу каникул я прочёл их все, некоторые по два раза. Аксель обещал приехать на день раньше, чтобы провести со мной выходные. Поэтому с утра субботы начинаю нарезать круги перед домом.       Солнце палит нещадно. Хорошо, что мне на него всё равно, иначе к своему приезду Акселя бы ждала мумия, а не привидение.       Наконец послышался далёкий стук копыт. Бегу к воротам. Едет! Теперь солнце словно взошло уже внутри меня. Тёплый свет разливается во мне — даже смертный мог бы заметить это сияние.       Экипаж заезжает во двор. Дверь открывается. Показывается рука в дорожном пиджаке, нога — на подножку, каблук глухо стучит о металл. Светлая голова — и вот передо мной Аксель. Стоит, прикрываясь от ярких лучей поднятой рукой.       Мне кажется, или он стал ещё выше?       Начинаю ураганом кружить вокруг него.       Он хитро улыбается, похоже, почувствовал меня. Достаёт свой багаж и размеренным шагом направляется к особняку.       — Тише, Ленни, ты меня сейчас с ног собьёшь, — голос насмешливый, но ласковый.       Да я бы с радостью! Обнял, сбил с ног, взял за руку. Всё бы отдал за возможность почувствовать его хоть на мгновение. Только вот у меня ничего и нет, кроме абсурдных желаний.       Мы добираемся до его комнаты. Он кладёт свой саквояж на кровать и начинает что-то искать в нём.       Не могу удержаться и провожу ладонью по его голове. Получается даже чуть сбить причёсанные волосы.       Аксель тихо смеётся и поправляет прядь.       — Не терпится? — поддевает он меня. — Сейчас кое-что захвачу и пойдём.       Он достаёт из сумки тонкую папку. Интересно, что там за документы?       Зажмуриваюсь. К чёрту! Что бы там ни было, какие бы загадки ни таились в истории этого дома и зеркала, не хочу об этом думать.       Сейчас я хочу только поскорее встретиться с ним лицом к лицу.       Мы поднимаемся наверх. Основная масса учеников и учителей ещё не вернулась, и можно идти не таясь, но меня всё равно потряхивает как в лихорадке.       Дверь. Лестница. Чердак.       Аксель смело подходит к зеркалу, небрежно бросает свою папку на пол и растеряно оборачивается, когда не находит моё отражение.       А я застыл у входа, не в силах сделать шаг от волнения. Два месяца.       Два месяца он меня не видел. Как он отреагирует?       — Ленни? — встревоженно. — Я чувствую, ты рядом. Прошу, подойди, я хочу тебя увидеть.       Сжимаю кулаки и нерешительно приближаюсь. Встаю за его спиной, чуть сбоку. Как в нашу первую встречу.       Он тепло улыбается.       — Я скучал.       Вот так просто? В изумлении смотрю на него. Не верится, что можно так легко сказать это.       Скучал... по другу?       Этот вопрос клином вбивается в беспокойное сознание.       — Подойди ближе, Ленни, — он придвигается к зеркалу и кладёт на него руку.       Зачем ты так со мной, Аксель?       Неожиданно ноги сами несут меня к зеркалу. Встаю рядом. Руки беспомощно висят вдоль тела. Смотрю на Акселя — куда угодно, только не в глаза.       Он стучит пальцем по стеклу, заставляя меня поднять взгляд. Его глаза как штормовое море. А я не умею плавать.       — Ленни, чего ты хочешь? Скажи это.       Рвано хватаю ртом воздух и сжимаю кулаки. Безотчётно качаю головой. Я не хочу потерять Акселя парой глупых слов.       Он почти вплотную приближается к зеркалу, не отрывая от меня глаз.       — Скажи, Ленни. Вслух, — шепчет он. Мягко, но решительно.       Умоляющим взглядом смотрю на него. Делаю шаг. Второй. Кладу ладонь рядом с его пальцами. Прижимаюсь лбом к зеркалу. Будь что будет. Пусть он меня и не услышит, но я устал молчать.       — Я хочу почувствовать. Прикоснуться к тебе.       Голос срывается на последнем слове.       Он прижимается щекой к поверхности зеркала и чуть сдвигает пальцы ближе к моим.       Меня внезапно начинает кружить, как в центрифуге. Комната завертелась, пространство начало сужаться, как в «Колодце и маятнике», только стремительнее. Я инстинктивно прижался сильнее к металлическому серебру зеркала.       И вдруг... Аксель оказался не сбоку, а передо мной. Между нами словно очень-очень тонкое стекло, гибкое, податливое, но непроницаемое.       Я приник лбом к виску Акселя. Моя ладонь лежала на его ладони через этот странный заслон.       Я чувствовал.       Приятное тепло от его руки. Биение пульса на его виске.       Он поворачивает голову и прижимается своим лбом к моему. В его глазах плещется ликование. Кладёт вторую руку на стекло. Я делаю то же самое.       Невероятно! Невозможно. Кажется, жар его тела заполняет меня целиком. Хочется взмыть ввысь от этой лёгкости. Хочется кричать от радости, но все звуки застряли в горле.       Я обречённо смотрю в его глаза. Похоже, в слове «друг» мне уже тесно.       — Я чувствую, — шепчу я. Аксель кивает — прочитал по губам. Чуть проводит пальцами по моей ладони. Закрываю глаза. Не могу это вынести.       В следующий момент пространство вновь закручивается, и зеркало словно отталкивает меня. Не успев удержать равновесие, я заваливаюсь назад, опираясь на вытянутые руки, чтобы не упасть на спину.       Моргаю — миг — и будто ничего не было.       Зеркало. Перед ним Аксель. Рядом я, а в зеркале моё отражение.       Это же было на самом деле?       Аксель садится на корточки рядом со мной. На лице торжествующая улыбка, но глаза блестят сильнее обычного. Смотрит на меня через отражение.       — Это правда, Ленни! Всё правда. Оно работает.       Я ищу на его лице хоть что-то помимо интереса к зеркалу.        Может быть, он ничего не заметил? Закрываю лицо ладонями.       Это правда, Аксель.        Всё правда.        Я — изъян в твоей жизни.