После битвы

      — Грейнджер, просыпайся. Я голоден.       Голос Драко прозвучал прямо у неё над ухом, низкий и немного сиплый после сна. Гермиона с трудом открыла глаза. В комнате было совершенно темно, лишь полоска лунного света, пробивавшаяся сквозь щель в шторах, выхватывала из мрака его силуэт. Он сидел на краю кровати, и его профиль казался резким и задумчивым в этом призрачном освещении.       Она застонала и уткнулась лицом в подушку, пытаясь продлить миг уютного забытья.       — У тебя не желудок, а чёрная дыра, Малфой.       — Хватит разговоров, пойдём поедим! — его голос звучал настойчиво, почти капризно.       Она с неохотой отпихнула его с кровати и, всё ещё не открывая как следует глаза, побрела по памяти в сторону ванной. На середине пути её босая нога наступила на что-то твёрдое. Раздался тихий треск. Она взвизгнула от неожиданности, и в голове моментально всплыли обрывки воспоминаний: полёт, окно, его руки...       — Аккуратнее, Грейнджер, — раздался его голос из темноты, полный фальшивого укора. – Ты хоть представляешь, сколько эта метла стоит?       — Ещё одну купишь, — буркнула она, отходя от столкновения с дорогостоящим инвентарём, и, наконец, скрылась за дверью ванной.

___

      Десять минут спустя они вошли в Большой зал. Ужин был в самом разгаре, и многоголосье собравшихся приятно гудело под древними сводами. Но едва они переступили порог, как несколько голов повернулись в их сторону. Затем кто-то один — Гермиона заметила, что это был Рамзи, — начал хлопать. Негромко, почти иронично. К нему тут же присоединился Захария, а через секунду вся их компания взорвалась громкими, искренними овациями.       — Малфой! Малфой! — заорал Рамзи, смеясь и аплодируя стоя.       — Что за хуйня? — сквозь зубы процедил Драко, наклоняясь к Гермионе так, чтобы слышала только она.       — Со стороны твоё спасение МакЛаггена выглядело очень и очень эффектно, — шепнула она в ответ и, улыбаясь, тоже начала хлопать.       Она посмотрела на него украдкой и с удовольствием отметила, как тяжело ему даётся попытка сохранить маску безразличия. Уголки его губ непроизвольно дёргались, сдерживая улыбку, а в глазах светилось смущённое, но самодовольство. Ему нравилось. Ему чертовски нравилось быть героем.       От ликующей толпы отделился сам виновник торжества. Кормак МакЛагген, обычно такой самоуверенный, сейчас шёл, потупив взгляд и неловко переминаясь с ноги на ногу. Все сразу притихли, наблюдая за разворачивающейся сценой.       — Э-э-э... — протянул он, остановившись перед Драко. — Я хотел сказать спасибо, Малфой.       — Ага, — односложно бросил Драко, изучая его с высоты своего роста.       — Ты... ты спас мне жизнь.       — Угу.       Кормак сглотнул, явно чувствуя себя не в своей тарелке.       — Ну, короче... спасибо.       И он протянул Драко руку для рукопожатия. Тот, после секундной паузы, пожал её практически сразу, но его хватка была твёрдой, почти болезненной.       — Только попробуй ещё раз посягнуть на что-то моё, — тихо, но очень чётко сказал Драко, так, чтобы слышал только Кормак.       Тот заморгал, пытаясь понять намёк.       — Да-да, я понял, больше не буду.       — Я не только о вещах, — ледяным тоном добавил Драко.       МакЛагген непонимающе уставился на него, а потом его взгляд медленно пополз в сторону Гермионы, как бы ища у неё разгадки. И в тот же миг до него дошло. Его глаза округлились, он резко кивнул.       — Всё предельно ясно, — чётко ответил он, и Драко наконец отпустил его уже покрасневшую ладонь.

___

      — Я не поняла, о чём вы там говорили в конце, — сказала Гермиона, когда они направились к своему столу.       — Тебе и не надо этого понимать, — отрезал Драко, без лишних церемоний опускаясь на свободное место рядом с Гарри.       Гермиона только устало вздохнула и приземлилась рядом с Джинни.       — И чем это вы так... долго занимались? — тут же прошептала ей на ухо подруга, её глаза блестели от любопытства.       — Ты не поверишь, — честно ответила Гермиона, наливая себе тыквенного сока. — Спали.       Джинни тяжело, преувеличенно разочарованно вздохнула.       — Ну вот, а я уже рассчитывала на пикантные подробности горячего секса на метле.       Гермиона, как раз сделавшая глоток сока, поперхнулась и закашлялась.       — Джинни! Я же боюсь высоты, напомнить тебе?       — Но ты ведь ему так доверяешь, — елейным, сладким голосом пропела Джинни, подражая её утренним словам.       Гермиона только покраснела и принялась с удвоенной энергией накладывать себе картофельное пюре, стараясь не смотреть в сторону ухмыляющейся подруги.       Постепенно шумная толпа младшекурсников начала редеть, разбредаясь по спальням, и вскоре в огромном, полумрачном Большом зале осталась только их компания старшекурсников. Свечи догорали, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены.       — Ну что, самое время! — воскликнул Захария Смит с хитрой ухмылкой и с размаху достал из своей сумки увесистую стеклянную бутылку с янтарной жидкостью.       Все одобрительно заулюлюкали, когда Смит взмахом палочки опустошил все их стаканы от остатков тыквенного сока.       — Играем в «Я никогда не»! — провозгласил он, с удовольствием разливая крепкий виски по бокалам. — Джинни, начинай!       — О! — воскликнула она и на мгновение задумалась, прикладывая палец к подбородку. — Я никогда не была в ванной старост! И очень бы хотела там сегодня побывать! — хихикнула она.       Гермиона, Гарри, Драко и Рамзи сделали по глотку. Захария вопросительно посмотрел на последнего и тот поспешил добавить:       — Ну, я там был, несколько дней назад.       — Хитрый жучара! — воскликнул Захария. — МакЛагген, твоя очередь!       — Ох, как мне хочется сказать, что я никогда не падал с метлы, — простонал Кормак, и все дружно засмеялись. — Но ладно. Я никогда не напивался до потери сознания! — выпалил он.       — Ага, а на пятом курсе после финала по квиддичу? — подначил его Смит.       — Я дошёл до своей кровати! — парировал Маклагген.       На этот раз выпил только Захария. Гермиона заметила, как Рамзи внимательно следит за тем, пьёт ли Малфой. Она мысленно похвалила его за молчание.       — Я никогда не влюблялся! — вдруг громко и с вызовом провозгласил Смит.       Вся компания шумно вздохнула и поднесла бокалы ко рту. Не выпил только Рамзи, теперь уже Маклагген удивлённо на него посмотрел. Но Гермиону зацепило другое. Рука Драко со стаканом дёрнулась, будто он раздумывал, но в последнее мгновение он всё же сделал глоток. Небольшой, но острый укол ревности к неизвестной пассии кольнул Гермиону в сердце, заставив её дёрнуться. Но её мысли перебил Рамзи.       — Кормак, мне только исполнилось шестнадцать, — хохотнул он. — У меня ещё всё впереди! И вообще, я даже больше скажу: я никогда не занимался сексом! — И он стукнул стаканом по столу под одобрительный смех и улюлюканье остальных. Все, кроме Рамзи, сделали по глотку.       — У тебя всё впереди, брат, — хохотнул Захария, похлопав его по плечу. — Поттер, твой выход!       Гарри ухмыльнулся.       — Я никогда не играл в алкоигры со слизеринцем до этого момента! — воскликнул он.       Все снова засмеялись.       — Похоже, я единственный пью, — сухо ответил Малфой и, сделав глоток, провёл пальцем по ободку своего стакана.       — Давай, змей ползучий, твой выход! — подзадорил его Смит, уже изрядно захмелев.       Повисла неловкая пауза. Драко молчал, его лицо было невозмутимым. Но через пять секунд её разрядил Рамзи.       — Скажу за него и сразу выпью! Я никогда не был бедным! — хохотнул он.       — Или я никогда не знал, что такое жить не в поместье! — поддержал Захария.       — Я никогда не держал в руках половую тряпку! — воскликнула Джинни.       — Выбирайте и пейте, — самодовольно ухмыльнулся Малфой.       — Ну точно змей, — цыкнул Смит и сделал глоток. — Гермиона, твоя очередь.       — Я никогда не думала, что буду пить виски в Большом зале, — честно сказала она.       На третьем круге, когда все уже изрядно развеселились, узнав, что МакЛагген и Малфой никогда не ездили в маггловских машинах, Захария не был в Министерстве магии, а Джинни (к всеобщему удивлению) никогда не мыла полы, Рамзи вдруг воскликнул:       — Я никогда не применял непростительные заклятия!       В воздухе повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Раздался глубокий, коллективный вздох. Гарри и Драко уставились в свои стаканы, их лица стали каменными, а потом они синхронно подняли бокалы и сделали по глотку.       Захария прокашлялся, пытаясь разрядить обстановку. Пауза затягивалась.       — Дважды, — наконец тихо, но чётко сказал Поттер, не отрывая взгляда от бокала. — Империус на гоблина в Гринготтсе. И Круциатус на Беллатрисе... когда она убила Сириуса. Жаль, оно не сработало как следует.       Гнетущая тишина стала абсолютной. И её нарушило тихое, нервное хмыканье Драко. Оно постепенно менялось, перерастая в сдавленный, почти истерический смех. Все удивлённо смотрели на него, кроме Гермионы. Она смотрела на него с ужасом, не понимая, чего ждать.       — Не волнуйся, Поттер, — сквозь смех пробормотал он. — Я на ней по полной отыгрался. И за тебя, и за него, и за Грейнджер, кстати, тоже. Эта долбаная сука орала так, что я чуть не оглох. Одно из самых приятных воспоминаний о войне. Я чертовски рад, что она сдохла.       Он опрокинул свой стакан залпом, встав так резко, что скамья заскрипела. Все в компании, казалось, окончательно потеряли дар речи.       — О, кстати, — добавил он, его голос звенел ледяной ясностью. — Если бы кто-то из вас сказал «я никогда не пытал своих родителей» или «я никогда не служил змееподобной твари, потому что иначе он убил бы меня и всю мою семью», я допил бы этот стакан гораздо раньше.       Он перешагнул через скамью и протянул руку Гермионе, не глядя на неё.       — Грейнджер, пора.       Гермиона молча поднялась, её пальцы сомкнулись вокруг его протянутой руки. И вместе, под оглушительную тишину, они вышли из Зала, оставив за спиной ошеломлённую компанию, не проронившую ни слова.       Драко шёл впереди, его пальцы мёртвой хваткой сжимали её запястье, и он буквально тянул Гермиону за собой по холодным каменным коридорам. Она не видела его лица, но всем существом чувствовала ту бурю, что бушевала внутри него — ярость, унижение, боль. Воздух вокруг него буквально трещал от напряжения, и она понимала: малейший неверный шаг, одно неосторожное слово — и весь этот сдерживаемый гнев обрушится на неё. Поэтому она покорно бежала за ним, спотыкаясь на неровных плитах, не произнося ни звука.       Погружённая в свои тревожные мысли, она не сразу сообразила, что они движутся не в сторону их башни. Лишь когда Драко резко свернул в знакомый, но чужой коридор с зелёными факелами, до неё дошло. Они остановились перед голой, сырой стеной — входом в гостиную Слизерина.       — Грейнджер, — его голос прозвучал неожиданно спокойно, почти отстранённо, и это было страшнее любой ярости. — Я хочу, чтобы ты произнесла пароль.       — Но... но я его не знаю, — растерянно пробормотала она, всё ещё пытаясь перевести дух.       — Он не менялся веками, — Драко всё ещё не смотрел на неё, уставившись в каменную кладку. — Ты не можешь не знать пароль от этой чёртовой гостиной. Все знают.       — И если я произнесу его... он сработает? — спросила она, больше из желания продлить этот странный, затянувшийся момент, чем из реального любопытства.       Драко наконец повернулся к ней. И к её огромному облегчению, на его лице не было и намёка на гнев. Была лишь усталая решимость и какая-то странная, почти невесомая грусть.       — Вот и проверим, — тихо сказал он и провёл большим пальцем по её нижней губе, заставив её вздрогнуть от неожиданной нежности.       Она закрыла глаза на секунду, поддавшись этому прикосновению, а затем выдохнула заветные слова, которые когда-то слышала от Поттера:       — Чистая кровь.       Спустя мгновение каменная стена бесшумно отъехала в сторону, открывая проход в легендарную гостиную.       Она выглядела... лучше, чем все другие помещения в замке. Конечно, никто не стал бы разрушать колыбель будущих Пожирателей смерти. Всё здесь дышало мрачным величием: низкие зелёные диваны, резная мебель из тёмного дерева, призрачный свет, идущий из-под воды за окнами-иллюминаторами. Драко снова потянул её за руку, на этот раз в сторону спален, не давая возможности рассмотреть всё, что её безумно интересовало.       Он прошёл мимо нескольких одинаковых дверей и резко распахнул одну из них, пропуская Гермиону вперёд.       Комната была непохожа на те, к которым она привыкла в Гриффиндоре. Там стояло по три, а то и по пять кроватей. Здесь же она была одна — большая, с высоким резным изголовьем, застеленная тёмно-зелёным шёлком. На столе из тёмного дерева аккуратно стояли стопки учебников в идеальных обложках, лежал сверкающий пергамент и дорогое перо. В воздухе витал едва уловимый запах старой книги, кожи и чего-то ещё, неуловимо малфоевского — дорогого и холодного.       — Не могу поверить, что у вас были индивидуальные спальни, — не удержалась она, чтобы не буркнуть, оглядывая это воплощение слизеринского элитаризма.       — У нас? — он фыркнул, наконец отпуская её руку и снимая мантию. — Грейнджер. Я — Малфой. Индивидуальная спальня была только у меня. Крэбб и Гойл были не против. — Он горько усмехнулся.       — Ну ты и засранец! — воскликнула она, но беззлобно. — Зачем ты меня сюда привёл?       В ответ он подошёл к ней вплотную. Его руки скользнули по её бокам, он перекинул её непослушные каштановые кудри на одно плечо и приник губами к её шее, к тому чувствительному месту сразу под ухом. Его поцелуй был горячим и влажным, заставляющим её тело мгновенно отозваться дрожью.       — Потому что я доверяю тебе, Грейнджер, — прошептал он ей в кожу, и его голос снова приобрёл тот хриплый, низкий оттенок, что сводил её с ума. — Доверяю тебе свою самую сокровенную, давнюю, мальчишескую мечту. — Он оторвался от шеи и развернул Гермиону к себе, чтобы посмотреть ей в глаза. В его взгляде плясали озорные, тёмные огоньки. — Потрахаться в своей школьной спальне. С тобой.       Его слова повисли в воздухе, густые и пьянящие, как сам виски, что они только что пили. Гермиона почувствовала, как по её спине пробежали мурашки, а в животе – горячее и тягучее волнение.       — Это... очень специфическая мечта, Малфой, — выдохнула она, но её голос дрогнул, выдавая интерес, а не протест.       — У меня всегда были специфические вкусы, Грейнджер, — он не сводил с неё глаз, его пальцы медленно, почти гипнотически, скользили по её руке от запястья до локтя.       Он сделал шаг вперёд, вынуждая её отступить. Ещё шаг — и она упёрлась в край массивной кровати.       — Ты же не откажешься помочь мне осуществить детскую мечту? — его губы снова нашли её шею, а руки обхватили талию, прижимая её к себе. Даже через слои одежды она чувствовала его возбуждение, твёрдое и требовательное. — После всего, что я пережил сегодня? Это будет практически актом милосердия.       Гермиона издала нечто среднее между смешком и стоном, когда его язык обрисовал контур её уха.       — Ты играешь нечестно, — прошептала она, её руки сами собой упёрлись в его грудь, но не чтобы оттолкнуть, а чтобы ощутить напряжение мышц под тонкой тканью рубашки.       — Я слизеринец, Грейнджер, — он оторвался от её кожи, его глаза сверкали в полумраке комнаты. — Мы никогда не играем честно. Мы играем, чтобы выиграть.       И с этими словами он повалил её на кровать. Тёмно-зелёный шёлк холодно захрустел под её спиной. Драко оказался над ней, зажав её тело между своими бёдрами, поддерживая себя на вытянутых руках. Он смотрел на неё сверху вниз — на её растрёпанные волосы, раскинувшиеся по подушке, на распахнутые глаза, на губы, приоткрытые от учащённого дыхания.       — Ты здесь, в логове змея, — прошептал он, и в его голосе снова зазвучала та самая, как в Большом зале, опасная грань между шуткой и правдой. — Никто не придёт тебя спасать.       — Может быть, мне и не захочется, чтобы меня спасали, — выдохнула она.       Ухмылка на его лице стала шире, хищнее. Одной рукой он отодвинул непослушную прядь с её лица.       — Это то, что я хочу услышать.       Его губы нашли её вновь, но на этот раз поцелуй был не нежным, а жадным, требовательным, полным голода, который копился слишком долго. Она ответила ему с той же страстью, вцепившись пальцами в его волосы.       Его руки заскользили под её футболку, и она вздрогнула от прикосновения его прохладных пальцев к горячей коже на животе. Он медленно стал задирать ткань вверх. Гермиона помогла ему, приподнявшись, и через мгновение футболка полетела на пол.       Его взгляд упал на её голую грудь, и в его глазах вспыхнуло что-то первобытное, от чего у неё перехватило дыхание.       — Прекрасно, — прошептал он и провёл пальцем по соску. — Абсолютно прекрасно.       Он наклонился и приник губами к груди, заставив Гермиону выгнуться от внезапного наслаждения. Его руки уже расстёгивали её джинсы, рывком стягивая их вместе с трусиками вниз. Воздух комнаты коснулся обнажённой кожи, и она почувствовала себя невероятно уязвимой и... желанной.       — Ты когда-нибудь снимешь с себя одежду? — простонала она, расстёгивая его ремень.       — Сию минуту, — хохотнул он, и сбросив с себя всю одежду, снова лёг сверху. — Так лучше? — спросил он, его голос был хриплым от желания. Его тело уже было между её ног, она чувствовала его напряжение.       В ответ она обвила его бёдра ногами, притягивая к себе.       — Перестань уже болтать, Малфой, и просто исполни свою мечту.       Его низкий смешок затерялся в пространстве между их губами, прежде чем он вошёл в неё. Она вскрикнула от ощущения наполненности, впиваясь ногтями в его спину. Он замер, давая ей привыкнуть, его дыхание было тяжёлым и горячим у неё на шее.       — Всё хорошо? — прошептал он, и в этом вопросе была внезапная, но неподдельная забота.       Она кивнула, не в силах вымолвить слово, и сама двинулась ему навстречу.       Это был не просто секс. Это было сражение и примирение, ярость и нежность, боль и исцеление. Каждое движение, каждый стон, каждый вздох были словно ответом на все те несказанные слова, что витали между ними все эти недели. Он знал её тело с такой интуитивной точностью, будто изучал его годами, находя те точки, что заставляли её терять голову. А она, в свою очередь, узнавала его — по сдерживаемым стонам, по тому, как он закрывал глаза, когда ей удавалось коснуться чего-то особенно чувствительного, по дрожи в его руках, когда он был на грани.       Когда волна нарастала, становясь невыносимой, Драко прижал её к себе с такой силой, что казалось, он хочет впитать её в себя, стать с ней одним целым. Её собственное тело затрепетало в освобождении, и она закричала, закусив губу, чтобы не быть слишком громкой в этом чужом, запретном месте.       Он рухнул на неё, его тело обмякло, а дыхание было горячим и неровным. Они лежали так несколько минут, просто дыша, приходя в себя, пока их сердца не перестали колотиться в унисон.       Первым заговорил он, его голос был глухим и сонным.       — Ну что ж... мечта сбылась.       Гермиона фыркнула, но обняла его крепче.       — Идиот! Я хочу в душ, — пробормотала Гермиона, отчаянно борясь с накатывающей волной сна. Её тело ныло от усталости и приятной тяжести, а кожа липко пахла им и сексом.       — Дверь прямо перед тобой, — глухо ответил Драко, его голос был сонным и хриплым. Он с неохотой разжал объятия, позволив ей выбраться из-под его веса.       Гермиона с трудом поднялась с кровати, её ноги немного дрожали. Она сделала несколько шагов в темноте и нащупала ручку ещё одной двери. Открыв её, она заглянула внутрь и замерла.       — Грейнджер, – позвал он с кровати.       — Я не поняла, — прошептала она, не в силах отвести глаз. — У тебя что, ещё и ванная отдельная?       — Грейнджер, — его голос прозвучал чуть настойчивее.       — Это просто немыслимо! — воскликнула она, забыв про усталость. Она увидела не просто душевую кабину, а полноценную ванну на изогнутых ножках, раковину из тёмного мрамора и даже небольшое окно-иллюминатор, сквозь которое пробивался лунный свет даже через толщу озера. — Да как такое вообще возможно?       — Грейнджер! — он позвал её в третий раз, и в его голосе уже слышалось лёгкое раздражение.       — Интересно, директор знал об этом безобразии? — продолжала она, не в силах остановить поток возмущения и изумления.       — Грейнджер! — на этот раз он почти крикнул.       — Да что?! — наконец обернулась она к нему.       И застыла. Драко сидел на краю кровати, совершенно обнажённый. Он опирался на руки, откинувшись назад, и смотрел на неё. Но это был не тот привычный, надменный или колючий взгляд. Его лицо было абсолютно открытым, уязвимым, без какой-либо защиты. В его глазах читались усталость, просьба и что-то ещё, что заставило её сердце сжаться.       — Ты мне поможешь? — тихо спросил он.       Гермиона молчала, не сводя с него глаз, пытаясь осмыслить эту внезапную перемену. Этот сильный, язвительный, вечно всё контролирующий человек сейчас выглядел почти беспомощным.       — Да, — наконец выдохнула она спустя вечность.       — Хорошо, — просто сказал он, и его тело будто обмякло от облегчения. Он опустил руки и рухнул на спину, как подкошенный, уставившись в тёмный потолок.       Гермиона на мгновение ещё постояла, глядя на него, а затем решительно развернулась и зашла в ванную. Она открыла краны, и тёплая вода с шумом хлынула в ванну. Пока та наполнялась, она рассеянно разглядывала полочки с дорогими мужскими средствами для ухода, аккуратно расставленные банки и склянки. Отдельная ванная. У студента. Невероятно.       Через пару минут она снова заглянула в спальню. Драко лежал в той же позе, не двигаясь.       — Малфой? — тихо позвала она.       — М? — он повернул голову в её сторону.       — А ты не мечтал потрахаться в своей ванной, случайно? — спросила она, и на её губах заиграла лёгкая, уставшая улыбка.       Драко фыркнул, и его смех прозвучал глухо, но искренне.       — Было дело, — пробормотал он. — Одно время очень даже навязчиво мечтал.       — Я сегодня, похоже, твоя персональная фея, исполняющая желания, — пошутила она, чувствуя, как краска заливает её щёки.       — Прекрасно! — он с усилием приподнялся на локте, и в его глазах снова вспыхнул тот самый хищный, заинтересованный огонёк, что был до этого. — Сейчас приду.