После битвы

      Большой зал дышал пеплом. Разбитые витражи, веками ловившие солнечный свет, теперь впускали в замок лишь красные лучи заката. Гермиона сидела на корточках среди обломков, методично собирая осколки сервиза Пенелопы Пуффендуй. Это было всё, что осталось от праздничной посуды, и она цеплялась за эти куски фарфора, как за возможность упорядочить хаос вокруг.       Её руки дрожали от усталости. Выжженная и физически, и эмоционально она брала тарелку за тарелкой и тщательно вручную собирала их в коробки.       Внезапно кожу затылка обожгло чьим-то взглядом. Она резко обернулась. Драко Малфой замер у входа, его обычно безупречный чёрный камзол был покрыт слоем пыли из-за чего он сам казался призраком.       Их взгляды встретились. Обычно холодные и надменные глаза Драко в этот раз были устрашающе... пустыми. Он оглянул зал и пошёл к той жалкой кучке учеников, которые разгребали завалившуюся стену. Когда он проходил мимо тела Волан-де-Морта, на его лице не дрогнул ни один мускул, но Гермиона готова была поклясться, что он едва заметно, брезгливо пнул его безжизненную руку.       Усмехнувшись этой жалкой демонстрации бунта, она вернулась к коробке.       — Малфой! Тебе лучше съебаться отсюда, — услышала она через пару минут и обернулась. Кормак МакЛагген яростно сжимая палочку, направил её прямо на Драко. Тот отшатнулся, но ничего не ответил.       — Тебя никогда не простят, хорёк, — прошипел ему вслед Захария Смит, когда слизеринец послушно отошёл от них.       Гермиона проследила за ним краем взгляда. Вот он подходит к профессору МакГонагалл и что-то у неё спрашивает, она кивает в сторону Гермионы, и он идёт прямо к ней. Грейнджер постаралась изобразить крайнюю степень занятости, хотя последние несколько минут бесстыдно следила за его перемещениями.       — Да, я должен гореть в аду, но перед этим дай мне помочь, может, тогда огонь преисподней будет меня не так обжигать, — Малфой стоял за её спиной, а его речь прозвучала так, словно он говорил о погоде.       — Я собираю уцелевшие части сервиза, — вздохнула она, не оборачиваясь.       — Почему ты не используешь «Репаро»?       — Он зачарован, не поддаётся.       — Понял.       Драко опустился на колени в метре от неё и аккуратно поднял одну из тарелок с глубокой трещиной.       — Этой невозможно пользоваться, но она будет красиво смотреться на стеллаже, — сказал он и протянул её Гермионе. Она мельком посмотрела на неё и кивнула.       Если бы Рон или Гарри помогали ей, эта тарелка отправилась бы прямиком в мусор, трепетным отношением они оба не славились.       — Я так не считаю, — вдруг сказала она.       — Слишком большая трещина? — удивлённо спросил Малфой.       — Нет, я не про тарелку. Я про ад. Я не считаю, что ты должен гореть в аду, — сказала она, не поднимая глаз.       — Спасибо, Грейнджер, я обязательно передам твои рекомендации дьяволу.       Через десять минут груда осколков стала заметно меньше, как и напряжение между Гермионой и Драко. Теперь он молча показывал ей предметы сервиза, которые вызывали у него вопросы, а она либо кивала, либо качала головой.       — Кажется, мы сказали тебе съебаться отсюда, Малфой, — послышался голос МакЛаггена позади. Гермиона резко встала и почувствовала, как у неё заныло затёкшее колено.       — Он помогает мне, Кормак, умерь свой пыл, — процедила она, сжимая в руке осколок тарелки.       — Посмотри на его предплечье и скажи это заново, — ответил ей Захария.       Малфой поднялся медленно, с какой-то пугающей грацией. Он молча расстегнул пуговицы камзола, сбросил его на пол и засучил левый рукав. Черная метка на фоне его бледной кожи выглядела как гнилая рана.       — Ты всегда будешь бояться её, МакЛагген, — прошипел Драко так тихо, что у Гермионы поползли мурашки. — И ты всегда будешь бояться меня. Скройся.       Когда те двое попятились и ушли, Малфой обернулся к Гермионе. В его глазах пустота сменилась яростью.       — Я не эльф, Грейнджер, меня не надо защищать, особенно тебе, — процедил он.       — Малфой, не будь таким жалким! — внезапно вспыхнула она. — Что ты вообще здесь забыл? Пытаешься найти прощение? Я единственная, кто готов тебя простить в этом зале, и то только потому, что даже самый богом забытый домашний эльф менее жалок, чем ты.       — Вот теперь я узнаю тебя, — он подошёл ближе, Гермионе даже на секунду почудилось, что его рука дёрнулась в её сторону. — Все эти речи про то, что я не заслужил ад... тебе не идут.       — Как и тебе — это наигранное желание помочь, — Грейнджер тоже сделала небольшой шаг вперёд.       — Ну, мне же нужно, чтобы кто-то на слушании внезапно вспомнил, как я помогал разгребать завалы этой чёртовой школы.       Они стояли так близко, что она чувствовала его дыхание.       — Я обязательно расскажу, как ты мне помог, если ты сейчас же отсюда уберёшь...       Но Гермиона не успела закончить.       — О, отлично, вы почти всё разобрали, — послышался голос Минервы МакГонагалл. — Мистер Малфой, помогите мисс Грейнджер перенести все коробки в класс профессора Флитвика.       — Конечно, профессор, — протянул Драко, всё ещё испепеляя Гермиону взглядом.       Они за пару минут разгребли оставшиеся осколки, и Гермиона подняла в воздух несколько коробок, Драко взял две в руки.       — Ты что, забыл заклинание левитации? — усмехнулась она, когда он, тяжело дыша, поднимался по лестнице с коробками в руках.       — У меня нет палочки, забыла? — огрызнулся он.       Гермиона рассмеялась, нарочито громко, словно всем своим видом показывая, что смеётся над ним. По правде говоря, она и правда наслаждалась этой перепалкой. Праведный гнев, который она испытывала прямо сейчас к Малфою, напрочь вытолкнул ощущение беспомощности и усталости. Адреналин от того, что она может сказать ему что угодно и получить в ответ что-то похуже. Радость от того, что ей не нужно притворяться, не нужно быть вежливой и не нужно считаться с его чувствами. Эта ярость была её терапией, и она собиралась воспользоваться ей на полную.       — Но это не помешает мне, если я захочу что-нибудь с тобой сделать, — ответил он на её смех.       — Что, например? Засмешишь до смерти?       Малфой промолчал. Дверь в кабинет заклинаний была открыта, Гермиона зашла первой и аккуратно отлевитировала свои коробки в угол класса. За ее спиной раздался грохот.       — Нельзя аккуратнее?! — воскликнула она, прекрасно понимая, что за этим последует новый виток противостояния.       — Иди к чёрту! У тебя есть палочка — могла бы и помочь! — голос Драко кажется вибрировал от слепой ненависти.       — О, так тебе всё-таки нужна моя помощь?       Драко закатил глаза и, сжав кулаки, тяжело вздохнул, пытаясь сдержаться.       — Как же ты меня бесишь, Грейнджер, — наконец очень тихо проговорил он и почему-то сделал шаг в её сторону.       — Это взаимно, — ответила она и подошла к нему вплотную.       Она и сама не понимала для чего сделала это. Хотела ли она наброситься на него с ударами, расцарапать ногтями его бледную кожу, вцепиться в его волосы, выплеснуть на него всю ту ненависть, что клокотала в ней годами? И да, и нет. Перед ней сейчас стояло олицетворение всего того, что она хотела унизить, уничтожить, испепелить. И в то же время... в нём было что-то ещё. Что-то разбитое, надломленное и уничтоженное задолго до того, как они встретились лицом к лицу.       Она смотрела на него снизу вверх. Он всё ещё тяжело дышал, но вот на его лице мелькнула тень ухмылки и сейчас должен был начаться новый раунд.       — Как ты вообще сама с собой живёшь? — в его голосе не было никакой дрожи, только надменность — такой же как и всегда.       — О, странно, что это спрашивает самый невыносимый человек в мире, — Гермиона кажется приняла этот вызов, и теперь это не ярость, теперь это азарт. Кто больнее уколет, кто сильнее унизит.       — Не зарывайся, — маленький шаг вперёд.       — А то что, хорёк? — она подалась вперёд и их рубашки едва коснулись.       Тишина. Его глаза бегают по её лицу, словно пытаясь найти там ответ на её вопрос. Но его нет, а он знает что нужно сделать, он знает как заставить замолчать её раз и навсегда. Она может убить его, покалечить, просто проклясть прямо здесь и сейчас, они тут совсем одни. Но её поведение говорит само за себя. Все эти оскорбления, споры и ругань заводят её не меньше.       Он вдохнул — так резко, будто хотел что-то сказать и для этого ему пришлось вынырнуть на поверхность. Она не отступила, продолжая смотреть на него исподлобья.       Последний шанс отступить, Грейнджер. Это твой последний шанс.       — Заткнись, — хрипло бросил он.       — Попробуй заткнуть меня, Малфой.       Спасибо за приглашение.       В долю секунды его рука взметнулась вверх; он порывисто схватил ее за затылок и рванул на себя. Первый, смазанный поцелуй отозвался в теле резким ударом под дых. Мимолетное ощущение чужих губ ошеломило обоих. Когда связь на мгновение прервалась, Гермиона обнаружила, что стоит на носочках, вжимаясь локтями в его грудь, а его пальцы намертво вцепились в ее волосы, сжимая их в кулак.       Драко выглядел испуганным и потрясенным собственным поступком, но хватки не ослабил. Мысль о том, насколько всё это неправильно, еще билась где-то на периферии её сознания, но ее быстро вытеснила иная — ясная и неоспоримая. Это было именно то, в чем она нуждалась. И, судя по тому, как медленно поползли вверх его брови и как потемнел взгляд, он нуждался в этом не меньше.       Его пальцы сжались на ее затылке еще крепче. Последнее, что она успела заметить перед тем, как зажмуриться, — это то, как он решительно склонился к ней. Больше не было места неуверенности или смазанным движениям. Теперь это было требование, чистая ярость и долгожданная страсть, смешанные в одном флаконе. Он брал без спроса, собственнически и глубоко, будто она уже давно принадлежала ему одному.       Отчаянная попытка заглушить внутреннюю пустоту обернулась для нее сокрушительным взрывом эмоций. И в тот самый миг, когда внутренний голос робко шепнул, что пора остановиться, она услышала его стон. Этот едва уловимый, сорвавшийся против воли звук стал ее окончательной капитуляцией. Ничто из того, что она переживала прежде, не могло сравниться с этой секундной слабостью, которую он не сумел в себе подавить.       Тем временем он оторвался от её губ и прокладывал дорожку к ключицам, оттягивая её волосы назад для большего доступа.       — Ты... — прошептала она, но осеклась, так и не найдя подходящих слов.       Он оторвался всего на секунду, чтобы ответить:       — Знаю.       Спустя мгновение его зубы вонзились в её шею, так больно, словно он специально старался вложить всю свою силу в этот укус. Гермиона вскрикнула и сразу же услышала его ответный стон. Казалось, что его совершенно не заботило то, что он всем своим поведением показывал как сильно он её хочет.       От этой до дрожи возбуждающей мысли Гермиона выгнулась, и низ её живота прижался к его паху. На этот раз его стон был громче, чем предыдущие, он опустил руку ей на поясницу и прижав её ещё ближе, толкнулся тазом вперёд. После этого не сдержалась уже она, крик боли от укуса в шею был ничем, в сравнении с легким хныканьем, которое сорвалось с её губ.       — Я, — прошипел он, когда его руки начали расстёгивать её рубашку. — Тебя, — он начал облизывать округлость её груди. — Пиздецки, — он стянул чашечки её бюстгальтера вниз и отстранился, чтобы без стеснения рассмотреть её грудь. — Ненавижу, — наконец закончил он и жадно присосался к её соску.       Она схватила его за волосы и запрокинула голову в сторону, его губы блестели от слюны, а на лице застыла ухмылка, он явно ждал её ответа. Они оба понимали чем сейчас всё закончится, но эта перебранка не должна была закончиться, она лишь подстёгивала обоюдную страсть.       — Посмотрим, как ты заговоришь, когда будешь молить меня о том, чтобы я позволила тебе кончить, — при этих словах её рука опустилась на его ширинку и крепко сжала эрекцию через брюки.       Его стон перерос в смех, когда, перехватив её руки, он толкнул её к ближайшей парте. Через мгновение она уже сидела на ней, раздвинув ноги и прижимаясь промежностью к его члену. Он снова исследовал её рот своим языком, а руками играл со вставшими сосками.       Гермиона потянулась к его рубашке и дрожащими пальцами стала расстёгивать пуговицы, его кожа была обжигающе горячей, хоть и выглядела ледяной как мрамор. Стеснения больше не осталось, они стонали практически в унисон и одновременно жаждали и оттягивали момент реальной близости. Когда с рубашкой было покончено, она схватила его за ремень и вжала в себя. И тут он внезапно отстранился.       — Последний шанс сказать «нет», — его голос был низким, дыхание рванным, а взгляд смотрел лишь на её голые соски.       — Заткнись уже, Малфой.       Гермиона вцепилась в его волосы и снова притянула к себе. Поцелуй продлился несколько мгновений, одним резким движением он перевернул её, прижал к столу, и её щека вжалась в холодное дерево. Он обхватил её двумя руками и расстегнув джинсы снял их вместе с трусиками. Несколько секунд ничего не происходило, словно он рассматривал её, пока она не видит, а потом она почувствовала, как его руки опустились ей на ягодицы и медленно их раздвинули.       Гермиона не протестовала. Она выгнула спину, подставляясь, и снова услышала его хриплый стон.       — Чёрт... блядь.       Одна его рука опустилась между её лопаток, удерживая на месте, а другой он расстегнул свои брюки.       Его пальцы впились в её бедра, раздвигая, и она почувствовала, как его член скользнул между её ног. Потом ещё раз, и ещё.       — Проси, — прошептал он, проводя вдоль её влаги, но не входя.       Гермиона засмеялась. Теперь он был полностью в её власти.       — Просить будешь ты, Малфой.       Он вошёл в неё резко и глубоко. Гермиона вскрикнула, и её ногти вонзились в стол, но она не отстранилась, а напротив, будто еще сильнее попыталась прижаться к нему. Он зарычал и сделал толчок. Стон. Толчок. Стон.       — Да... вот так... — его голос был прерывистым. Он наклонился, не прекращая фрикций и его губы прижимались к её шее, в то время, когда зубы оставляли следы на мягкой коже.       Он двигался жёстко, быстро, как будто хотел стереть всё, что было между ними раньше, и оставить только этот момент. Каждый толчок заставлял её вздрагивать, каждый выход вырывал стон. И она готова была поклясться, что именно эта секунда одновременной власти и уязвимости — была лучшей наградой за все те испытания, которые она пережила.       Его рука обхватила её горло, сдавливая и будто намекая на то, кто здесь главный. Гермиона в ответ сжала внутренние мышцы влагалища, заставив его охнуть, и усмехнулась, чувствуя, как его ритм сбился.       — Сука... — он захрипел, его пальцы сдавили её шею ещё сильнее и потянули её наверх, заставляя выгнуться.       — Да... именно... — она послушно запрокинула голову назад, навстречу его губам.       Их поцелуй был жестоким и голодным, ни о какой нежности — даже теперь — не было и речи. Когда Гермиона почувствовала, что он начал сбиваться с ритма, а его дыхание стало ещё более прерывистым, она начала подмахивать бёдрами ему в такт. Оторвавшись от её губ, он шумно выдохнул и его тело затряслось в освобождении. Он бесстыдно и громко стонал, продолжая медленные фрикции внутри неё.       Не сводя взгляда с ее раздвинутых ног, он медленно вышел и завороженно наблюдал за тем, как его сперма медленно вытекала из неё. Гермиона наблюдала за его реакцией, повернув голову. Его приоткрытый в изумлении рот и восхищение от зрелища, которое он наблюдает, заводило её еще сильнее. Она приподняла бёдра и провела пальцами по промежности, размазывая следы их возбуждения.       Драко шумно вздохнул и перевёл взгляд на её лицо.       — Я не закончила, Малфой, будь добр, — промурлыкала она в тайне надеясь, что он действительно продолжит и доведёт её до оргазма, даже несмотря на то, что уже был полностью удовлетворён.       Он ухмыльнулся и на долю секунды ей показалось, что он сейчас рассмеётся и отвергнет её предложение, но вместо этого он встал на колени и, положив руки ей на ягодицы, раздвинул их ещё шире для лучшего обзора.       — Как скажешь, — услышала она перед тем, как он жадно провёл по её промежности языком.       Гермиона вскрикнула не столько от ощущений его языка, сколько от мысли о том, что он слизывает не только её, но и себя самого. И судя по его стонам, это возбуждало его ничуть не меньше. Он больно сминал её ягодицы и медленно и чувственно вылизывал каждую складочку, иногда касаясь клитора. В какой-то момент он убрал одну из рук и спустя мгновение шумно выдохнул ей в промежность.       Она резко встала на четвереньки, а потом развернулась к нему лицом. Он всё ещё стоял на коленях, и, как она и подозревала, одной рукой гладил свой член. Она наклонилась к нему и, обхватив двумя ладонями его лицо, жадно поцеловала. Их общий вкус сводил её с ума, и она бы с удовольствием кончила от его языка у себя между ног, но она ведь ему кое что обещала.       — Я буду сверху, — прошептала она, оторвавшись от его губ.       Повторять не пришлось, он послушно сел на парту рядом с ней и, развернувшись, она перекинула через него ногу. Её ладонь скользнула вниз, обхватывая его всё ещё влажный член. Она сжала, и он застонал, выгибаясь.       — Ты... — его голос сорвался, когда её пальцы провели по головке, собирая капли.       — Я.       Она приподняла бёдра и опустилась на него медленно, мучительно, чувствуя, как он снова её растягивает. Драко запрокинул голову назад, его шея напряглась, вены выступили.       — Грейнджер...       — Молчи.       Она положила руки ему на плечи и выгнулась, двигаясь так, чтобы он чувствовал каждый её дюйм. Её грудь колебалась в такт, соски, видневшиеся из спущенного бюстгальтера, затвердели от холодного воздуха и его горящего взгляда.       Он хотел прикоснуться — она видела это по тому, как дёрнулась его рука. Но она не разрешила.       — Ты только смотришь, Малфой.       Её бёдра ускорились, дыхание сорвалось. Она видела, как его лицо искажается, как его живот напрягается, как его бёдра дёргаются, пытаясь подняться, углубиться. Но она держала контроль, это был только её момент.       — Я... — он застонал, его руки впились в её бёдра.       — Нет.       Она остановилась, заставив его зарычать от фрустрации.       — Моли меня.       Его глаза потемнели. Гермиона ухмыльнулась и продолжила, теперь медленнее, мучительнее. Она чувствовала, как он трепещет внутри неё, как его тело накрывает дрожь.       — Блядь... Грейнджер, — простонал он и она почувствовала, как он напрягает все свои мышцы.       — Моли, — она и сама уже была на грани. С каждой новой фрикцией она тёрлась клитором о волосы на его лобке и едва сдерживалась, чтобы не кончить.       — Пожалуйста, — простонал он. — Я не выдержу больше.       — Сейчас.       И он взорвался, его стоны смешались с её криком, когда она догнала его, сжимая его внутри себя. Они так и продолжили сидеть на парте, её грудь прижалась к его потной груди, их сердца стучали в унисон.       Тишина. Только тяжёлое дыхание и осознание того, что это не было ошибкой. Понимание, что это нужно было им обоим, что бы ни ждало их впереди. И, возможно, что они оба это заслужили.       — Ненавижу тебя, — прошептал он хрипло, но его руки обняли её.       Гермиона закрыла глаза.       — Знаю.

___

      — Гермиона, ты тут? МакГонагалл сказала, что ты забыла одну коробку с сервизом, — Рон появился в дверях кабинета. — Герм... какого чёрта?!       — Привет, Рон.       Драко оторвался от её соска и расхохотался.