После битвы

      Тяжёлое, гнетущее молчание повисло в прохладном вечернем воздухе, нарушаемое лишь мерным шуршанием травы под нервными шагами Гарри. Он метался по узкой тропинке, время от времени бросая тревожные взгляды на неподвижную фигуру у ног Гермионы.       — Гарри, что-то не так, — наконец прозвучал её голос. Она не двигалась, всё ещё сжимая в объятиях бесчувственное тело Драко, её пальцы впивались в его кардиган так сильно, что костяшки побелели.       — Да, я заметил, — отрывисто ответил Поттер, не прекращая своего бесцельного движения. Его сердце колотилось где-то в горле, с каждым ударом отмеряя секунды, которые складывались в пугающие минуты.       — Нет, ты не понимаешь, — настойчивее, с отчаянной ноткой, продолжила Гермиона. Она наконец подняла на него взгляд, и Гарри увидел в её глазах настоящую панику. — Я о том, что он не приходит в себя слишком долго. Обычно… обычно хватает пары минут, но сейчас прошло уже намного больше. — Её голос дрогнул и сорвался на шёпот, выдав всю глубину её ужаса.       Гарри замер на месте, будто в него ударил разряд молнии. Медленно, слишком медленно он повернулся к ней, стараясь осмыслить услышанное.       — Обычно? — слово повисло в воздухе тяжёлым камнем. — То есть это… это не первый раз? — спросил он, и его собственный голос прозвучал чужим, полным леденящего душу ужаса.       Она не смогла выдержать его взгляда, опустив глаза на бледное, как мрамор, лицо Малфоя. Её ответ был едва слышным, горьким признанием, выдохнутым в складки его одежды.       — Нет. Это… это каждый день.       В ушах у Гарри зазвенело. Мир, который только недавно перестал быть слишком опасным, теперь рухнул в какую-то бездну абсурда и кошмара. «Каждый день». Слова отдавались эхом в его сознании, рисуя ужасающие картины.       — Пиздец, — вырвалось у него, густое и беспомощное. Он инстинктивно прижал ладонь ко рту, словно пытаясь загнать обратно поток вопросов, проклятий и отчаяния. Разум отказывался верить. — Ладно, соберись, – приказал он сам себе, заставляя мозг работать. — Нам нужно отнести его в замок, сейчас же, пока кто-то не увидел, что тут происходит. Я сомневаюсь, что Малфой захотел бы, чтобы… это стало достоянием общественности.       И словно сама судьба решила протестировать его на прочность – из-за угла замка, очерченного на фоне багровеющего неба, появилась фигура. Кто-то бежал к ним, несясь по лужайке с такой скоростью, что мантия развевалась позади как темное знамя. Гермиона инстинктивно напряглась, её рука потянулась к волшебной палочке, но почти сразу же она выдохнула, сгорбившись от облегчения.       — У вас… у вас тут всё нормально? — Рамзи еле переводил дух, опираясь руками на колени. Его лицо было раскрасневшимся от бега. — Я… я видел из окна, как… Малфой упал. Что случилось?       — Это… это… – начала запинаться Гермиона, ум её лихорадочно искал хоть сколько-нибудь правдоподобное объяснение, но слова застревали в горле, перекрытые комом паники.       — Драко немного перебрал эля! — внезапно, почти залихватски воскликнул Гарри, хлопнув себя по бедру с такой наигранной бодростью, что даже Гермиона на мгновение ему поверила. — Вот дурак! Не ожидал от него, честно говоря. Давненько мы так много не пили, вот его и накрыло!       Рамзи выпрямился, его пронзительный взгляд скользнул по неподвижному Малфою, по бледной, испуганной Гермионе, по слишком напряжённой улыбке Гарри. Он немного нахмурился, и тень сомнения мелькнула в его глазах, но открытая подозрительность с его лица ушла.       — О! — он медленно кивнул. — Понимаю. Ну, тогда давайте отнесём его в замок? Не стоит ему лежать здесь на земле.       — Отличная идея! — тут же подхватил Гарри, чувствуя, как с его плеч спадает тонна напряжения. — Бери его под левую руку, а я под правую возьму, – он уже двигался, подставляя плечо под безвольное тело бывшего однокурсника, всё ещё издавая короткие, неестественные смешки, которые звучали фальшиво в звенящей тишине.       Дорога обратно в замок показалась вечностью. Тело Драко было тяжёлым и неудобным, его ноги волочились по земле, а голова безвольно болталась. Спустя пятнадцать мучительных минут, в течение которых Гарри только и делал, что бросал взгляды на застывшее лицо Малфоя, они наконец взобрались по лестнице в башню.       — Куда его? — прохрипел Рамзи, пытаясь глубоко дышать и смахнуть капли пота со лба. Его силы были на исходе.       — В ванную, — без колебаний ответила Гермиона, распахивая дверь. Её тон был собранным и чётким, будто она решала обычную учебную задачу. — Нужно привести его в чувство. Холодная вода…       Рамзи и Гарри, кряхтя, уложили Драко на холодный кафельный пол под душевой лейкой и наконец позволили себе перевести дух, ощущая, как дрожь от адреналина и усталости проходит по их рукам.       — Ну, я… я пожалуй пойду, — сказал Рамзи, оглядывая странную троицу. — Дел ещё…       — Спасибо тебе большое! — Гермиона схватила его за руку, и её пальцы были ледяными. Она смотрела на него с такой бездной благодарности и мольбы, что парень смутился. — Рамзи, и я попрошу тебя кое о чём… — её голос снова задрожал.       — Никому ни слова? — он хмыкнул уже скорее дружелюбно, с лёгкой понимающей улыбкой.       — Да, — выдохнула она.       — Не волнуйся, — он покачал головой. — Я не из сплетников, — и он вышел, тихо прикрыв за собой дверь.       Едва щелчок замка прозвучал в тишине башни, как с Гермионы словно сняли все защитные чары. Она рухнула на колени рядом с Драко, её собранность испарилась без следа.       — Драко! — она потрясла его за плечи, сначала с надеждой, потом с отчаянием. — Драко, прошу тебя! Проснись! Чёрт возьми, Малфой! — её крик сорвался в истерику, слёзы наконец хлынули из её глаз, оставляя влажные дорожки на щеках.       Гарри в этот момент повернул кран, и из лейки с шипением хлынула ледяная струя. Он взял её в руки, лицо его было серьёзным и сосредоточенным.       — Гермиона, отойди, — приказал он мягко, но настойчиво, показывая на поток воды. — Тебя забрызгает, ты вся промокнешь.       — Да всё равно! — воскликнула она, не отрываясь от Драко, её пальцы впивались в его мокрую от пота рубашку. — Включай воду, Гарри, просто включай!       Ледяная вода обрушилась на них обоих, тут же заливая кафель и пропитывая одежду. Гермиона вздрогнула от шока, но не отпрянула. И в тот же миг тело под ней резко дёрнулось, из груди Драко вырвался низкий, хриплый стон. Его веки затрепетали, и под мокрыми ресницами показался знакомый, отуманенный болью и слабостью серый взгляд.       — Драко! — её крик, полный отчаяния, внезапно сорвался в прерывистый, почти истеричный смешок облегчения, когда его веки дрогнули. — Драко, ты слышишь меня?       Он медленно, с видимым усилием поднял руку. Дрожащие пальцы нашли её лицо, касание было слабым, почти невесомым. Его холодные кончики пальцев коснулись её щеки, смахнули мокрую прядь волос, смешанную со слезами, и остановились у её виска, словно пытаясь убедиться, что она реальна.       — Грейнджер… — его голос был едва слышным, хриплым шёпотом, который, казалось, царапал горло изнутри. Он моргнул, пытаясь сфокусировать мутный взгляд на её чертах. — Холодно… чертовски холодно…       — Гарри, включи тёплую, сейчас же! — Она обернулась через плечо, голос сорвался на командный, почти панический крик.       Не дожидаясь ответа, её пальцы устремились к застёжкам его промокшего кардигана. Пуговицы выскальзывали из дрожащих рук, мокрая шерсть сопротивлялась. Драко не особо ей помогал; все его силы, все остатки концентрации были прикованы к Поттеру, который, покраснев от неловкости и сосредоточенности, возился с кранами, пытаясь поймать нужную температуру. Взгляд Драко, всё ещё затуманенный, но уже острый, следил за каждым его движением.       Когда наконец кардиган и прилипшая к телу рубашка тяжело шлепнулись на мокрый кафель, Гарри, нащупав нужное положение, направил струю тёплой воды на Драко. И тут же его взгляд, непроизвольно скользнув по обнажённому торсу, зацепился за несколько тонких, почти белых шрамов, пересекавших бледную кожу на животе и рёбрах. Они были аккуратными, хирургическими, но видны достаточно явно. Гарри замер, и на его лице отразилось внезапное, гнетущее понимание.       Драко заметил этот взгляд. Его губы искривились в горькой, болезненной усмешке.       — Что, Поттер, любуешься своим творением? — он просипел, и в его голосе не было привычной злобы, лишь бесконечная, копящаяся годами усталость и горечь.       Гарри резко отвёл глаза, будто его ужалили. Щёки его пылали. Он сглотнул комок, подступивший к горлу, – комок из стыда, старой ненависти и нового, неприятного сочувствия.       — Я… я вас оставлю, — пробормотал он глухо, отводя взгляд в сторону, когда Гермиона, не обращая внимания на этот напряжённый обмен, уже схватилась за пряжку его ремня, торопливо расстёгивая её.       Не глядя больше на них, Гарри установил душевую лейку в держатель так, чтобы тёплые струи попадали и на Драко, и на сидящую рядом в промокшей одежде Гермиону, и почти выбежал из ванной, плотно прикрыв за собой дверь, оставив их в клубах пара, который начал медленно наполнять комнату.       В наступившей тишине, нарушаемой лишь шумом воды, Драко медленно, с тихим стоном приподнялся на локтях, позволяя Гермионе стянуть с него промокшие, тяжёлые джинсы вместе с нижним бельём.       — Сколько я был в отключке? — спросил он хрипло, его голос начал понемногу возвращаться.       Гермиона, с трудом стаскивая с него мокрую ткань, простонала в ответ, не поднимая головы:       — Около получаса… Может, больше. Это было… это было ужасно долго, Драко.       — Блядь, — сдавленно выругался он, закрывая глаза и подтягивая к себе колени, пытаясь согреться и собраться с мыслями. Его тело выглядело удивительно хрупким без одежды, измождённым.       Гермиона отползла на шаг, уронив его одежду на пол. Она сидела на мокрой плитке, под струями тёплой воды, которая стекала по её лицу, смешиваясь с солёными слезами, которые она уже и не пыталась сдерживать. Её плечи мелко дрожали.       — Раздевайся, — его голос прозвучал неожиданно твёрдо, почти приказом, вырывая её из ступора. Гермиона удивлённо подняла на него заплаканные глаза.       — Что?       — Ты вся дрожишь, Грейнджер, — он смотрел на неё, и в его серых глазах, сквозь боль и усталость, читалась настоящая, грубая забота. — Раздевайся. И сделай воду погорячее.             Гермиона замерла на мгновение, всё ещё пытаясь осознать его требование сквозь пелену собственного страха и холода. Затем её пальцы, дрожащие и неловкие, потянулись к первой пуговице на блузке. Они отказывались слушаться, соскальзывали с мокрой ткани. С рыданием, полным бессилия и облегчения оттого, что он говорит, он жив, он с ней, она просто рванула. Раздался тихий звук рвущейся ткани, несколько пуговиц отлетели и, звякнув, покатились по кафелю. Она сбросила с себя промокшую холодную блузку, затем юбку, не останавливаясь.       Драко следил за каждым её движением, его дыхание стало чуть ровнее, но глаза по-прежнему были полны боли. Когда она наконец сняла своё бельё, он слабо протянул к ней руку.       — Иди сюда, — его голос был низким, хриплым от пережитого.       Она двинулась к нему, и в тот же миг его руки обхватили её за талию. Он буквально втянул в своё пространство, в клубящийся вокруг него пар. Она оказалась верхом на его бёдрах, её колени упёрлись в скользкий кафель по бокам от его тела. Он прижал её к себе коленями, создав плотный, замкнутый кокон из их тел, не оставляя места для холода, для страха, для всего внешнего мира.       Затем его руки скользнули вверх по её спине, одна ладонь легла между её лопаток, прижимая её грудь к его груди, вторая вцепилась в её мокрые, спутанные волосы. Он не просто обнял её. Он зарылся лицом в её шею, в густую массу каштановых кудрей, которые пахли дождём, шампунем и ею. Глубокий, прерывистый вздох вырвался из его груди, и всё его тело на мгновение обмякло, окончательно сдаваясь под грузом случившегося и находя опору в ней.       Её руки обвили его шею, пальцы вцепились в его влажные волосы, прижимая его ещё ближе, как будто она могла впитать его боль прямо через кожу. И в тот момент, когда она услышала тихий всхлип, её сердце разбилось на сотни маленьких осколков.

___

      «Гермиона,       Я планировал остаться в замке на пару дней, чтобы разобраться с архивами, но теперь могу задержаться подольше. То, что я увидел сегодня... Мне многое стало понятно. И знаешь, я горжусь тобой. Безумно горжусь. Ты сильнее, чем я мог себе представить.       Я на расстоянии патронуса. Всегда.       Гарри»       Гермиона, стоя в гостиной и кутаясь в махровый халат, уже третий раз перечитывала записку, которую оставил на столике Гарри. Губы её задрожали, и она прижала пергамент к груди, чувствуя, как тепло благодарности и лёгкой грусти разливается по телу, смывая последние остатки нервной дрожи. Он понял.       — Я жутко голоден, — послышался сверху голос Драко, слабый, но уже с привычной ему ноткой раздражения. Он медленно спускался по лестнице, опираясь на перила. — Ты же знаешь, где тут кухня? Можем сходить туда?       Гермиона быстро скомкала записку и сунула её в глубокий карман халата.       — Да-да, конечно, — отозвалась она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я только переоденусь, подожди меня в гостиной.       Спустя пятнадцать минут уже в сухой, тёплой одежде они свернули в коридор у гостиной Пуффендуя. Гермиона решительно пощекотала единственную спелую грушу на большом натюрморте. Драко, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, наблюдал за ней с ленивым интересом. Но когда груша захихикала, а вход в кухню плавно открылся, его брови поползли вверх, и на его бледном лице появилось неподдельное, почти детское восхищение.       — Ничего себе, — выдохнул он. — Я слышал, конечно, но никогда сам...       Они переступили порог, и их окружило тёплое, насыщенное ароматами свежей выпечки и тушёных овощей пространство. Почти сразу же к ним устремилась маленькая эльфийка с огромными, как блюдца, глазами и одетая в аккуратный полотняный мешок.       — Чем я могу вам помочь, мисс Грейнджер? — пропищала она, почтительно кланяясь.       — Привет, Свити, — нежно ответила Гермиона, привычным жестом присев на корточки, чтобы быть с эльфом на одном уровне. — Мы пропустили ужин. Не осталось ли чего-нибудь вкусненького для двух голодных студентов?       — Конечно, мисс Грейнджер! — эльфийка радостно захлопала большими ушами. — Для вас всегда. И для мистера... – она повернула свой взгляд на Драко, и её энтузиазм слегка поугас, сменившись настороженным любопытством.       — Малфой, — сухо представился он, глядя на неё сверху вниз.       — О! — только и выдохнула Свити, и её большие глаза стали ещё круглее. — Добби! Добби рассказывал про вас, сэр!       Драко непроизвольно выпрямился, его надменная маска на мгновение дрогнула.       — Правда? — он невольно вздёрнул брови. — И что же, интересно, он рассказывал?       Свити заёрзала, переминаясь с ноги на ногу, её пальцы запутались в подоле одеяния. Она отвела взгляд куда-то в сторону, явно не решаясь произнести вслух то, что крутилось у неё на языке.       — Он говорил, что вы... вы... — она замолчала, испуганно глядя на него.       Уголок губ Драко дрогнул в слабой, почти невидимой усмешке.       — Негодяй? — спросил он, и в его голосе прозвучала неожиданная для него самого усталая самоирония.       Свити вздохнула с явным облегчением, что ей не пришлось самой произносить это слово.       — Да, сэр, — прошептала она, кивая. — Именно так он и говорил!       — Кстати, а где он? — Драко лениво оглядел огромную кухню, заставленную медными кастрюлями и кишащую другими домовиками. — Не вижу его среди вашей... весёлой компании.       Внезапно огромные глаза Свити наполнились слезами. Её нижняя губа задрожала, и она громко всхлипнула.       — Сэр... он ведь... он... – она не смогла договорить, и крупные слёзы покатились по её морщинистым щекам.       Гермиона поспешно встала и обняла маленькое дрожащее существо, бросив на Драко укоризненный, полный боли взгляд.       — Тихо, тихо, Свити, всё хорошо, — прошептала она, гладя эльфа по голове.       Драко замер. Его лицо стало совершенно непроницаемым, но в глубине серых глаз мелькнула быстрая, как молния, тень неподдельного удивления и... сожаления.       — Я... я не знал, – тихо сказал он, и его голос прозвучал приглушённо, почти сконфуженно.       — Свити... Свити сделает вам ужин, — всхлипывая, выдохнула эльфийка, вытирая глаза краем своего наряда. — Пожалуйста, присаживайтесь.       Когда они уселись за один из маленьких столиков в углу, а Свити скрылась в глубине кухни, заливаясь слезами и что-то бормоча под нос, Драко повернулся к Гермионе. Та сидела сгорбившись, уставившись в стол, и всё её тело выражало крайнее расстройство.       — Слушай, — начал он сдавленно, отводя взгляд. — Я правда не знал, что Добби... ну, что его больше нет. Это... это произошло во время битвы?       — Нет, — резко ответила Гермиона, и Драко непроизвольно отпрянул. Она тут же осеклась, сжав веки. — Извини. Просто... — она глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. — Он... Ох, как тебе сказать...       — Как есть, — мягко, но настойчиво произнёс он.       Она кивнула, всё ещё не глядя на него.       — Он спас нас из твоего поместья. Помнишь?       На лице Драко промелькнула тень.       — Это трудно забыть, Грейнджер, — пробормотал он, и его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.       — В общем, в самый последний момент, когда мы уже аппарировали, Беллатриса... — Гермиона замолкла, её голос предательски задрожал, и она сглотнула комок в горле. — Беллатриса кинула в нас серебряный кинжал. И он... он... — она закрыла глаза, словно перед ней снова разворачивалась та ужасная сцена. — В общем, он... вонзился в него. Добби умер через несколько минут. На руках у Гарри.       Драко застыл. Он смотрел на неё, и все его черты постепенно затвердевали, становясь похожими на маску. Он медленно выдохнул, и в тишине кухни его шёпот прозвучал как выстрел:       — Ебать...       Он откинулся на спинку стула, проводя рукой по лицу.       — Я не знал, — повторил он снова, и на этот раз в его словах была лишь голая, неприукрашенная констатация факта.       Между ними повисла тяжёлая, густая пауза, наполненная призраками прошлого, которое они никак не могли оставить позади.       — Мне жаль, — наконец тихо сказал Драко, глядя куда-то мимо неё, на огромную медную кастрюлю. — Добби был... забавным. Надоедливым, но забавным.       Гермиона подняла на него взгляд, и в её карих глазах стояли непролитые слёзы.       — Добби был героем, Драко, — тихо, но очень чётко произнесла она.       Он задержал на ней взгляд, и что-то в ней заставило его отвести глаза. Он кивнул, всего один раз, коротко и резко.       — Да. Наверное...       Тяжёлое молчание, последовавшее за рассказом Гермионы, было внезапно разбито лихорадочной активностью. Свити, с глазами, всё ещё красными от слёз, но с решительным видом, появилась у их стола, за ней сновали ещё пара эльфов. Казалось, маленькая эльфийка задумала компенсировать горечь утраты и неловкость щедростью гостеприимства.       Один за другим на старом деревянном столе появлялись тарелки и миски, наполненные самыми разными яствами. Тут были и дымящийся куриный пирог с золотистой корочкой, и миска с ароматным рагу, и свежеиспечённые хрустящие булочки, от которых валил пар, и тарелка с нарезанными фруктами, и кувшин с тыквенным соком, и даже небольшая горка шоколадных эклеров, словно сошедших со страниц кулинарной книги.       — Мисс Грейнджер! Мистер Малфой! Пожалуйста, кушайте на здоровье! — пропищала Свити, исчезая так же быстро, как и появилась.       Атмосфера за столом медленно, но верно менялась. Гнетущая тяжесть воспоминаний начала отступать под натиском простых физиологических потребностей и невероятных ароматов. Они ели сначала молча, с жадностью набрасываясь на еду, заглушая пережитый стресс. Но с каждым куском плечи Драко расслаблялись, а скованность в позе Гермионы постепенно таяла.       — Ничего себе, это рагу... — пробормотал Драко, заедая его куском хлеба. — Просто божественно...       — Приготовили специально для нас двоих, — улыбнулась Гермиона, отламывая кусочек от куриного пирога. – В этом есть вся магия. Буквально.       Он фыркнул, но беззлобно.              — Для тебя, Грейнджер, это ведь ты знаешь эльфов по именам. И это тебя они обожают.       — Я их уважаю, Драко, — мягко ответила она. — И они это чувствуют.             Когда последний эклер был съеден, а от пирога остались лишь крошки, Драко откинулся на спинку стула с тихим стоном удовлетворения.       — Боже, я объелся. Кажется, я не ел так со... — он запнулся, не желая нарушать мирный настрой упоминанием плохих времён, и закончил: —...давно.       Он лениво провёл пальцем по краю тарелки, задумчиво глядя на остатки трапезы.       — Знаешь, не хватает только... — он замолчал, будто поймав себя на какой-то мысли.       — Чего? — спросила Гермиона, допивая сок.       — Да так, ерунда. Персикового пирога. Мама иногда... — он снова оборвал себя, махнув рукой. – Неважно. Забудь.       Они посидели ещё немного в приятном оцепенении, прежде чем подняться и поблагодарить эльфов, которые тут же с радостным визгом бросились убирать со стола.       Когда они уже подошли к выходу, к Драко стремительно подбежала запыхавшаяся Свити. Она сжимала в своих маленьких ручках что-то замотанное в чистую льняную салфетку.       — Для вас, сэр! — прошептала она, суя свёрток ему в руки, и, не дожидаясь ответа, тут же развернулась и мгновенно скрылась в глубине кухни, словно испугавшись собственной смелости.       Драко замер с неожиданным свёртком в руках. Он выглядел озадаченным. Медленно, почти нерешительно, он развернул уголок салфетки.       Оттуда повеяло сладким ароматом свежей выпечки, корицы и... персиков. Аккуратно упакованный, ещё тёплый кусок пирога с румяной корочкой и аппетитными дольками фруктов лежал у него на ладони.       Он смотрел на него несколько секунд, а потом на его усталом, обычно надменном лице появилась улыбка. Не саркастическая усмешка, не кривая ухмылка, а самая что ни на есть настоящая, мягкая, почти невесомая улыбка. Она тронула уголки его губ и на мгновение согрела его серые глаза.       — Ну надо же, — тихо произнёс он, больше самому себе, и бережно завернул пирог обратно. Он кивнул в сторону скрывшейся Свити — беззвучное «спасибо» — и повернулся к выходу, держа свой неожиданный трофей как нечто драгоценное. Гермиона сияла.       Они уже почти дошли до входа в их башню, погружённые в комфортное, сытое молчание. Драко задумчиво вертел в руках завёрнутое в салфетку угощенье, словно взвешивая что-то в уме. Вдруг он резко остановился.       — Не могу! Надо попробовать прямо сейчас! — воскликнул он с почти детской непосредственностью, которая так внезапно проявилась в нём.       Гермиона обернулась, удивлённая его порывом. Драко уже торопливо разворачивал льняную салфетку, и в ночной воздух снова проник тёплый, сладкий аромат корицы и персиков. Он не стал отламывать кусок, а просто склонил голову и откусил прямо с руки.       И в то же мгновение его лицо преобразилось. Глаза широко распахнулись, брови поползли вверх к линии волос. Он перестал жевать, застыв с полным ртом, и уставился на пирог с выражением чистого, неподдельного изумления.       — Это... это невозможно, — выдохнул он наконец, крошки пирога едва не попали ему в дыхательное горло. Он сглотнул, всё ещё не отрывая шокированного взгляда от лакомства.       Гермиона смотрела на него, озадаченная такой бурной реакцией на пусть и невероятно вкусный, но всё же просто пирог.       — Драко? Всё в порядке?       Вместо ответа он молча, почти машинально протянул ей руку с пирогом, его пальцы слегка дрожали.       — Попробуй. Ты должна попробовать.       Она с лёгким недоумением откусила маленький кусочек. Нежная, тающая текстура, идеальный баланс сладости и лёгкой кислинки персиков, хрустящая, но рассыпчатая корочка...       — Боже, — прошептала она, впечатлённая. — Это действительно невероятно вкусно. Прямо волшебно.       — Ты не понимаешь, Грейнджер! — его голос сорвался на пол-октавы выше, в нём звучало нечто среднее между восторгом и лёгкой паникой. Он ткнул пальцем в пирог. — Это не просто «вкусно»! Это... Это мамин пирог! Точь-в-точь! Каждый чёртов ингредиент, каждая нота! Я не ел такого с... с тех пор...       Гермиона смотрела на его возбуждённое, почти потерянное лицо, и вдруг её собственное удивление сменилось пониманием. И это понимание вырвалось у неё лёгким, почти невесомым хохотом, который прозвучал в тихом коридоре как колокольчик.       — Малфой, — сказала она, всё ещё смеясь и качая головой. — Ты что, так и не понял?       Он перестал жевать и уставился на неё, его брови снова сошлись в вопросительной гримасе. В его глазах читалось полное непонимание.       — Понял что?       — Добби, – произнесла она мягко, как будто объясняя очевидное. — Добби работал на кухнях Хогвартса. Свити... — она кивнула на свёрток в его руках, — приготовила тебе пирог по тому самому рецепту, который знал Добби. По рецепту твоей матери, который он принёс с собой из твоего поместья.       Она видела, как по его лицу прокатывается волна осознания. Шок, неверие, лёгкая растерянность, а затем – медленное, глубокое понимание, которое смягчило каждую его черту. Он опустил взгляд на пирог, лежавший на ладони, как на самую драгоценную реликвию.       — О... — это был не просто звук. Это был целый вздох, полный сложных, переплетающихся эмоций. В нём было и сожаление, и ностальгия, и странная, горько-сладкая благодарность призраку того самого надоедливого эльфа, которого он когда-то знал.       Молча, почти благоговейно он снова поднёс пирог ко рту и откусил ещё один, большой кусок. И на этот раз он жевал медленно, с закрытыми глазами, словно пробуя его по-настоящему. Вкус детства. Вкус дома, каким он был до того, как всё пошло наперекосяк.       Он открыл глаза и посмотрел на Гермиону.       — В такие моменты даже умирать не хочется, — сказал он, всё ещё наслаждаясь вкусом пирога.       Его слова повисли в воздухе между ними, тихие, почти невесомые, но для Гермионы они прозвучали громче любого заклинания. Она застыла на месте, будто её ударили обездвиживающим заклятьем. Вся мягкость, всё тепло, что было в ней секунду назад, мгновенно испарились, сменяясь леденящим ужасом.       — Не хочется ЧТО?! — её голос прозвучал резко, почти как щелчок хлыста. Она отшатнулась от него, её глаза, широко распахнутые, впились в его лицо, выискивая признаки шутки, насмешки, чего угодно — только не страшной, обнажённой правды, которая сквозила в его простом признании.       Драко замер, кусок пирога застыл на полпути ко рту. Он будто только сейчас осознал, что именно произнёс вслух.