Шестое измерение

- Отойдите от него, ублюдки! – орала Кэс. – Убирайтесь! - Кэс… - застонал Джон. – Кэсси… - Джон! Джон, держись! Джон, будь со мной! – девушка тормошила его, обнимала, прижимая к себе, и плакала. – Джон, не уходи, не бросай меня! Джон! Джо-о-он… - Кэс! – Джон дернулся на кровати и проснулся, обливаясь холодным потом. Голо-часы, настроенные на стандартный тридцатичасовой день планеты, показывали, что он проспал почти четыре часа. – Черт, - Джон сел на кровати и потер дрожащими руками лоб – со всеми этими докторами, бетами и прочими удовольствиями он совершенно забыл про подругу – она, наверное, уже с ума сходит, а он тут прохлаждается, наслаждаясь сексом с инопланетянами. А Чарли позвонит отцу, тот сообщит в полицию, университет перевернут вверх дном, выйдут на мать, а та как всегда будет пьяной… а что будет с Кэс и думать страшно – она может пойти и на преступление, с нее станется, она отчаянная, за Джона глотку перегрызет, и не важно, что она девушка. Из этого чистого красивого мира нужно было убираться, чем скорее, тем лучше. Подлатали, на ноги поставили – дальше сами разберемся, спасибо большое и живите счастливо. Джон сходил в туалет, заметив, что количество смазки существенно уменьшилось, не рискнул проверить степень возбуждения без уздечки, но ткань чуть приспустил и взглянул на совершенно расслабленный член. То ли Дирк в самом деле помог, то ли просто течка шла на убыль – какая разница? Он накинул на футболку халат, натянул легкие брюки из биота, обулся в анатомические сандалии и выскочил из бокса. Как оказалось, клиника не спала даже ночью по местному времени. Внутри было светло, по коридорам прогуливались беременные омеги, кто-то тихо говорил с мужем, кто-то просто ходил бесцельно, устав торчать в боксе, куда-то быстро пробегали беты или, ускорив шаг, проходили доктора – Джон уже научился различать, кто из них омега, а кто семейный альфа, но в целом, на еще одного омегу никто пристального внимания не обратил. - Доктор Нка-акши, пожалуйста, - прямо перед Джоном вырос высоченный прозрачный тип, покачиваясь на двух тонких ножках. Существо выпучило фасеточные черные глаза и тонко затрепетало короткими крылышками. От неожиданности Джон вскрикнул и попятился. – Доктор Нка-акши, пожалуйста, - повторил инопланетянин, подав Джону тонкую руку-палочку. - Доктор Нка-акши, хорошо, что Вы прибыли! – к прозрачному существу уже спешил доктор-альфа, Орсон Форрест. – Что у вас там с Анка-кри? Разрешился от бремени? - Анка-кри, пожалуйста, благополучно, кладка есть, спасибо, - сообщил прозрачный доктор, приобретая более плотную структуру тела и густо наливаясь синевой. – Юность омега, пожалуйста, есть я испугать? – он повел в сторону Джона рукой-палочкой. - Эм… не думаю, - доктор Форрест подмигнул Джону. Тот пожал плечами и отвернулся. – Прошу за мной, доктор, - поманил Форрест своего коллегу. - Спасибо, пожалуйста, - произнес инопланетянин, свернувшись как многоножка и покатившись за человеком. Омеги, беты и прочие даже не заинтересовались посторонним, а Джон постарался быстро убраться. Лифт довез его до просторного холла на первый этаж. По холлу так же ходили омеги, так же бегали беты, кое-то из бет уже ублажал омег в креслах, словом, никому не было дела до одного пришельца из иного мира – Джон вышел из здания и ступил на поверхность планеты. Громадный лик соседней планеты приятно светился на темном звездном небе, тихо пели какие-то то ли птицы, то ли насекомые, промелькивали огни летательных аппаратов – планета жила в своем ритме, не замирая ни на миг. Джон крадучись двигался вдоль сада, уйдя с главной дорожки, оглядывался и боялся, что его примутся ловить, включат яркий свет или окружат с воздуха, но вокруг было тихо и ловить его явно никто не собирался. Одинокий птерокар мягко опустился на посадочную полосу недалеко от того места, где стоял Джон. - …не оправдание, Тари, – из него вышел высокий мужчина в светлой футболке с коротким рукавом, светлых же брюках и легких ботинках, с кем-то беседуя. – Значит, этого было мало! Значит, нужно было удвоить усилия, утроить! Почему меня вызвали в последний момент? О чем вы думали – он девять минут мучился, а вы… - он поднял руку и взъерошил короткие светлые волосы, глядя на землю, второй рукой оперевшись о кар. – Тари, Вы несете за это ответственность. Я понимаю особенности вашей расы, но… Хорошо, доброй ночи и да хранят вас духи, - мужчина закрыл глаза, покачал головой и глубоко и с надрывом вздохнул. Джон даже с такого расстояния узнал мужчину и удивился тому, насколько усталым он выглядел. Доктор Рейвен был буквально измучен и опустошен какой-то проблемой, что не мешало ему выглядеть сногсшибательно с точки зрения Джона. - Эм… доктор Рейвен? – Джон окликнул доктора и тот, мгновенно тронув ремень брюк, закуклился в непроницаемый скафандр. – Я не подслушивал, - поспешил сказать Джон. - Джон, рад тебя видеть, - тепло поздоровался доктор. – Слышал о том, что с тобой произошло – как ты себя чувствуешь? - Нормально, - Джон пожал плечами, подойдя поближе. – Аппендицит. - Да, прости, пожалуйста, я совершенно забыл, что этот орган может стать причиной проблем, – извинился Рейвен, протянув Джону руку и ласково погладив его по плечу. – Не замерзнешь? Тебе бы лучше полежать, отдохнуть. - У меня даже шрама нет и ничего не болит, я не хочу лежать, - Джон, не ожидая от себя подобного, отодвинулся от руки доктора. – Я бы хотел поговорить с Вами, но Вы… - Я слушаю, - терпеливо сказал Рейвен. – Ты не будешь против, если мы присядем? – он поманил Джона к удобным скамейкам. Даже в полутьме Джон заметил, что доктор едва держится на ногах от усталости, но не торопится на отдых. Утро может все изменить, утром может выясниться еще какая-то штука, все вопросы нужно было решать немедленно, пока хватало запала и сил сопротивляться желанию остаться. - Дирк принес записи по истории, - начал Джон. – Доктор, я бы хотел обсудить возможность стерилизации. Рейвен заметно дрогнул, но быстро пришел в себя. - Полагаю, ты рассматриваешь возможность выбора дальнейшего развития твоего организма, - сказал он. – Джон, стерилизацию не применяют уже очень давно. Это была вынужденная мера диких времен, когда егеря не могли исцелить пострадавших омег и приняли единственное решение, позволяющее сохранить беднягам жизнь. - Я понимаю, удаление матки, как последствие – прекращение цикла, бесплодие, - кивнул Джон, - но ведь я наполовину омега, у меня есть течка и только-то. - Не совсем верная формулировка, Джон, - поправил Рейвен. – Ты омега на девяносто процентов, альфа – на десять оставшихся. Ты из иного мира, в этом причина отсутствия у тебя внутренних органов омеги. Не подумай, что я равняю всех под наш мир – к нам поступают пациенты разных миров, но мы опираемся только на то, с чем живем сами, что знаем. Ты не можешь зачать и выносить плод, но твое желание, язык твоего тела, даже отчасти характер говорит о том, что ты молодой омега, чувственный, готовый вести нормальную жизнь обычного омеги, за минусом некоторых деталей. - Важных деталей, - добавил Джон. - Для нас, но не для тебя, - шлем чуть склонился набок. – Мы не приравниваем тебя к нашим омегам, ты другой и этим ты уникален. Доктор Аддамс тоже особенный омега, но у него оказалось больше физиологических особенностей наших омег и… - Я хочу вернуться домой, - невежливо перебил Джон, ощутив, как екнуло сердце в груди. - Хорошо, это разумное решение, если ты этого хочешь, - Рейвен облокотился о спинку и та послушно прогнулась, принимая удобную форму для позвоночника мужчины. – Доктор Аддамс предупредил тебя о возможных последствиях? – Джон кивнул. – Я могу лишь порекомендовать поберечь себя, Джон, но удерживать насильно тебя никто не станет. - У меня осталась мать, друзья, работа, учеба, вся жизнь, - Джон тряхнул головой. – Я не могу все бросить и остаться здесь жить как в раю. Да, здесь заботливые люди, здесь все такие дружелюбные, правильные… - Ты так думаешь? – тихо спросил доктор. – Мы обычные люди, Джон, у нас есть и проблемы, и ссоры, работа, друзья… - Но вы все равно другие. Альфы, омеги, беты… А я не такой. У меня мать – женщина, отец – мужчина, я не могу вот так взять и перенять чужой образ жизни. Что я здесь буду делать? Вы не понимаете – я и у себя-то какой-то недочеловек, а тут и вовсе ущербный омега. - Не говори так, - попросил Рейвен. – Ты такой, каков ты есть. Прими себя таким, каков ты есть. Бете не стать альфой, омеге незачем становиться бетой, у нас у всех свои роли в жизни и каждая роль – уникальная и неповторима. - Но я не хочу здесь жить! – повысил голос Джон. – У себя я смогу контролировать течку и желание с помощью уздечки, а здесь… Что меня ждет? Кому я нужен? Я читал, что альфам нужен нормальный омега, способный на деторождение, а кому сгожусь я, если у меня нет матки? - Джон, даже в этом мире есть бесплодие, это не приговор, это возможность стать ближе с супругом, - еще тише произнес Рейвен. - Но я хочу жить нормально! – Джон вскочил и взмахнул руками. – Операция мне бы помогла стать нормальным! - Ты бы искалечил себе жизнь, Джон, - Рейвен так же поднялся со скамейки и положил парню на плечо свою ладонь, затянутую в перчатку. – Омеги тех времен стали тенью самих себя, ты рискуешь стать калекой даже по меркам своего мира. Без течки, без желания заниматься любовью, твоя простата прекратит выработку смазки, но ты можешь потерять эрекцию или способность эякулировать. Или то и другое. Ты иной мужчина, Джон. Ни один доктор никогда не пойдет на подобное. Подумай, ты юн, у тебя впереди вся жизнь – не губи себя. Твое семя может дать жизнь детям… - Доктор, я гей, - вздохнул Джон, потеряв надежду на избавление от мук. – Меня не интересуют девушки, но и с мужчинами я хочу иметь дело не тогда, когда так решит природа, а когда я решу сам. Мне нужна нормальная жизнь нормального мужчины моего мира без течек, уздечек и прочего. Думаете, приятно стоять рядом с Вами и видеть не Ваше лицо и глаза, а этот скафандр? - Рейвен промолчал. – Я знаю, что Вы альфа, а я – омега, но я хочу жить свободно, дышать свободно и знать, что другие могут не бояться за свое поведение, не сдерживаться из-за каких-то феромонов – это все неправильно! И отношение к омегам неправильное! Секс – часть жизни, но не вся жизнь, а тут у вас беременные мужчины, которым дрочат другие мужчины! А если выяснится, что я тоже могу зачать и родить? Я не хочу быть первым в истории человечества моего мира беременным мужиком! Я хочу быть просто обычным человеком, жить, любить… Понимаете? - Я понимаю, - доктор убрал руку и повел плечами. – Я дам тебе небольшой запас уздечек на первое время – закончатся, вызови егеря, попроси, чтобы провели в любое место, где можно достать еще. - А разве так можно? – усомнился Джон. - Джон, это не клетка, это свободный мир, а ты свободный человек, - глубоко вздохнул доктор. – Если егерь тебя нашел, он будет приходить к тебе, если позовешь. Может быть, нечасто и не так быстро, как тебе бы хотелось, но приходить будет на каждый твой зов. - И как с ним связаться? - Егерь выдаст тебе браслет – ты его не потеряешь и не сломаешь. При угрозе твоей жизни он даст команду егерю и он придет, чтобы защитить тебя. Но не увлекайся – егерей мало и они очень заняты поисками омег, попавших в беду. Джон вспомнил, что его тоже спасли, и пообещал себе не дергать загадочного егеря по пустякам. Мужчины молча прошли в здание клиники, Рейвен провел Джона наверх в свой кабинет, распорядился принести запас уздечек, а пока расторопные беты выполняли указание, предложил Джону лечь на кушетку для послеоперационного осмотра. - Но я в порядке, правда же! – Джон засопротивлялся, но сдался, позволяя доктору осмотреть свой живот и пах. Пока Рейвен осторожно оглаживал живот парня, один из бет принес уздечки и тут же вышел. - А доктора в моем мире поймут, что со мной? – спросил Джон. - Ваши врачи определят отсутствие аппендикса, но шрама не найдут, - ответил доктор. – В остальном постарайся не попадаться докторам в период течки. Встань, пожалуйста, и немного наклонись, - Джон поднялся и оперся о кушетку, выпятив зад. – Я постараюсь как можно быстрее, чтобы не травмировать тебя лишний раз, - пообещал Рейвен, оттянув биот уздечки и приспустив ее с ягодиц парня. Джон стиснул зубы, зажмурился и часто задышал, стараясь контролировать свое мгновенно вспыхнувшее желанием тело. Пальцы побелели, вцепившись в край кушетки, ноги затряслись, стоило только доктору тронуть анус Джона. – Еще немного, - попросил Рейвен. – Я вотру охлаждающую мазь в простату – этого хватит, чтобы ты пропустил следующую течку. - Гормоны? – охнул Джон, когда палец проехался по его простате. - Нет, тебе не нужны гормоны. Ты молодой и сильный омега, готовый к спариванию с альфой. Просто мазь, задерживающая цикл. Обычно доктора используют ее после родов, но в твоем случае после… - он ненадолго замолчал, подыскивая нужное слово. – После того, что ты пережил в своем мире. Даже по голосу можно было понять, что доктор воспринял надругательство над омегой как личное оскорбление и, чего доброго, мог бы даже убить обидчиков юного омеги за подобное. - А м-можно вопрос, доктор? – слегка заикаясь от чувства прохлады внутри, от возбуждения, от присутствия рядом такого мужчины, который массировал-ласкал его простату, обратился Джон. - Конечно. - Шлем – п-понятно, но перчатки? - Дело в запахе. Запах омеги в течке возбуждает альфу. Касанием, запахом, даже просто видом, омега непроизвольно провоцирует альфу на процесс совокупления. Поскольку я доктор и свободный альфа, а ты – мой пациент и свободный омега в течке, я вынужден осматривать и общаться с тобой, используя средство защиты. - Я понимаю, что все мужчины откровенны друг с другом, но вот так… - Отцы с детьми, партнеры друг с другом – это залог гармоничных отношений. Это тебя удивляет? - Вы излишне честны. - Я один из всех тех, кто рожден в этом мире. Даже у доктора нет секретов от пациента, тем более у альфы перед таким юным течным омегой. Джон разогнулся, когда палец доктора исчез из его задницы, и развернулся. - Я Вам нравлюсь? – напрямик спросил он. - Ты привлекательный молодой омега, Джон, - кивнул Рейвен. – Конечно, ты мне нравишься. - Я не имею в виду… То есть… Я не понимаю, вы все реагируете только на запах? У вас нет чувства любви с первого взгляда? – вдруг разозлился Джон, стоя со спущенной уздечкой и ощущая, как между ног становится влажно от выделившейся смазки с запахом ирисок. – Вы выбираете себе пару как животные? - Мы люди, Джон, - Рейвен отошел на шаг от парня. – Это такие же инстинкты, как у людей твоего мира – у мужчины перед красивой женщиной, у женщины перед понравившимся мужчиной. Секс, любовь – мы тоже выбираем партнера не по зову крови и инстинктов, но и просто потому, что хотим нравиться, любить как все. - Я не могу так, доктор, - покачал головой Джон. – Я не могу видеть перед собой не доктора, а чертов скафандр. Я чувствую себя как прокаженный, как подопытная свинка, когда рядом со мной человек в скафандре. Я все равно уйду, но хотя бы раз, доктор, снимите эту штуковину. Я уже видел Вас, а Вы видите меня и я… - Джон, это не лучшая идея, поверь мне, - Рейвен отступил еще на шаг. – Ты не понимаешь, чего просишь. - Вы сказали, что я Вам нравлюсь, Вы понравились мне… Я хочу сказать, что я хочу хотя бы посмотреть в глаза тому, кто спас мне жизнь, кто заботился обо мне, я тоже хочу сделать хоть что-то для Вас. - Ты сделаешь, если будешь жив и счастлив, а прочее – мой долг врача. - Доктор, пожалуйста! – взмолился Джон, практически загнав Рейвена к гипотетической и вполне физической стене кабинета. – Я устал видеть перед собой не мужчину, не человека, а какого-то инопланетянина. Вы же не понимаете, так нельзя – я даже в марсиан не верил, а тут бац… Мужчина поднял руку к своей шее и тронул какое-то место на шлеме – тот мгновенно втянулся в пояс вместе с перчатками и прочим, сдувшись и съежившись. Теперь перед полуголым парнем стоял взрослый мужчина безо всякой защиты и ждал действий Джона. На голо-фото Рейвен выглядел более ярко, он улыбался, а тут он смотрелся несколько потрепано, но от этого не менее привлекательно. Наверное, именно так ему и надо было выглядеть – более обычно, человечно, не идеально, но правильно. Рейвен был высок и широкоплеч, Джон определил это, едва его увидев в этом дурацком скафандре, но под этой оболочкой из биота мужчина был намного привлекательнее. Светловолосый, отчаянно сероглазый, с тонкими упрямыми губами, трогательными морщинками в уголках глаз, одной глубокой на переносице – шрамом горя, перенесенного семь лет назад, длинными ресницами, ровным носом и на удивление симпатичными ушами – Джон моментально забыл, как дышать. Мужчина не поражал воображение неописуемой красотой, но даже взгляд этих серых глаз говорил о том, что мужественности такому человеку не занимать. Вот такой, настоящий, живой, уставший, такой, как есть, доктор Рейвен понравился Джону с первого взгляда. Джон будто прилип к полу, не решаясь и шелохнуться, чтобы не спугнуть чудесное видение, даже не обращая внимания на пульсацию ануса, на эрегированный член – это было не то бешеное стремление трахаться с кем попало, это был не голод и похоть, это было именно то, что любой человек любого мира назвал бы любовью с первого взгляда, желанием любить и быть любимым – явлению странному, нелогичному, какому-то сказочному, но и реальному. - Вы такой… - Джон сглотнул вставший в горле комок. - Какой? – тихо и спокойно спросил Рейвен. - Не знаю, - честно ответил Джон, во все глаза глядя на доктора, не имея ни сил, ни желания отвести взгляд от линии губ мужчины, от ярких умных глаз, и желая не лечь под него, не навалиться сверху, а хотя бы коснуться, а если набраться храбрости – то и поцеловать. – Такой. - Обычный, - Рейвен в нерешительности поднял руку к своему поясу, намереваясь снова облачиться в скафандр, но Джон споро перехватил его руку, сам от себя такого не ожидая. - Нет! – громко воскликнул он. – Не надо, - тут же прошептал он, не выпуская руки доктора из своей. – Не надо скафандра, доктор Рейвен. Позвольте мне… позвольте, я… - ресницы Рейвена дрогнули. – Вы так… Вы так пахнете… - Чем? – еще тише спросил доктор, позволяя пальцам парня ласкать свою руку. - Не знаю, - Джон подошел ближе. – Не ирисками, - Рейвен чуть улыбнулся. – Чем-то таким необыкновенным, в то же время, обычным, знакомым… Я не знаю. - И это тебе нравится? – уточнил мужчина. - Очень, - признал Джон. – Я… Можно, я Вас поцелую, доктор Рейвен? – выпалил он. - Джон, это не самая лучшая идея, - покачал головой мужчина. - Знаю, но… - Джон сглотнул ком в горле и потянулся к губам мужчины. Обычно, Джон такого себе не позволял, обычно все было куда проще и одновременно сложнее. Геев не особенно жаловали даже в прогрессивном современном американском обществе, вот так лезть целоваться к малознакомому человеку, тем более, к доктору, было немыслимо, неправильно, но то в том мире, в реальном, а не в мире какой-то сказочной мечты, где никто не заморачивался вопросами правильности-неправильности, где все было предельно просто, где была нежность, страсть, вся эта инопланетная иномирная анатомия и где был Он – тот, кого Джон, кого любой человек, мужчина, гей, лесбиянка, женщина-гетеро готовы были искать всю жизнь. Он, пресловутая вторая половинка, второе крыло, часть родственной души.  Не какой-то там Супермэн, не герой из сказки и даже не принц – обычный человек, не богач и даже не имевший белого коня или кабриолета, но Он, Тот Самый Человек. Рейвен стоял, не шелохнувшись, лишь тяжело дыша, когда Джон коснулся его губ своими в легком поцелуе, но Джон ощущал, как мужчина напрягся, как ускорился пульс и бешено забилось сердце. Джон ждал, что доктор вот-вот поднимет руку, обхватит его за шею, прижмет к себе, а потом, быть может, и вовсе опрокинет на кушетку или софу, порвет на Джоне одежду, сорвет ненавистную уздечку и так вставит, что Джон захлебнется криком, а потом будет долго-долго, сладко-сладко вжимать его в… но ничего не произошло даже тогда, когда Джон огладил торс Рейвена ладонями. - Доктор… кхм, простите, - в дверь сунулся бета-помощник. - Да, Аарон, что такое? – Рейвен чуть отодвинул Джона и взглянул на помощника. - Прибыл егерь, доктор, - доложил парень, пропуская в кабинет высокого человека в таком же глухом скафандре, какой носил и сам Рейвен, но если Рейвен был широкоплеч, егерь был худощавым и на голову выше доктора. - Ты хотел меня видеть? – обратился егерь к Джону, даже не взглянувшего на визитера и напрочь забывшего о том, в каком виде он стоит перед ним. - Юноша изъявил желание вернуться в свой мир, - ответил за него доктор, отойдя от Джона и собирая его нехитрые пожитки. – Я выдал пациенту все необходимое, на первое время этого хватит. Вы поможете ему, если он будет нуждаться в чем-либо? – обратился Рейвен к егерю. - Я приду, - кивнул тот. – Позволь твою руку, - попросил он Джона. Тот, наконец, перевел взгляд на инопланетянина и повиновался. Когда на его запястье замкнулся узкий черный браслет, внешне напоминающий кожаный, Джон повертел его на руке. – Он не снимется, пока ты в своем мире, - пояснил егерь. Джон лишь вздохнул. Он никак не рассчитывал на то, что егерь явится так быстро, что прервет едва начавшийся поцелуй, что сам Рейвен не ответит на него, что ничего не произойдет, что он будет стоять перед двумя инопланетянами с голой задницей и торчащим членом, что ему будет на это наплевать, что мучительно заноет сердце от осознания того, что даже у сказок бывают плохие концы, что все это так чертовски неправильно, несправедливо, дико… - А какие инструкции по применению уздечки, доктор Рейвен? – обратился он к доктору. - Егерь сказал, что у тебя есть друг-бета, он мог бы помочь, если это не нарушает никакой ваш закон, - глухо произнес мужчина, чуть поджав губы. - Бета? – встрепенулся Джон. – А, Чарли… он… нет, он не бета, хотя… - Ты сам почувствуешь приближение начала цикла, - продолжил Рейвен. – Влажность между ног, эрекция… пока желания легкие, надевай уздечку и меняй ее раз в день на новую. Этого запаса тебе хватит на пару месяцев, - он передал упаковку уздечек. – Может быть, ты сможешь контролировать возбуждение, ведь в твоем мире нет альф. Джон взглянул в потемневшие глаза Рейвена и мысленно отвесил себе пинка – доктору было очень больно, больно оттого, что Джон даже не понял, что натворил, на что готов был толкнуть ни в чем не повинного альфу, альфу, потерявшего семью, альфу, который был вынужден уступить настойчивому желанию омеги из другого мира, сдаться, открыться, практически оголить душу и… снова потерять всякую надежду. Джон никогда бы не пошел на такое, сам прекрасно зная, что такое боль души, но эти гормоны, вся эта идиотская ситуация попросту свели его с ума. Сам Рейвен свел его с ума. Нужно было сказать хоть что-то, может, попытаться оправдаться, сказать, что он на самом деле не хотел, не то имел в виду, что доктор действительно очень понравился ему, что он как раз-то рассчитывал на секс – какой угодно, злой, жестокий, но только не на такой контроль над эмоциями и желаниями, какой проявил доктор… и Джон ничего не сделал, опустив глаза и чувствуя себя не лучше, чем, если бы сам дал кому-то надежду, а потом отобрал ее. - А… а что я скажу, когда… - начал Джон, не смея поднять глаз. – В общем, у нас же нет такой ткани, что я объясню друзьям и прочим? - Люди твоего мира не заинтересуются уздечкой, если ты сам не продемонстрируешь свое нижнее белье, - произнес егерь. – А футболку тебе лучше снять сейчас, ты больше не пациент. Джон молча стянул биот через голову и протянул доктору – бросать было как-то невежливо, хотя… теперь ли думать о вежливости, когда он сделал такое? - Если что-то понадобится, егерь поможет, - сказал Рейвен. – Переместите юношу на Землю, там с радостью подберут все необходимое, - посоветовал он егерю. Сердце Джона разбилось вдребезги – доктор даже не желал его больше видеть на этой планете. - Готов? – обратился к парню егерь. - Я… - Джон поднял голову, взглянув на Рейвена. – Доктор, я… - Удачи и будь счастлив, Джон, - пожелал тот, тепло улыбнувшись. - Спасибо и… простите, - промямлил Джон, взяв егеря за протянутую руку и, когда тот открыл мерцающий портал, шагнул в него и исчез. Рейвен без сил упал на кушетку, сжимая в руке футболку Джона – биот хоть и не впитывал запахи, но хранил тепло своего носителя. Тепло омеги, молодого, красивого омеги иного мира… - Доктор Рейвен, позволите? – заглянул в кабинет Аарон. – Вам помочь, доктор? - Нет, не нужно, благодарю, - отказался тот. – Приму душ и лягу спать. Я очень устал после операции. - Позвольте, я помогу, - предложил Аарон. – Может быть, принести легкий ужин? - Ничего не нужно, спасибо, - повторил Рейвен, растянувшись на кушетке и закрыв глаза. - Доктор, - Аарон все же не послушался и осторожно потормошил мужчину. – Доктор, Вам лучше лечь в кровать или хотя бы на софу. - Да-да, конечно, ты прав, – Рейвен, с трудом встал и переместился на софу, ложась на нее и отвернувшись от помощника. Аарон достал из подпространственного шкафа одеяло и закутал мужчину, тихо выйдя из кабинета. Стены тотчас потемнели, погружая кабинет в темноту. Джон думал, что портал – это что-то вроде той трубы, как в Гарри Поттере, а на деле оказалось, что это больше похоже на транспортер как в Звездном Пути – шагнул, рассыпался на протоны-электроны, собрался уже на месте высадки. - Джон! – по ушам ударил вопль Кэс. – Джон, ты живой? А ну, отойди от него, ты! Джон сразу же попал в кольцо женских рук и был тут же бесцеремонно отодвинут в сторонку вставшей в оборонительную позицию девушкой. - Кэс, не… - хотел предупредить Джон, но не успел. - Я всегда знал, что «Секретные материалы» не выдумка, - изрек Чарли, округлив глаза, открыв рот и приподняв брови. Егерь, решив, что на него снова могут напасть дикие земляне, поспешил исчезнуть в портале. - Джон, ты в порядке? Джон, ты как? Ты где был? Что они с тобой сделали? Что это за трусы? Джон, не молчи же! – Кэс принялась тормошить молчавшего друга с такой силой, что Джон поморщился. Девушку можно было понять – она перенервничала, напугалась, а тут пришелец, друг вываливается из портала в каких-то космо-трусах… Джон молча обнял подругу. Та от неожиданности растерялась, но обняла в ответ, ткнувшись носом в плечо и всхлипнув. - Я в полном порядке, Кэс, - ответил Джон, глядя на Чарли, все еще сидевшего на кровати с открытым ртом. – Они меня вылечили, после того, как… - Брат, это что еще за хрен с горы? – Чарли поднялся и подошел к другу. – Опыты ставили, да? А корабль у них большой? Джон огляделся – их комната в кампусе, растрепанные кровати, на одной из которых явно спала Кэс, а на второй – ее законный владелец Чарли, сама Кэс с красными от недосыпа и слез глазами, Чарли, находящийся в шоке от увиденного, услышанного и пережитого, и Джон – почти голый, если не считать полупрозрачной уздечки. Хорошо еще, егерь не высадил его где-нибудь посреди парка. Все, на что хватило сил – притянуть к себе Чарли и крепко обнять тихо заплакавшую Кассандру. Когда Джон пересказал все то, что с ним произошло, Чарли уже ничему не удивлялся, а Кэс дрожащими руками промакивала платком глаза. - Их поймали, - хрипло произнесла она, вытирая слезы. – Доджера с подельниками. Я вызвала спасателей, полицию, тебя искали, их допрашивали, меня допрашивали, а я лишь говорила то, что видела. На бите нашли их отпечатки, кругом – сперму… Адвокаты этого ублюдка, должно быть, до сих пор пашут как проклятые. - Брат, мы тут как на вулкане жили – добавил Чарли. – Я не поверил в пришельцев, но эти скоты в самом деле могли бы сделать то, за что их упекли. - Их посадили? – не поверил Джон. - В следственном изоляторе держат, - кивнула Кэс. – Доджера сдали его же дружки. Тренер в бешенстве, обещал оторвать им яйца и подвесить на суку за подобные выходки. Может, он и гондон сам, но как человек понял, во что выльется изнасилование и избиение. Тебе нужно дать показания, Джон. Ублюдки получат пожизненное. - Мне нечего предъявить, - покачал головой Джон. – Ран нет, синяков нет, спермы внутри нет. У меня даже аппендикса теперь нет, - он продемонстрировал гладкую кожу живота. – Пойду – попаду на анализы, тогда делом займутся уже другие органы, может, ФБР, найдут смазку, уздечку, перевернут весь университет, выяснят о похищении… тебя допросят еще раз… - Я сказала только то, что видела, не упоминая о пришельцах, - быстро ответила девушка. – Джон, я напугалась, но не до такой же степени, чтобы лишиться мозгов. Мне и говорить особо не пришлось – улики сказали все за меня. - А вот теперь самое интересное, - вставил Чарли. – Джон появился живой-здоровый, хвала всем богам, но это-то и странно, потому что Кэсси заявила, будто его изнасиловали и избили. - Так и было! – вскрикнула девушка, от злости даже перестав плакать. - Я верю, - миролюбиво сдался Чарли, - но ведь копы не поверят. На Джоне ни следа, а за три дня синяки и разрывы ануса не пройдут… - Стой! – Джон схватил его за руку. – Три дня? Я провел там почти неделю! - Паранормальный разрыв в ткани пространства и времени, - махнул рукой Чарли с таким видом, будто квантовая физика была не более чем игрой в пятнашки. – Параллельные миры, - пояснил он, как будто оно это уже все разом объясняло. - Но полиция до сих пор тут все просматривает, - Кэс притянула Джона к себе, как будто желая убедиться в том, что он живой, настоящий и не клон – Джон обнял ее в ответ, пристроил голову на ее плече и глубоко вздохнул. – Все равно придется что-то сказать, объясниться. И нужно прекратить поиски, раз Джон нашелся. - А потом мы будем навещать его в Зоне 51 и носить виноград, - философски заметил Чарли. – Если сказать, то ублюдков отпустят, а Джона по винтикам разберут. Друзья переглянулись. - И что делать? – риторически поинтересовалась Кэс. – Джон, а ты что скажешь? – она слегка дернула плечом. – Джон? - По-моему он заснул. – Чарли тронул друга за руку и, когда та безвольно упала, опрокинул Джона на подушку. – Затрахали там его эти омего-альфы, умаялся, бедняга, - заботливо прошептал Чарли, закутывая Джона одеялом. - Я не верю во все это, - Кэс покачала головой. – Я не знаю, во что мне верить, но в это я точно не верю. Идеальный мир мужчин, мир, где мужчины беременеют, рожают детей, другая планета, какой-то доктор… - Женщина, ты видела его глаза, когда он говорил о докторе? – вступился за друга Чарли. – Пусть, я знаю Джонни не так долго, как ты, но это взгляд я узнаю, где угодно. Этот Рейвен существует, а Джон испытал трепетное чувство по отношению к этому альфе. - Еще скажи про любовь с первого взгляда, - кисло усмехнулась Кэс. - Любовь – не любовь, а я лично поверю в то, что член этого доктора должен быть охрененным, если Джона так проперло, - невозмутимо ответил Чарли. Кэс покачала головой, слушая витийства друга, но спорить не стала. - Почти два часа ночи, нужно выспаться, - решила она, оглянувшись на спящего Джона. – У меня завтра лекции, я могу пропустить. Нужно подумать, что делать дальше. - Ложись, - Чарли уступил ей свою кровать, а сам подошел к компьютеру. - А ты что решил? – не поняла девушка. - Кое-что проверю, позвоню отцу, а заодно исследую биот. - Ночью? Лаб закрыт. - У меня есть ключ. В любом случае, уздечки нужно спрятать. - Утром этим займусь. - Хорошо, но нам нужен союзник, а мне нужно предупредить отца о возможных проблемах. - С чем? Или с кем? С Джоном? - А если в него имплантировали следящий чип? А если у него в голове сидит инопланетный червяк или вирус, или бактерия, способная убить все живое на планете? А если… Все предположения прервала подушка, точно брошенная в голову Чарли. - Болтун, - коротко произнесла Кэс, укладываясь на его кровати и поглядывая на Джона. – Верни подушку и иди, куда хочешь. А отцу действительно позвони – пусть еще осмотрит нашего Ромео. - Джон! – шипел голос в ухо. – Джон, подъем! Джон! - Что? – Джон потянулся на кровати и открыл глаза. - Подъем и живо, - приказал Чарли. Джон тут же вскочил – встрепанный, сонный и недовольный. - Что такое? Чарли, господи, четыре утра! – возмутился он, взглянув на висящие на стене часы. - Самое и то, - не согласился тот, сунув другу халат и толкнув его в сторону ванной. – Мыться! - Но… - заспорил Джон, влетев в душевую и отбиваясь от рук друга, потянувшегося к уздечке. – Да что происходит?! – зашипел он. - Проверь, как сможешь быть без этой штуки, - не слушая его, распорядился Чарли. Джон, все еще недоумевая, потянул уздечку, ожидая волны возбуждения, но ее не было. - Нормально, - он стянул легкую ткань – Чарли тут же схватил ее и сунул в карман. – Да что?.. - Я проверил состав этой штуки, - быстро заговорил Чарли, пока Джон смывал с себя сон и пот. – Так вот, использованная и снятая ткань через тридцать часов попросту исчезает. Ты видел, куда пришельцы утилизируют эту штуку? - Откуда? Мной там занимались беты. - Вот и хорошо. Рассыплется потом сама – проблемой меньше. Кэсси уже спрятала твои чудо-трусы, я все продумал, а отец… - Ты сообщил мистеру Миллеру?! – охнул Джон. Чарли окатил его ледяным взглядом. - Логика, мой белый брат, логика. Отец сказал, что нужно инсценировать твое возвращение, пока копы не пронюхали, что ты тут в шоколаде и космо-трусах. Собираемся и прытью несемся делать твое чудесное воскрешение. - Но… - Обоснование отец уже подготовил. Есть, конечно, шероховатости, но в случае чего, он подтвердит, что ты был изнасилован, а остальное – на откуп полиции. - Но у меня нет никаких повреждений! Ни разрывов, ни синяков… это-то не подделаешь. - А еще у тебя нет течки. Шевелись уже! Нет, не одевайся – придется померзнуть. Парни, озираясь по сторонам, ежась от утренней прохлады, выскочили из кампуса и побежали в парк, стараясь не попадаться в обзор камерам слежения. - Снимай, - приказала Кэс, дожидаясь друзей за пределами университета, кивнув на халат – единственную одежду Джона. – Ложись. Чарли, давай. Когда Джон лег, Чарли сфотографировал его на мобильник и послал кому-то смс. - Все, уходи, - кивнул Чарли девушке, державшей в руках халат. Кассандра побежала в сторону корпусов. – Джон! – вдруг завопил Чарли, испугав друга. – Джонни! – он тут же снял с себя куртку и закутал дрожащего Джона, потащив его к университету, громко крича и зовя на помощь. – Нашелся! Алло, папа! – он на бегу дозвонился от отца. – Папа, срочно приезжай – Джон нашелся! Голый! Джон, слушая весь этот вопль, усмехнулся, но вмешиваться не стал. - Что случилось? – из корпусов выбежали люди. - Джон нашелся! – отвечал Чарли. Невеселая комедия продолжалась. - Микротрещины в прямой кишке, частицы спермы, - доктор Миллер снял перчатки и выбросил их в мусор. – Все, одевайся, - кивнул он Джону. - Так, где ты был? – недоуменно спросил коп у парня. Тот пожал плечами. - Не знаю, - почти честно ответил Джон, натягивая белье и джинсы. – Сперва в парке, потом очнулся уже у ворот универа. - Да-а-а, парень, - протянул коп. – Мы уже не надеялись найти тебя. Да, доктор, что-то еще? – он повернул голову к Миллеру. - Следы уколов, - сообщил тот. – На шее под волосами. - Анализ крови? - Взял. Не исключено, что накачали наркотиками. - Но девушка заявила, что он просто исчез. - Стресс. - Но как исчез? Куда? - Охрана сказала, что Кассандра Рэйнбоу была обнаружена в глубоком обмороке, так что Джон мог уйти сам. Коп прищурил глаза, но спорить не стал. - Главное – парень нашелся, его насильники признались. С остальным пусть разбираются адвокаты. Держись, сынок, - тепло пожелал он Джону. – Я б таким подонкам яйца отрывал еще в младенчестве! – выругался он, козырнул и ушел. - Укол? – шепотом спросил Джон доктора. – Сперма? - Ловкость рук, - так же тихо ответил доктор. - А анализ крови? - Друг в лаборатории. Не болтай – одевайся и иди в корпус. Джон послушно обулся, оделся, молча кивнул мужчине и вышел из смотровой. Новости распространились быстро, студенты смотрели на Джона как на восьмое чудо света, большинство жалело парня, некоторые злобно шипели, помня о том, что университет лишился почти всей футбольной команды, преподаватели обнимали, некоторые девушки плакали, парни сочувствующе хлопали по плечам, словом, Джон Линн стал на какое-то время героем всех новостей студенческого городка. Конечно, были и довольно сложные встречи: адвокаты Доджера и прочих насели на него как акулы, пытая и допрашивая, но на все вопросы Джон отвечал неизменным: «Я не знаю, я помню только боль и лица», так что даже в суде такое могло бы и прокатить. Мистер Миллер нашел старого друга-адвоката на сложный процесс общения с адвокатами виновников, оберегал Джона как родной отец, связывался с коллегами-докторами, словом, машина правосудия крутилась довольно споро. Адвокату Джона удалось доказать факт многократного жестокого изнасилования, по его наставлениям Джон в суде выглядел очень несчастным, крайне смущенным, даже отчасти болезненным, благодаря умелому макияжу в исполнении Кассандры, из-за чего расчувствовавшиеся присяжные вынесли вердикт в пользу Джона, засадив насильников на срок от двенадцати лет и больше. Это был плодотворный месяц адских трудов и душещипательных курсов психотерапии, на которых Джон вспоминал все то, что с ним произошло, делился мыслями с жертвами изнасилования, словом, почти в самом деле заново переживал прошлое, но его мысли были где-то в ином мире, в мире, где его вылечили и окружили теплом и заботой. После суда все как-то поулеглось, стерлось… - У тебя такой вид, как будто из-под носа увели Нобелевскую, - Чарли сел за стол и пододвинул поднос Джона своим. – Чего кислый? Полтора месяца прошло, а ты все не можешь прийти в себя. Джон вяло поковырялся вилкой в рыбе и бросил это занятие, откинувшись на спинку стула. - Что-то здесь не стыкуется, - произнес он, скрестив руки на груди. - Ты о чем? – Чарли подхватил сандвич и вонзил в него зубы. - О себе. Никак не идет из головы то, кто я. - И кто ты? - Ты знаешь, - Джон сделал «страшные» глаза. - Так, - Чарли отложил надкушенный сандвич и наклонился к другу. – Выкладывай. - Мать клялась, что у нее ни с кем не было, - зашептал Джон, – но я же не с неба упал, верно? - Может, и с неба, - не согласился Чарли. - Ты о чем? – не понял Джон. - Брат, ты тугодум даже там, где и думать-то не надо, - покачал головой Чарли. – Егеря есть? Есть. А если есть егеря, есть и проходы между мирами. - Я – сын егеря? – возмутился Джон шепотом. – Да ты в своем уме?! - Какого еще егеря? Включи мозги, выключи все остальное – я тебе толкую о том, что если егеря могут шарахаться между мирами, может и кто-то еще. Те же альфы из иного мира. - Из того мира? - Нет, из другого мира. Ты же не думаешь, что тот милый грек-омега был из нашего? Миров много, альф много, омег много, может, есть и какие-нибудь гаммы-сигмы, полукровки, полу-полукровки, седьмая вода на киселе – откуда же я знаю? Факт в том, что это возможно. Ну, приперся какой-нибудь симпатичный перец на нашу грешную Землю, встретил твою маму, они переспали… - Мать не встречалась с кем-то еще, когда у нее уже был отец, - перебил Джон. Чарли тяжко вздохнул и даже на всякий случай отодвинулся, удержавшись от того, чтобы не постучать по лбу друга. - Джон, ты глупеешь, - заявил он, качая головой. – Не знаю, что там Рейвен с тобой сделал, но ты… - Причем тут Рейвен?! – зашипел Джон. - Ты ночами стонешь его имя, а так совершенно ни при чем. Короче, брат, омега вынашивает альфу более девяти месяцев, так? - Ну? - Ну, вот! А что если это был пришелец из иного-иного мира? Твоя мать могла носить тебя гораздо больше девяти месяцев, больше десяти месяцев или года, даже не зная об этом. - Больше года? Чарли, ты в курсе анатомии? - Сравним оценки? – обиделся Чарли – лучший на курсе студент. - Ладно, извини, - поднял руки Джон. - Так вот, не замершая беременность, а сохранение сперматозоида где-то в матке, где-то вне матки… Не говори мне о течках женщин – без тебя уже знаю, но это же инопланетная сперма, правила у нее тоже инопланетные. Поплавала себе где-то, потом что-то произошло, сперматозоид выжил в условиях течки, затем прикрепился к яйцеклетке, плод развился – все. Получился ребеночек-омега без матки, но с членом, течкой и симпатичной попкой. - Но как же тогда сперма моего отца? - Инопланетная ее съела. Серьезно, брат, откуда я знаю? Это теории, догадки. То, что твоя мама все отрицает – правда. Она сама могла не знать о том, что у нее внутри, а все наши земные тесты несовершенны. Ты же не совсем омега, а если и совсем – то по меркам не того мира, а другого. Вдруг, там настоящие омеги как раз такие, как ты? Джон задумался. Почему-то такие мысли в его голову раньше не приходили. Впрочем, это было обосновано – месяц выдался суматошным, было просто не до рассуждений. - Но если так, то что теперь – искать отца иного мира? – спросил он. - Вызови егеря, - пожал плечами Чарли, продолжив обед. - Нет, - Джон покрутил на запястье браслет. – Не хочу отвлекать его по ерунде. - Поговори с матерью, - снова предложил Чарли. - Это уже ближе к истине, - согласился Джон, встав. - Эй! – окликнул его Чарли. – А еда? – он кивнул на нетронутый обед. - Не хочу. - Ой, брат, темнишь, - покачал головой Чарли. – Уж не задумался ли ты? - Ты о чем? – Джон нахмурился. Чарли картинно провел рукой по своему воображаемому большому животу. Джон покачал головой. Этого еще не хватало.