Шестое измерение

- Эй, сладкий мальчик! Ты, пидрила! Слышишь, к тебе обращаются! Оглох, что ли, жополиз? Обидные крики летели в спину, словно футбольные мячи, принося боль только самолюбию. Хуже этого был только яблочный огрызок, ударивший по макушке и упавший в траву. Не больно, но обидно и противно. От точного броска ублюдки довольно заржали. - Отвалите от него, уроды! - Кэс развернулась и набросилась на обидчиков. – Доджер, зубы мешают? От крика девушки компания заржала еще громче. - Не сердись, шоколадка, - оскалился Доджер. – У тебя пмс что ли? Этот пидарок, наверное, и не может без наличия рядом сочной сосиски, а? Иди сюда, конфетка, - Доджер картинно схватил себя за яйца и сделал пару движений бедрами, имитируя половой акт, в то же время растопырив указательный и средний палец, играя между ними языком – жест настолько пошлый, что дружки Доджера снова заржали. – Иди сюда, хотя бы узнаешь, что такое настоящий мужик, - повторил Доджер. - Увижу настоящего мужика – скажу, чтобы оторвал тебе яйца, мудак, - прорычала Кэс, показав компании средний палец. – Не обращай на них внимания, Джон, они мудаки, - зашипела-зашептала она другу. – Они просто завидуют, ты же знаешь. Джон недоуменно взглянул на подругу. Завидуют? Ему? Было бы чему завидовать. Отец Джона сбежал с какой-то юбкой как раз тогда, когда Джону едва исполнился год. Унизительный процесс сбора вещей Алан Линн превратил в целое шоу. Джоанна Линн, мать Джона, плакала, умоляя мужа не бросать ее с сыном, но тщетно – Алан, убедившись в том, что темноволосый и кареглазый Джон никак не мог быть сыном двух светловолосых и сероглазых людей, обвинил жену в неверности, подхватил чемоданы, хлопнул дверью, прыгнул в машину и исчез, бросив перед этим на стол бумаги ДНК-теста и повестку в суд о начале бракоразводного процесса. Убитая горем Джоанна не смогла бы оправдаться, даже имея своим адвокатом Господа Бога – она знала, что не изменяла мужу, но бумаги говорили другое - Джон был ее сыном, но к Алану он никакого отношения не имел. Мальчишка рос, как все, был совершенно обычным ребенком, но каким-то излишне тихим, если речь шла о нормальных детских шалостях. Джон не любил гонять в мяч, не дергал девочек за косички, не задирал им подолы и находил компанию других мальчишек – шебутных, крикливых, вечно чем-то увлеченных – утомительной, предпочитая им компанию соседской девочки Кассандры, за что уже в детстве получил обидное для мальчика прозвище «Фея». Кассандра – темнокожая кудрявая девочка, напротив, была бойкой, острой на язычок, эдакой защитницей вечного тихони. Кэс участвовала практически во всех уличных потасовках, где соседские мальчишки намеревались поколотить Фею, Кэс же подбила друга вместе пойти в секцию карате, Кэс как могла старательно взращивала в друге уверенность в себе и вовсе не стремилась переходить четко проведенную черту между дружбой и чем-то большим, когда друзья выросли. К двенадцати годам стало ясно, что настолько красивого мальчика просто не может быть. Высокий для своих юных лет, прекрасно сложенный, с выразительными темными глазами, густыми черными ресницами и бровями, крупноватым, но ровным носом, пухлыми губами, Джон выделялся среди сверстников какой-то необыкновенной красотой феи среди гномов. - Тебе бы еще острые уши и длинные волосы – был бы эльфом, - однажды пошутила Кассандра, разглядывая друга после летних каникул. – Откуда в тебе это? Джон тогда пожимал плечами, ловя на себе завистливые взгляды мальчишек из школьной команды по футболу и заинтересованные – девочек из группы поддержки. - Наверняка станет пидором, - зло прошипел Рэй Доджер, корнербек. – Мне папа сказал, что этот педик точно из таких. Наверняка его папаша пялил какого-нибудь урода в задницу. - Мой папа сказал, что… - начал Стив Уоллес, фуллбек, но появившийся тренер предупредительным свистком оборвал все разговоры. Джон, на вид кажущийся довольно сильным и выносливым, в команду не попал из-за своего непрошибаемого настроя пацифиста, считая, что играть, нанося травмы друг другу – верх нелогичности и жестокости. За подобные высказывания его возненавидела вся команда футболистов и половина учеников-мальчиков. Насмешки, обидные словечки, сбитые на пол подносы в столовой, обливание колой и плевки в гамбургеры – далеко неполный список того, что ежедневно выносил Джон. И если б не Кассандра, он бы давно уже наложил на себя руки. К пятнадцати годам Джон успел поработать разносчиком пиццы, официантом в кафе, даже побыть какое-то время моделью для съемок каких-то модных шмоток, но душа стремилась к лабораториям класса биологии. Мать уже давно не обращала на сына внимания, находя утешение своих бед в бутылке, Джон крутился, как мог, но никогда не жаловался, считая, что даже в такой, в общем-то, невеселой жизни, ему крупно повезло иметь такую подругу как Кэс. Позже к дуэту присоединился и Чарли Миллер – парень-философ, абсолютно непрошибаемый для подколок прочего мира, считавшего парня ботаном, невозмутимый как скала при штормовом ветре и почти такой же пацифист, как и Джон. Чарли не блистал красотой, носил брекеты, чего даже не думал стесняться, на все язвительные замечания в свой адрес отвечал неизменно приподнятой бровью, после чего либо показывал средний палец, либо отвечал мудреными фразами древних философов, смысл которых сводился к тому, что оппонент-обидчик Чарли считался самим Чарли редкостным мудаком и дрочилой. Как правило, обидчик завязывал драку в первом случае и ретировался – во втором, даже не понимая нагромождения заумных фраз, которые лились изо рта мистера Миллера как из брандспойта. Вывести Чарли из себя можно было одним-единственным способом – приказав ему одеться в классический деловой костюм. Черный, как горький шоколад, пухлогубый, с длинными дрэддами на голове, любивший линялые джинсы, кроссовки и неизменную куртку, Чарли приходил в бешенство при виде пиджака, брюк и ботинок. Однако же, спорить со строгой матерью, считавшей, что ежевоскресные посещения церкви в джинсах и кроссовках как минимум недопустимы, Чарли не мог, посему, глубоко оскорбленный в лучших чувствах, но не побежденный морально, Миллер переодевался в костюм, терпел службу как послушный сын любящей матери, после чего смывался из церкви быстрее стука собственного сердца. К Джону этот парень прикипел всей душой, подолгу возился с лабораторными работами вместе с ним, по мере сил помогал по дому и даже вызывал отца-доктора, когда Джоанна в очередной раз перебирала с выпивкой, не лез Кэс под юбку, считая ее скорее своей сестрой, нежели девчонкой для флирта и… вообще ни с кем не собирался спать в ближайшие невесть сколько лет, считая, что по очередному восточному учению очередного восточного мудреца, секс есть пустая растрата спермы, в то время как пустить энергию, затрачиваемую на процесс полового акта, можно в более полезное русло. К примеру, в игру на приставке или чтение очередной же книжки по восточной философии. Джон искренне любил своих друзей… но еще больше он любил только секс. - Он что? – Кэс округлила густо подведенные глаза. – И как это было? Джон залился краской, стараясь не вспоминать приставания фотографа сразу после окончания съемок. - Думаю, что неплохо, - решил Чарли, оглядев друга. – С «резинкой», надеюсь? – поинтересовался он, сузив глаза. - Я сам этого хотел, – признал Джон, вспоминая эти яркие одежды на своем теле, вспышки фотокамеры, жутко неудобную обувь и фотографа – мужчину лет тридцати, крутившегося вокруг Джона как волчок, сыпавшего словами похвалы и заверениями в том, что модели лучше Джона у него еще не было. Джон смущался, но послушно улыбался в камеру, играл мышцами, приобретенными за время занятий карате, томно изгибался, когда Майк просил его принять нужную позу, и, когда съемка подошла к концу, согласился выпить с ним кофе. Возбуждение от съемки, от невозможно-тесных джинсов, выданных ему для нее, от ощущения рядом привлекательного мужчины, который выказывал недвусмысленные намеки, вскружили Джону голову. Все вышло довольно неожиданно, очень медленно, тягуче-неторопливо, пока Майк растягивал узкое девственное тело Джона, подготавливая его под свой член, а когда Джона вдруг словно прошила молния от удовольствия, все и закончилось. Майк обошелся с парнем крайне бережно, на прощание поцеловал и пожелал встретиться еще, если подвернется съемка. - Ну, и как это было? – глаза Кэс загорелись от предвкушения подробностей. - Это было… удовлетворительно, - Джон закусил губу. - Что-то подсказывает мне, что этого было мало, - заметил Чарли, приподняв бровь и вытянув губы в трубочку. - Это анальный секс! – фыркнула Кэс. – И это был первый раз. Это ведь был первый раз, Джон? - Первый, – ответил тот. – И Чарли прав. - В длине, ширине, продолжительности? – не отставала Кэс. - В… во всем, - Джон окончательно смутился от напора подруги. – Мне хотелось еще. Еще толще, еще длиннее, еще больше, сильнее… Чарли едва слышно хмыкнул. - У него был такой тонкий и короткий? – спокойно поинтересовался он. - У него был приличный, - вступился за любовника Джон. – Побольше моего. - Извините, - обиженно встряла Кэс. – Если не заметили, я девчонка, и я понятия не имею, какой у тебя член. - Ему показать? – невозмутимо спокойно спросил Чарли, кивнув на Джона. - Хватит! - застонал тот, закрыв лицо ладонями. - Ну, а что? – шепотом продолжила возмущаться Кэс, нападая на Чарли. – Я же не спала с ним, откуда мне знать, какой у него? Чарли молча закатил глаза и приподнял бровь. Разговор был закрыт. Кэс не переспала, наверное, только с собакой сторожа кампуса. Так любить секс, как его любила Кэс, было невозможно. К восемнадцати годам из тонконогой чуть угловатой девочки-подростка став ослепительной красоткой с умопомрачительной фигурой, длинными кудрявыми волосами и небольшой грудью, Кэс решила не бросать друзей и поступила вместе с ними в один университет, но на другой факультет. В то время как парни решили посветить жизнь биологии, генетике и прочей анатомии, Кассандра грезила миром юриспруденции и от души мечтала надрать задницу всем тем, кто издевался над Джоном. Что же касалось обидчиков, то… звезды сложились именно таким несчастливым образом, что почти вся футбольная команда школы попала именно в этот университет, куда поступила и тройка друзей. Чарли развалился на кровати, читая очередное учение какого-то философа, когда в комнату вошли друзья. Парень оглядел ссутуленную фигуру лучшего друга и коротко констатировал: - Доджер. - Опять этот мудак привязался! – тут же вспылила Кэс. – Слушайте, это настоящая травля, с этим нужно что-то делать. - Пойти в деканат и испортить жизнь на все время обучения? – поинтересовался Чарли, отложив книгу и сев на кровати. – Кэсси, философия обучения такова, что стукачей нигде не любят – ни в школе, ни тем более в университете. - Но это переходит уже все границы! – зарычала девушка. – Сколько же можно? Чего им не хватает? Папаша Доджера зарабатывает столько, что мог бы пристроить своего выродка в куда более престижный университет, но нет же, именно сюда как по закону подлости. - Просто это учебное заведение ближе всех, - Джон опустился на свою кровать и уставился в пол. - Ему-то какое дело до дальности-близости? – не поняла Кэс. – Мог бы валить в Кэмбридж, в Йель. Папаша бы подсуетился. Нет, поперся сюда. - Думаешь, из-за большой любви к Джонни? – все так же спокойно спросил Чарли. Джон поднял голову, слушая друга. – Без обид, брат, но ты в самом деле привлекаешь к себе людей. Можешь думать, что угодно, но даже я бы, сложись обстоятельства иначе, не отказался бы тебе вставить. Кэс возмущенно фыркнула, Джон покраснел. - Думай, что говоришь! – девушка беззлобно ударила друга по плечу. – И почему сразу ты ему? С чего – не наоборот? - Джон… не знаю… он буквально источает феромоны подчинения, - пожал плечами Чарли. Джон залился краской еще больше. – Без обид, брат, - повторил Чарли. - Он бы тебе не дал, - заявила Кэс. - Я был бы нежен и осторожен, - пообещал Чарли, усмехнувшись, - но мне ваша мышиная возня совершенно не интересна. - Никак не могу взять в толк, почему это? – прищурилась девушка. - В прошлой жизни я был евнухом во дворце султана, - Чарли снова развалился на кровати и поднял недочитанную книгу. – В мои обязанности входил надзор за местными красавцами. - Извини, что? – не поняла девушка. – Красавцами? Не припоминаю, чтобы в гаремах были парни. - Были, - коротко ответил Джон. – Я читал, что были. - Это было не принято, - пояснил Чарли, - но это не значит, что этого не было. В те времена было и скотоложство, и мужеложство, просто об этом не трепались на каждом шагу. Иметь, скажем, овечку или козочку было делом почти таким же обычным, как секс с женщиной. Кстати, в эти ваши течки… - Какой ты все-таки циник, Чарльз! – Кэс дала другу подзатыльник. - Так вот, - невозмутимо продолжил Чарли с того места, на котором его остановила Кассандра, - в менструацию женщины было не принято иметь с такой грязной женщиной половое сношение, потому мужчины, которые хотели секса, сношали мелкий рогатый скот или же мужчин. И не исключено, что трахали и евнухов. - У них же не… - Кэс округлила глаза. - У них «не», как ты изволила выразиться, - кивнул Чарли, - что не означало, что у них не было ануса. Учи анатомию. - Ах, извините, мистер всезнайка, - Кассандра пересела на кровать Джона. – Если ты такой умный, скажи, какого тогда черта этот ублюдок пристает к Джону? - Он его хочет. Джон закатил глаза, Кэс открыла рот. - Я ему яйца оторву, а Джон поможет, - тихо сказала она. – А потом и тебе, если не прекратишь нести ерунду. - И что мне делать? – поинтересовался Джон у друга. - Два пути, мой юный падаван, - пожал плечами тот. - Игнорируй или кастрируй. - Чарли! – Кэс не выдержала и огрела друга подушкой. - Как и следовало ожидать, - философски заметил Чарли, отослав подушку по обратному адресу и едва не угодив подруге по голове. – Правду никто не любит. Всем только и подавай, что бессмысленные и бесполезные телодвижения, и размножение путем почкования. - Чарли! – рассвирепела девушка. Джон лишь тяжко вздохнул. Ночь, как и следовало ожидать, принесла свои страдания. Каждый раз после стачек с футболистами или же просто после трудной и долгой умственной работы, когда голова уже не работала, а тело хотело лишь принять горизонтальное положение, придавив подушку головой, начиналась какая-то чертовщина. Джон ощущал волну возбуждения, проходящую от шеи по позвоночнику вниз к члену, тут же согласно встававшему и желавшему порцию внимания. Чарли, совершенно не обращавший внимания на возню руками, как и возню в принципе, еще со школьных времен сообщивший другу о том, что даже в его присутствии Джон волен хоть дрочить, хоть трахаться, спал сном праведника, отвернувшись к стене, а Джон, как всегда повздыхав, приспустил белье и огладил свой член. С его организмом что-то происходило и едва ли это было нормальным процессом взросления, вроде как обязанным бы уже завершиться. Тело как будто сходило с ума, желало секса где угодно, даже с кем угодно, что пугало еще больше. Все, чего Джон хотел, это встать на четвереньки, оттопырить задницу и принять в себя такой член, чтобы головка изо рта вылезла, но такое странное стремление скорее пугало, нежели заставляло Джона искать себе партнера на вечер. Чарли вообще считал, что друг просто не догулял подростком, и теперь аккумулирующаяся все это время энергия искала выход единственным доступным способом, что, в свою очередь, приходилось сдерживать банальной, но в целом помогающей мастурбацией. Джон сунул два пальца в рот, облизывая и посасывая их, второй рукой оглаживая грудь, закрыл глаза и сосредоточился на ощущениях. Тело пело от едва сдерживаемого желания, хотелось залезть хоть на Чарли, хоть на Кэс, лишь бы получить желаемое, но это было так же дико, как залезть на козу. Кинув быстрый взгляд на друга, Джон перевернулся на живот и приподнял бедра, лаская себя одной рукой между ягодиц и потираясь членом о простыню. Дело было не только и не столько в банальном желании кончить, сколько в странности такого состояния, когда хотелось секса с мужчиной, у которого был бы такой член, способный удовлетворить даже нимфоманку. - Ох! – вырвался стон. – Боже! Мышцы ануса были сжаты, но от нежных поглаживаний кончиков мокрых пальцев расслабились. Джон поерзал, устраиваясь поудобнее, нашарил тубу любриканта и выдавил немного прозрачной гелеобразной жидкости на пальцы. Все-таки, слюна – не тот смазочный материал, чтобы легко скользить внутри тела. Когда внутрь проскользнул указательный палец, Джону пришлось укусить подушку, чтобы сдержать рвущийся наружу крик удовольствия. Даже такой малости вполне хватило, чтобы уровень возбуждения зашкаливал за мыслимые и немыслимые высоты. Приноровившись, Джон принялся медленно вводить и выводить палец, почти вытаскивая его и загоняя внутрь – немного, конечно, не то, что было бы членом, но когда нет чего-то лучше, сойдет и так. Не покупать же вибратор, в самом деле! Всего лишь пара движений внутри, и Джон излился на кровать – слишком большое напряжение и слишком сильное желание, но, что интересно, желание секса никуда не ушло, член, словно бы игнорируя все законы физиологии, снова налился силой. Мысль о вибраторе уже не казалось неправильной. Джон закусил губу, подавшись на свой палец, немного привыкнув, добавил и второй, третий, но даже этого было мучительно мало. Толщину нормального, крепкого, длинного члена не заменила бы даже вся рука. Не так много любовников, не столько возможностей для секса, чтобы можно было бы от души расслабиться, вверив всего себя в руки партнера, так что все, что грозило Джону – одиночество, мастурбация и зависть окружающих. Слишком красивый, чтобы быть реальным, слишком не такой, как все, слишком… слишком. - А-а-ах! – Джон выгнулся на кровати, обильно кончая. – Че-е-ерт! Чарли! – позвал он друга, зная, что тот уже проснулся и ждет, когда можно будет встать, чтобы попить или сходить в туалет. – Чарли, подъем! Миллер, твою мать! - Чем тебе не угодила моя мать, позволь спросить? – друг перевернулся и как всегда отстраненно вгляделся в довольно интересный вид голой задницы Джона, пальцы Джона в этой заднице, эрегированный член Джона и лицо Джона – красное от напряжения, перекошенное от удовольствия и какое-то до странности испуганное. - Со мной что-то происходит, - Джон упал на кровать, вытащив из себя пальцы и, ничуть не стесняясь друга, сел. - Ты об оргазме? – уточнил Чарли, подперев щеку ладонью. – Извини, я тебе не советчик. - Я об… я даже не знаю, - задыхаясь, произнес Джон. – Я кончил дважды, а у меня стоит так, как будто внутри спица. - Ты хочешь, чтобы я проверить пальпацией, что там у тебя стоит? – не менее невозмутимо уточнил Чарли. – Два… Стоп! Дважды? За какой период? - Буквально за пару минут – у меня все еще стоит. - И чего ты ждешь от меня? Даже не проси ублажить тебя. - Чарли, дважды! И готов трижды хоть прямо сейчас. - Слушай, - Миллер сел на кровати, свесив ноги, - от меня-то ты чего ждешь? Болит? Тянет? Неприятные ощущения? Я же не доктор, в конце концов. - Не болит, тянет… как всегда, то есть, не как всегда, а больше, в общем, я не знаю, как сказать, - Джон закусил губу еще сильнее – боль немного помогала прогнать туман похоти в голове. – Чарли, ты же биолог… - Но не медик, - Чарли прошлепал босыми ногами к другу и склонился над его пахом. – Хоть бы свет включил – что я тут разгляжу в темноте? Джон протянул руку к выключателю и включил настольную лампу. - И… запах, - пробормотал Джон, краснея от макушки до пяток. Чарли шумно втянул в себя воздух, приподнял брови и оглядел выставленный на обозрение член друга. - Знаешь, я, конечно, мало чем могу помочь, - задумчиво произнес он, - но, вроде как, все нормально. Эрекция крепкая, мошонка не раздутая. - Но дважды! – повторил Джон. - Передержал, - пожал плечами Чарли. – В самом деле можешь третий раз? Джон демонстративно выставил руку, чтобы друг отодвинулся в сторону, провел ладонью по своему члену и кончил гортанным стоном. Время стесняться прошло уже давно. - И что ты принял? – Чарли приподнял брови еще выше, глядя на то, как только что спустивший сперму член снова крепнет. - Ничего! – едва не зарычал Джон, набросив на себя одеяло. - Да не психуй ты, - посоветовал Чарли, отогнув одеяло и снова разглядывая член друга, как будто редкий образец флоры. – Может, 911? - И что я им скажу? – возмутился Джон. – «Здравствуйте, у меня стоит как у сатира и я кончаю как заведенный»? - Что, ты так же кончил? – Чарли покосился на ладонь друга, все еще наполненную спермой. – Невероятно! Думаю, все же стоит позвонить 911 или хотя бы наведаться к врачу. - А с этим мне что делать? – Джон вытер ладонь и обеими руками указал на свой член. - Ты точно ничего не принимал? – на всякий случай уточнил Чарли. - НЕТ! – рявкнул Джон, забыв об осторожности и времени суток. - Тихо, парень, тихо, - миролюбиво поднял руки Чарли. – И ничего не болит? Вспомни, может, что-то съел, выпил, на что-то сел? - Я не наркоман, - отмахнулся Джон. - Я не о том. Оцарапался обо что-то в лаборатории? Что-то вдохнул? - Да я сегодня даже не был в лабе, о чем ты говоришь? И что это за запах? - Запах? – Миллер потянул носом. – Не чувствую. - Сладковатый такой, как… не знаю… карамель, ириски или какие-то духи. - Да не чую я никаких ирисок! Слушай, может, серьезно? Давай вызовем медиков, а? - Мне не плохо! – разозлился Джон. – Я просто хочу потрахаться! - У тебя приапизм, приятель, какой, к черту, секс? – развел руками Чарли. – Утром сходить в туалет не сможешь! Ты хоть представляешь, что это за дрянь? Джон возмущенно уставился на друга. В какой-то степени Чарли был прав – если, не дай бог, это приапизм, тут поможет только помощь докторов, но почему вся вселенская задница случается именно с ним? - Не могу же я вызвать врачей сюда, - Джон рухнул на постель, стараясь даже одеялом не трогать болезненно ноющий желанием член. - Позвоню отцу, - решил Чарли, шаря по тумбочке в поисках мобильника. - Чарли… - вдруг вскочил Джон, круглыми глазами глядя на свои ноги. - Погоди, я уже наби… - Миллер даже не оторвался от телефона. - Чарли! – повысил голос Джон, протянув руку и коснувшись своей задницы. - Погоди, я… Это что? – друг оторвался от телефона, глядя на руку Джона, с которой свисали прозрачные вязкие нити какой-то субстанции. – Ты что? - Это… - Джон побледнел. – Оно течет у меня из задницы. - Течет?! – испугался Чарли. – Лимфа? Да не трогай ты свою жопу! – воскликнул он, когда Джон снова тронул себя между ягодиц. – Наклонись. Вот так, - Чарли очень осторожно коснулся бедер Джона, собрав вязкую прозрачную жидкость и размазав ее между пальцами. – Что за хрень? Что это такое? Брат, слушай, не хочу пугать, но у тебя, кажется… даже не знаю… Может, Кэс поможет? - Кэс? – белый как мел Джон обернулся, дрожа с головы до ног. - Это вроде как по ее части, - Чарли округлил глаза и поднял руки. – Слушай, у тебя там как водопад, будто ты девчонка. Я звоню отцу! - Я парень! – едва не заорал Джон. – У меня не может быть месячных! - Хорошо-хорошо, только не нервничай, я все улажу, - Чарли усадил друга на кровать, с которой тот моментально вскочил и понесся в душ. – Алло, пап?.. Папа, срочно нужна твоя помощь… Джона трясло как в лихорадке – тело упорно не желало сбавлять градус возбуждения, член пульсировал как живой отросток чертового осьминога, из задницы сочилась непонятная слизь, а стоило только тронуть анус, как ноги сами по себе разъехались в стороны, будто бы давая больший доступ к заднице, а член выплеснул густую струю спермы прямо в плитку. - А-а-ах! – застонал Джон, не чувствуя ни облегчения от оргазма, ни желания прекратить себя трогать. Это как будто было выше его, как будто просто нельзя было не трогать себя, не ласкать анус, не касаться члена. Хотелось встать на четвереньки, хотелось ощутить в себе крепкий член, хотелось немедленно отсосать хоть кому-нибудь и до чертиков хотелось ощутить на себе тяжесть настоящего мужика. Хотелось быть оттраханным, выебанным, как дешевая шлюха, хотелось… - Джон! – раздался голос Кассандры. – Джон, ты в порядке? - Джон, к тебе можно? – и следом подал голос Чарли. - Я в порядке, уже выхожу! – ответил Джон, наспех вытерев тело полотенцем и обвязав им бедра – стоило только возбужденному члену коснуться ткани, как он моментально запульсировал, готовясь вот-вот исторгнуть новую порцию спермы. На полусогнутых ногах, держась за стену, Джон вышел из душевой и нос к носу столкнулся с встревоженной подругой, без слов протянувшей ему женскую гигиеническую прокладку. - Им помогает, - пояснил Чарли жест девушки. - Мне не поможет, - застонал Джон, едва передвигая ногами в сторону кровати. – Даже от полотенца стоит так, что хоть режь. - Ложись, - девушка помогла другу добраться до кровати и лечь. – Больно? – заботливо спросила она. - Не больно, - честно ответил тот. – Страшновато, непонятно, но не больно. - Выглядишь ты, если откровенно, странно, - согласилась она, ладонью тронув лоб друга. - Паршиво? – невесело усмехнулся тот. - Нет, - она покачала головой. – Если б ты не был моим другом, я бы запрыгнула на тебя сию же секунду, - еще честнее сообщила она. – Твой запах с ума сводит, - она тяжело сглотнула. – Как будто на тебя вылили бутылку чистых феромонов. - О-о-ох! – Джон неловко повернулся, задел колом стоящим членом полотенцем и содрогнулся в оргазме. - Господи, я больше не выдержу! - застонала и Кассандра, зажимая нос пальцами и даже зажмуриваясь. – Чарли, мне нужно уйти. Я просто не могу сдержаться. - Иди, - тот лишь кивнул, во все глаза глядя на Джона. - Пдокладки оставлю, пдигодятся, - гнусаво сказала Кэс и вылетела в общий коридор. - Она мне сделала выговор, что я позвонил в час ночи, - тихо пробормотал Чарли, не зная, чем помочь измученному другу. – А потом, как узнала про течку, так примчалась – даже охранник пустил, не став спорить. Ты ее знаешь – пройдет куда можно и куда нельзя, - он усмехнулся, но тут же убрал улыбку. – Ты как, держишься? Отец уже едет. - Держусь, - так же тихо ответил Джон, тяжело дыша. – Это изматывает, чем бы это ни было. - И как только девчонки терпят? – Чарли подсел к другу и тот машинально раздвинул ноги. – Так плохо? – понял Миллер. - Невозможно, хоть шлюху вызывай, - застонал Джон, борясь с собой, со своим телом, взбесившимся организмом и членом. – Отойди, - посоветовал он другу. Тот послушно пересел на свою кровать. Доктор Миллер оказался в комнате спустя девять минут. - Здравствуй, Джон, - кивнул доктор. – Нет-нет, лежи. - Пап, у него… - начал Чарли, но мужчина остановил словопоток сына. - Ты уже сказал, Чез, спасибо. Я вымою руки и приступим. - Температура чуть выше нормы. - Пап, ну, что? - Пока ничего. Джон, приподнимись, пожалуйста. Сможешь? - Смогу, мистер Миллер, только я… А-а-ах! Простите, я… - Ничего страшного. Член здоровый, чистый, реакция… - А-а-ах, м-м-м… Черт! - …бурная. Хм… интересно. Перевернись, пожалуйста и… Да, вот так идеально. - Только не трога… А-а-а! Господибожемой!!! - Любопытная реакция, даже неожиданно. Чез – салфетки и ватную палочку, будь добр. Постарайся потерпеть, Джон, я быстро. - О, да! О-о-о, да-а-а! Еще! Пожалуйста, еще! - Простата здоровая. - Я-а-а-а-аоу-у-у! - Необычный случай, - доктор Миллер отпустил измученного парня и собрал все пробирки с анализами спермы, крови, вязкой прозрачной жидкости с сильным запахом ирисок и даже пота, так же отдававшего ирисками. Джон, утомленный как реакцией на присутствие взрослого мужчины, так и на его пальцы в своем анусе, так и на стимуляцию простаты, так и на любое касание своего тела, рухнул на кровать и сжался в позу эмбриона. Было даже не стыдно – было чертовски хорошо, хотелось, чтобы стало еще лучше. Джон вел себя как механическая игрушка при заводе пружины, кончал буквально от каждого прикосновения и не мог даже скрестить ноги – стоило только доктору попросить раздвинуть их, как те как будто самостоятельно выполняли приказ, а член готов был выплескивать сперму как водный пистолет – струи воды. - Он же так до утра не доживет, - встревожено прокомментировал увиденное Чарли. Доктор Миллер приподнял бровь и с сомнением взглянул на сына. - Я сделаю укол успокоительного, а утром позвоню сообщить результаты анализов, - ответил он, копаясь в своем чемоданчике. – Это действительно уникальный случай, - задумчиво произнес он, набирая лекарство в шприц. - Но ты же никому не скажешь, откуда взял эти анализы? – уточнил Чарли. – Его же как подопытную свинку истыкают иголками. - Иногда я просто поражаюсь, откуда в тебе столько недоверия родному отцу, Чарльз, - покачал головой мистер Миллер. – Не бойся, Джон, мы обязательно найдем способ вылечить это, - пообещал он, делая укол в предплечье парня и не обращая внимания на его новый оргазм. – Набери меня часов в семь, - сказал доктор Миллер сыну, заметив, что лекарство начало действовать, Джон немного успокоился, а его член слегка расслабился. - А это вообще что? – на всякий случай уточнил Чарли. - Не знаю, - ответил мужчина, собирая чемоданчик. – Не опасно, вроде бы не смертельно, не заразно… - Но у него же течка как у девчонки! Мужчина поморщился на подобное высказывание и нахмурился. - У девушек менструации, Чарльз. Откуда ты только набрался этой вульгарности? - А что делать утром, пап? – спохватился Чарли. – У нас лекции. - Я позвоню ректору. - И скажешь, что Джон Линн менструирует ирисковой эссенцией и кончает как заведенный от каждого прикосновения? Мистер Миллер закатил глаза и на всякий случай отвесил сыну подзатыльник. - Я доктор, Чарльз, а не клоун. И как только ты собирается идти в науку с таким отношением к физиологии и циничностью к жизни? Покачав головой, доктор ушел, оставив парней вдвоем. Чарли тяжко вздохнул, потер голову, ничуть не обидевшись на отца, подумал еще немного и, стащив со своей кровати одеяло, перевернул друга с мокрого от спермы его одеяла на сухое свое, на всякий случай укутал укутал пледом и тихо вернулся на свою кровать, провалившись в беспокойный сон и вскакивая каждый раз, когда Джон начинал постанывать во сне.