Шестое измерение

Утром Джон едва продрал глаза – в голове шумело, страшно хотелось спать, но то, что хоть как-то привело в себя, так то, что он лежал на мокрой простыне, между ног неприятно хлюпало влажным, ноздри забивал сладковатый, но в целом приятный запах ирисок, а член, стоило только проснуться, так же заинтересованно поднялся, надеясь на горячую порцию секса. - Как самочувствие? – Чарли навис над другом большой темной статуей с приподнятой бровью. - Все болит, в заднице как будто прорвалась водонапорная станция, членом можно деревья валить, а так вполне нормально, - Джон сел на кровати, морщась от ощущения влажности между ног, коснулся себя, подцепив на пальцы прозрачную смазку, принюхался и поморщился. – У меня между ног все течет и пахнет ирисками. Жизнь не может быть хуже этого, - констатировал он. - Эм… может, - убийственно прямолинейно не согласился Чарли. – Папа звонил, сказал, что у тебя повышенное содержание окситоцина, совершенно ненормальная концентрация феромонов, а эта течка… - Джон поморщился, но перебивать не стал. – В общем, папа не знает, что это. Эту штуку выделяет твоя прямая кишка, а синтезирует простата. - А как это остановить? – без особой надежды спросил Джон, встав и почувствовав, как смазка медленно потекла по ногам. Со вчерашнего дня она приобрела заметную густоту и вязкость. - Неизвестно. Зато это совершенно безвредно, - добавил Чарли. - У меня вчера была непроходящая эрекция, - напомнил Джон. – Я кончал так, как будто стрелял из пистолета. По-твоему, это нормально? - Спермограмма не выявила никаких отклонений, - сообщил Чарли. – Уровень гормонов повышен, но папа сказал, что это должно пройти. Только не обижайся, но папа сказал, что это в самом деле течка как у девчонок, а у них это проходит. Кстати, Кэс принесла еще прокладок, - он протянул упаковку. – Вообще, отец сказал пересидеть всю неделю дома, но если ты в норме… - Хочу просто принять душ и забыть обо всем, - решительно заявил Джон, направляясь в ванную комнату вместе с прокладками. – И скажи мистеру Миллеру спасибо от меня. Если бы не снотворное, я бы сдох от эрекции. - Уже передал. С тобой можно? Хотелось бы убедиться, что ты в норме. Джон покосился на невозмутимого друга. - Ты заинтересовался анатомией? - Я заинтересовался твоим состоянием, - поправил тот. – Не каждый день видишь подобное. - Заходи, - решил Джон. – А Кэс где? - Убежала быстрее звонка на пары, – Чарли с любопытством разглядывал член друга. – Сказала, что твой запах действует на нее возбуждающе, а она хотела бы сохранить дружбу, а не стать любовницей. Знаешь, что странно? – спросил он, когда Джон зашел в душевую. – Я никак не отреагировал на тебя и папа тоже, но Кэс и Фрэнк… - Фрэнк? – Джон высунул голову из кабины. – Из второй? - Да. Так вот, он принюхивался и спрашивал, где тут варят ириски и кто так соблазнительно пахнет, что хочется под него лечь? - Фрэнк – гей, - громко произнес Джон, намыливаясь. - Би, как выяснилось, но это частности. А что скажешь насчет Мура? - Джошуа Мура? - Его самого. Натурал до костного мозга, но его эрекцией можно было орехи колоть. Похоже, парень, ты у нас становишься альфа-самцом и приманиваешь самочек на запах секса. Вода в душевой перестала шуметь, Джон, мокрый и ссутуленный, вышел из кабины, вытираясь полотенцем. - Очень смешно, - осклабился он, хлестнув друга по плечу полотенцем. – Кэс сказала, как пользоваться этими ее штуками? - Разложить, отодрать, приложить, разгладить, - произнес Чарли. - Это прокладка или курсы кройки и шитья? – уточнил Джон, морщась от никуда не девшейся влажности между ног. Смазка снова потекла по бедру, а член полувстал. - Слушай, меня и секс-то не интересует, а ты мне предлагаешь разбираться в бабских штучках, - обе брови картинно взлетели вверх. – Слушай, может, отлежишься сегодня, а? – Чарли с сомнением смотрел на то, как друг управляется с женской прокладкой, прилаживая ее к своим трусам. – Папа звонил ректору. - И что? – испугался Джон. – Он все рассказал? - Не все, но неделю отдыха ты получил. Слушай, как биолог, я вообще не понимаю, как девчонки могут жить со своими течками, а тут мужик и тоже течка. - Это не течка, - поправил Джон друга. – И я не альфа-самец. И девчонки меня вообще не интересуют. - Тогда бета-самец, - невозмутимо согласился Чарли. – Или гамма. - Сигма и омега, - поморщился Джон, справившись с прокладкой, натянув трусы и привыкая к непривычному предмету на них, теревшему член. – А мужских прокладок нет? - Есть, они зовутся памперсами, - хладнокровно добил Чарли, за что немедленно получил полотенцем в лицо. Джон считал себя привлекательным парнем, но ничего особенного в себе не находил. Но так считали не все. Так не считали те, кто пригласил его на фотосъемку, так не считал фотограф Майк, так точно не считала Кассандра и так же не считали все до единой девушки, встречающиеся Джону на пути в учебный корпус. - Того и гляди свернут шеи, - заворчал Чарли, лишаясь привычной невозмутимости под жадными голодными взглядами университетских красоток. Джон, сутулясь по привычке, от которой не помогали избавиться ни фотосъемки, ни занятия карате, ни на кого не обращал внимания, сосредотачиваясь только на лекциях. Химия, анатомия, математика, секс, история… Секс? - А как-то уменьшить это можно? – шепнул Джон другу, когда они уже вошли в корпус. – Ну, видимые эффекты этого… этой течки? - Если ты о гормональных таблетках, то у тебя отрастут сиськи, - заявил Чарли. – Думай об Америке и не думай о течке. Девчонки как-то же справляются. Кэс каждый месяц бесится – того и гляди оторвет Доджеру мошонку. Думать об Америке Джон не мог, как не мог не думать и о сексе – о горячем, долгом, страстном сексе с умопомрачительным мужчиной. Лишь ощутив, как анус судорожно сжался в предвкушении, как по телу пронеслась горячая волна возбуждения, Джон взял себя в руки и сосредоточился на учебе. Доктор Миллер был прав, решив, что в таком странном состоянии лучше сидеть дома и не высовываться. Джон весь день ощущал на себе жадные раздевающие взгляды девушек, заинтересованные – некоторых учителей, насмешливые – поварих в столовой, и даже откровенно уничтожающие – парней из футбольной команды. Кассандра самоликвидировалась, но оставалась на связи, после каждой пары звоня и спрашивая, все ли с ее лучшим другом в порядке и не нужна ли помощь. - Линн, привет! – улыбнулась какая-то девушка, пройдя мимо столика, где сидели Джон и Чарли. – Занят сегодня вечером? - Привет… э… - Джон выждал момент. - Джози, - представилась девушка, тряхнув копной русых волос. - Джози, - повторил Джон. – Извини, но вечером не могу. - Жаль, - ничуть не огорчилась красотка. – Ну, пока. - Пока. Джон дождался, пока девушка отошла к группе подруг, и наклонился к другу. - Альфа-самец, - тут же опередил его тот. - Это уже не смешно, - зашипел Джон. – Я… - Эй, Линн, сходим вечером в кино? – у столика остановился высокий парень из дома Каппа Бета – лучшего кампуса в университете. - Эм… нет, спасибо, извини, но я занят, - Джон поднял голову, взглянув на голубоглазого парня. Член тут же встал по стойке смирно, а колени разъехались в стороны. Желание быть оттраханным этим красавцем стало нестерпимым. - Уверен? – белозубо улыбнулся парень, наклонившись к Джону. – Сеанс для взрослых, последний ряд, - шепнул он в ухо Джона. - Я-а-а… - проблеял Джон, краснея от жаркого шепота и близкого присутствия парня. Бедра непроизвольно дернулись вверх, а ремень джинсов сдавил член так, что стало больно. - Он занят в лабе, - спас Чарли, дернув Джона за руку и вскочив. – Извини, Стив, но сегодня он занят. И завтра. И послезавтра. И вообще всю неделю и на выходных – особенно. - Может быть, потом, - выдохнул Джон, не в силах отвести глаз от Стива, но послушно поднялся, расправил плечи и… чуть не грохнулся, когда Чарли потащил его за собой. - Эй! – Миллер пощелкал у друга перед носом, затолкав его за стену кампуса и пришпилив спиной. – Э-эй, Земля, прием! Ты что, блядь, творишь? – заметив прояснившийся взгляд друга, Чарли схватил того за грудки и встряхнул. – Ты хочешь, чтобы тебя оттрахали всем сборищем? - Очень хочу! – признал Джон. - Слушай, не знаю, что за дрянь с тобой творится, но так недалеко и до изнасилования, - насупился Чарли. – Это сексуальное домогательство! Ты как ходячая Виагра, как кусок шоколада в руке сладкоежки. Ты чем думаешь, когда флиртуешь? Головой или жопой? - В данный момент – тем и другим, - виновато кивнул Джон. – У меня течет так, что хочется даже мистера Рассела. Если бы он приказал снять штаны на анатомии, я бы снял и нагнулся. Чарли поморщился – мистер Рассел был старым лысым брюзгой со вставной челюстью и вечно несвежим дыханием. Если уж друг и под него готов был лечь, что и говорить о Стиве Эксоне, парне, о котором вздыхали все девушки биофака. - Не замечал за Эксоном любви к членам, но это частности, - заворчал Чарли, тормоша начавшего «плыть» Джона. – Слушай, может, вызвать отца? Сделает укол, еще что-нибудь… - Если не боишься, что я полезу на него, - улыбнулся Джон. - Так плохо, что даже на него полез бы? – сочувствующе спросил Чарли. Джон лишь кивнул. – Плохи твои дела. Мне-то все равно, но соперница в виде моей матери тебе не понравится. Знаешь, как она гоняла его подружек, когда они начали встречаться? Тигрица! - Ты рассказывал раз сто, - Джон встряхнулся и поправил ноющий член в джинсах. – У меня сегодня работа, не знаю, что делать. - Позвони и отпросись, - посоветовал Чарли. - Уволят, - вздохнул Джон. – Мне нужны деньги. - Я дам. - Нет, не дашь. Ты мне друг, а не кошелек. - Брось! Ты мне как брат. Предки тебя обожают. Предки Кэсси тебя обожают. По-моему, на этой грешной планете нет человека старше двадцати, кто бы тебя не обожал. - Доджер, - мрачно вставил Джон. - Ему девятнадцать и он мудак, - поправил Чарли. – И я тебе советую остаться дома и не мотаться вечером. Найдешь приключений на свою задницу. Джон тяжко вздохнул. Приключений не хотелось. На свою задницу хотелось найти крепкий член в придачу с роскошным мужиком, два крепких члена в придачу с двумя крепкими мужиками, три крепких… - Чле… - Эй, альфа! – перед носом щелкнули пальцы друга. – С многочленами давай позже разберемся, а пока дуй домой и прими душ. - Чувствуешь запах? – Джон помотал головой, тщетно стараясь вытряхнуть мысли о членах. - Чувствую, что тебе нужно принять душ, - друг многозначительно указал на расплывающееся мокрое пятно на джинсах Джона. – Ты протек, с чем я тебя и поздравляю. Чертыхаясь, прикрываясь курткой Чарли, Джон помчался в корпус. Работа в баре прошла на удивление легко. Джон получал много заказов, еще больше флирта и совсем уж много чаевых. Конечно, приходилось через каждые полчаса выбегать в туалет и менять чертовую прокладку, гелевая прослойка в которой не справлялась с количеством вязкой жидкости, выделяемой Джоном, но в целом, на ирисковый запах парня посетители слетались как бабочки на нектар. Джон освободился только к пяти утра. Душа ликовала – в кои-то веки повезло обернуть даже такую странную ситуацию в свою пользу, карман приятно грели крупные купюры, в джинсах было полно записок с номерами телефонов, так что жить, вроде как было вполне можно… - Эй, смотрите-ка, кто идет! - …если осторожно. – Куда-то спешишь, пидарок? – мерзкий голос, растягивающий гласные, принадлежал как раз Доджеру, вышедшему из-за парковой зоны университета и направлявшемуся Джону наперерез. – Смотрите, парни, членосос собственной персоной! – Доджер распахнул объятия, кивнув своим дружкам. Те молча набычились. - Чего тебе, Доджер? – Джон встал, хотя интуиция подсказывала, что лучшим решением было бы припустить в сторону общежитий, чем стоять тут как идиоту и строить из себя Супермена. Один против шести – какие, к чертовой матери, супермены?! - По-моему, ты, пидарок, зарвался, - Доджер шел уверенно, чувствуя за спиной поддержку своих парней. – Ходишь тут по моей территории, клеишь моих цыпочек. Или что, наличие задницы, которую ты всем подставляешь, дает тебе право высовываться, а? - Не твое дело, - ответил Джон, поняв, что дело не просто плохо – дело в очень и очень глубокой заднице. - Готов поспорить, что мое, гондон, - прорычал Доджер, подойдя и снова раскрыв руки, толкая Джона грудью и нарываясь на драку. – Сиди тихо, шлюха, пока учишься в моем универе. Усек, мудила? Джон молча отходил назад, сжимая кулаки и готовясь присесть от удара в лицо, отойти, устоять от подсечки, но притупленное недавними приступами похоти сознание пропустило важную деталь – его окружали. Никакое карате не спасет, когда на него одного шес… уже восемь здоровенных и явно обдолбанных парней-футболистов. - Дай мне пройти, - уверенно приказал Джон, стараясь не показывать страха – ублюдки что шакалы, накинутся, стоит дать слабину. - Дам, сладкий, дам, - обманчиво нежно пропел Доджер. – Но не пройти. Вали его, парни! – приказал он. Одного нападавшего Джон уложил мощным хуком, но оставшиеся шестеро напали одновременно, избивая его в лицо, по ребрам и спине. Доджер, как главарь, предпочел стоять в стороне и наблюдать за тем, как Джон отбивается от рук перекаченных парней и проигрывает. Это только в кино герой, владеющий карате, может отбиться хоть от роты солдат, а в жизни численный перевес – всегда численный перевес, как ни крути, даже если у тебя черный пояс и кубок мира. А если еще плюс к неравному бою в крови бушует коктейль из какой-то дряни, ноги почти не слушаются, скорее подставляясь, чем поднимаясь в ударе, дело вообще дерьмовое. - Держите его, парни, - Доджер медленно подошел к Джону, висящему в хватке двух самых крепких парней, и брезгливо приподнял его за подбородок, любуясь заплывшим глазом Джона, синяками, украшавшими его лицо и ниточкой крови, стекавшей изо рта. – Ты шлюха, Линн, а со шлюхами разговор короткий. Тащите его в кусты, парни – повеселимся, - приказал он. Джон забарахтался, но тут же словил кулаком в живот и захрипел. Его швырнули на землю на четвереньки и дали оглушительную пощечину. - Подъем-подъем, Спящая Красавица! – издевательски пропел Доджер, расстегивая зиппер на своих джинсах. – Глазки открывай, ротик открывай, сука, и глотай. Парни приглушенно заржали, так же расстегивая джинсы и вытаскивая члены. Джон обвел мутным взглядом собравшихся – вступать в диалог они бы не стали, значит, дело кончится плачевно. И будь все проклято – его тело на это нарывалось само, отдельно от разума. Между ног стало влажно, член готов был порвать джинсы, а колени разъезжались в стороны. Что ж, если дело кончится изнасилованием, Джон хотя бы тоже получит удовольствие. Все-таки жизнь – очень странная штука. - Гляди-ка, Додж, - в бок ткнулся чей-то кулак, - сучка уже потекла. - Хорошая девочка, - улыбнулся Доджер, подойдя и погладив головкой своего члена по губам Джона. – Будь паинькой, шлюха, отсоси мне. Джона трясло от ярости, от похоти, но если тело горело от желания трахаться, разум еще мог что-то сообразить. - Только засунь – откушу, - хрипло пообещал он и тут же получил под челюсть – зубы лязгнули, едва не откусив кончик языка. - Я тебе, сученыш, каждый зуб выдерну, - все так же ласково пообещал Доджер. – Будет урок на будущее, чтобы не вилял задом. Соси! Джон проиграл уже в тот момент, когда член Доджера нажал на его губы – Джон самостоятельно потянулся, как будто за водой в пустыне. Он даже не обратил внимания на то, как вокруг опять заржали, как чьи-то руки вздернули его, еще чьи-то спустили джинсы вместе с бельем. - Гляди, Додж, шлюха носит бабскую прокладку! – грубо хохотнул кто-то, швырнув Джона на колени – он самостоятельно потянулся к члену Доджера, облизывая его головку, ствол и мошонку. – А какой запах! - Бля, да тут водопад! – восхитился очередной мучитель. Джон почувствовал, как по его анусу прошлись чьи-то пальцы – тело выгнулось в ожидании проникновения. - По кругу, - решил Доджер, отстранившись – второй тут же занял его место и сунул член на всю длину, заставляя Джона заглотаться и подавиться. – Но я первый. Эта шалава будет знать, как вертеть задницей на моей территории. Джон ощутил грубое вторжение, но не смог ни дернуться, ни отстраниться, ни даже пошевелиться – тело категорически не желало ничего, кроме секса. Он совершенно потерялся в ощущениях таранящего анус члена, вкуса члена на своем языке, запаха члена, тяжести членов в руках. Он сосал, давился, подмахивал, стонал, кончал и никак не мог остановиться, будто бы лишившись не только силы воли и инстинкта самосохранения, но и ума. Парни кончили, но им этого было явно мало. - И что теперь, Додж? – спросил верзила Уилборн. - Кончай суку, - решил тот. Парни недоуменно переглянулись. - Додж? - Он расскажет копам, ты не понимаешь? – набросился на подельника Доджер. – Кончаем его, погрузим в тачку и вышвырнем где-нибудь. - Нас же посадят, - прогудел Уилборн. – Анализ спермы, все такое… - Отец отмажет, - махнул рукой Доджер, глядя на измученного, но все еще нетерпеливо постанывавшего Джона, стоявшего на четвереньках и призывно вилявшего растраханной задницей, из которой сочилась сперма и вязкая прозрачная жидкость с запахом то ли ирисок, то ли карамели, то ли еще чего-то. – Но сперва я сделаю то, что давно уже хотел, - Доджер протянул руку, и когда в его ладонь легла бита, взмахнул ей как мечом. - Ты же не сломаешь ему шею? – уже испуганно зашептались парни. - Сам сдохнет, - Доджер медленно приблизился к истерзанному Джону, которого била дрожь и от страха, и от боли, и от желания продолжать. – Я сделаю так, что ты еще долго не сможешь подставлять задницу, пидор, - Доджер схватил Джона за волосы и погладил концом биты его по щеке. – Может, сдохнешь, может, нет, но если только хоть кому пикнешь – мой отец из тебя и твоей паршивой шлюхи-мамаши сделает отбивные. Усек, мразь? - Только… тронь… сука… - прошептал Джон, осознав, что сделает его насильник. Тело не подчинялось, готовое даже к такому, нужно было встать, защититься: изнасилование – еще куда ни шло, но Доджер, похоже, окончательно сошел с ума, если решил засунуть в парня биту. - Держите его, - распорядился Доджер, отойдя. – И заткните пидору рот, чтобы не орал, - видя замешательство своих парней, он повысил голос: - Ну, же! Двое нерешительно подняли Джона, сильно пригибая к земле его голову и заставляя оттопырить зад. - Додж, не надо! – уже совсем испуганно попросил Уилборн. – Ты же сядешь! - Мы сядем, - поправил тот. – Все мы, если кто-то откроет рот. Мы все в этом замешаны, так что держите рот на замке и все будет путем, а пока… Он огладил дрожащие бедра пленника концом биты, приставил широкую ее часть к его анусу и надавил – Джон забился в руках мучителей, хрипя от разрывающей тело боли. - Эй! – раздался чей-то крик. – Эй, вы! - Валим! – заорал Уилборн, бросив остальных и рванув наутек. Насильники мигом растеряли боевой дух и помчались, кто куда. - Ублюдки! – заорала Кассандра – единственная беспокойная душа университета, в такую рань совершавшая пробежки по парковой зоне. – Ублюдки! Эй, парень, ты жив? – девушка бегом приблизилась к Джону и тут же ахнула – тот лежал, скрючившись, абсолютно голый, весь в сперме, а сзади… - Господи… Джон, господи… Подожди минутку, я… Господи… - она бестолково тянула руки к бите, торчавшей из задницы друга, не зная, вытащить ее сейчас или оставить, как вытащить, чтобы не разорвать парня еще больше, как помочь… - Еще! – прохрипел Джон, теряя сознание и слабо постанывая. - Джон, потерпи немного! – взмолилась девушка, решив все же вытащить биту – медленно, очень медленно, хотя движения Джона сильно мешали процессу вытаскивания – и тут же набирая на мобильнике телефон спасения. Странное свечение за спиной Кассандры первым увидел Джон, дернувшись в сторону от неожиданности. Девушка обернулась, вздрогнула и вскочила, закрывая собой раненого друга – из свечения вышел высокий худощавый тип в каком-то серебристом скафандре и шлеме, полностью скрывающем лицо, протянул руку к Джону и тут же получил по ней пяткой Кэс, принявшей боевую стойку и решившей драться даже с пришельцем. Пришелец отступил, потрясся рукой и вытянув вторую руку в защитном жесте. - Позвольте мне помочь, - раздался вполне обычный человеческий голос, говоривший на обычном английском. – Я друг. - Убирайся отсюда! – заорала Кэс, от страха за друга, просто от страха перед человеком и от ужаса того, что с другом сделали эти ублюдки. - Я помогу, - заявил пришелец, чем-то парализовав девушку, склонившись над Джоном, к этому моменту уже потерявшему сознание, с видимым трудом поднял парня, поддерживая его подмышки, и потащил с собой в пятно света. Когда же портал закрылся, Кэс дернулась вперед, закрутилась на месте, держа в руке телефон и не понимая, что делать. - Алло? – надрывался голос в трубке. – Мисс? Алло? - Моего друга многократно изнасиловали, - выдохнула в трубку девушка. – А теперь он пропал, - трубка выпала из ослабевшей руки на землю. - Мисс? – замирал голос оператора. – Мисс, повторите!.. Мисс?.. Джон очнулся, лежа почему-то на животе. - Пациент пришел в себя, доктор Рейвен, - раздался чей-то незнакомый голос. - Вижу, - Джон повернул голову, разглядев светлое помещение, стоявшего рядом парня едва ли не младше себя и второго… - Как себя чувствуешь? – обратилось существо к Джону – тот дернулся всем телом, намереваясь отползти, но деваться было некуда. – Нет-нет, лежи, - сказал гуманоид приятным баритоном, который заставил член Джона заинтересованно дернуться. – Вижу, что здоровье возвращается, - в голосе гуманоида послышались нотки смеха. - Бедняга, - поддакнул первый, совсем еще мальчишка. – Два дня в коме после восстановления! - Дон! – строго прервал неизвестный. – Принеси уздечку, будь так добр. - Да, доктор, – парня как ветром сдуло. - Вы кто? – тихо спросил Джон, подрагивая как от вернувшегося возбуждения, вызванного одним лишь присутствием этого незнакомца, так, в общем-то, и его голосом, так и еще чем-то совершенно неизвестным. - Доктор Рейвен, - представился человек. – Не бойся, ты в безопасности. - Где я? – Джон приподнялся на руках, осматриваясь. – Что это еще такое? Я под арестом? Вы военные? Вернувшийся парень с чем-то полупрозрачным в руках открыл рот от подобного вопроса. - Уздечка, доктор, - но его тактичности хватило на то, чтобы подать это прозрачное доктору и отойти в сторону. - Благодарю, - доктор принял предмет и протянул руку Джону. – Позволь, я тебя одену. Я не причиню тебе вреда. Джон вздрогнул, вдруг осознав, что он не лежит на койке, а парит над ней. - Опустите меня! – потребовал он. - Не бойся, - попросил парень-помощник. – Тебя нужно одеть, понимаешь? Так не будет больно и не будет… - Дон! – перебил доктор Рейвен. – Ты ощущаешь сильное возбуждение, вызванное гормональной перестройкой организма, - терпеливо объяснил доктор, обратившись к Джону. – Твой организм перенес насилие, восстановление, ты утомлен, но продолжаешь возбуждаться – такова твоя физиология. Тебе необходимо успокоиться, успокоить тело. - Я спокоен! – возразил Джон, беспомощно плавая над койкой и дергая руками и ногами. – Отпустите меня! - Нужно одеться, - продолжил уговаривать доктор. – Это белье успокоит твое тело, чтобы ты смог набраться сил. Выздоровеешь, потом можно будет думать и обо всем прочем. Джон с сомнением взглянул на услужливого парня-помощника, на непрозрачный шлем или голову доктора и закусил губу. Память подсунула картины недавнего прошлого, все то, через что он прошел, но на удивление, хотелось не завыть от жалости к себе, не сжаться в комок, а продолжить, и чтобы парней было больше, чтобы его оттрахали глубже. - «Плывет», доктор, - пробормотал парень-помощник, заметив томный взгляд пациента. - Потерпи немного, пожалуйста, - доктор приблизился к Джону и ловко подсунул руки под его пах – член будто бы что-то нежно обняло, анус перестал пульсировать желанием, а смазка больше не стекала вниз, капая на койку. – Вот так. Полегче? - А… Что это? Что Вы сделали? – Джон мягко опустился на койку и тут же попытался вскочить, охнув от боли и повалившись обратно. Теперь желание секса отступило, на смену ему пришла мучительная боль в пояснице и в заднице. - Уздечка помогает травмированным омегам не сойти с ума от желания, - объяснил доктор, кивнув помощнику, который тотчас подал Джону длинную футболку – совершенно обычную чистую футболку из серебристой ткани. – Система настроена под твой организм, лекарства уже поступают, так что можешь пока отдохнуть, - распорядился доктор. – Дон принесет обед. - Дон – хорошо, - быстро произнес Джон, одевшись, - а Вы кто? Вы не человек? Это скафандр? Что это за место? – Джон уловил во взгляде парнишки откровенную жалость и не выдержал. – Вы будете ставить на мне опыты? – прорычал он. – Учтите, я буду жаловаться! Вы не посмеете – я человек, у меня есть права! - Мы люди, - по-прежнему крайне терпеливо ответил доктор Рейвен. – Я такой же как ты, я человек, Дон тоже человек, это больница. Мы не собираемся ставить какие бы то ни было опыты на тебе, но это пока все, что я могу сказать, чтобы не травмировать тебя, - доктор поднял руку, затянутую в серебристую перчатку, нажал пару кнопок на широком черном браслете и Джон ощутил, как его тело начинает расслабляться под действием лекарств, как уходит боль и полностью рассеивается туман похоти, уступая место здравому смыслу и чудовищной силы усталости. – Дон, обед, - напомнил доктор перед тем, как выйти из помещения. - Не бойся, - улыбнулся Дон Джону, - доктор Рейвен – лучший специалист по лечению омег. - По лечению чего? – не понял Джон, засыпая. - Таких, как ты, бедняга, - Дон грустно улыбнулся, потрепал Джона по руке и, заметив, что пациент погрузился в здоровый сон, ушел. Когда Джон открыл глаза второй раз, комната – небольшой бокс – была погружена в полумрак. По стенам перемигивались едва заметные серебристые и красные точки, было непривычно тихо, но тишина не была давящей, это была приятная тишина, расслабляющая. И, что не могло не радовать – член больше не ныл, задница не болела и внутри не хлюпало от выделений. Как только Джон пошевелился, стены бокса медленно посветлели, давая глазам возможность оценить внутреннее убранство: удобная койка-кровать, над ней плоский экран-монитор с перемигивающимися непонятными значками и кривой сердцебиения Джона, по обе стороны кровати длинные узкие тумбы, на правой причудливо изогнутая ваза с какими-то лиловыми цветами неизвестного вида, источавшими приятный легкий запах. Легкое, но достаточно теплое одеяло того же серебристого цвета, что и футболка, которую дал Дон, простынь, подушка и… совершенно непонятное полупрозрачное белье, плотно обхватывающее задницу и член Джона. Материал едва ощущался, но трусами мог бы назваться весьма условно. Уздечка, как назвал это доктор Рейвен, тот странный тип в шлеме и скафандре. Джон нахмурился. Рейвен и прочие решили, что Джон заразен? Почему тогда Дон был без защиты? Что это за место? Кто такой этот Рейвен? Урод, мутант? Инопланетянин? Джон спустил ноги и встал, оглядывая бокс – стены стали совсем светлыми. Странная форма цветов, странный запах цветов, странная ткань – что за место? Другой мир? Секретная лаборатория в 51 штате, откуда не возвращаются живыми? Джон потрогал уздечку – ткань чуть поблескивала, была совершенно сухой, мягкой и не стесняла движений, после чего зябко поежился, несмотря на нормальную температуру в боксе, и подошел к двери без ручки или сканирующего устройства. - Я пленник? – спросил он у двери. Та, разумеется, не ответила, но открылась, словно прочитав намерение пациента выйти. – Отлично, - решил Джон, выглянув наружу. Чем бы ни было это помещение, оно было громадным, светлым и… - …говорят, что вот-вот на днях, - мимо прошел молодой мужчина в серебристом широком одеянии, поддерживающий внушительный живот. – Я тоже скучаю, родной, - мужчина улыбнулся Джону и тронул наушник. – Доктор Рейвен сказал, что сможем уже через день после того, как появится Найджел. Джон округлил глаза, провожая странного мужчину взглядом. Вокруг неторопливо прогуливались такие же молодые и не очень молодые мужчины, все с большими животами, с миниатюрными наушниками, по которым переговаривались с кем-то, бегали молодые парни, чем-то похожие на Дона, веселые, румянощекие и очень заботливые, пару раз Джон увидел пожилых мужчин в золотистых комбинезонах, флегматично ковырявшихся в плоских мониторах, но нигде не было ни одной женщины, девушки или даже девочки. - Ох-х-х! – яркий красивый темнокожий парень тяжело оперся о стену, держась за живот, и к нему тотчас подбежал помощник, бережно подхватив темнокожего под руку и подведя к широкому креслу. - Тебе лучше полежать, Сет, - мальчишка-помощник осторожно усадил пузатого парня и опустился на колени, массируя его огромный живот. - Надоело, - поморщился Сет. – Хочу уже домой, хочу к мужу. - Уже скоро полетишь, - обнадежил парнишка. – Помочь? - Не откажусь, - темнокожий расставил ноги, давая доступ к своему паху – Джон округлил глаза от такого. – Яйца чуть не лопаются, - пожаловался темнокожий. – Хоть уздечку надевай. - Уздечку поздно, - улыбнулся мальчишка, задирая серебристую тунику и нежно мастурбируя крепкий член темнокожего. - О, да-а-а! – блаженно протянул пузатый, расслабленно откидываясь в анатомическом кресле и вцепляясь в подлокотники. – И можно посильнее, я не золотой, не расплавлюсь. - Ты бриллиантовый, - снова улыбнулся мальчишка, но движения рукой ускорил, одновременно с этим поглаживая живот странного пациента. - Красиво, а? – Джон едва не подскочил, когда к нему обратился незнакомый мужчина лет тридцати в такой же длинной футболке как у Джона. – Четыре года мечтаю – никак не выходит, - доверительно сообщил человек. - Подрочить? – опешил Джон. Мужчина засмеялся. - Нет, шутник, этим мой муж меня обеспечивает по высшему разряду. Я имею в виду детей. - Детей? – совершенно растерялся Джон. – А… есть суррогатные матери… Мужчина чуть приподнял брови. - Суррогатные матери? Какой же альфа согласится, чтобы его омегу брал другой альфа? Нет уж, если не выходит, это проблема только одной семьи. Я и сюда-то прилетел в надежде, что Рейвен поможет. Говорят, если не он – то никто. Слышал? – Джон покачал головой. - Рейвен – не человек? – на всякий случай уточнил он, вспомнив только скафандр и внешний облик доктора. - Не человек, - неожиданно кивнул мужчина. – Он бог! Настоящий волшебник. Такого врача еще поискать. - А… а это, значит, спецодежда? – спросил Джон. – Ну, скафандр, перчатки… Неудобно носить такое. - В шлеме встроенный визор-сканер, - пояснил мужчина, совершенно обычным жестом приобняв парня и прижав к себе – Джон настолько удивился, что даже забыл о протесте. Мужчина приятно пах, был каким-то необыкновенно приятным и вообще, к нему хотелось быть поближе безо всякого плотского желания. – Знаешь, обычные сканеры – это долго, а тут активировал и смотри за состоянием одного, десяти или всех омег сразу. Удобно. - Омег? – Джон услышал это слово уже в который раз. Мужчина кивнул на темнокожего парня в кресле, которого мальчишка довел до оргазма. Джон огляделся по сторонам – и это нормально? Люди не обращали внимания на подобное, ходили по своим делам, болтали с кем-то, улыбались и почти все поглаживали огромные животы, выпиравшие под серебристой тканью. - Правильно, - мужчина потрепал Джона по голове. – И от свободных омег помогает. Знаешь же – свободные альфы от свободных омег с ума сходят, а Рейвену нельзя, он все-таки доктор, да и вообще... Слышал, привезли молодого омегу в течке – свободный, красивый, но… - Ох! – вдруг громко охнул темнокожий парень в кресле. – Святые небеса! - Ну, вот и дождался, - улыбнулся мужчина, в то время как мальчишка быстро коснулся широкого белого браслета на своем запястье, полностью разложил кресло, принявшее еще более удобную форму и взмывшее в воздух, и потащил громко охающего и стонавшего пациента куда-то по коридору. - Это что? – испугался Джон, вырвавшись из объятий человека. – Что с ним? Что происходит? - Время пришло, - мужчина обеспокоенно подался к напуганному парню. – Что с тобой? Ты побледнел. - Какое время? Что вообще творится? – Джон задрожал в приступе паники. – Это какие-то эксперименты? Что в нем? Личинка пришельца? - Что-о-о? – округлил глаза мужчина. На Джона начали оглядываться пузатые мужчины, испуганно сторонясь его и прижимая руки к животам. - Я вам не дамся! – зарычал Джон, бросившись бежать. - Парень, постой! – окликнул мужчина, побежав следом. – Мальчик, постой, подожди! Вызовите доктора! – крикнул он на бегу. - Внимание! – тут же раздался приятный металлический голос. – Внимание! Код-1! Код-1! Внимание! Код-1! - Оставьте меня в покое! – Джон сшиб с ног какого-то мужчину, толкнул другого – прочие поспешно расступались, прижимаясь к стенам, и понесся к дверям, не замечая никого и ничего, петляя как заяц, но понимая, что его все равно поймают, вылетел наружу и замер. Перед ним открылся совершенно неземной пейзаж – на приятно лиловом небе светило мягкое фиолетовое солнце, половину неба занимал вид какой-то громадной планеты, ветер доносил запах совершенно незнакомых цветов и растений. Джон побежал по крыше, мягко пружинившей под босыми ногами, и остановился только у края, глядя вниз с ужасом и одновременно восторгом. Чудесный мир или фантазия, или наркотический бред – чем бы это ни было, оно было прекрасно. Вдали высились строения из белого материала, летательные аппараты, словно птицы, парили внизу и изредка взмывали на уровне крыш зданий, порхали какие-то крылатые то ли насекомые, то ли птицы – мимо носа пронеслась совершенно обычная недовольная пчела… - Парень, постой! – на крышу выбежал уже отчасти знакомый мужчина. – Ты что творишь? Ты что задумал? - Не приближайтесь! – крикнул Джон, обернувшись и пятясь к краю крыши. Мужчина послушно замер. – Я вам не дамся, слышите? Вы меня не получите! - Что ты говоришь? - испугался мужчина. – Слезай немедленно! – вскрикнул он, заметив, что Джон ступил на парапет. – Прости, я не понял сразу, - мужчина в отчаянии заломил руки – смотрелось это несколько забавно, мужчина не был ни жеманным ломакой, ни каким-то сладким манерным геем, но вел себя несколько непонятно и даже отчасти пугающе. – Это ведь тебя привезли, да? Ты юный омега? Мальчик, послушай меня, все… - Не подходите ко мне! – Джон метнулся по узкому краю в сторону – мужчина громко ахнул от ужаса и даже закрыл ладонями глаза. На крышу выбежали мальчишки-помощники и высокая фигура, закутанная в скафандр. - Уведите мистера Стимлера, - распорядился Рейвен, кивнув помощникам. – Юноша, послушай, не делай этого, - обратился Рейвен к Джону, протянув к нему руку и медленно приближаясь. - Стойте, где стоите, - пригрозил Джон, - или я прыгну! Лучше смерть, чем то, что вы тут делаете с людьми! Помощники почти одинаково округлили глаза, переглядываясь. - Хорошо, я не подойду ближе, - пообещал Рейвен, - но, прошу тебя, отойди от края. - Снимите эту штуку! – кивнул на его шлем Джон. - Я не могу, - покачал головой доктор. – Поверь мне, я все объясню, но, пожалуйста, отойди от края. - Вы о том, что произошло? – прищурился Джон. – Куда вы меня затащили? Что это за место? Что вы со мной сделали, ублюдки? - Тебя принес егерь, - Рейвен как будто перемялся с ноги на ногу, на самом деле сделав крошечный шажок вперед. - Что еще за егерь? Кто вы такие? – Джон заметил движение и отступил чуть назад – помощники в голос ахнули от ужаса. – Не подходите! - Егерь – это следящий, человек, отвечающий за поиск омег, попавших в беду, - объяснил Рейвен. – Считай, ангел-хранитель омег. Знаешь, кто такой ангел-хранитель? - Знаю, - ответил Джон. – Кто вы и где я? - Ты на Земле-14, это… это земная колония на отдаленной планете в… Пойми, я хотел тебе все объяснить, но тогда, когда бы ты был готов, - Рейвен сделал шаг вперед. - Стойте! - Джон напрягся всем телом и обернулся, чтобы взглянуть вниз – падать очень высоко, просто очень. Там и собирать-то будет нечего, если свалиться. – Это будущее? - Это параллельный твоему мир, - Рейвен проигнорировал предупреждение и сделал еще один шаг вперед. – Не будущее, не прошлое, то же время, такие же люди, но иной мир. Я не враг тебе, я обычный доктор, альфа, а ты… - Снимите шлем, - приказал Джон. - Я не могу, - в голосе мужчины послышалась боль. – Ты омега, я альфа, мы оба свободны, если сниму… - Мне плевать, кто Вы – снимайте шлем! – потребовал Джон, чувствуя, как внутри волнами поднимается ярость пополам с решимостью идти до конца. Чертовы пришельцы его не отпустят. Они что-то делают с мужчинами, отчего у тех вырастают животы и они становятся какими-то… неправильными мужчинами, слишком чувствительными, слишком… какими-то даже по меркам геев гейскими. - Пожалуйста, сойди с края, - попросил доктор, подняв руку к шее. – Я сниму шлем, но только тогда, когда ты уйдешь от края крыши. Я не причиню тебе вреда, я никогда не причиню вреда омеге, прошу лишь одного – отойди от края крыши. - Что это за мир? – убито прошептал Джон, раскинув руки. – Что происходит? Что такое омега? - Это параллельный мир, где есть три категории людей – альфы, омеги и беты, - Рейвен сделал еще шаг вперед. – Альфы – такие как я, в твоем мире их бы назвали совершенством, лидерами, - Джон невесело фыркнул, услышав такое. – Это не шутка. Беты похожи на всех людей твоего мира, люди как люди, работающие, живущие как все, помогающие. Омеги – это бесценное сокровище нашего мира, мужчины, способные подарить жизнь, самые лучшие создания во Вселенной. Альфы заботятся об омегах, оберегают их, как в твоем мире это делают мужчины с женщинами. В нашем мире нет женщин, у нас… - …функцию воспроизводства играют омеги, – закончил Джон, белея от ужаса. – Так они там… эти мужчины… они были… - Они беременны, - кивнул Рейвен. – Это клиника по лечению бесплодия и эта клиника – лучший роддом в галактике. - А я, значит, омега и вы меня собрались обрюхатить? – зло выпалил Джон. Помощники-мальчишки молча неодобрительно покачали головами, но стояли, не шевелясь. - Я так и не знаю, как тебя зовут, - обратился к нему Рейвен. - Джон. Джон Линн. - Джон, тебя никто и никогда не… не обрюхатит, - в голосе мужчины прозвучала неприязнь к подобному термину. – Для этого нужен альфа, свободный альфа, но даже в твоем случае этого никогда не произойдет. Ты омега лишь отчасти, у тебя нет… ты не сможешь иметь детей, Джон. - И слава богу! Я парень, а не женщина! – Джон облизнул пересохшие губы. – Рожают женщины, а эти ваши омеги – какие-то… - Я понимаю тебя, Джон, - Рейвен подошел еще на шаг, - но таков наш мир. У нас нет войн, у нас нет насилия. Ты пережил ужасную трагедию, я приложу все усилия, чтобы ты поправился, здесь с тобой будут обращаться как с любым омегой, ты в безопасности. - Снимите шлем, - устало повторил Джон, чувствуя, что мужчина не лжет. – Я биолог, что-то я все-таки понимаю, но я хочу видеть Ваше лицо, а не эту штуку. - Джон, я не могу, - Рейвен протянул ему руку. – Поверь мне, не все так просто. Ты… У тебя естественный процесс, сигнализирующий о готовности к спариванию… - Течка? - Именно так, хотя термин довольно примитивен. Ты в пике желания и только уздечка сдерживает тебя от того, чтобы ты не вступил в половую связь с любым свободным альфой. Я альфа, Джон, я свободен, но я не могу воспользоваться твоим незнанием устройства нашего мира, я могу не сдержаться, мы оба можем не сдержаться. Наличие свободного омеги в течке означает, что все свободные альфы обязаны носить защиту, чтобы не спровоцировать сексуальный контакт с омегой. - То есть… - Джон облизнул губы опять. – То есть, если Вы снимете шлем, Вы наброситесь на меня и изнасилуете? Мальчишки возмущенно загомонили. - Нет, - заверил Рейвен. – Конечно, нет. Все происходит только по обоюдному согласию, никакого насилия, но… Это чистая физиология и химия. Твои феромоны, твой запах желанен для альфы, а стоит тебе снять уздечку, как твой организм практически моментально выделит порцию смазки и феромонов, сводящий альф с ума. Ты не успокоишься до тех пор, пока не вступишь в половой контакт с любой альфой. - То есть, я буду носить эти трусы всегда? – уточнил Джон. – Знаете, я на это не подписывался, я из другого мира, я здесь не останусь. - Никто не будет держать тебя насильно, - пообещал доктор. – Когда восстановишься после процедур, егерь может проводить тебя обратно, если захочешь уйти. Пожалуйста, Джон, отойди от края крыши. Не губи свою жизнь. Что-то в голосе мужчины заставило Джона сойти с края, словно подчиняясь этому тону, этим словам, всему доктору. Джон ожидал, что Рейвен накинется на него, скрутит руки, что помощники вытащат какие-нибудь бластеры или наручники, уведут его, но ничего подобного не произошло – Рейвен сделал еще шаг и притянул Джона к себе, очень бережно и очень нежно обнимая парня, успокаивающе поглаживая его по спине и голове. Джон, утомленный всеми событиями, всем тем, что пережил и узнал, неожиданно для себя расслабился, доверившись совершенно незнакомому человеку, который был доктором, альфой, черт знает кем еще и выглядел неизвестно как. - Я знаю карате, - совсем уж по-детски сообщил Джон, обнимая доктора и чувствуя силу его мышц даже через ткань скафандра. - А я не знаю, - в голосе доктора послышалась улыбка. – А что это? - Боевые искусства, самозащита. - Боевой омега, – судя по голосу, доктор снова улыбнулся. – Ты необыкновенный омега. - Я даже не знаю, как Вас зовут, - Джон тронул пальцем шлем. – И я не знаю, как Вы выглядите. Вы точно человек? - Я человек, Джон, - ответил Рейвен. – Обычный человек, мужчина-альфа по имени Бен Рейвен. - Бенджамин? – уточнил Джон. - Бенедикт. Ох! – доктор тихо охнул от неожиданности, когда Джон, сам от себя такого не ожидая, обнял мужчину за шею и прильнул к нему всем измученным телом – жест нетипичный для Джона, находящегося в ладах с головой и телом, но не теперь, когда вся жизнь, все то, кем или чем он был, покатилось ко всем чертям. Теперь Джон вдруг осознал, что до смерти устал бороться с собой, быть кем-то, но не собой. Чем бы или кем бы Бен Рейвен ни был, язык его тела, его сильные руки, даже голос говорили о том, что такой мужчина никогда бы не сделал того, что сделали ублюдки из колледжа. - Бен, - пробормотал Джон в шею человека, чувствуя, как под тонкой, но прочной тканью, широкая грудная клетка Рейвена ходила ходуном, а сердце выплясывало самбу. - Пойдем, - доктор, так же обняв Джона, мягко потянул его прочь с крыши. – Не хватало еще, чтобы ты простудился. Джон послушно поплелся за доктором, не взглянув на снова улыбающихся парней-помощников и ощущая странное томление во всем теле, которое он связан с прикосновениями загадочного доктора.