Шестое измерение

Один из парней-помощников был приставлен к Джону на постоянной основе на все время пребывания последнего в стационаре. Худощавый, смешливый, темнокожий и чем-то сильно напоминающий Чарли Миллера, хотя ни дреддов, ни кроссовок на парне не было, зато были выбеленные короткие волосы и длинная красная челка. - Мода Земли-6, - пояснил Дирк, помогая Джона управиться с обустройством в небольшой, но уютной комнате-боксе, где, оказывается, был и стенной шкаф, спрятанный в подпространстве, и удобная душевая, где нашелся и туалет, и просторная ванна, и душевая кабина, и даже биде – предмет, виденный Джоном только на картинках в Интернете. - Дон принесет ужин, а ты пока можешь принять душ, если хочешь, - предложил парень. – Помочь? - Нет, спасибо, - поежился Джон. – А ты всегда такой услужливый? - Ох, уж эти пришельцы! – поморщился Дирк. – Как вы только живете у себя с таким подозрением к ближнему? - Обычно живем, - пожал плечами Джон. – Слушай, скажи, как мне… ну… - Что? – не понял парень. - Облегчиться. - Я покажу, - Дирк потянулся руками к паху Джона. – Я покажу, чтобы ты не заигрался, - объяснил свои действия помощник. – Знаешь, что будет, если ты снимешь уздечку полностью? - И что будет? – Джон послушно замер, позволяя парню аккуратно потянуть ткань легкой материи. - А то и будет, что обычно бывает с омегами в течке – вы начинаете играть с собой, теряете голову и сходите с ума, если… в общем, ты понял, а уздечка помогает контролировать выделение естественной смазки и мучающую вас эрекцию. В общем, потяни ткань вот так – штука умная, запомнит и все сделает сама. Потянешь – оголишь головку и мочись. И постарайся контролировать любопытство на дни течки – я предупредил о последствиях. - А если?.. - Если не послушаешь? Ну… думаю, сойдешь с ума от желания или доктор Рейвен сделает тебе укол успокоительного и ты проспишь всю течку. - Просп… Нет, я о другом процессе. - Ах, вон что! То же самое – потяни и слегка присядь – ткань разойдется. Только не суй в себя пальцы. Хотя бы постарайся, хотя я понимаю, что это сложно. - Понимаешь? - Джон, я бета, но у меня тоже есть отец-омега, я этот процесс знаю. У меня этого нет, но технически я знаю все и обо всем. - То есть, у тебя нет течки? - Я не омега, я бета, у меня нет течки, желания заниматься сексом и рожать детей. Я просто скучный человек, - вопреки сказанному Дирк широко улыбнулся и погладил Джона по животу. – Это омеги – чудо природы, а беты так, помощники да и только. - И ты решил посвятить свою жизнь медицине? – Джон не стал отталкивать парня, позволяя тому засунуть себя в ванну с водой прямо в уздечке и оглаживать свое тело губкой. - Вообще-то, я историк, - вздохнул Дирк. – Специализировался на истории Земли, Земли-1, нашей матери, но так вышло, что я решил податься на Землю-14, поизучать женщин. Удивительные создания! – сладко причмокнул он губами. - Но здесь же нет женщин, - недоуменно моргнул Джон. - В человеческой расе нет, - кивнул Дирк, - но это же планета, только на этой планете миллионы больниц и примерно столько же различных рас. Может, меньше, я не всех знаю, но с некоторыми познакомился лет десять назад. - Десять? – Джон фыркнул, оглядев парня. – И сколько тебе было лет? Шесть? - Почему шесть? Шестнадцать. А-а-а, - понял он. – Джон, видишь ли, это вы, альфы и омеги спариваетесь, размножаетесь, а нам, бетам это просто не интересно и не нужно, потому природа распорядилась мудро и компенсировала нам отсутствие половой жизни отличным здоровьем и долгой жизнью вкупе с медленным старением. Мне двадцать шесть лет. - А… а прочим бетам? – Джон постарался не открывать рот как в дурацком мультике. - Кому как. Есть и подростки-стажеры вроде Дона, есть и взрослые лет пятидесяти. Что-то не так? Спрашивай, не стесняйся. - Просто… Просто это как-то необычно: альфы, беты, омеги… Мужчины, рожающие детей. Это как вообще? - Ну, природа не терпит пустоты, как ты, наверное, знаешь. В твоем мире два пола, у нас один. Видел бы ты та-ари, у них сорок три пола и в каждом по пять категорий – запутаться легче легкого, а для них это совершенно обыкновенно. Они нас даже в чем-то жалеют, - Дирк улыбнулся и провел губкой по груди Джона, смывая мыльную пену. - Но как мужчина вообще может забеременеть и родить? - Обычно. Женщины в твоем мире это тоже делают так же обычно. - Но это же мужчины! - Джон, так устроен человек. Хочешь, я потом принесу тебе голо-схему, посмотришь анатомию омеги и воздашь хвалу егерям? - Голо… Неси. А кто такие егеря? Губка замерла на груди Джона. - Толком никто не знает, это даже не люди, это…. - Пришельцы? - Пришельцы. Прародители человечества, как считают люди. Мы не знаем, откуда они пришли, но знаем точно, что если бы не они, наш мир был бы похож на твой. - В смысле? Дирк окатил Джона водой и помог вылезти из ванны, закутывая в полотенце. - В прошлом наш мир переживал нелегкое время: войны за территорию, вечные драки альф за омег, кровавые разборки. С омегами обращались хуже, чем с животными, считая их инкубаторами, безвольными игрушками или рабами. Рабо-омега-торговля, частные омега-садо-мазо-клубы, омежьи бои, травля – дикое черное время, клеймо позора человечества. Омеги страдали, но в силу своего организма ничего сделать с этим не могли. Альфы были жестоки и могли даже убить омегу. Мы забыли свое наследие, забыли, кто мы и из чьего лона вышли. И когда казалось, что дальше начнется массовое вымирание несчастных омег, пришли они. - Егеря. - Егеря. Они прекратили войны, освободили несчастных омег из рабства, вылечили больных. А потом сделали так, что альфы очнулись от своих деяний, прониклись страданиями своих отцов и поняли, что так жить нельзя. - Звучит, как сказка. - Это не было сказкой, Джон. Это был геноцид альф. Тогда многие пали, очень многие из тех, кто был агрессивен и не хотел что-либо менять. Прочие альфы еще два поколения учились терпению и уважению к лону омеги, к жизни в целом. Ломать древние традиции нелегко, но люди справились, переросли насилие и неуважение. Наш мир живет в нынешнем состоянии мира вот уже четыреста двадцать один год. Мне было шесть, когда праздновали четырехсотлетие этого события – как теперь помню счастливые лица омег на празднике. Мои отцы тогда как раз зачали моего брата Орсона – четыре дня дом стоял вверх дном. - Почему? – не понял Джон. – Что произошло? Дирк улыбнулся. - Альфа и его омега. Это как магнит: сойдутся – не разойдутся, пока либо течка омеги не пройдет, либо самим не надоест, что в принципе весьма условно, поскольку им не надоедает вообще никогда. - Ты так просто говоришь о сексе родителей! - Это естественный процесс. У тебя в мире разве не так между мужчиной и женщиной? - Ну… у нас как-то не принято так говорить про родителей. Это их дело. - А у нас это семейное. Альфа заботится о своем омеге как птица о своем яйце, только у нас это яйцо золотое. Джон фыркнул. - У нас все просто – мужчина, женщина, секс, а потом мужчина может бросить и жену, и ребенка. Глаза Дирка наполнились ужасом. - Какой ужас! Как можно бросить своего партнера и ребенка?! - У нас – можно, - Джон загнал воспоминания об отце подальше, чтобы не выдать эмоций. – У нас есть и гей-пары, но рожает всегда только женщина. - Женщины – это как наши омеги, они драгоценности, - рассудил Дирк. – Лоно женщины и омеги – колыбель человечества. Обидишь омегу – отца ударишь. Ваших женщин нужно оберегать, заботиться о них. - У нас все по-разному, - Джон горько вздохнул, сев на кровать. Дирк устроился между его ног, поглаживая по коленям. – А здесь что, всегда к омегам такое отношение? – Дирк кивнул. – И дома? - Не веришь в то, что такое бывает, - понял Дирк. – Джон, мы обычные люди с другой физиологией, только и всего. Просто дикость прошлого была для нас болезнью, мы вылечились, вылечили общество, пересмотрели взгляды на самое дорогое и ценное. Все мы, Джон. Все, везде и всегда. Не думай, что омег мало – столько же, сколько и альф, и бет, но отношение к омегам всегда и везде одно и то же. Они – наши отцы, они – чрево, давшее нам жизнь, нельзя не испытывать благоговение перед тем, кто вынашивал тебя и ввел в жизнь. - Но я-то если и омега, то из другого мира, - Джон поймал руку Дирка. – Почему даже ко мне такое отношение? - Потому что ты омега, парень, - серьезно ответил Дирк. – Дело не в том, можешь ты зачать или нет, ты омега, ты самое удивительное, что создала природа, пусть даже и твоего мира. Если решишь остаться здесь, знай, что здесь ты будешь в полной безопасности. Найдешь альфу, будешь с ним счастлив. Понимаешь ли, Джон, философия жизни проста как у вас, так и у нас: женщине плохо без мужчины, омеге плохо без альфы и наоборот. Человек не может быть один, это неправильно. - Но беты же… - Беты не одиноки, пока беты помогают тем, кто нуждается в помощи. Нам неинтересен процесс спаривания, но это не значит, что мы бездушные машины или безмозглые помощники. Мы же тоже обычные люди, мы любим, дружим, мы даже можем иметь семьи, где оба мужчины беты. Обычная семья без секса, но с теплым отношением друг к другу, с объятиями, поцелуями, ласками… И работа у нас совершенно обычная. Мне лично нравится работа в больнице и нравятся беременные омеги – ты бы видел, какое это чудо! Им нужно помогать, я сделаю для них все… - И даже минет? – вырвалось у Джона. Дирк улыбнулся и похлопал парня по колену. - За такое мне альфа голову откусит, но подрочить омеге – всегда пожалуйста. Джон, альфа и омега – не просто ярлыки, это связь, это… как два полюса магнита. За своего омегу альфа может даже убить – хорошо, что теперь нет ни драк, ни войн, но бывает так, что даже лучшие остаются в одиночестве. Не по своей воле, но так бывает, - Дирк погрустнел. – Потому у нас такое крепкое общество и взаимопомощь, - закончил он. – Ну, в туалет хочешь? Джон неопределенно пожал плечами. - Но хоть в туалет-то я могу ходить без сопровождения? - Можешь, но после течки. А пока я прослежу, чтобы ты не баловался дрочкой – у тебя это первый раз, ошалеешь еще от ощущений. Хочешь, потом могу сделать и минет. Ты же одиночка, тебе можно. Джон оглядел симпатичного молодого бету, но покачал головой. Почему-то желание трахнуться с любым прошло. То ли от действия уздечки, то ли от… - А Рейвен? – спросил он, встав. - Что Рейвен? – не понял Дирк. – Понравился? – Джон пожал плечами. – Ой, парень, не ты первый, не ты последний. На нем не висели только очень сильные и очень эмоционально сдержанные омеги, а молодежь и омеги на сносях так и льнут хотя бы просто посидеть в его присутствии. Долго объяснять, но беременность омеги – такое состояние, когда будущему отцу требуется очень много внимания альфы, очень много любви, нежности и да, и мастурбации тоже. Им самим трудно, а доктор-альфа не может, вот и помогаем мы, беты. В принципе, омеге на сносях нужно много секса, но перед самыми родами это нежелательно, а в роддом альф вообще не пускают. Тут же не только родильное отделение, сюда привозят и свободных омег… А вообще, знаешь, странно, что ты к нему так прикипел. Я думал, что феромоны альфы не пробивают скафандр и омеги не чувствуют запаха. - Альфа тоже пахнет ирисками? – удивился Джон. - Ирисками? – приподнял брови Дирк. – Не знаю, что такое ириска, но альфа для омеги пахнет по-особому. Поймешь, когда привыкнешь к нашему миру и решишь создать пару. Если вообще решишь. Омежий запах одиночки для одинокого же альфы – что кусок мяса для голодного пса, а омега в свою очередь, учуяв запах привлекательного альфы почти сходит с ума. В общем, объяснять долго, проще показать голо-видео. Но это уж как жизнь сложится – может, сам узнаешь. Я такое объяснить не могу, я бета. Покончив с малой нуждой, подождав, пока Дирк поправит уздечку, Джон попросил помощника выйти ненадолго, чтобы облегчиться по-большому. Дирк не настаивал на своем присутствии, но просил лишь не трогать себя, пока уздечка активирована не полностью. Оправившись и даже сполоснувшись снова, Джон покосился на дверь и приспустил уздечку с члена – тело почти моментально как будто погрузили в кипящий коктейль желания – анус судорожно сжался, член запульсировал и, когда Джон всего лишь провел пальцами по стволу, выплеснул тугие струи спермы. Джон рухнул на колени и развел ноги, дрожа с головы до ног и мечтая только о том, чтобы ему вставили немедленно и сию же секунду. - Дж… Джон, давай помогу, - Дирк вошел и тут же оценил масштаб бедствия. – Все нормально, все хорошо, - он осторожно поднял парня, одной рукой огладил его эрегированный член, заставляя выплеснуться снова, а пока Джон приходил в себя, ловко нацепил уздечку обратно – ткань плотно обхватила пах Джона, приводя его в более вменяемое состояние. - Я просто… я… - забормотал Джон. - Я понимаю, не переживай, - Дирк успокаивающе погладил дрожащего парня и вывел его из уборной. – Все омеги любопытны, это нормально. Вот потому и нужны беты. Когда омега одинок и в течке, только бета и может помочь ему справиться с этим состоянием. - И сколько дней продлится это мучение? – Джона потряхивало от возбуждения и желания, но уже заметно меньше. - Три-пять, в первый раз может и неделю. Омеге нужен секс, много секса, но ты необычный омега, на тебя даже уздечка действует не полностью. Если захочешь дрочки или минета – позови, сам себя лучше вообще не касайся, побереги себя, - посоветовал Дирк, когда второй помощник принес еду, поставил поднос на тумбу и тут же ушел. – И не стесняйся. Это совершенно нормальное желание. - Для омеги, - добавил Джон. - Для мужика, - поправил Дирк. – В твоем мире парни хотят секса не меньше. Все, ешь и отдыхай. Можешь поспать, посмотреть визор или погулять по клинике. Если буду нужен я или любой другой бета или доктор – просто позови. Показать, как пользоваться пультом управления визором? - Разберусь, спасибо. - На здоровье. Что-нибудь нужно еще? - А как выглядят егеря? - Егеря… Как мы, как мужчины, я имею в виду. Не отличишь от обычных людей. Ну, может, чуть слабее физически, они тонкокостные, если я правильно запомнил урок истории Земли относительно егерей. Главное отличие в том, что они могут перемещаться в пространстве и подпространстве. То ли это их особенность, то ли у них есть какой-то прибор – никто не знает. - А как перенесли меня? - Бережно, аккуратно и предупредив Рейвена о том, что ты молоденький омега в первой течке. Потому он и надел костюм, чтобы не сойти с ума от твоего запаха. - А ты этот запах чувствуешь? - Нет. Запах – нет. У бет это интуитивно, это альфы чувствуют запахи. Еще что-нибудь? - Я отвлекаю? Тебе нужно уйти? - Ты не отвлекаешь, ты и есть моя работа, но мне нужно вызвать уборщиков и отчитаться Рейвену о состоянии твоего здоровья. - Дирк, а… Какой он, Рейвен? Как выглядит? Помощник-бета вдруг стал очень серьезным. - Он… если внешне, то альфа и есть альфа, красавец, очень красивый, а если что-то еще, то я не должен это обсуждать, извини. - Почему? – Джон нахмурился – Дирк явно что-то скрывал, что-то связанное с этим доктором, и это нужно было узнать. – У него какой-то изъян? С ним что-то не так? - У него нет изъянов, Джон, - еще серьезнее ответил бета. – На вид он само совершенство со сталитовой душой… Сталит – крайне редкий и дорогой природный металл, - пояснил он. – Слушай, я правда не должен это обсуждать. Прости, пожалуйста, и не огорчайся. Ешь, отдыхай и набирайся сил, а если что – зови. Оставшись в одиночестве, Джон вспомнил голос доктора, его тон, его прикосновения и учащенное сердцебиение под всей этой тканью. Рейвен был одиноким альфой, следовательно, его защита от запаха одинокого омеги в течке была продиктована инстинктом сохранения и самосохранения. Не будь скафандра, Рейвен бы захотел его, не исключено, что опрокинул бы прямо на крыше и трахнул бы так, что Джону оставалось бы подвывать от восторга и просить еще. Но Джон был сильно травмирован и проходил восстановление, потому предпринятые меры безопасности были логичны. Рейвен был умен и вряд ли снял бы скафандр – он оберегал травмированного омегу от самого омеги и от альфы, который мог не сдержаться. Мир альф, омег и бет имел свои плюсы и минусы, и это нужно было обдумать. Последующие два дня были наполнены негой и изучением мира мужчин. Джон ел, отдыхал, принимал ванну или душ, позволял Дирку переодевать уздечку-биот… - Биот? - Био-ткань, проще – биот. Изобретение сравнительно новое, ему всего шестьдесят лет. Био-ткань какого-то разумного растения с Антара. Если хочешь, потом принесу записи – посмотришь. Эти туники и футболки тоже сделаны из биота, но чуть подкорректированного генетически под особенности отдельно альф и отдельно – омег. Омеги в больнице носят биот потому, что ткань сама поддерживает растущий живот омеги, а так же позволяет сканировать организм будущего отца без вреда для здоровья омеги и ребенка. - Никакого рентгена? - От вредного излучения отказались триста шестнадцать лет назад не без помощи егерей. - А если заболит зуб? - Не переживай, медицина старается на благо людей, никто не стал бы мучить несчастного больного. Тот же биот на лицо, он снимет все показания и передаст на визор доктора. - А как же вы лечите зубы? - Ультразвуком и нанитами. Это… - Я знаю, что это. Слушай, могу я вымыться сам, а? - Можешь, но после течки, красавец. Вот пройдет цикл, вот тогда и делай, что хочешь, а пока ты в больнице – я все сделаю сам. - Меня это немного смущает. - Совершенно напрасно. Во-первых, мы оба парни, во-вторых, руки беты успокаивают перевозбужденных омег, в-третьих, бете проще ухаживать за омегой тем, что мы… - …не реагируете за запах течного омеги. Я помню. - Вот именно. А еще мне просто нравится ухаживать за омегами – вы такие милые. Джон ежился от прикосновения теплых ласковых рук Дирка, но сдавался, когда тот мягко поглаживал его по спине и животу. Опять же, когда приходилось менять уздечку, Дирк был предельно осторожен, аккуратен и старался делать все максимально быстро – достаточно было просто приспустить биот, как Джон начинал сходить с ума от возбуждения. За эти два дня Джон просмотрел все анатомические карты, переданные Дирком на монитор визора, изучил политическую карту мира, права, обязанности и законы, и очень удивился, узнав, что Президентом Земли-1 и всех планет земного консорциума назначен пожилой омега. - Я думал, что омеги – милые, нежные создания, которых оберегают все прочие, - заметил Джон. Дирк засмеялся. - Так и есть. Милые, очень милые, очень нежные, но это же личности, это люди. Ты же не думаешь, что омеги – беспомощные мужчины? Они работают, имеют хобби, становятся политиками – кстати, отличными политиками,  а нежность и прочее – это в период беременности или дома в семье. Никто не может запретить омеге занимать ответственную должность только потому, что он может забеременеть. Зачем цивилизованному обществу дискриминация? - А как же омеги выходят из положения, если они, к примеру, руководители каких-нибудь компаний? - Рядом с омегой всегда есть либо его альфа, либо бета. Всегда, Джон. Это не тотальный контроль, это необходимость. Не думай, что если мужчина – омега, он беспомощен или нацелен только на продолжение рода. Вовсе нет. Омеги рожают столько, сколько сами хотят, в остальное время они могут заниматься любовью со своими альфами в презервативе и хоть заниматься альпинизмом, хоть работать геологами, хоть идти в большой спорт. Конечно, есть меры безопасности, что-то просто не рекомендуется делать, но в целом, любой омега – обычный мужчина, обычный человек. Никто не носится с ними как с чем-то хрупким, но в любой момент каждый альфа или тем более бета готов прийти на помощь любому омеге. - Но в истории сказано, что посторонний альфа не может трогать чужого омегу. - Джон, да все просто: альфы и омеги могут работать в одной фирме или даже быть пожарными, но при единственном строгом правиле – это должны быть семейные люди. Не обязательно двум мужьям работать вместе, но каждый альфа и каждый омега, решивший занимать ответственные должности, обязан иметь пару. Альфа, имеющий своего омегу, не станет приставать к другому омеге, если у того тоже есть пара. Это берет начало из тех правил, которые нам дали егеря. Конечно, иногда находится какой-нибудь бунтарь, который может заявить, что мир крутится вокруг омег, что альфы – как рабы омег, но таких быстро успокаивают. - Уничтожают? - Во имя звезд! Да ты что? Нет, конечно! Проводят воспитательную беседу, предлагают поговорить с отцами. Обычно даже самого упертого альфу можно довольно просто переубедить пересмотреть свои взгляды на жизнь. Один подросток как-то предложил перестать крутиться вокруг омег, заявив, что альфы по натуре лидеры, следовательно, они могут получать больше прав, чем омеги, но парня приструнили, предложив сказать подобные слова родному беременному отцу. - И он сказал? - Нет. Не сказал. Это память предков, память о геноциде. - Выходит, альфы живут в постоянном страхе перед егерями и только поэтому слушаются? - Нет, у нас в обществе нет страха перед егерями. Мы вынесли жестокий урок, и никто не желает повторения прошлого. Что касается парня, то он действительно поговорил с отцами, а потом… это был подросток, много ли с подростка спросу? Повзрослел, остепенился – потом сам жалел, что был таким дураком. - И что с ним стало? - Завел семью, детей… стал моим дедушкой. - Дедушкой? - Ну, да. Беты же не с неба падают. Мой дедушка с мужем породили пятерых детишек, один из которых стал потом моим отцом. Мой дедушка-бунтарь стал уважаемым доктором, а мой второй дедушка-омега изобрел биот-уздечку. - А как вы различаете принадлежность новорожденного ребенка к альфам или омегам? - Про бет забыл. Генетическим сканированием до родов, что проще всего, или на глаз, если омега прилетел из какой-нибудь дыры, где даже не было сканера и медпомощи. Альфа всегда рождается крупным, срок вынашивания альфы – полные девять месяцев или чуть больше, беты полегче и поменьше, обычно отец носит бету семь-восемь месяцев, а омеги… омеги – это омеги, самые хорошенькие детишки, самые сладкие. - Сладкие? - Не в этом смысле. От крохотного омежки исходит особый запах, сладковатый. Как от омеги в течке. - Ирисками. - Пусть будет ирисками. Теперь понимаешь, почему невозможно удержаться от прикосновения к омеге? И потом, даже у крошечной омеги есть матка – то самое, что отличает омегу от беты и альфы. - А потом, а подростками как? - Альфы более сильные, более высокие, более выносливые, а главное – у них член имеет особое строение. Видел этот узел на картах? Ну, вот. Беты – как я, медленно стареют, дольше живут, полностью равнодушны к сексу, при этом у нас совершенно обычное строение тела, ни узлов, ни матки, а омеги… - …это омеги. - Именно. Чудо природы. К первой течке вырастают крепкими, красивыми физиологически, но мягкими и неспособными драться или активно защищаться. Боевой омега – это сказка. Хотя теперь я в этом уже не уверен. - Из-за меня? - Ты пришелец, у тебя иное строение. Ты в какой-то степени по физиологии омега, но по характеру типичный альфа. У тебя есть течка, но нет матки и нет узла на члене. И самое интересное – твоя сперма способна оплодотворить омегу. - А у обычного омеги?.. - Обычные омеги пусты. У вас же в мире женщина неспособна оплодотворить другую женщину? - Но ведь здесь мужчины, а у мужчин есть члены. - Но ведь и у вас в мире есть бесплодные мужчины. Или те же гей-пары – забавно, что вы так относитесь к однополой любви, но это уже ваше дело. - Дирк, если бы я остался здесь, в вашем мире, что бы меня ждало? - Забота, Джон, любовь, понимание, помощь в любой момент, супруг… Дети под вопросом, но я уверен, что доктор Рейвен что-нибудь бы придумал. - А если я уйду? - Тогда я не знаю. Думаю, лучше тебе поговорить с Рейвеном. Он зайдет вечером. - А я могу хотя бы прогуляться на улице? Надоело торчать тут. - Конечно, ты же не пленник. Я принесу одежду. - А без нее можно? - Можно, конечно, но… Джон, у нас тут хоть и не ню-курорт, но если омега захочет – никто и слова против не скажет, но, знаешь, биот мгновенно сообщит доктору или бетам-помощникам о начале схваток или малейшем изменении в организме. Тебе лучше носить биот ради собственной же безопасности. Ты только-только оправился после этого кошмара, вдобавок у тебя еще течка. - То есть, за пределы больницы мне не выйти из-за того, что я омега? - За это не переживай – новость о том, что в больнице омега-пришелец распространилась мгновенно – ближайшие больницы готовы до отмены приказа. - Приказа? - Ты омега в течке, свободный… - Ах, да, точно! Значит, можно прогуляться? - Подожди, я принесу одежду и можешь идти. Или вместе сходим. - Лучше я один, спасибо. Когда Дирк ушел, Джон сгорбился и обхватил виски ладонями. Это действительно был чудесный мир, где не было ни драк, ни войн, здесь он был своим, пусть даже и бракованным, но он и не собирался бы беременеть и рожать детей, но ведь был еще дом, друзья, учеба, мать… А что бы он стал делать здесь? Отъедаться? Валяться в больницах и лечиться от бесплодия? Трахаться сутки напролет и мучиться от течек? Может, это нормально для этого мира, но он здесь явно чужой. Другой мир, даже другая планета – здорово, но Джону Линну такое счастье даром не нужно. Был бы здесь Чарли с Кэс – они бы быстро окунулись в удовольствия и исследования, а так… Он поднялся и потянул ткань биота, стараясь сосредоточиться на своей нормальности. Когда оголилась головка члена и ствол до половины длины, Джона прошила волна удовольствия, но он до боли закусил губу, стараясь контролировать бешеное желание и сумасшедшее сердцебиение. Член дрогнул, наливаясь силой и запульсировал, готовясь выплеснуть сперму, но Джон приспустил уздечку еще немного и оттянул мошонку – тело прошила боль, отдавшись в живот и ноги, анус судорожно сжался и Джон едва не потерял сознание, схватившись за пах и упав на колени. Вот такого он никак не мог предвидеть – можно быть дрочить, можно было сходить с ума от желания потрахаться, но оттягивать миг эякуляции было невыносимо больно. - Джон! – буквально через миг в двери влетел Дирк, бросившись к парню. – Что, Джон? Что ты сделал? - Я… - Джон зажмурился от боли, держась за живот и едва не плача. – Я думал… - Доктора Аддамса срочно! – произнес Дирк в свой браслет. – Все будет хорошо, - успокаивающе пробормотал Дирк, поглаживая Джона по спине. – Черт, да как же я не предвидел такого? Ты пытался задержать эякуляцию? - Я не могу так! - Джон стиснул зубы от резкой боли внутри. – Я другой, я должен вернуться и жить как нормальный человек! – завыл он. - Силы звездные, мальчик, ты нормален! – Дирк просунул руку к паху Джона и коснулся биота, натягивая ткань на член страдальца. – Женщины же тоже не могут прекратить свои течки… - Они могут сдвинуть цикл. - Но ты не женщина, ты омега, ты уникальный омега! Все-все, молчу, потерпи немного. Член и кишки будто лизнул огонь – Джон оглушительно заорал. - Как Вы себя чувствуете, юноша? – обратился крепкий седовласый мужчина, когда Джон пришел в себя, лежа на кровати в своем боксе. - Нормально, - прошептал Джон, моргая на человека. – А что произошло? - Мне пришлось вырезать Вам аппендикс, юноша, - объяснил доктор. – Никогда бы не подумал, что смогу увидеть этот отросток еще раз. - Что? – не понял Джон. - У мужчин этого мира он отсутствует, а у Вас имеется, - пояснил доктор. – Он, наверное, Вас уже беспокоил? - Побаловало иногда, но я думал, что это не страшно. - Побаливало у Вас из-за неустановившегося цикла течки, а не из-за аппендикса, но Вы, юноша задержали сперму, что привело к плачевному состоянию Ваших органов. Юноша, зачем Вы это сделали? - Я… Вы не поймете, - Джон закрыл глаза. - Отчего же? – ничуть не удивился мужчина. – Хотел проверить свою выдержку? – Джон открыл глаза, с сомнением взглянув на него. – Думал, что если ты омега другого мира, ты смог бы контролировать степень возбуждения? Огорчу – не смог бы. Никогда бы не смог. Уздечка, милый юноша, не панацея и не волшебная палочка. Уздечку можно носить в первую течку, еще в пару-тройку раз потом, но не постоянно. Омеге нужен альфа, нужен нормальный здоровый секс. И омеге, как и мужчине в целом, крайне вредно сдерживаться. Что там у тебя за время в твоем мире? Что творится в умах молодежи? - Вы о чем? – удивился Джон. – Как это нет аппендикса? Что значит, не смог бы носить постоянно? - Сынок, я был на твоем месте, я тоже из мира, подобного твоему, я тоже так же пытался экспериментировать со своим организмом и меня тоже так же едва спасли, - мужчина похлопал парня по руке. – Аппендикс как-то негативно влияет на саму суть омеги. Всего-то отросток, но врачи моего мира тоже гадали, для чего мать-природа дала его человеку. Врачи этого мира решили, что он попросту опасен. Бена можно понять – он молод, он никогда не сталкивался с этим отростком, а мне повезло быть сегодня именно в этой больнице и понять, в чем с тобой проблема. Юноша, не дури и никогда больше так не делай – если организм хочет сбросить груз, значит, сбрасывай. На худой конец, позови любого бету – они с радостью обеспечат тебя оргазмами хоть ночь напролет, но не сдерживайся и не губи себя. - А Вы?.. – Джон от шока открыл рот. - Омега, доктор Элиас Аддамс, - представился мужчина. – Сынок, знаю, что твой бета-помощник уже провел воспитательную беседу, как он мне сказал, ты уже знаешь, что тут и как, так что крепко подумай, прежде чем вернуться в свой мир, - посоветовал доктор. – Я рискнул – меня чуть не закололи иголками, проводя бесконечные тесты, а течка сводила меня с ума ежемесячно. Удовольствия мало – у нас не было альф, да и к геям отношение было не лучше, чем к узникам концлагерей. - У нас тоже нет альф, - прошептал Джон, холодея от страха. – И как Вы оказались здесь? - Егерь появился и вытащил меня из того ада, - спокойно пояснил доктор. – И мне поначалу было нелегко представить беременного мужика, и я злился на весь мир, но потом смирился. Выбор тут небогат, сынок. - А… А если запастись уздечками? - Ты омега, - Аддамс тепло улыбнулся. – В любом случае, ты омега, даже если ты устроен по-другому, не так, как местные омеги. Люди не смогут тебя удовлетворить, никакая игрушка не сможет. Омеге нужен альфа, нужна анатомия альфы, этот узел, запах, если угодно – сперма альфы. Мы те, кто мы есть. - И Вы сдались и пришли сюда? – еще тише спросил Джон. - Это люди, любящие, заботливые люди, пусть и только мужчины, - вздохнул Аддамс. – У меня нет детей – не та анатомия, нет матки, да и сперма жидкая как водица, я ближе к омеге, чем ты, но, в конце концов, я встретил своего альфу и обрел счастье. Смирился ли? Нет. Бунтую и по сей день, иногда даже кричу на мужа, но останься я в своем мире, я бы умер. Жизнь предпочтительнее смерти, сынок. Какая угодно жизнь предпочтительнее, а эти альфы на самом деле действительно знают толк в удовольствиях. Уж даже меня уговорил один такой, а ведь у меня была девушка, планы, я на парней даже и не заглядывался. - У меня осталась мать, друзья, планы, - едва слышно произнес Джон. - Думаю, егеря дадут возможность повидаться разок, ну, а выбор ты сделаешь сам. Решишь остаться у себя – на следующий месяц будешь желать либо секса с кем попало, либо смерти, - покачал головой доктор. – Залезешь хоть на дуло танка, лишь бы ощутить в себе что-то длинное и толстое. Читал историю твоей болезни: мой тебе совет – не допусти повторения. Ты молод, а насилие и в России насилие. - Вы русский? - Полугрек-полуамериканец. Теперь отдохни, - Аддамс погладил парня по голове и легонько постучал по его лбу. – Подумай потом о том, что я сказал. Бен придет – вместе потолкуйте, может, он чего придумает. - А Вы его хорошо знаете? – встрепенулся Джон, приподнявшись и удивившись отсутствию боли и тянущего ощущения. - Бена? Достаточно хорошо. Ты что же, его видел и выбрал? - Эм… я видел его только в скафандре, - Аддамс поморщился, но промолчал. – Беты мне его не показывают. - Не то, чтоб я его сватал, но… - доктор тронул свой белый браслет, набирая на нем какой-то код. – В общем, ты парень молодой, да и он молод, а так долго быть одному даже альфе грешно, - решил он, протянув руку и выводя голографическое изображение яркого светловолосого и сероглазого мужчины. – Из вас двоих вышла бы красивая пара, ты даже чем-то напоминаешь мне его Троя… - Аддамс, будто бы забывшись, округлил глаза и поспешил свернуть изображение. - Троя? – повторил Джон. – Кто это? Его омега? - Трой – его муж, - Аддамс нахмурил седые брови, будто бы сердясь на себя за болтливость. – Работал геологом на какой-то планете, там случился обвал в горах… Спасти удалось двоих из его команды, а он сам и остальные погибли. Роботы расчищали завал быстро, но там обвалились тяжелые камни. Я как раз оперировал, когда пришло сообщение, не мог оторваться, чтобы сдержать Бена… - Джон посерел. – Трой был на втором месяце, их первый ребенок, планировался омежка, а тут такое. - Но Дирк сказал, что рядом с омегой всегда альфы и беты. - Да были они рядом! - вдруг рассердился Аддамс. – Помощники, коллеги, спасатели – все были, все знали о беременности, но это несчастный случай – так Господь решил. Бен тогда как сам умер – почернел весь, сдался, жить не хотел… еле-еле вытащили. Семь лет назад дело было, теперь уже окунулся в работу, омег вот спасает – носится с нами как с хрустальными яйцами, а в глазах такая тоска, что и бетам тошно. А тут ты – молодой омежка в первой течке, чем-то даже похожий на Троя… глазами ли, губами ли, еще чем… Бен не железный, но семь лет уже сам с собой рукоблудит. Не дело для молодого мужчины. Ему пара нужна, омега нужен, они так живут, а он ни о ком даже не думает. Джон ощутил себя круглым идиотом, вспомнив, как требовал у Рейвена снять скафандр, как прижимался к нему, как чувствовал его сердцебиение. - Я, выходит, ему напоминаю его мужа? – уточнил Джон. - Он этого не говорил, да и мне не следовало бы трепать языком, но присмотрись к нему – я этого парня знаю, ты ему приглянулся. Может, что и выйд… - Доктор Аддамс, - в боксе нарисовался Дирк, - Вас вызывает доктор Томас – у мистера Ойшо начались схватки. - Иду, - бросил Аддамс и подмигнул Джону. – Подумай, сынок, - повторил он перед тем, как выйти. - О чем болтали? – дружелюбно поинтересовался Дирк, присев на кровать и погладив Джона через одеяло. - Обо всем, - Джон откинул легкую ткань и огладил свой живот, но, не найдя даже шрама, приподнялся и посмотрел сам. – А где?.. - Шрам? – понял Дирк, кончиками пальцев начав массировать шею Джона. – Наниты не оставляют шрамов. Омеги прекрасны и портить вашу красоту – преступление. Ну, и напугал ты нас! Я уж думал, что эта штука у вас в мире отвалилась за ненужностью, а у тебя еще и воспалилась. Джон откинулся на подушку, наслаждаясь невинной лаской шеи – почему-то легкие поглаживания одновременно расслабляли и даже немного возбуждали. - А где доктор Рейвен? – Джон облизнул губы, едва сдерживаясь от желания застонать от удовольствия. - На операции. Сложные роды, пришлось применять лазарево сечение – дети обвились пуповиной, а нанитов нужно перепрограммировать на такие случаи. Проще вручную. - Лазарево… Кесарево? - Пусть кесарево, суть одна. Не бойся, отец не чувствует боли, роды – естественный процесс, а тут рядом такой доктор, с такими руками, ну и анестезия, и голо-присутствие мужа… - Дирк водил одной рукой по шее Джона, а второй уже поглаживал уздечку. Джон, даже несмотря на нее, начал возбуждаться, но не до одури, а привычно, как и всегда. - Дирк, я… - хрипло застонал Джон. - Все нормально, - тихо ответил бета. – Все хорошо, расслабься. Тебе сейчас это действительно нужно и полезно. - Но ты же бета, - слабо засопротивлялся Джон, почувствовав, как Дирк чуть потянул биот уздечки и оголил головку члена. - Я не испытываю возбуждения и не занимаюсь сексом, - ответил парень, нежно целуя Джона в шею и спускаясь ниже, к груди, животу и члену, - но это не значит, что мне не нравится делать минет сладким омегам. Будь на то моя воля, я бы отсасывал каждому желающему омеге – у вас на удивление вкусная сперма. - Ох! – в голос застонал Джон, когда пухлые губы беты обхватили его головку и всосали в горячий рот. В этом было что-то неправильное, ведь Дирк был бетой, мужчиной, даже не испытывавшим возбуждения, но Джон, даже если бы ему приказали, остановиться уже не смог. Бета не обладал каким-то особенным запахом, хотя и обычным человеческим запахом пота и мускуса так же не пах, но его прикосновения, его поцелуи и ласки одновременно возбуждали и успокаивали жар в крови, словно бета был обычным любовником, тем же Майком, бережным, трепетно относившимся к Джону, безошибочно угадывавшим его желания, а главное – сосавшим так сладко, так неторопливо и так правильно, что Джон плавился от удовольствия и охал, когда язык парня проходился по чувствительной уретре. До смерти хотелось бы целоваться, подмять под себя услужливого парня, или же позволить ему быть сверху, но Дирк предупреждал все позывы тела и разума Джона, лаская его, легко пощипывая соски, слегка покусывая мошонку, но не трогая анус. Уздечка добросовестно впитывала смазку течки, но теперь, больше не стискивая в нежном плену член, позволяла Джону кончать раз за разом. Дирк возбуждал как-то сам по себе, как человек, как мужчина, Джон рад был бы забыть, что это все-таки человек иного мира, что это не просто мужчина, а бета-мужчина, с совсем иной физиологией, но все мысли быстро улетучивались от волнами накатывающего удовольствия. - Дирк, пожалуйста! – взмолился Джон, когда сил терпеть сладкую пытку не осталось. – Дирк, хотя бы пальцем! Пожалуйста, Дирк! - Не могу, сладкий, - Дирк обцеловывал его ствол, играл с уретрой, щекотал мошонку, но далеко не заходил. – Не могу, красивый. Беты не для твоей красивой попки, прости. Подлечишься немного, найдем тебе самого красивого альфу, у которого будет самый шикарный член. Ты себе пока представить не можешь, как тебе понравится секс с альфой. Только потерпи немножко, дорогой. - А ты? Дирк, я хочу тебя! – застонал Джон беспомощно. - Джон, я не могу быть с тобой, извини, - парень заглотил член Джона на всю длину, позволяя кончать прямо в горло, сглотнул, снова, и еще, и опять, ощутил, как по пищеводу течет сперма Джона. – Ты потрясающий омега, Джон, - Дирк выпустил все еще возбужденный член Джона и облизнул его головку. – Ты самый красивый, самый замечательный. У тебя все будет хорошо. Джон протянул руку к любовнику и коснулся его паха – Дирк в самом деле не был возбужден. Полностью расслабленный член, ни полсантиметра не приподнявшийся даже тогда, когда Дирк сам постанывал от удовольствия, лаская Джона. Странная физиология не давала покоя Джону, но все мысли беспомощно барахтались в мощных взрывах оргазмов. Лишь когда Дирку удалось выжать его буквально досуха, Джон расслабленно растянулся на простыне и погрузился в сон, во сне видя, почему-то доктора Рейвена.