talk to me dirty; talk to me sweet

Майк никогда не любил смотреть в зеркала. Ещё в детстве он привык делать это быстро: окинуть лицо взглядом — не застряли ли крошки, не осталась ли зубная паста в уголке рта, — и тут же отвести глаза, будто боялся увидеть что-то, что ему не понравится. Легче было не думать о том, что люди видели, когда смотрели на него. Легче было притворяться, что его вообще никто не замечает. — Фу, Майк, — голос Дастина, приглушённый стеной, разделяющей подвал и ванную. Он заявился на пятнадцать минут раньше, в рубашке, которая когда-то, кажется, принадлежала Стиву, и весь пропах лаком для волос, заполнившим теперь весь подвал. — Это что такое? — Что? — кричит Майк в ответ, запуская пальцы в волосы и глядя на своё отражение. — Твой диван ужасный. Майк замирает, видя, как его глаза в зеркале расширяются. Он потратил полдня, убирая подвал: сменил постель, проветрил, — но про диван он забыл. Они с Уиллом делали там что-то, что могло оставить пятна? Они не особо церемонились с ним. Слышно, как Дастин проводит рукой по обивке, словно пытаясь отчистить, и это выдёргивает Майка обратно в реальность. — Эм, Дастин, не надо… — запинается он. — Это просто, э… мы… — Такое чувство, будто тут кто-то целую неделю ел крекеры, — перебивает Дастин. — Просто… крошки повсюду. — А, — Майк смотрит, как его отражение издаёт смешок, в тесной ванной прозвучавший слишком резко. — Это потому что Уилл не может смотреть кино, не едя. — Хочешь сказать, вы устраиваете киновечера без нас? — Конечно. Тело Майка расслабляется, и он снова фокусируется на зеркале, медленно скользя взглядом по своим чертам. Глаза, нос, рот. Глаза, нос, рот. Веснушки. Волосы. Он занимается этим весь день — этот бесконечный повтор того, что, по словам Уилла, показалось ему привлекательным прошлой ночью. Майк надеется, что Уилл не врал. — Эй, ты закончил? — спрашивает Дастин, заглядывая в дверь ванной. Под подмышкой у него подарок Стейси на день рождения — бутылка шампанского, на которую он, вероятно, потратил половину своих карманных для колледжа. — С чем? — Не знаю, сам скажи. Ты стоишь перед зеркалом уже почти двадцать минут, вот я и подумал, может, ты пытаешься что-то сделать. — Нет, — говорит Майк. — Я просто… — Он вздыхает, и, должно быть, выглядит достаточно жалким, потому что лицо Дастина смягчается. — Не парься, — говорит он, привалившись к дверному косяку. — Найдётся хотя бы одна девушка, которой ты понравишься. У некоторых странный вкус. — Ого. Спасибо. — Я серьёзно! — Ну, мне это не интересно. — Ага, — Дастин медленно кивает, будто вдруг всё поняв. — То есть ты не можешь оторваться от зеркала, потому что хочешь выглядеть хорошо для меня? Это так мило, Майк. — Заткнись. Дастин ухмыляется и втискивается рядом с ним, поправляя собственные волосы в зеркале. — Я просто говорю, что мы заслуживаем нормального подростковой жизни после всего, через что прошли. Это может быть твой шанс. Один поцелуй до колледжа тебе не повредит. Майк не хочет думать о колледже или поцелуях. Упоминание того и другого вызывает новую волну тревоги, будто ему и без того мало нервов. Он весь день сам не свой и не уверен, то ли из-за предстоящей вечеринки, то ли из-за того, как Уилл ушёл утром, торопливо бормоча что-то о том, что хотел провести день с мамой. Как будто ему не терпелось убраться из дома. И, честно говоря, Майк понимает. Чёрт, да он бы и сам не захотел провести с собой ещё один день после того, как вёл себя так тупо прошлой ночью — не просто снова попросил Уилла о поцелуе после того, как тот уже сказал «нет», — но и устроил настоящую истерику в ту же секунду, как получил отказ, практически выпрашивая комплименты, чтобы восстановить своё раненое эго. Проблема в том, что вместо того, чтобы злиться на него, Уилл за всё утро едва ли проронил слово. Когда Майк проснулся, Уилл уже не спал, уставившись в потолок. Он улыбнулся ему, как в любой другой день, вот только брови его были сдвинуты, а взгляд временами становился пустым, застревая на стене или вовсе в никуда. Будто он исчезал в собственной голове. С Уиллом такое иногда бывает: он замолкает посреди разговора. Если его спросить, он ответит, даже пошутит, но видно, что на самом деле его здесь нет, и он не вернётся, пока не закончит думать. Майк этого не выносит. Никогда не мог. Ещё в детстве он паниковал, когда хоть что-то казалось хоть чуточку не так с Уиллом, проводя каждую секунду в догадках, чем же он его расстроил и как мог всё исправить. — Ты странный. — Нет. — Странный, и знаешь, что поможет? — Дастин играет бровями. — Перепихнуться. Сбросить напряжение. — Знаешь, ты слишком много говоришь о сексе, хотя даже не прошёл дальше первой базы. — По крайней мере, я над этим работаю, в отличие от некоторых. Майк изо всех сил старается не смотреть на него, чувствуя, как заливается краской. Дастин бросает взгляд на часы и поворачивается, чтобы выйти из ванной. — Уилл должен быть с минуты на минуту. Ты закончил любоваться собой? — Почти. Зеркало слегка запылилось, и Майк протягивает руку, чтобы потереть стекло большим пальцем, что не особо помогает. Его собственные глаза смотрят на него в ответ, чёрные, пустые, ничего не выдающие. Он опускает взгляд чуть ниже, обводя узор, рассыпанный по его носу и щекам. «Твои веснушки, — сказал тогда Уилл. — Они мне нравятся». Майк всегда ненавидел, когда его разглядывают, но ему нравилось, когда его разглядывал Уилл. «Я люблю твои глаза». Всегда было что-то в том, как Уилл смотрел на него, отчего он чувствовал покой. Будто Уилл ничего не искал, потому что того, что он видел, уже было достаточно. «Я люблю твой нос». И когда-то Уилл был в него влюблён, значит, в какой-то момент их жизни он, должно быть, считал Майка достаточно привлекательным. Может, он говорил правду. «Я люблю твой рот». В горле сжимается, когда он смотрит на него. Глупый рот. Глупый рот на глупом лице глупого парня, который слишком жадный и не умеет принимать слово «нет». Когда звенит дверной звонок, Майк выпускает задержанное дыхание. Он отрывается от своего отражения и идет за Дастином, который уже на полпути вверх по лестнице. Он выкрикивает короткое «пока», оставшееся без ответа. Дастин открывает входную дверь, а Майк хватает ключи и обувь. — Прости, я опоздал, — голос Уилла врывается в дом, слегка запыхавшийся. — Мне пришлось… — Черт возьми, — перебивает Дастин. — Что? — Пытаешься кого-то впечатлить? Майк шагает в сторону, чтобы выглянуть за дверь, успев надеть только один ботинок и чуть не споткнувшись о собственные ноги. — Заткнись, — говорит Уилл Дастину, но краснеет, сжимая руль велосипеда. На нём выцветшие голубые джинсы и белая футболка, которая сидит на нём лучше, чем большинство его вещей. На шее — тонкая серебряная цепочка, а волосы уложены назад с лёгким гелем, отчего выглядят более взъерошенными, но как-то небрежно. Вроде бы мелочи, но почему-то именно они меняют всё. Майк наконец натягивает второй ботинок и выпрямляется, вытирая влажные ладони о джинсы. Его конечности кажутся слишком длинными, будто даже просто стоять — риск споткнуться. — Привет, — выдавливает он хрипло. — Привет, — отвечает Уилл, всё ещё слегка раскрасневшийся от внимания, переводя взгляд с Майка на Дастина. — Мы готовы идти? Лукас придёт? — Он пойдёт с Макс, — Дастин натягивает обувь. — Эм, — он выходит за дверь, затем колеблется, оглядываясь. — Кстати, подержишь? — он суёт Майку шампанское. — Мне нужно отлить перед выходом, нервничаю. Не уходите без меня. Он исчезает в доме, дверь туалета захлопывается за ним. Майк прочищает горло, привалившись к дверному косяку. Во рту вдруг становится слишком сухо, пока он теребит этикетку бутылки, уже пропитанную потными руками Дастина. Уилл улыбается, но как-то слишком вежливо, и что-то в том, как изогнуты его брови, говорит Майку, что он всё ещё прокручивает в голове то, о чём начал думать утром. — Это моя? — спрашивает Уилл, глядя на плечо Майка. — Что? — Эта футболка, вроде как, моя. — О, — Майк опускает взгляд. Он даже не заметил, просто схватил первое, в чём было удобно, а ему нравится, как одежда Уилла всё ещё пахнет его порошком даже после пары стирок. — Да, кажется, — говорит он. — Честно, я уже сам запутался. — Ага, — Уилл издаёт что-то вроде смешка — выдох, вышедший немного неловким. Его пальцы играют с кожей руля. — По-моему, я тоже в твоих трусах. Может, это и глупо — испытывать такой трепет из-за подобного после всего, что они делали, но Майк заливается краской и не может скрыть ухмылку. — Да? — Ага. Прядь волос падает Уиллу на лицо, и Майку хочется прикоснуться к ней. Его взгляд опускается к цепочке, и ему интересно, какая она будет на ощупь, если потянуть за неё и притянуть Уилла ближе. Нужно что-то сказать. Что-то нормальное. Что-то, что сказал бы лучший друг. — Ты хорошо выглядишь, — выпаливает он. Глаза Уилла поднимаются и встречаются с Майком. Они задерживаются на секунду, прежде чем он расплывается в улыбке. — Спасибо. Майк прочищает горло. — Так… как ты? — Нормально. — Ты не злишься? — С чего мне злиться? — Потому что, — Майк пожимает плечами, чувствуя, как горит лицо. — Я тупо вёл себя ночью. Хотя Майк действительно так считает, он вроде как ждёт, что Уилл скажет что-то вроде «ты не тупой», что было бы очень в духе Уилла, но вместо этого тот просто говорит: — Всё нормально. Майк смотрит на него, ожидая продолжения, но ничего не идет. — Так, с нами в порядке? — Да, — Уилл улыбается. — Все в порядке. Майк смотрит на него. Уилл смотрит в ответ. И, может, Майк снова тупит, но он не может избавится от ощущения, что что-то упускает, будто часть этого разговора происходит без него. — А почему у нас должно быть не в порядке? — голос Дастина заставляет вздрогнуть и Уилла, и Майка. Он подходит сзади, закидывая руку на плечо Майка и выхватывая у него бутылку. — О чём разговор? Уилл переводит взгляд с Дастина на Майка и обратно. — О футболках, — говорит он. — Весело, — отвечает Дастин. — Идем? — Да, — говорит Уилл. — Пошли.

***

Майк хочет домой в ту же минуту, как они приходят к дому Стейси. Поп-песня разносится по улице, какой-то ремикс с тяжёлым битом и смехом переоценивающих себя подростков. Они пристёгивают велосипеды к забору и проходят мимо курящих на крыльце. Несмотря на все разговоры о желании сходить на настоящую вечеринку, Майк видит, что Дастину и Уиллу так же некомфортно. — Мы ещё можем пойти домой, — с надеждой предлагает Майк, — у меня есть пара идей для кампании, они не закончены, но мы можем с импровизировать… — Майк, прошу, — Дастин останавливается у входной двери. — Мы и не через такое проходили. — Не уверен насчёт этого. Дом Стейси Олбрайт огромен и забит орущими подростками, которые травили их в начальной, средней и старшей школе. Майк с лёгкостью может назвать сотню мест, где он предпочёл бы оказаться субботним вечером. Коридор переполнен людьми, проходящими туда-сюда, перекрикивающими музыку. Гостиная расчищена, лишь пара диванов вдоль стен, освобождая место для танцпола. Сценические огни и огромный диско-шар свисают с потолка, заливая потные лица пурпурным и синим. Свет запутывается в сигаретном дыму, пока тяжёлый бит грохочет сквозь стены. Майк не видел столько народу с выпускного и ничуть не скучал. Словно снова вернулся в старшую школу, только теперь все пьяны, а в воздухе висит запах пота и сигарет. Он прижат к плечу Уилла, пока они протискиваются из коридора в толпу. — Кто-нибудь видит Лукаса? — кричит Дастин сквозь музыку. Нет. Вместо этого они застревают, пока очередная волна людей проходит мимо, подпевая музыке. Уилл смотрит на них так, будто пытается понять, как себя вести; увидеть, что делают остальные. — Нам нужно найти что-нибудь выпить, — кричит он. Они пробираются сквозь толпу, уворачиваясь от локтей и плеч. Майк держит руку рядом с рукой Уилла, не касаясь, лишь зависая достаточно близко, чтобы жар кожи Уилла успокоил его нервную систему. — Боже мой, — говорит Дастин, когда они наконец добираются до кухни. Он протягивает каждому по банке пива. Майк ненавидит вкус, но в горле пересохло, так что он согласен на что угодно. — Скажите, когда захотите домой, — говорит он, удостаиваясь сердитого взгляда от Дастина и закатывания глаз от Уилла. — Что? Я просто говорю. Дастин подходит ближе, и они образуют треугольник у стойки, неловко сжимая свои напитки. — Я знаю, нам всем страшно, — говорит он. — Но нам нужен… план операции. — Что за операция? — с любопытством спрашивает Уилл. — Взять всё от этого вечера, — Дастин ухмыляется и играет бровями, глядя то на одного, то на другого. — Ну, знаете, сделать какую-нибудь глупость, напиться, поджечь что-нибудь… решайте сами, — его взгляд скользит по остальным людям на кухне, проверяя, не слушает ли кто его пламенную речь. — Мне нужно найти Стейси и отдать ей это, — он поднимает бутылку шампанского. — Как-никак, её день рождения. — Удачи найти её, — бормочет Майк. — Спасибо, Майк, — Дастин притворяется, что не слышит сарказма. — Ты видел кого-нибудь, кто тебе нравится? — Сколько раз тебе повторять… — Ну, смотри внимательнее, — перебивает Дастин. Повернувшись к Уиллу, его глаза начинают блестеть так, что Майк точно знает, что он скажет дальше. — Так он здесь? — Даже если бы и был, я бы тебе не сказал. — Ну, Уилл, почему Майку можно знать, а мне нет? Это нечестно. Уилл отпивает из банки, невозмутимо. — Даже не начинай. Очевидно, что добиться своего невозможно, и Дастин, кажется, наконец это понимает, вздыхая и приваливаясь к стойке. — Ладно, — бормочет он. — Не то чтобы кто-то спрашивал моего мнения, но я думаю, тебе всё равно стоит найти кого-нибудь другого. — Что? — голова Майка резко поднимается, и он слишком поздно осознаёт, что даже не участвует в этом разговоре. Уилл бросает на него взгляд, а Дастин приподнимает бровь. — В смысле… — Майк прочищает горло. — Почему? — Потому что, — Дастин, кажется, рад, что он спросил, делая неопределённый жест в сторону Уилла. — Что бы это ни были за странные отношения, они не здоровые. В смысле, вы встречаетесь уже сколько — несколько месяцев? А он тебя до сих пор не поцеловал? Майк чувствует, как его тело охватывает жар. Он делает ещё глоток, пытаясь смотреть куда угодно, только не на Уилла. — Эм, нет, — говорит Уилл, его голос почти тонет в музыке. Дастин кивает так, будто этого и ожидал. — Тогда он мудак, и тебе стоит найти кого-нибудь другого. Тишина, что следует за этим, — оглушительная. Дастин переводит взгляд с одного на другого, будто ждёт, что они что-то скажут. Майк смотрит на плечо Уилла. Взгляд Уилла — где-то на футболке Дастина. Наконец, Дастин морщится. — Чёрт, — говорит он. — Это слишком? Я знаю, нельзя просто… найти кого-то другого, прости, Уилл. Я просто… нервничаю. — Он делает глубокий вдох. — Простишь? Уилл закатывает глаза и не может удержаться от смешка над драматическими извинениями Дастина. — Пофиг. Иди, найди Стейси. Дастин кивает, кожа слегка влажная. Он переводит взгляд с Уилла на Майка, затем сжимает их плечи. — Пожелайте удачи, парни. Майк едва успевает ответить, как Дастин разворачивается и пробирается прочь из кухни. Он смотрит ему вслед, кровь шумит в ушах. Пиво успокаивает горящее горло. Даже в комнате, полной людей, тишина между ними кажется невыносимой. Когда Майк осмеливается бросить взгляд, Уилл привалился к стойке, глядя куда-то на стену. На его лице всё то же выражение, будто он застрял на какой-то мысли. Но он сказал, что они в порядке, так что Майк будет вести себя нормально и сделает всё возможное, чтобы разгладить морщинку между бровями Уилла. Он легонько толкает Уилла плечом. — Посмотри на этого парня, — говорит он, кивая в сторону компании, сгрудившейся над кухонным столом. Они играют в карты или в пьяную игру, а может, и в то, и в другое. Один парень только что пролил на себя пиво и, вместо того чтобы остановиться, хватает новую банку и продолжает пить. Уилл усмехается. — Ты когда-нибудь смотришь на кого-то и думаешь: «Ого, ты явно не провёл пубертат, спасая мир от монстров»? Майк фыркает. — О, постоянно. — Эй, можете передать салфетки? — спрашивает какая-то девушка, и пока Майк ещё осознаёт, что кто-то к ним обращается, Уилл уже хватает полотенца и передаёт ей плавным движением. — Спасибо. Они наблюдают, как компания вытирает свои игральные карты, и на мгновение Майк представляет, как кто-то проливает пиво на его набор для кампании. Он бы, наверное, сошёл с ума. — Как думаешь, мы были бы больше на них похожи, — спрашивает Уилл через минуту, — если бы нам не пришлось… ну, знаешь? — Нет, — без раздумий отвечает Майк. Он смотрит, как парень опрокидывает второй стакан и ухмыляется девушке рядом с ним, прежде чем притянуть её для поцелуя. — Нам всегда нравилось то, что не нравилось другим. Уилл не отвечает. Так долго, что Майк уже думает, что ответа не будет вовсе. Когда он поднимает взгляд, Уилл уже смотрит на него. Он отпивает глоток. — Будет трудно заводить новых друзей. Майк хмурится. — Ого. Не знал, что ты пытаешься меня заменить. Уилл фыркает. — Я имею в виду в колледже. Мы заведём новых друзей. — Я не собираюсь заводить новых друзей. — Придётся. — Я не хочу. Уилл улыбается. — С кем тогда ты будешь тусоваться? — С тобой? Пауза. Уилл выглядит так, будто хочет сказать что-то ещё, но его глаза смягчаются. Он допивает пиво и ставит банку на стойку, затем выпрямляется и потягивает руки за спиной. — Ладно, — говорит он. — Хочешь прошвырнуться по другим комнатам и поприкалываться над танцующими? — О боже, — смеётся Майк. — Да. Наконец-то. Они берут новые напитки, прежде чем пробираться обратно через дом. Майк держится за футболку Уилла, чтобы не потерять друг друга в толпе. Они заглядывают в несколько комнат, в каждой гремит своя музыка, создавая невозможный ремикс из песен в коридоре. Наконец, они находят свободное место на диване, втискиваясь между двумя компаниями. Отсюда открывается идеальный вид на танцпол, и следующие полчаса они превращают это в игру, высмеивая танцевальные движения — от неуклюжих и дурацких до откровенно непристойных. Руки взлетают в воздух, ноги дрыгаются, пиво проливается, и между всем этим люди танцуют так близко, что это впору назвать трением. — Ладно, — говорит Уилл. К середине второй банки его голос стал громче, улыбка шире, и он слегка запрокидывает голову, когда смеётся. — Я уважаю её уверенность, так что ей дополнительный балл. — Серьёзно? Ты посмотри, как она скачет. Майку уже не так плохо, он жадно сканирует толпу в поисках повода рассмешить Уилла, чтобы видеть, как у того сияют глаза и сверкают зубы. Майк мог бы делать это весь день. — Подожди, — внезапно говорит Уилл, — это Лукас? — Чего? — Смотри. Майк смотрит туда, куда указывает Уилл, и замечает в толпе Лукаса и Макс, танцующих вместе. Они стоят близко, покачиваясь под музыку, руки на бёдрах и спине друг друга, будто в доме больше никого нет. — Похоже, они здесь в своей тарелке, — вздыхает Майк. — Грёбаные предатели. Уилл фыркает. — Хотеть танцевать — не преступление. — Для меня — да. Некоторое время они наблюдают за Лукасом и Макс, сидя в тишине, пока Лукас не замечает их. Он ухмыляется и машет, затем шепчет что-то Макс и подбегает к ним, кожа сияет, футболка прилипла к груди. — Вы здесь! — восклицает он, уже выглядя поддатым. — Я беру напитки, хотите? — Пожалуйста, — говорят оба, Уилл и Майк, одновременно. Лукас смеётся. — Настолько плохо, да? Пойдёмте танцевать с нами. — Скорее убей меня, — говорит Майк. Взгляд Уилла перемещается от Лукаса к Макс, затем к Майку и обратно. Майк кидает на него взгляд, на который Уилл отвечает маленькой невинной улыбкой, прежде чем снова посмотреть на Лукаса. — Дайте мне допить ещё стаканчик, и я к вам. — О боже, — произносит Майк, преданный. — Смотри, не обмани, — ухмыляется Лукас, а затем исчезает на кухне. Майк откидывается на спинку дивана, плечом прижимаясь к Уиллу. — Разве мы только что не говорили, что танцевать — это нелепо? Уилл пожимает плечами и улыбается. — Ну, я тоже заслуживаю быть нелепым. Несмотря на своё заявление, Уилл остаётся рядом с Майком. В течение следующего часа они ни разу не покидают диван, потягивая пиво, которое принёс им Лукас. Майк — не очень опытный пьяница, и где-то в середине третьей бутылки пива он осознаёт, что мигающие огни уже не так раздражают, музыка не так уж и плоха, а люди больше не выглядят так, будто осуждают его. И вроде бы даже весело сидеть здесь с Уиллом, перемывая кости пьяным подросткам. Это нормально, как раньше, до того, как всё изменилось. В какой-то момент Майк расслабляется, привалившись к Уиллу, и Уилл прижимается к нему, их руки и бёдра соприкасаются из-за узкого места на диване. — Дастин не возвращается, да? — спрашивает Уилл. — Наверное, всё ещё носится по дому с этой бутылкой шампанского, пытаясь найти Стейси. — Или, может, нашёл, — говорит Уилл, играя бровями. Майк фыркает. — Представляешь? Лукас присоединяется к ним каждые несколько песен, спрашивая Уилла, готов ли тот танцевать, но Уилл постоянно отказывается. Они почти допивают третью бутылку, когда к ним подходит Макс. Её глаза сияют, кожа светится под огнями. — Уилл, — говорит она и хватает его за руки. — Нам обещали танец. — Я не виноват, что музыка говно, — протестует Уилл. — Брось, не будь снобом, — Макс тянет его. — Ты не можешь весь вечер просидеть рядом с самым скучным человеком в доме. — Ого, — говорит Майк, на что она лишь мило улыбается. — Я не так пьян, — жалуется Уилл, но его взгляд слегка расфокусирован, что опровергает его слова. — Нет, пьян! Что-то в её энергии, кажется, заражает Уилла, потому что он позволяет поднять себя, бросая на Майка взгляд, означающий что-то среднее между «прости» и «спаси меня». Майк вздыхает, наблюдая, как его лучшего друга утаскивают от него. Он потягивает пиво, и бок, где только что прижимался Уилл, вдруг становится холодным. Компания рядом с ним заканчивает очередную игру, взрываясь радостными, и внезапно очень громкими криками. Кто-то спрашивает, не хочет ли он присоединиться к следующему раунду, и он отказывается. В комнате слишком душно, а пиво выдыхается. Где-то рядом зажигают сигарету, и дым режет глаза. Майк глубже вжимается в диван, будто может исчезнуть в нём. — Уилл украл мою девушку, — говорит Лукас, вздыхая и плюхаясь рядом. — Твоя девушка украла Уилла, — поправляет Майк. Лукас не может с этим поспорить. Они молча наблюдают, потягивая пиво, как Уилл и Макс двигаются по танцполу. Уилл очевидно старается не выглядеть неловко, пока Макс хватает его за руки и раскачивает их. Это выглядит немного глупо — Макс, полная энергии, смеющаяся, её движения быстрые, а Уилл, видимо, изо всех сил пытается не споткнуться о собственные ноги и не врезаться в кого-нибудь, чтобы не умереть от смущения. Но что-то в этом зрелище всё равно приятно. Конечно, Уилл не выглядит, что ему комфортно, но и не так уж плохо. Как любой парень, пытающийся танцевать впервые в комнате, полной потных подростков. Будто в его голове не осталось ни единой мысли, кроме страха выглядеть тупо. Майк делает ещё глоток, не сводя глаз с лучшего друга. Серебряная цепочка Уилла отражает свет мигающих огней. Его уложенные волосы и пот на лбу делают его вид слегка растрёпанным — таким, каким Майк видел его только наедине. Та версия Уилла, что позволяет удовольствию и инстинкту принимать за него решения. И, может быть, Уилл не так уж и тупо выглядит в конце концов. Потому что теперь он, кажется, входит во вкус: двигает телом, покачиваясь под музыку, ноги переступают по полу так, будто он знает, куда именно их ставить. Макс кружит его, и Уилл хихикает, сверкая зубами, глаза сияют. Он выглядит не стыдящимся, и от этого сердце Майка замирает. Он не знает, откуда берётся эта мысль — может, потому что все постоянно говорят о колледже и будущем. Внезапно она оказывается прямо в центре его подвыпившего сознания. С Уиллом всё будет в порядке. Он уедет из этого проклятого города и встретит новых людей. Через пару месяцев он будет так же танцевать на какой-нибудь вечеринке в колледже. Люди, которых он встретит, узнают только эту новую его сторону, и, возможно, они не будут знать его так, как знает Майк, но они его полюбят. Как можно его не полюбить? Это нечестно — грустить об этом. Нечестно — бояться. Майк снова эгоистичен, и он знает это. — Чёрт, — говорит Лукас. Майк почти забыл, что он здесь. — Я тут с ума схожу. — Что? — Макс, — говорит Лукас. — Она выглядит невероятно. Майк следит за его взглядом туда, где Макс кружится вокруг себя, волосы ярко-рыжие под лучами света, лицо в постоянной широкой улыбке. Майк прочищает горло, не зная, что на это ответить. — Я только что слышал, как на кухне две девушки говорили про Уилла. — Что? — Майк поворачивается к нему, поднимая брови. — Что они сказали? — Просто что не могут поверить, что это Мальчик-Зомби, — Лукас фыркает. — Сказали, что он похорошел. — Ну, они его не заслуживают. — Что? — В смысле… — Майк пожимает плечами. — Они не заслуживают его, если им не нравился прежний он. — То есть заслуживаем только мы? — Ага. Лукас смеётся. — Ладно, — некоторое время они молча смотрят, алкоголь позволяет Майку отгородиться от всех остальных в комнате и сосредоточиться только на Уилле. — Надеюсь, его парень ценит его так же, как мы, — говорит Лукас. Уилл смеётся над чем-то, сказанным Макс, запрокидывая голову. Майк делает ещё глоток. — Ага, — неловко произносит он. — Вообще, это грустно, если так подумать. — Что? — Что они не могут быть вместе. Уилл делает вид, что это не имеет значения, но я думаю, если бы он мог, он бы хотел настоящих отношений. Уилл всё ещё смеётся, пробуя те движения, которые тридцать минут назад называл тупыми. Огни скользят по его лицу так, что меняют черты, делая его почти неузнаваемым. — Он сказал, что он ему не нравится в таком смысле, — говорит Майк. — И ты в это веришь? Майк поворачивается к Лукасу, который всё ещё смотрит вперёд. — Зачем ему врать? Лукас пожимает плечами. — Ну, я бы не хотел быть влюблённым в кого-то, кто не хочет быть со мной, — его глаза серьёзны, будто он на самом деле беспокоится за Уилла. — Понимаешь, для Уилла, наверное, безопаснее убедить себя, что тот ему не нравится, чтобы не обжечься. Майк смотрит вперёд. Сейчас Уилл выглядит так, будто ничто в мире не может причинить ему боль. И Майк знает, что Лукас ошибается, потому что нет никакого тайного парня, есть только Майк. Просто старый добрый Майк. Его лучший друг. Не тот, в кого влюбляются. Не тот, с кем встречаются. И уж точно не тот, с кем целуются. Если бы Лукас знал, он бы, наверное, посмеялся и понял, что у него неправильное представление. — Может, он хотел бы этого с кем-нибудь другим, — говорит Майк, прочищая горло. Он смотрит, как Уилл кружится и смеётся. Может, где-то в этой толпе есть парень, который смотрит на Уилла прямо сейчас, желая быть к нему ближе. А если не в Хоукинсе, то в колледже. Рано или поздно появится кто-то, в кого Уилл захочет влюбиться. Кого он захочет поцеловать. И, может, именно это Уилл имел в виду, когда сказал, что Майку придётся завести новых друзей. Потому что в какой-то момент у Уилла появится парень, и он захочет проводить всё время с ним. — Но с ним он этого не хочет, — заканчивает Майк. — Он тебе это сказал? — спрашивает Лукас. Уилл говорил ему это, и не раз, говоря, что не хочет целоваться. — Да, — говорит Майк, — типа того. Лукас не отвечает. Бит музыки заставляет голову Майка кружиться. Через минуту Лукас глубоко вздыхает, хлопая ладонями по бёдрам. — Так, я иду возвращать себе свою девушку, потому что мне очень нужно поцеловать её прямо сейчас. Майк едва успевает ответить, как Лукас поднимается и направляется прямо на танцпол. Он обхватывает талию Макс сзади, и она смеётся, сразу же откидываясь на него. Майк наблюдает, как Лукас запрокидывает её голову и целует. Они растворяются друг в друге, тела медленно покачиваются. Майк смотрит вправо, где стоит Уилл, всё ещё двигаясь под музыку, его взгляд задерживается на Лукасе и Макс. На его лице улыбка, пока он смотрит на их поцелуй, но он выглядит немного потерянным. Затем он поднимает взгляд, их глаза встречаются, и что-то пронзает Майка. Что-то яркое и громкое, громче музыки. Его сердце начинает колотиться, пока он смотрит на Уилла под вспышками огней. Уилл всё ещё двигается под музыку, но теперь медленнее, и Майк думает, что им, наверное, стоило бы помахать друг другу или хотя бы улыбнуться. Но они просто смотрят. Майк хочет последовать примеру Лукаса. Он хочет пойти туда и поцеловать Уилла. И он не сделает этого, он даже не попросит, потому что Уилл дважды сказал, что не хочет, но он думает об этом, и с тремя бутылками пива в организме контролировать мысли становится всё тяжелее. Громкий тук, тук, тук разносится по нему, и он не уверен, стерео это или его собственное сердце, разрывающее грудь. Он ставит пустую банку на стол. Он не собирался танцевать, но если Уилл на танцполе, то, может, Майку придётся преодолеть свои страхи. Теперь, когда он стоит, действие алкоголя ощущается гораздо очевиднее. Ноги Майка двигаются легко, будто его тело ничего не весит. Брови Уилла взлетают вверх, когда он замечает приближающегося Майка. Затем на его лице появляется широкая улыбка — все зубы, сияющие глаза, — будто смотреть на Майка для него легко. Майк понимает, что Уилл не смотрел на него так весь день. Уилл что-то говорит, но Майк не слышит из-за музыки. — Что? — кричит он, наклоняясь, чтобы быть на уровне глаз с Уиллом. — Я спросил, хочешь потанцевать со мной? — громче произносит Уилл, наклоняясь чуть ближе. Его лицо раскраснелось, кожа сияет. — Я не умею. — Я тоже. Может, это алкоголь, или адреналин, или заразительная энергия Макс заставляют Уилла выглядеть так, будто он забыл обо всём, что его беспокоило. Он начинает раскачиваться чуть активнее, краснея, будто без Макс сложнее, а может, из-за того, что Майк стоит прямо перед ним. — Я чувствую себя тупо, — говорит Уилл. — Ты не выглядишь тупо. Глаза Уилла скользят по его лицу, а затем он улыбается. Свет меняется с пурпурного на синий, и внезапно всё окрашивается — его кожа, белки глаз, зубы, всё синее. — Возьми, — Уилл берёт его за руку. Так же, как он держал Макс, только теперь они раскачиваются не в ритм, потому что у Майка обе ноги левые. Ладонь Уилла потная в его руке, пока он двигает их руками. Конечности Майка скованы, и он не знает, как скоординировать тело. Это неловко, и когда он наступает Уиллу на обувь, они смеются. Вокруг них все двигаются в такт. Все где-то соприкасаются, тела близко, руки на талиях и спинах. Некоторые парочки целуются. Майк отводит глаза, фокусируясь на Уилле. Он чувствует лёгкое головокружение, когда кладёт руку на талию Уилла и наклоняется ближе. — Уилл, — говорит он ему в ухо, чтобы тот расслышал сквозь музыку. — А? Это знакомая поза: рты у уха друг друга, только на этот раз Майк не может шептать, ему приходится говорить громко, чтобы тот услышал. Голова кружится под лучами света, и, может, алкоголь делает его сентиментальным, но ему действительно очень нужно это сказать, потому что он хочет, чтобы Уилл понял, насколько это важно. — Я правда хочу, чтобы у нас все было в порядке. — У нас все в порядке. — Ты уверен? Уилл смеётся. — Да. Ноги Майка пытаются изобразить что-то похожее на танец, но мысли его совсем не здесь. Он просто хочет всё исправить. Он наклоняется ближе, прижимаясь ртом к уху Уилла. — Это очень важно для меня, Уилл. — Ты пьян? — Нет, — фыркает Майк. — Я просто благодарен. — За что? — За то, что ты мой друг. Уилл изучает его лицо, взгляд слегка расфокусирован. Затем он улыбается и закатывает глаза. — С нами все в порядке, Майк, — говорит он. — Ты уверен, что не злишься на меня? — Я не злюсь на тебя. — Я не хочу создавать тебе неудобства. — Ты не создаёшь мне неудобств. Бит музыки бьёт по барабанным перепонкам Майка, но алкоголь позволяет легче принять слова Уилла. Он позволяет себе расслабиться, наклоняясь чуть ближе. Щека Уилла касается его, и он закрывает глаза. Они покачиваются вместе минуту, и они не смогли бы двигаться более невпопад, даже если бы постарались, но Майк не против. Он осознаёт, насколько они близко, только когда их груди соприкасаются. Свободная рука Майка скользит по талии Уилла. Он чувствует руку Уилла на своей спине, там, где рубашка прилипла к коже. Близость кажется естественной, почти необходимой. — Уилл, — говорит он. — Да? И у Майка немного кружится голова от того, как сильно он это любит. Как сильно он этого хочет. Как сильно он хочет Уилла. Но он не может хотеть всего. Он не может хотеть целовать его, и он не может хотеть обнимать его по утрам, и он не может рассчитывать быть самым важным человеком в его жизни вечно. — Знаешь, я бы никогда не сделал того, чего ты не хочешь, да? Уилл выдыхает тихий смешок. — О чём ты? — О поцелуях, — выпаливает Майк и чувствует, как пальцы Уилла сжимаются на его футболке, будто тот не хочет об этом говорить, и именно поэтому Майку нужно прояснить. — Я больше не буду просить, обещаю. Я… — язык вдруг становится тяжёлым. — Тебе не стоит об этом волноваться. Он ждёт, что Уилл расслабится от этих слов, но его хватка остаётся крепкой на футболке Майка. На несколько ударов сердца Майк задумывается, не зря ли он снова завёл этот разговор, ведь Уилл уже сказал, что всё нормально. — Обещаю, — повторяет он в попытке всё исправить. — Я больше не попрошу. Уилл отстраняется, чтобы посмотреть на него, его глаза большие и слегка затуманенные, скользят по лицу Майка. Будто он ищет что-то, будто пытается решить, можно ли ему доверять. Затем его плечи расслабляются, хватка смягчается, и он выдыхает долгий вздох. — Ладно, — говорит он. Его кожа сияет от хмеля, огни отражаются в глазах. — Хорошо. Хорошо. Майк игнорирует, как сильно это жалит. Он прочищает горло. — Я хочу делать только то, что ты тоже хочешь, — его рука скользит вверх по плечу Уилла к затылку. Он чувствует цепочку, холодный металл на разгорячённой коже. Майк тянет её большим пальцем. — Когда мы вернёмся домой, — говорит он, чувствуя, как туманится разум. — Мы будем делать только то, что хочешь ты. Уилл улыбается. Он смотрит на Майка несколько секунд, затем приподнимается на цыпочки, наклоняясь, чтобы коснуться губами его уха. От него пахнет пивом, дыхание обжигает кожу Майка, а его слова слегка заплетаются. — И чего же я могу хотеть? В животе Майка порхает. — Эм… — медленно произносит он. — Пошалить? Уилл фыркает. — Мы теперь это так называем? — А как мы называли это раньше? — Игрой. — Точно. Если это игра, Майк не может перестать играть. Его тело горит, и он очень остро ощущает, как их бёдра касаются друг друга. Может, им не стоит стоять так близко в комнате, полной людей, но сейчас Майк не может вспомнить ни единой причины, почему нет. — Я решаю, что мы делаем сегодня? — шепчет Уилл прямо в ухо Майку голосом, который тот слишком хорошо знает. — Да, — Майк сглатывает, в горле сухо. — Всё, что захочешь. Музыка и остальные люди сливаются в пятно на заднем плане, Майк их больше не слышит. Он чувствует только тепло тела Уилла, то, как его бёдра твёрдо прижаты к нему. Он играет с цепочкой Уилла, пальцы скользят по задней поверхности шеи. Он наклоняется ближе, чтобы вдохнуть запах его кожи. — Всё, что я захочу… — медленно бормочет Уилл, его рука скользит вверх по спине Майка. Его голос игривый, как раньше, тот же самый дыхательный шёпот, который имел силу сводить Майка с ума всё лето, и от этого у него кружится голова. — Так если я попрошу тебя трахнуть меня, ты сделаешь это? У Майка перехватывает дыхание. Это просто грязные разговоры, наверное, но его тело реагирует немедленно. Слова Уилла, смешанные с алкоголем, заставляют возбуждение быстро разливаться по телу, и всё начинает вибрировать. — Да, — выдавливает он, затаив дыхание. — Тогда, может, пойдём домой? Майк чувствует себя опьянённым алкоголем, или гормонами, или просто Уиллом. Уилл не серьёзно, он не это имеет в виду, но по тому, как он дышит в его ухо, очевидно, что он думает об этом. Им нужно домой, прямо сейчас. Майк наклоняется ещё ближе, сводя их бёдра вместе, не то чтобы трётся, но близко к тому. Уилл издаёт тихий звук, тёплые губы на его ухе. — Нам пора... — шепчет Майк. — Да, — говорит Уилл. Они стоят так ещё несколько секунд, будто не в силах пошевелиться, затем Уилл наконец отстраняется, сохраняя их пальцы переплетёнными. Когда они поворачиваются, их встречают широко раскрытые глаза Макс и Лукаса. На несколько секунд они вчетвером просто смотрят друг на друга, застыв. Майк не дышит. Он чувствует себя так, будто только что вышел из кинотеатра. Внезапно становится ярко, реальный мир возвращается в фокус. — Эм, — произносит он, бросая взгляд на Уилла, затем на выход, затем снова на Макс и Лукаса. — Мы с Уиллом идём домой. Лукас хмурится. — Уже? — Да, эм, — говорит Уилл, его слова звучат немного неуклюже. — Мы довольно уставшие, и, э… — Пьяные, — прочищает горло Майк. — Мы пьяные, так что нам нужно… эм, прилечь. Брови Макс взлетают вверх, взгляд перемещается с Майка на Уилла и обратно. — Прилечь, — повторяет она. Майку хочется умереть. Лицо Уилла раскраснелось, ладонь потная в его руке. Он сжимает её, и Майк сжимает в ответ. — Да, эм, — говорит Уилл. — Увидимся завтра. Спасибо за танец, Макс. Затем он тащит Майка к выходу. Макс и Лукас просто смотрят на них, неподвижно. «Не смейся», — говорит себе Майк. «Не. Смей. Смеяться».

***

Он всё ещё смеётся десять минут спустя, пока ехал сзади Уилла в ночи. Уилл не может ехать по прямой, и когда он оборачивается посмотреть на Майка, его велосипед начинает опасно вилять. — Почему ты сказал, что нам нужно прилечь? — Я имел в виду поспать. О боже. Городок впереди тих, но бит музыки всё ещё грохочет в ушах Майка, сердце всё ещё бьётся в этом ритме. Он широко улыбается, ветер остужает его разгорячённое лицо, пока они мчатся к его дому. — Ты всех разбудишь, — шепчет Уилл, когда они приезжают, его лоб прижат к двери, пока он наблюдает за тем, как Майк возится с ключами. — Дай мне. Он не намного тише, но ему удаётся открыть дверь. Они ковыляют по коридору, дом такой неподвижный, что кажется пустым, но гул в голове Майка восполняет тишину. Когда Майк снимает обувь, стук громко раздаётся по половицам. Уилл фыркает и прижимает ладонь ко рту. — Тихо... — шепчет он. — Сам тихо... — шепчет Майк в ответ, широко улыбаясь. Затаив дыхание, они на цыпочках спускаются по лестнице в подвал. Майк не заморачивается со светом. — Мне нужно… — бормочет он, замолкая и выуживая с полки полупустой пакет чипсов, который Уилл оставил там пару ночей назад. — Да-а, — он стонет, запихивая горсть в рот и слизывая с губ соль. — Это мои, — замечает Уилл, уже в ванной. — И ты их даже не любишь. — Теперь люблю, — Майк следует за ним, вставая в дверном проёме. — Клянусь, обычно они не такие вкусные. Он смотрит, как Уилл наклоняется, плеская воду в лицо, затем наклоняет голову к раковине и пьёт прямо из-под крана. Майк вдруг понимает, что тоже хочет пить. Вообще-то, очень хочет. На самом деле, у него никогда в жизни так не пересыхало во рту, и соль не делает лучше. — Подвинься, — требует он, бросая пакет чипсов на полку с полотенцами. Он хватает Уилла за футболку и лениво тянет. — Дай попить, — фыркает Уилл, отталкивая Майка. Майк драматично вздыхает. Он втискивается рядом с Уиллом, подталкивая его бедром. Когда Уилл не реагирует, Майк роняет голову на край раковины — фарфор прохладный на его разгорячённом лбу. Он издаёт долгий вздох и смотрит на Уилла самыми печальными глазами, на какие способен. Уилл смотрит в ответ, глаза яркие, пока вода стекает по его языку. Майк пристально наблюдает, зрение немного размыто по краям. Горло Уилла дёргается при каждом глотке. Майк хочет пить воду прямо из его рта. — Я буквально умру. — Нет, не умрёшь. — Мне нужно попить. — Подождёшь. — Уилл. Уилл закатывает глаза, но в конце концов уступает, делая шаг назад. — Такой драматичный, — бормочет он, глядя, как Майк занимает его место. Вода — определённо лучшее, что Майк когда-либо пробовал, мгновенно остужает горло. Ему кажется, он никогда в жизни не был настолько обезвожен, и он не хочет останавливаться, руками растирая воду по потной коже. — Рад? — спрашивает Уилл, когда Майк наконец закрывает кран и выпрямляется. — Пока нет, — бормочет Майк, вытирая рот тыльной стороной ладони. Он улыбается и делает шаг ближе. Ещё шаг. Уилл тихо смеётся, когда Майк прижимает его к двери. — Ты весь мокрый, — говорит Уилл, запуская руки в волосы Майка, а затем скользя ими к его затылку. Приятно, когда к тебе прикасаются. Приятно, когда на тебя смотрят. — Ты мягкий... — шепчет Майк. Уилл смеётся, но боже, он и правда мягкий, тёплый и вибрирующий, улыбается ему так, будто совсем не волнуется. Будто всё, что грызло его весь день, потерялось где-то на пороге. — Знаешь, — шепчет Уилл, его пальцы нежно двигаются в волосах на затылке Майка, — думаю, у Макс и Лукаса завтра будут вопросы. Майк отвлекается на вид взъерошенных, спутанных волос Уилла. Ему хочется спутать их ещё больше. Он мычит, проводя большим пальцем по щеке Уилла. — Плевать... — шепчет он. Уилл подносит руки вперёд, держа голову Майка и улыбаясь ему. — Они скажут, что ты снова заставляешь ревновать моего парня. Майк закрывает глаза, прильнув к прикосновению, пока Уилл медленно обводит большими пальцами его брови, затем скулы. Он качает головой. — Это даже не имеет смысла. — Верно, — шепчет Уилл, — потому что его не существует. Майк хмурится и открывает глаза. — Что? — он наклоняется ближе, касаясь губами уха Уилла. Он держит голову Уилла одной рукой, целует в боковую сторону шеи. Затем перемещает рот дальше, целуя за ухом. — Я прямо здесь. Уилл вздрагивает рядом, и Майк не утруждает себя мыслями, странная ли это фраза, потому что рука Уилла сжимает его футболку крепче, притягивая ближе. Майк спотыкается о него, заставляя спину Уилла удариться о дверь. — Осторожно... — шепчет Уилл, как будто не он тянул. Майк просто счастливо вздыхает, его рука проскальзывает под футболку Уилла, туда, где кожа горячая. Голова Уилла падает ему на плечо. — Алкоголь странный, — бормочет он Майку в футболку. — Мой разум просто… пустой. В хорошем смысле. — Тебе хорошо? — Я чувствую себя… смелым. — Смелым? Уилл мычит. — Ты пьян? — Нет… немного. — Я тоже. Майк отстраняется, чтобы посмотреть на него, убирая прядь волос с его лица. Глаза Уилла яркие и слегка расфокусированные. Он улыбается так, будто находится именно там, где хочет быть. И Майк больше не волнуется. Они в порядке. Он не испортил всё, и даже если он никогда не поцелует Уилла, у него всё ещё есть это. Уилл здесь, прижавшись к нему, мягкий, тёплый и улыбающийся. Этого должно быть достаточно. Майк обхватывает его руками и притягивает в крепкие объятия. Уилл тает в них, обнимая в ответ так же крепко. Минуту они просто дышат, и что-то в этом чувствуется по-другому из-за алкоголя в организме Майка. Будто его мысли очень тихие, освобождая место для ощущений в теле. Для чувства волос Уилла на своей шее, давления его груди и бёдер. Всё ощущается правильным. И Уилл, кажется, чувствует то же самое, потому что он издаёт тихий звук и придвигается ещё ближе, затем приподнимается на цыпочки, отчего их бёдра встречаются под другим углом. — Уилл... — шепчет Майк, водя носом по его волосам. — Мм? — У тебя стоит. — Да. Они выбираются из ванной, спотыкаясь по пути к дивану. Всё происходит быстрее, чем обычно. Будто Майк особо не думает, просто движется на инстинктах. В один момент он стоит, в следующий — уже сидит на диване, а Уилл оседлал его, его тело такое тёплое, бёдра устойчиво обхватывают его. — Ого, — говорит Майк. Он роняет голову на спинку дивана, закрывая глаза, пока Уилл прижимается губами к его шее. Майк тает в диване, крепко держа Уилла за талию. Им требуется время, чтобы начать двигаться. Просто сидеть так, уже много; просто вес Уилла и мягкость его губ, запах пива и жар, исходящий от их тел. Спустя минуту Уилл медленно качает бёдрами, и вот тут Майк перестаёт думать. Он закрывает глаза, издаёт дыхательный стон и позволяет ощущению захватить его тело. Они двигаются друг против друга без слов, пока эйфория медленно переходит во что-то более тихое, хмель больше не заставляет их смеяться, он заставляет их изнывать. — Майк... — шепчет Уилл ему в шею. Майку нужно несколько секунд, чтобы понять, что от него ждут ответа. — Да? — Ты сказал, сегодня мы делаем, что хочу я, да? — Да. — Ладно, — мычит Уилл. — Оставайся так. Майк держит голову на подушке, но его глаза теперь широко открыты, наблюдая за каждым движением. Уилл приподнимается на колени, чтобы дотянуться до ремня Майка, расстёгивая его нетерпеливыми пальцами. Он держит рот у уха Майка, целуя его разгорячённую кожу, пока расстёгивает джинсы и проникает внутрь. Майк ахает. — Я не думал, что у тебя уже так сильно стоит. — Заткнись. — Тебе хорошо? — Да. Алкоголь мешает сосредоточиться более чем на одной вещи, так что в течение следующей минуты или около того всё, что Майк может чувствовать, — рука Уилла вокруг него. Она тёплая, движения немного более беспорядочные, чем обычно, немного нетерпеливые. У Майка нет душевных сил беспокоиться о том, насколько неловкими могут быть звуки, срывающиеся с его губ прямо сейчас. — Подними бёдра, — говорит Уилл, и только тогда Майк понимает, что Уилла больше нет на его коленях, он стоит на коленях на полу. Майк делает, как сказано, наблюдая, как Уилл стягивает с него джинсы и трусы. Он снимает их с ног, ремень звякает, ударившись об пол. — Всё ещё хорошо? — спрашивает Уилл, бросая на него взгляд. — Да. Прохладный воздух подвала ощущается невероятно на его горячей коже. Майк сглатывает, наблюдая, как Уилл устраивается между его ног, его взгляд скользит по телу Майка, опускаясь ниже. Он не скрывает этого, не стыдится смотреть туда, куда хочет. И что-то в этом заставляет Майка задуматься, как он вообще мог думать, что Уилла от него воротит. Потому что прямо сейчас Уилл выглядит так, будто хочет его. И даже если он не хочет целоваться, просто этого должно быть более чем достаточно — больше, чем Майк когда-либо мог просить. Они уже занимались такими вещами, но зрелище всё ещё нереальное. Уилл на полу перед ним вот так, его лучший друг, с которым он вырос. Уилл, который выглядел так чертовски хорошо сегодня на танцполе. За которым парни будут выстраиваться в очередь в колледже. Который излучает уверенность, когда меньше всего этого ожидаешь, удивляя в ту минуту, когда начинаешь его недооценивать. Майк не может поверить, как ему повезло, что этот парень прямо перед ним, смотрит на него так, будто нуждается в нём. Будто умрёт, если не прикоснётся к нему в ближайшее время. Уилл издаёт звук, похожий на дыхательный и немного нервный; может, он просто очень возбуждён, его взгляд прикован к твёрдому члену Майка. Он проводит руками по его бёдрам и целует колено, затем перемещает рот выше. — Блять, — бормочет Майк, и его член дёргается на виду у них обоих. Уилл наклоняет голову, чтобы провести ртом по боку, оставляя мягкие, немного нескоординированные поцелуи. Он медленно слизывает предэякулят с головки, обводя языком, чтобы собрать всё, и затем глотает, на пару секунд задерживаясь, чтобы распробовать. Он вздрагивает, глаза закрываются, ресницы трепещут, будто он наслаждается этим, и Майк почти забыл, насколько Уилл увлекается, когда он в таком состоянии. Когда он берёт его в рот, это иначе, чем в прошлый раз. Его движения нетерпеливые, неряшливые, голодные, он опускается слишком быстро, и Майк хочет сказать ему быть помедленней, чтобы не навредить себе, но Уилл держит горло открытым, брови сдвинуты в концентрации. — Ты практиковался... — шепчет Майк, голос дрожит. Это не вопрос, это факт. Уилл не может ответить с набитым ртом, но то, как темнеют его глаза, говорит Майку всё, что нужно знать. Рот Уилла горячий и влажный, движения беспорядочные, и на секунду Майк чувствует зубы, но прежде чем он успевает что-то сказать, Уилл открывается шире, облизывая его, будто извиняясь. Майку приходится концентрироваться, чтобы не кончить. Его руки летят к затылку Уилла, пальцы зарываются в волосы. Уилл берёт немного глубже, и когда Майк в ответ тянет его за волосы, Уилл стонет, посылая вибрацию сквозь него. — Я… — Майк делает глубокий, дрожащий вдох. — Уилл, я долго не продержусь. Уилл качает головой ещё два, три раза, щёки впалые, затем вытаскивает член изо рта, губы влажные, смесь предэякулята и слюны стекает по подбородку. Он запыхался, его глаза тёмные и стеклянные, пока он смотрит на Майка, руки устойчиво на его бёдрах. Майк смотрит в ответ, сглатывая, ожидая, что Уилл сделает дальше. — Я хочу кое-что попробовать... — шепчет Уилл. Майк не может придумать ничего, на что бы он не согласился. — Хорошо. Уилл садится на пятки, вытирая рот тыльной стороной ладони. — У тебя есть смазка? — спрашивает он, всё ещё запыхавшись. Майк смотрит на него, сердце прыгает в груди. — Эм, о, я… да. Уилл перемещается к матрасу, давая Майку место подняться. Он почти отвлекается на зрелище того, как Уилл стягивает футболку, но затем снова фокусируется на указании. Он схватил смазку из-за старого ящика с инструментами, под какими-то давно забытыми дорожными картами, куда спрятал её несколько дней назад — на всякий случай. Когда он оборачивается, Уилл сидит на матрасе, в одних трусах, смотрит на него, обхватив колени руками. Майк сглатывает и, возможно, теперь немного нервничает, но алкоголь помогает это игнорировать. Он тоже стягивает футболку и садится рядом с Уиллом, его нога касается голени Уилла. — Эм, — говорит Уилл, глаза широкие. Он выпрямляется и затем перемещает руку к своим трусам, цепляя пальцами резинку. — Ничего, если я их тоже сниму? Он произносит это так, будто раздевание перед ним может каким-то образом быть неловким для Майка, что так глупо, и Майку почти хочется засмеяться. — Пожалуйста, — выпаливает он, голос звучит немного слишком отчаянно. Он наблюдает, как Уилл приподнимает бёдра, стягивая трусы и открывая бёдра, всё ещё покрытые засосами. Его член стоит только от того, что он сосал Майку, и это зрелище вызывает горячую волну в нём. С минуту они позволяют своим взглядам исследовать, лица раскрасневшиеся. Они никогда раньше не были настолько обнажены вместе. Руки Уилла расположены так, будто он раздумывает, не спрятаться ли, но не уверен до конца. «Смелым», — так он сказал. Он чувствует себя смелым. Это он имел в виду? Майк сглатывает, его взгляд поднимается обратно к глазам Уилла, в горле пересохло. Уилл издаёт что-то вроде маленького смущённого вздоха, дрожащий выдох, который мог бы быть смехом, если бы он чуть больше постарался. Это заставляет Майка тоже засмеяться. Нервный звук. — Иди сюда, — шепчет он, беря Уилла за руку и притягивая ближе. Уилл тёплый, его движения осторожны, пока он оседлает колени Майка и кладёт руки на плечи. Майк крепко обнимает его, и это так иначе без одежды. Будто между ними не осталось никакой дистанции, нечему их разделять. — Так нормально? — спрашивает Уилл, хотя сам дрожит. Он роняет голову на плечо Майка. Майк не может представить ни единого сценария, в котором Уилл обнажённый на нём был бы ненормальным. — Да, — шепчет он. — А тебе? — Да. Медленно Уилл опускается ниже, заставляя их обнажённые члены тереться друг о друга. Они оба задыхаются от прикосновения, и Майк не уверен, алкоголь ли это, или отсутствие ткани между ними, но это ощущается иначе, чем всё, что они делали. Они чувствуют себя так близко. Майк наклоняется вперёд, оставляя поцелуи вдоль шеи Уилла, пока они двигают бёдрами, потираясь друг о друга членами, зажатыми между животами, твёрдыми и истекающими. Этого слишком много, но недостаточно, вес Уилла, его тепло, его дыхание на коже Майка. — Чёрт, — бормочет Майк, впиваясь кончиками пальцев в талию Уилла. Их ритм немного беспорядочный, но это лучшее, что он когда-либо чувствовал, и ему нравится ощущение груди Уилла на своей, то, как их обнажённые ноги переплетены, то, как кожа повсюду. Уилл издаёт звук. Он упирается руками в грудь Майка, заставляя его опустить спину на матрас. Затем он опускает руку вниз, беря член Майка в ладонь и медленно проводя большим пальцем по головке, распределяя предэякулят по всей длине. Майк стонет, наблюдая, заворожённый зрелищем. — Ты помнишь, — шепчет Уилл, глаза тёмные, — что я сказал тебе на танцполе? Дыхание Майка перехватывает. — Эм, ты имеешь в виду… — Да. Майк смотрит на Уилла широко раскрытыми глазами. — Ты хочешь это сделать? — Я, эм… — глаза Уилла выглядят такими же широкими, он колеблется. — Я хочу притворится. — Притворится? — Да, типа… — Уилл приподнимает бёдра и затем медленно наклоняет член Майка вниз, перемещая его себе под зад. Майк смотрит на него с бешено колотящимся сердцем. — О, — говорит он. Уилл снова опускается, только на этот раз он сидит на члене Майка, его вес прижимает его внизу. — Нормально? — шепчет Уилл. — Да, — разум Майка пустеет. Он скользит руками от талии Уилла вниз к его ягодицам, разводя их, чтобы его член скользнул дальше в ложбинку. Он стонет от трения, бёдра дёргаются вверх. Медленно Уилл начинает двигаться, удерживая равновесие обеими руками на плечах Майка. Майк смотрит на него снизу вверх: на то, как цепочка Уилла свисает с его шеи. Как его бёдра сжимаются вокруг него, как его член влажный и истекающий, слегка подпрыгивает каждый раз, когда Уилл качает бёдрами. Как Уилл ни на секунду не прекращает смотреть ему в глаза, наблюдая, как Майк смотрит на него. — Блять, — бормочет Майк. Что-то есть в этом зрелище Уилла — полностью обнажённого, трущегося о его член таким отчаянным образом. Их дыхание теперь быстрее, громче, и голова Майка кружится, когда его член скользит по ложбинке снова и снова. — Вот так… — выдавливает Майк, — Вот так бы ты хотел? — Да. Теперь так легко представить. Как Уилл на самом деле скачет на нём. Он бы, наверное, выглядел точно так же, двигался точно так же. Майк смотрит в его глаза снизу вверх, рот открыт в безмолвном стоне, пока он гонится за образами, бёдра качаются вверх. — А ты? — шепчет Уилл. — Что? — Как бы ты хотел меня трахнуть? Майк сглатывает, облизывая губы. — Мне нравится так. Уилл издаёт дыхательный смешок. — Хочешь быть сверху? — Да. — Покажи. Майк садится слишком быстро и с Уиллом всё ещё на нём, он почти скидывает его. — Извини, — говорит Майк, хватая его за талию. Уилл издаёт дыхательный смешок, кладя обе руки на плечи Майка. Его член теперь прижат к животу Майка, и влажное ощущение от него заставляет собственный член Майка дёргаться между ягодицами Уилла. Уилл качает бёдрами, вызывая стоны у обоих. Майк роняет лоб на лоб Уилла, дрожа выдыхая. Он крепко держит его за талию, переворачивая их, устраиваясь между разведённых ног Уилла. Он хватает свой собственный член, чтобы снова пристроить его к заду Уилла. Такой угол даёт ему больше контроля, и когда он проводит всей длиной вдоль ложбинки Уилла, трение почти болезненное. Он прижимается ртом к челюсти Уилла и начинает целовать вверх до самого уха. Уилл издаёт сдавленный звук, его бёдра дёргаются вверх. — Слишком… — начинает он. — М? — бормочет Майк ему в шею. — Слишком сухо. — О, — Майк замирает. — Подожди. Он отстраняется ровно настолько, чтобы нашарить рядом с собой смазку, которую бросил минутами ранее. — Можно я? Уилл кивает, лицо раскрасневшееся, глаза тёмные, пока он смотрит, как Майк покрывает пальцы смазкой. Майк наклоняется над ним, прижимаясь нежными поцелуями к ключице Уилла, пока проскальзывает рукой между его ягодиц. Ноги Уилла легко раздвигаются, без колебаний, будто он доверяет ему. — Тебе не обязательно вставлять палец… внутрь, — говорит Уилл. — Потому что ты просто водишь им… сверху. — Но можно? — спрашивает Майк немного слишком рьяно. — В смысле… только если ты хочешь. — О, — Уилл издаёт дрожащий вздох. — Да. Придерживая одну ногу Уилла, Майк проводит по нему смазанными пальцами. Он, наверное, использует слишком много, распределяя жидкость по всей ложбинке, затем проходясь снова, чтобы добавить ещё, пока кончик его пальца не касается входа. Бёдра Уилла дёргаются от прикосновения. Он издаёт тихий звук, его рука сжимает руку Майка. Алкоголь помогает легче следовать инстинктам. Майк роняет голову на плечо Уилла и обводит его пальцем, затем снова смазывает. Уилл мягкий, тает в матрасе, в Майке, его ноги раздвигаются так, будто в его теле нет ни одной напряжённой мышцы. Когда палец Майка проскальзывает внутрь, Уилл издаёт мягкий всхлип. Скользко и горячо, пока Майк медленно проталкивается дальше в тело Уилла. Он сгибает палец и любит то, что теперь знает, где касаться, то, как он знает тело Уилла таким интимным образом. Бёдра Уилла запинаются, когда Майк находит нужное место. — Хорошо? — Да. Второй палец Майка входит легко. Он пробует экспериментальный толчок, отчего бёдра Уилла подгибаются, и серия звуков срывается с его горла. — Майк, — задыхается он. — Я сейчас… — Потерпи... — шепчет Майк. Он ласкает его пальцами ещё минуту, наблюдая, как Уилл дёргается и извивается, чувствуя, как его тело сжимается вокруг него. Затем, медленно, Майк выходит. Уилл всхлипывает от потери. Когда он снова поднимает взгляд, Уилл смотрит на него, тяжело дыша, и хотя Майк больше не касается его, его бёдра всё ещё дёргаются вверх, будто он всё ещё гонится за ощущением. — Покажи мне, — шепчет Уилл. — Что? — Как бы ты меня трахнул. Дыхание Майка перехватывает. — Я уже как бы… очень близко. — Я тоже. Майк подцепляет рукой заднюю часть колена Уилла и осторожно закидывает его ногу себе на плечо. Это меняет угол, наклоняя бёдра Уилла вперёд. Майк опускается над ним, и что-то в этой позе внезапно кажется очень реальным. Они смотрят друг на друга, их лица близко. Нога Уилла тёплая на его плече. Член Майка пульсирует в его хватке, пока он пристраивает его, распределяя оставшуюся смазку вокруг себя. Он медленно проводит им вдоль ложбинки. Влажно и немного скользко. Затем, медленно, он начинает тереться своей длиной о складку ягодиц Уилла, движение теперь гораздо более плавное из-за того, насколько они мокрые. Уилл издаёт горячий вздох. Он качает бёдрами вверх, мышцы его бедра напрягаются на плече Майка. Их дыхание быстрое, движения беспорядочные, бёдра качаются без особой координации, в погоне за трением. Пальцы Уилла сжимаются на бицепсе Майка, когда они ускоряют темп. Каждые несколько толчков, когда Майк отстраняется слишком далеко, он чувствует, как головка его члена зацепляется за вход, и каждый раз Уилл издаёт дыхательный стон, омывающий лицо Майка. Майк хочет проглотить каждый звук, вдохнуть каждый выдох прямо изо рта Уилла. Глядя ему в глаза, Майк позволяет своему разуму ускользнуть всего на секунду. Представить, как легко было бы сейчас превратить это во что-то настоящее. Уилл, вероятно, готов для этого, достаточно скользко. Им просто нужно немного приспособиться, чуть-чуть изменить угол. — Майк, — шепчет Уилл. — Это… Майк роняет лоб на лоб Уилла. — Что? Глаза Уилла скользят по его, и он выглядит так, будто совсем потерян, взгляд затуманен. Что-то отчаянное в том, как он смотрит на него. — Эм… И тут Майк понимает, что Уилл тоже думает об этом. Это очевидно по тому, как он подстраивает угол бёдер с каждым толчком, будто хочет чувствовать это прямо там, его бёдра запинаются каждый раз, когда член Майка задевает его вот так. И тогда всё внезапно становится ещё реальнее, потому что Уилл хочет этого, и Майк хочет этого, так что же их останавливает? — Эм, не хочешь… — хватка Уилла на руке Майка усиливается. — Может, попробуем, просто… — Что? — Не засовывай полностью, просто… — Уилл сглатывает. — Эм, потрись об меня? Разум Майка пустеет. Всё кружится. — Да, — шепчет он. — Хорошо. Он держит лоб прижатым ко лбу Уилла, пока тянется вниз между их тел, хватая свой член и пристраивая его. Он медленно проводит головкой вдоль ложбинки, пока не находит нужное место. Их вздохи громкие в тихой комнате. Майк трётся членом об него, двигая его медленными кругами, истекая предэякулятом на него. Он чувствует, как Уилл открывается под ним, его тело жаждет чего-то большего, более глубокого, и Майку стоит всего лишь не толкать. В ушах Майка звенит. Тихие вздохи Уилла горячие на его лице. Если просто тереться об него уже так хорошо, насколько хорошо было бы толкнуться внутрь? Уилл начинает извиваться, и Майк пристально наблюдает за его лицом, за тем, как глаза Уилла трепещут, закрываясь каждые несколько секунд. Он продолжает открывать их, будто не хочет переставать смотреть на Майка. Майк проводит членом по нему снова и снова, осторожно, чтобы не проскользнуть внутрь, но там мокро, скользко, и головка его члена постоянно цепляется за края, и каждый раз они стонут друг другу в лицо. Уилл хочет этого. Он очевидно хочет этого. И Майк тоже. Он тяжело сглатывает, ожидая, когда Уилл что-то скажет. Если он даст добро, Майк не станет колебаться, ни на секунду. Ему слишком жарко, и становится всё труднее оставаться неподвижным. Майк понимает, что они сейчас в каком-то роде мучают друг друга и долго так не продержатся. Им нужно остановиться или пойти дальше. Кто-то из них должен скоро принять решение. — Можешь… — шепчет Уилл, его голос отчаянный. — Только головку. — Уилл, я не знаю, смогу ли остановиться… — Сможешь. Я тебе доверяю. Майк издаёт дрожащий вздох. Его член пульсирует в его руке. Он подталкивает его ко входу снова, но на этот раз держит его там. Затем он толкает, совсем немного, проскальзывая сквозь тугие мышцы. Они стонут друг другу в лицо. Уилл выгибает спину, хватаясь за руку Майка достаточно сильно, чтобы оставить синяк. Его глаза широкие, смотрят прямо в глаза Майка. Это всего на дюйм внутри него, только головка дразнит край. Уилл горячий, скользкий и узкий. Майк чувствует, как он сжимается вокруг него. Он никогда в жизни не был настолько неподвижен. — Так? — выдавливает он. — Да. Уилл, кажется, задерживает дыхание, его лицо раскрасневшееся. Его глаза дикие и немного влажные. Его бёдра запинаются, заставляя Майка проскользнуть чуть глубже. — Уилл, если ты будешь так двигаться, я… — Извини, — Уилл, кажется, борется с этим так же, как и Майк, их быстрые вздохи омывают лица друг друга. Это не так легко, чем то, что они делали раньше, на самом деле они, возможно, только что сделали всё в сотню раз хуже. Майк пытается оставаться спокойным, дыша в лицо Уилла и вдыхая дыхание Уилла в ответ. Прямо сейчас так трудно вспомнить, почему им не стоит этого делать. Они уже столько всего сделали, почему это должно быть иначе? Майк хочет трахнуть Уилла, и Уилл тоже хочет этого, это очевидно по его лицу прямо сейчас. Майку нужно что-то делать. С членом, всё ещё твёрдо зажатым в руке, он медленно начинает описывать им круги. Он не может толкнуться глубже, но он может потереть головкой внутреннюю сторону тугих стенок. Горячо и скользко, и это издаёт влажный хлюпающий звук, от которого по спине бегут мурашки. — О боже, — выдыхает Уилл, всхлипывая. Он продолжает извиваться, его глаза затуманены, пока он смотрит снизу вверх в глаза Майка. Затем он поднимает руку к лицу Майка, убирая волосы с его лба, и это движение такое нежное, его глаза такие тёплые, что это немного ранит. Майк не может поверить, что он внутри Уилла прямо сейчас. Он внутри Уилла, и Уилл смотрит на него так, как никогда раньше. Его глаза открытые и доверчивые, уязвимые так, что это почти страшно. Будто Майк мог бы ранить его, если бы не был достаточно осторожен. Он смотрит на рот Уилла, немного красный от того, как тот постоянно прикусывает его. Он весь раскрасневшийся, сияющий и прекрасный, и что-то в том, что они делают, ощущается таким реальным. Это похоже на секс. И Майк не уверен почему, но это ранит. — Я очень хочу двигаться, — шепчет Уилл, его большой палец надавливает на щёку Майка. Майк сглатывает. — Я тоже. Они замирают. Глаза Уилла немного влажные, и когда он перемещает большой палец к уголку глаза Майка, Майк понимает, что у него тоже слёзы. Они не могут долго продолжать. — Хочешь, я вытащу? — шепчет Майк. — Нет. Тело Уилла сжимается вокруг него, горячее и узкое. Майк издаёт дрожащий вздох. — Как думаешь, ты сможешь кончить так? — глаза Уилла затуманены, его слова слегка заплетаются. — Кончить в меня? Майк закрывает глаза и делает глубокий вдох. Он сжимает основание своего члена немного сильнее. — Да. Он так близко, был близок с тех пор, как Уилл сосал ему. Он держит головку внутри него, следя за тем, чтобы не толкаться дальше, пока дрочит основание члена. Требуется всего пара движений. Майк открывает глаза, когда кончает. Уилл наблюдает за ним, заворожённый, его руки скользят по спине Майка. Затем глаза Уилла расширяются. — О, — он выгибает спину, кончики его пальцев впиваются в кожу Майка. — Это… я чувствую это. Майку требуется вся сдержанность мира, чтобы не вытрахать свой оргазм до конца. Он дрочит себе через него, изливаясь внутрь Уилла, и он такой громкий сейчас, но ему плевать. Уилл тянется вниз между их тел, беря себя в ладонь, и ему едва ли нужна секунда, чтобы тоже кончить. Его бёдра запинаются, и Майк чувствует мягкое сжатие его тела, то, как Уилл сжимается вокруг него. Затем всё заканчивается. Майк выходит и падает на Уилла. Нога Уилла соскальзывает с его плеча. Их животы липкие там, где соприкасаются. Дыхательный смех вырывается из горла Майка. — О боже мой. — Ага, — выдыхает Уилл, грудь тяжело вздымается. Он издаёт сломанный, недоверчивый вздох. Звон в ушах Майка, преследовавший его с ухода с вечеринки, медленно стихает, оставляя подвал в полной тишине. Весь дом спит, их дыхание — единственный звук, их бешеные сердцебиения колотятся друг о друга. Проходит минута. Рука Уилла медленно движется по спине Майка, нежнейшее касание, успокаивающее там, где он впивался ногтями в его кожу всего мгновения назад. Майк делает глубокий вдох, уткнувшись лицом в шею Уилла. Он не замечал этого раньше, но цепочка оставила металлический запах на его коже. Майк чувствует запах вечеринки, алкоголя и сигарет, и сотни других людей. Он зарывается лицом глубже, вдыхая, пытаясь найти там Уилла. Воздух в подвале кажется почти холодным сейчас на его потной коже. Когда он отстраняется минуту спустя, их взгляды встречаются. Лицо Уилла раскрасневшееся, глаза полузакрыты, но под усталостью Майку кажется, он видит что-то. Трезвость, которой не было раньше. Будто он тоже спускается с чего-то. Майк роняет лоб на его лоб. — Ты в порядке? — шепчет он в маленькое пространство между их ртами. Уилл лениво улыбается ему. — Да, — бормочет он. — А ты? Его тело мягкое, ноги открыты для Майка, и внезапно Майк очень остро осознаёт, насколько они обнажены и как идеально их тела подходят друг другу. Его взгляд медленно движется по чертам Уилла, большой палец скользит по его щеке. Он впитывает всё: глаза Уилла, большие и немного расплывчатые от того, как близко он. Тонкая плёнка пота, покрывающая его лицо, делающая его нос и щёки немного блестящими. Удовлетворение в его взгляде. И его рот. Его рот. — Майк, — шепчет Уилл, его дыхание омывает его лицо. Его глаза движутся, взгляд опускается к губам Майка всего на секунду. И Майку кажется, он видит это, там. Ту же тоску, отражённую обратно к нему. — Да? Он не собирается поднимать это снова, но он только что был внутри Уилла, и он правда не понимает, как возможно, что они могут делать всё это, но всё ещё не могут… — Ты забыл ответить. — На что? — Я спросил, в порядке ли ты. Почему-то за последнюю минуту всё внутри него сдвинулось, и он не понимает этого, потому что всё было нормально, но теперь ему хочется плакать. Ему хочется слезть с Уилла или прижать его ближе, он не уверен. — Я в порядке... — шепчет он. — Тебе холодно? — Я… — Майк не заметил, что дрожит. Уилл нежно растирает его руки и спину. Это мягко и мило, но всё равно этого недостаточно. Почему этого не может быть достаточно? Только что они были так близки к тому, чтобы пройти весь путь. Майк бы сделал это, если бы Уилл попросил. Может, Уилл бы тоже сделал это, если бы Майк начал. И, может, через неделю или две, когда они продолжат в том же духе, они окажутся в похожей ситуации, только тогда они действительно доведут это до конца. Но даже тогда, когда они достигнут последнего шага в их игре, когда они отдадут друг другу тела самым интимным возможным образом, этого всё равно будет не достаточно. Осознание накрывает его тяжёлой волной. Потому что Майк целый день говорил себе перестать быть жадным, но, может, он просто такой. Больной и эгоистичный. Может, он ничего не может с этим поделать. Может, он не сможет успокоиться, пока не получит то, что хочет, и он разрушит всё на своём пути. — Ты сейчас паникуешь? — шепчет Уилл в тишине. — Нет. — Мы зашли слишком далеко? — Нет. Его разум затуманен. В горле ком. Это всё просто одно огромное чувство в его груди, такое большое, что трудно дышать. Майк не может разобраться в нём, но всё всегда сводится к этому: он нравился Уиллу, а теперь нет, он отверг его дважды, и они почти переспали, и Майк весь день твердил себе не поднимать эту тему снова, но теперь это единственное, о чём он может думать, и это так громко, что заглушает все остальные мысли. — Майк, — шепчет Уилл. — Ты меня пугаешь. Майк моргает, фокусируя зрение, и теперь он видит беспокойство в глазах Уилла, будто что-то не так, будто Уилл сделал что-то не так. — Просто скажи, если я зашёл слишком далеко, это… — Нет, не в этом дело, — быстро говорит Майк. — Я просто… Он замолкает. Колеблется. Он не может говорить об этом снова. Просто никак. Он смотрит на Уилла. Уилл смотрит в ответ. И Майк не может попросить снова, но, может, он может спросить что-то ещё. — Ты помнишь, когда ты признался нам? В тишине проходит мгновение. Вопрос повисает в воздухе между ними. Уилл моргает на него. Затем издаёт смешок, будто это последнее, что он ожидал от Майка. — Что? — спрашивает он. — Эм, да, такое трудно забыть. Это трудно забыть. Не проходило и дня за последние два года, чтобы Майк не думал об этом. — Почему ты вспомнил? Майк понятия не имеет, он просто знает, что не может снова просить о поцелуе, и он ищет что-то, что поможет ему понять. — Эм, — медленно говорит он, взгляд мечется между глазами Уилла. — Ты сказал, что был влюблён. Уилл замирает. Он смотрит на него, затаив дыхание. Не отвечает. — В меня, — добавляет Майк. — Ты был влюблён в меня. Помнишь? — Да, — Уилл прочищает горло, и его взгляд падает на плечо Майка. Он немного ёрзает, но недостаточно, чтобы спихнуть с себя Майка, выглядя трезвее с каждой секундой. — Конечно. — Тебе неловко об этом говорить? — Нет. — Ты уверен? — Да, но... Почему ты это вспомнил? Может, Майк просто хочет услышать, как он это скажет. Подтвердить ему, что когда-то он был тем, кого Уилл хотел. Что было время, когда Уилл хотел поцеловать его. — Наверное, мне просто стало интересно, каково это было. Уилл смотрит на него. — Каково это было? — Да, — Майк сглатывает. Он даже столько не выпил, но достаточно, чтобы его рот чувствовался развязанным, а мозг не успевал за словами. — Типа, эм… — он колеблется. — Я знаю, сейчас ты этого не хочешь, но ты когда-нибудь думал о том, чтобы, эм… поцеловать меня тогда? С тех пор, как они были детьми, Майк всегда чувствовал себя в безопасности, говоря любую глупость, что приходила в голову, потому что Уилл всегда был терпелив с ним. Но теперь что-то мелькает в его глазах, будто это терпение на исходе. — Ты сказал, что больше не попросишь. — Я не прошу о поцелуе, — быстро говорит Майк. — Я просто задаю вопрос. Глаза Уилла скользят по его лицу. Он сжимает губы. Его тело теперь немного напряжено, там, где Майк всё ещё лежит на нём. — Верно. Где-то в глубине сознания Майк знает, что здесь нужно остановиться. Ему стоит обратить внимание на дискомфорт Уилла и закрыть рот. Но прямо сейчас всё, чего он хочет, — успокоить боль в своей груди. Ему просто нужно услышать, как он скажет это, всего раз. — Так ты хотел? — спрашивает он. — Поцеловать меня? Уилл пожимает плечами. — Наверное. Майк подозревал это, но слышать это всё равно больно. Было время, когда он мог бы иметь это, он мог бы иметь всё, но теперь это кончено. — Когда это прекратилось? — Что? — Когда ты перестал любить меня так? — Какая разница? — Мне просто интересно. — Я не хочу говорить тебе. Майк смотрит на него. И затем он видит это — защитную реакцию в глазах Уилла. Майк сглатывает и наконец отстраняется, скатываясь с него. Уилл издаёт дрожащий вздох. Его брови нахмурены, пока он смотрит в потолок. Он не хочет говорить ему. В каком-то смысле это чужеродное понятие для Майка, потому что он хочет рассказывать Уиллу всё, каждую мысль, что приходит в голову. Он думал, что их дружба именно об этом. Он не знал, что есть вещи, которые Уилл хочет хранить в секрете. В горле Майка сжимается. — Мне жаль. Морщинка между бровей Уилла не смягчается. Его плечи выглядят напряжёнными. Они всё ещё голые, но почему-то теперь это кажется неправильным, неуместным. — Мне жаль, я не должен был… Уилл перебивает его. — Я просто не понимаю, какое это имеет отношение к чему-либо. — Никакого, — быстро говорит Майк. — Извини. Я просто веду себя тупо, я… я просто не могу перестать думать об этом, я пытался понять. — Понять что? — Почему ты не хочешь меня целовать. — Тогда почему ты просто не спросил? — Уилл издаёт раздражённый вздох. Майк смотрит на него. Он чувствует себя таким глупым. — Верно. Извини, — он сглатывает. — Эм… почему ты не хочешь меня целовать? — Я не хочу целовать кого-то, кто мой друг. Друг. Майк хмурится. Это правда, они друзья, но почему-то это слово звучит так, будто Майк — просто один из друзей Уилла, как Лукас, Дастин или Макс. Будто это совсем не отличается. Но это было иначе, иначе уже довольно давно. — Мы делаем много такого, чего друзья не делают, — тихо говорит Майк. Уилл смотрит на него. — То есть ты говоришь, мы не друзья? — Нет, мы друзья. Просто… — Майк издаёт раздражённый вздох. — Я просто думал, что тот, кто был влюблён в меня, не ненавидел бы идею поцелуя со мной так сильно. — То есть ты хочешь, чтобы я хотел тебя целовать? — Нет, ты… тебе не обязательно меня целовать, Уилл. Тебе не обязательно хотеть меня целовать. — Тогда почему ты снова это поднимаешь? — Я не знаю. Я не хотел. Если бы Майк был трезв, он бы остановил этот разговор минуту назад, но теперь он не помнит как, и, кажется, единственный выход — пройти через это до конца. — Ты сказал, тебе не нужно, чтобы первый поцелуй был особенным, — говорит он. — Ты сказал, это может быть с кем угодно. Ты сказал, просто хочешь покончить с этим. — И что? — Так я не понимаю, почему это такая большая проблема. — Не я делаю из этого большую проблему. Майк заливается краской. Он знает, что это правда, и знает, что должен перестать говорить, потому что делает только хуже. Он провёл дни, недели, убеждая себя никогда не заставлять Уилла объясняться. Простого «нет» должно быть достаточно. Майк знает это, и всё же не может остановиться. — Это так… не знаю, это чувствуется личным каким-то образом. Будто дело во мне. — Не всё дело в тебе, — говорит Уилл с пустым взглядом. Его тон холоден, и Майк не помнит, когда Уилл в последний раз говорил с ним так. Он не знает, когда они начали ссориться. Как он умудряется постоянно всё портить? Он колеблется, боясь сделать хуже, если скажет ещё хоть слово. Вместо этого он просто смотрит на Уилла. Но Уилл, похоже, не может отпустить это, и Майк никогда не видел его таким. Обычно Уилл первый, кто отступает, первый, кто останавливает спор. — Знаешь, — говорит он через минуту. — Мне кажется, ты задаёшь неправильные вопросы. — Что? Уилл обхватывает своё тело руками, как в объятиях, будто защищаясь. Он выглядит уставшим. — Почему ты хочешь меня поцеловать? — Что? — Почему ты хочешь меня поцеловать? — повторяет он, глядя прямо в глаза Майка. И тут звон в ушах возвращается. Жар приливает к лицу Майка. Внезапно его сердцебиение становится слишком громким, и он слишком голый, слишком голый. Он подтягивает ноги к груди и обнимает колени. — Я не знаю, — говорит он широко раскрытыми глазами. — По той же причине, почему хочу трогать тебя. — И что это за причина? Майк пожимает плечами, хмурясь. Ему никогда не приходилось так объясняться. — Почему ты хочешь трогать меня? — Потому что мне это нравится. — Ну, мне тоже нравится, — говорит Майк. — Это… весело. — Весело, — эхом повторяет Уилл. — Да. — Думаешь, целоваться тоже было бы весело? — Ну, — говорит Майк, теперь тише, — наверное. Уилл медленно кивает. Он проводит рукой по лицу, измученный. — Ладно, — шепчет он. — Скажем, мы поцелуемся. Что будет потом? Майк смотрит на него. В животе падает. — Что ты имеешь в виду? — шепчет он. — Что будет с нами? — спрашивает Уилл так же тихо. Майк хмурится. То, как Уилл говорит это, звучит так, будто что-то должно случиться, что-то должно измениться. И это страшно, потому что Майк не хочет, чтобы что-то менялось. Они были такими же с детства, неразлучными. Майк хочет оставаться лучшим другом Уилла. Он хочет оставаться самым важным человеком в его жизни, как это всегда было. Он хочет, чтобы Уилл продолжал смотреть на него так, как когда они были маленькими. Он хочет остаться в этом лете навсегда. — Ничего не случится, — шепчет он. — Мы останемся такими же, как со всем остальным, что мы делаем. В смысле… я не хочу, чтобы что-то менялось. Уилл смотрит на него с пустыми глазами, будто он ожидал этого ответа. — Тогда перестань говорить о поцелуях со мной. Майк не понимает. Потому что, если уж на то пошло, он думает, что поцелуй сделает их ближе. Поможет преодолеть последнюю частичку дистанции, которую Уилл сохраняет между ними. Но, может, именно этого Уилл и не хочет. Может, он не хочет быть ближе. — Но ты же раньше хотел этого... — шепчет Майк так тихо, что почти неслышно. Это единственный аргумент, что у него остался, единственная правда, за которую он сейчас держится. — Это было давно, — говорит Уилл твёрдым голосом. — Я больше так не чувствую. Майк не понимает, как Уилл может выглядеть таким раненным, раня его. Он сглатывает, внезапно чувствуя холод. Он обхватывает себя руками. — Ладно... — шепчет он. — Пожалуйста, не заставляй меня повторять это снова, — произносит Уилл в тишину. Майк кивает. Тихо. В лёгких не осталось воздуха. И бороться бессмысленно, потому что он не может заставить Уилла хотеть этого. — Я не буду, — обещает он. Тихо. Они всё ещё голые. Уилл выглядит истощённым, будто из него высосали всю энергию. Он вытирает лицо и затем отступает, перемещаясь на свой матрас. Майк смотрит на него. Его глаза горят. Уилл выглядит раненным, но Майк не может извиниться, не сейчас, пока его собственное сердце всё ещё ноет от слов Уилла. Он вытирает глаза и встаёт, чтобы найти свои трусы. Он больше не хочет быть голым. Когда он ложится обратно, Уилл натянул одеяло, отвернувшись в другую сторону. В подвале холодно. Ни один из них не произносит ни слова. Майк спихивает всё с матраса — смазку, одежду Уилла, все доказательства того, что они делали. Он залезает под одеяло, которое всё ещё хранит тепло их тел. Он бросает взгляд на Уилла, задерживаясь взглядом на его спине. Затем отворачивается к стене. Его грудь болит. В животе жжёт. В горле ком. Он прижимается лицом к подушке, закрывая глаза. Он не собирается спать. Он просто будет лежать здесь и ждать, когда этот день наконец закончится.