talk to me dirty; talk to me sweet

Утренний свет проникает сквозь окно, наполняя спальню теплым летним сиянием. Майк тихо ворчит, переворачиваясь в постели, пытаясь увернуться от солнечных лучей. Он ерзает, пока его плечо не ударяется о стену. Слышен тихий звук льющейся воды из душа. Звон тарелок из кухни. Майк закрывает глаза, позволяя своему сонному разуму вспоминать прошлую ночь. Он не осознает, что улыбается, когда плюхается на живот и утыкается лицом в подушку. Подушка Уилла. Та самая, в которую Уилл стонал. Кусал. Зарывал в нее пальцы. Майк прижимается лицом к ткани и делает глубокий-глубокий вдох, словно пытался впитать все: каждый приглушенный стон, каждое движение открытого рта Уилла, каждое движение его бровей. Он слышит голос Уилла в коридоре, а затем Джойс. Короткий разговор, и тут же входная дверь захлопывается. Когда спустя минуту в комнату входит Уилл, Майк поворачивает голову, и его сердце бьется слишком быстро, несмотря на то, что только он только проснулся, его тело бодрствует и вибрирует после всего, что они делали прошлой ночью. — Ты проснулся, — говорит Уилл, бросив на Майка быстрый взгляд, прежде чем подойти к комоду. Его волосы влажные, а на плечах полотенце. — Ага, — подтверждает Майк, уткнувшись лицом в подушку и обвивая ногами одеяло.   — Мама ушла на работу, и она приготовила нам завтрак. — Это хорошо. — И походу, он сгоревший. — Все равно хорошо. Майк смотрит на обгоревшие плечи Уилла. Вчера вечером он уже целовал их, но в тусклом свете не заметил покраснения. Он смотрит, как Уилл одевается, даже не пытаясь сдержать глупую улыбку на его лице. — Что? — спрашивает Уилл, глядя на него, застегивая джинсовые шорты. — Ничего. Уилл больше не задаёт вопросов. Он становится перед зеркалом и проводит руками по волосам. Он выглядит нормально. Бодрый, чистый и спокойный, готовый начать новый день. Как будто эта ночь не была чем-то необычным. Просто ещё одно их развлечение. Просто ещё одна граница, которую они переступили. Но пальцы Майка до сих пор помнят тепло тела Уилла. Его руки помнят дрожь его бедер. И когда он смотрит на лицо Уилла, он не может перестать представлять его открытого, беззащитного под собой, дрожащего тела. То, как Уилл был совершенно не в себе, он терял контроль над собой так, как Майк никогда раньше не видел, даже зная его так долго. Он потягивается и садится на край кровати, поставив ноги на пол. — Я не смогу одеться, — говорит он, наблюдая за тем, как Уилл идет через всю комнату.  — Почему? — Уилл едва поднимает взгляд. Майк делает драматическую паузу. — Потому что ты кончил мне на футболку, — говорит он. — Дважды. Наконец, это заставляет Уилла посмотреть на него. Он сильно краснеет, и Майк чувствует странное облегчение, увидев, что тот не в себе. — О боже мой, — бормочет Уилл, опуская голову и сверля Майка взглядом. Он достает из комода чистую рубашку и бросает ее в него, целясь прямо в лицо. — Ты походу не рад этому, да? Майк смеется, поймав рубашку. — Походу. — говорит он. Он хочет серьезно поговорить об этом, но Уилл уже повернулся, убирая с пола всю одежду и складывая её в кучу для стирки. Майк теребит край своих трусов. Ему слишком тревожно, и ни одна клетка его тела сейчас не хочет нормально себя вести. Уилл реагирует так, будто это пустяки. Но эта ночь была ненормальной. Уилл дал ему контроль над своим телом. Он доверял ему, хотя сказал, что ему страшно. А потом он заплакал, хотя и говорил, что не плачет, но Майк до сих пор помнит вкус его слёз, солёный на языке, с того момента, как он поцеловал его в уголок глаза. Его сердце сжалось. — Уилл? — Да? — С тобой всё в порядке, правда? Уилл поднимает взгляд. — Да, — говорит он. — Конечно. — Его тон лёгкий, словно он не понимает вопроса. — Этой ночью — было не слишком? — Нет. Наступает пауза. Уилл всё ещё собирает одежду. — Не мог бы ты подойти на секунду? — Зачем? — Просто иди сюда. Взгляд Уилла скользит по лицу Майка, и кажется, что он хочет сказать «нет». Словно приближение к Майку равняется риском. Он колеблется, прежде чем сбросить одежду, а затем подходит к кровати. Как только он оказывается в пределах досягаемости, Майк зацепляет пальцами петли для ремня джинсовых шорт Уилла. Он притягивает его к себе. Уилл тихо и удивленно выдыхает, спотыкаясь, и, стоя между ног Майка, наклоняется вперед. Майк сидит на кровати так, что его взгляд находится на уровне живота Уилла. Он не задумывается об этом, просто обнимает Уилла за бедра и прижимается лицом к мягкой хлопчатобумажной ткани его футболки. — Ох, Майк. Майк делает глубокий вдох. Знакомый стиральный порошок Уилла. Шампунь Уилла. Продукты, которые Джойс всегда покупает. Запах, до боли знакомый и вызывающий ностальгию, как будто попадаешь в детство. Майк на самом деле не планировал этого. Он просто хотел быть рядом с Уиллом. После всего, что они пережили этой ночью, это казалось нормальным, но теперь в комнате воцарилась тишина. Уилл не двигается, прижимаясь к нему. Тихо. Слишком тихо. И тут Майк понимает, что по утрам они так не делают. Утро они снова становятся лучшими друзьями. Какие бы границы они ни переступали ночью, утро после этого всего всегда проходит легко. Это утро не должно быть исключением: они должны шутить об этой ночи, дразнить друг друга по поводу неловких звуков, которые они издавали, доказывая, что эта игра, в которую они играют, ничего не меняет. Утро — это время, когда они помогают друг другу осознать реальность своей дружбы. Это всегда казалось это очень важным. Походу, Майк забыл об этом.  Он отстраняется, чувствуя, как жар обжигает лицо. Он опускает руки и смотрит на Уилла, который смотрит прямо на него в ответ, широко раскрыв глаза. Майк откашливается. — Извини. — Уилл всё ещё стоит рядом, между ног Майка, не двигаясь. — Извини, — снова говорит Майк. Он правда не знает, что ещё сказать. Взгляд Уилла скользит по его лицу. Кажется, он хочет что-то сказать. Затем его черты лица смягчаются, и он выдыхает так, будто долго задерживал дыхание. Медленно он проводит рукой по волосам Майка, расчесывая его кудри. Он ничего не говорит. Не говорит, что все в порядке. Но этого достаточно, чтобы сердце Майка затрепетало, и он снова поднимает руки. Они скользят под футболку Уилла сзади, поднимаясь так высоко, как только может дотянуться Майк. Он прижимается щекой к животу Уилла и закрывает глаза. Уилл перебирает пальцами его кудри, кончики пальцев нежно касаются кожи головы. Возможно, сегодня все иначе. Возможно, эта ночь была очень важной. Майк мог попросить то, чего хотел, и Уилл тоже этого хотел. Он же говорил это, правда? Он действительно хотел, чтобы его трогали, просто думал, что Майк этого не захочет, поэтому никогда не просил. Но теперь, когда они об этом поговорили, возможно, они наконец-то пришли к общему мнению. Возможно, теперь Майк не единственный, кто сходит с ума от потребности быть ближе. И всё же, здесь ужасно тихо. После минуты нежных, нерешительных касаний Уилл откашливается. Он медленно убирает руку с волос Майка и делает шаг назад, его взгляд прикован к футболке Майка. — Тебе следует… начать собираться. — Да, — шепчет Майк. Он вытирает ладони о бедра и встает. На секунду возникает неловкость. Они стоят слишком близко. Затем Уилл делает еще один шаг назад. — А, и Майк? — спрашивает он. — Да? — Постарайся не затопить ванную пока моешься, хорошо? — Чего? — Мама жаловалась на это в прошлый раз. Хоппер тоже, у него все носки промокли после душа. Майк чувствует, как воздух снова врывается в комнату, и, сбрасывая напряжение, фыркает. — Я никогда не топлю ванную! — Ага, не топишь, — Уилл широко улыбается. — Как мокрая собака, разбрызгиваешь воду повсюду. — Ого — говорит Майк и сверлит его взглядом. Выходя из комнаты, он толкает его в плечо, отчего Уилл смеется. И вот так, все снова становится нормально.

***

  Они завтракают подгоревшими блинами Джойс, отрезая почерневшие части, и запускают стирку, чтобы скрыть все следы ночного происшествия. Они тратят целую вечность, пытаясь найти две пары свежих плавок. К тому моменту, как они добрались до озера, Лукас уже жаловался на солнце, а Дастин слушал, одновременно поедая мороженое.   День жаркий, им приходится постоянно выходить и заходить в воду. Солнце сушит их кожу и волосы за считанные секунды. Майк узнает, что бедро Уилла может быть идеальной подушкой, и он проводит так час, читая, пока у него не начинает болеть шея, и он меняет позу. Они лежат рядом друг с другом, естественно, слишком близко, постоянно соприкасаясь где-то: ступня поджата под лодыжку, кончики пальцев небрежно лежат на руке. Так продолжается уже несколько недель, и только сегодня Майк почему-то это осознает и постоянно теряет счет слов в своей книге. Он смотрит на свои пальцы, прижатые к плечу Уилла, рисующие круги на его коже, и вспоминает, как Уилл реагировал на его касания прошлой ночью — на его пальцы, его губы, его взгляд. Это как наркотик. Майк не может перестать думать об этом. — Что за хуйню ты читаешь? — голос Лукаса нарушил тишину. — Я даже название не понимаю. — А, это? — Дастин, кажется, невозмутим. — Это просто для колледжа. Я начал кое-что читать, чтобы подготовиться. — Что? — раздается звук брошенной в сторону Дастина пустой банки из-под газировки. — Лето еще не закончилось, чувак. Ты портишь всю атмосферу. — Всё скоро закончится, — говорит Дастин, и Майку очень хочется не обращать на него внимание, потому что он не хочет ничего подобного слышать. — Жизнь нас настигнет, и я, например, хотел бы быть готов к... О боже, — Он замолкает, а затем продолжает другим голосом, который, кажется, обращен только к Лукасу: — Они всегда были такими? — Нет, становится только хуже. — сухо отвечает Лукас и вздыхает. — Эй, голубки! — кричит Дастин, и Майк издает звук, почувствовав, как кто-то пинает его по ноге. — Вам не слишком жарко? — Когда так жарко, мне даже не хочется трогать Макс. И поверьте, мне хочется трогать ее постоянно… — Фу — тихо говорит Майк, прижавшись к плечу Уилла и не открывая глаз. — Держи это дерьмо при себе, — сонно бормочет Уилл. — Кстати, о жаре, я просто таю. — Дастин хлопает ладонями по бёдрам. — Кто хочет мороженого? Уходя, Майк тихо вздыхает, довольный тишиной. Он моргает, открывая глаза, и смотрит на Уилла, который уже смотрит на него в ответ. И это забавно, потому что они постоянно смотрят друг на друга, но сегодня это что-то особенно притягательно. Как будто Майк сейчас ищет это, пытаясь найти на лице Уилла доказательство того, что он тоже об этом думает. Пытается вернуть ту открытость, ту уязвимость, что была вчера вечером. И хотя Уилл в основном ведёт себя как обычно, Майк всё равно думает, что находит это, в этом мелькнувшем взгляде. Что-то остаётся, что-то изменилось, и это заставляет Майка хотеть быть ближе, настолько близко, насколько это физически возможно. Это заставляет его хотеть вернуться домой и поговорить обо всём, что они делали прошлой ночью, и попрактиковаться в просьбах о чём-то ещё , расширить свои границы ещё на миллиард. Он лениво перекидывает ногу через колено Уилла, его пальцы слегка касаются бедра Уилла. Их кожа слишком теплая, скользкая от солнцезащитного крема и пота. Уилл прижимается к нему и тихо выдыхает, Майк чувствует это на своем лице. Где-то вдали он слышит щебетание птиц и шум детей в воде. — Серьёзно, Уилл, — раздаётся голос Лукаса позади них. — Я понимаю, что Майк тебе не конкурент, учитывая, какой, по твоим словам, твой парень горячий, но тебе действительно не стоит показывать ему себя в таком виде». — Ого. — пробормотал Майк. — Он не мой парень, — пробормотал Уилл, не отрывая взгляда от лица Майка. — О, правда? — спрашивает Лукас. Наступает пауза. — Тогда почему я вижу следы его укусов на твоих бедрах? В одно мгновение всё тело Майка вспыхнуло жаром. Он увидел, как жар обрушился на лицо Уилла. Взглянув вниз, он заметил, что плавки Уилла задрались из-за того, как он расположил ногу, обнажив то, что они делали прошлой ночью. То, что никто не должен был видеть. — Заткнись. — пробормотал Уилл и опустил ногу.   — Мне кажется, что для того, чтобы увидеть твои бедра, должно быть возрастное ограничение. Майк фыркает, пряча лицо в плечо Уилла, а тот неистово краснеет. — О боже, Лукас. — Это просто безумие, что ты так внезапно появился. — Пожалуйста, просто заткнись. — Майк, поддержи меня здесь. — Что? — Ты это видел? — Э-э, да, — говорит Майк, откашливаясь и так широко улыбаясь, что аж больно. — Да, согласен. Твой парень явно сумасшедший, Уилл. Уилл сверлит его взглядом, краснея еще сильнее. — Я вас так ненавижу, — шепчет он. — Правда? — спрашивает Лукас. — Он, должно быть, просто помешан на тебе или типа того. — Нет, это не он, — стонет Уилл. — А можно просто… — Ребята. Ребята… — В этот момент возвращается Дастин, держа в руках четыре рожка мороженого. Он сияет от счастья, улыбка на его лице настолько широкая, что глаз не видно. — Вы не поверите, что со мной только что произошло. Ну же, берите, оно капает повсюду. Майк не хочет двигаться, но он думает, что может сгореть, если в ближайшее время не съест чего-то прохладного. Он приподнимается, чтобы взять два рожка у Дастина, и передает один Уиллу. Дастин, все еще сияя от счастья, садится и с ожиданием смотрит на своих друзей. — Угадайте, — требует он. — Э-э, ты принёс нам мороженое, — неуверенно замечает Майк.   — Ты получил скидку? — спрашивает Лукас. — Ты видел лягушку? — спрашивает Уилл. — Вы ужасны. — Дастин закатывает глаза. — Постарайтесь лучше. — Слишком жарко, Дастин, — стонет Лукас. — Просто скажи. — Хорошо. — Дастин убеждается, что мороженое не капает повсюду, прежде чем сделать глубокий, драматический вдох. — Я только что встретил Стейси. Все трое парней моргнули, не впечатлившись. — О, — говорит Майк. — Мне очень жаль это слышать. — Уилл тихонько хихикает рядом с ним, а Майк улыбается, глядя на своё мороженое. — Она даже похвалила мою речь на выпускном. Снова, — говорит Дастин. — Ей было жаль, что мы не пришли на ее прошлую вечеринку. — Да уж, — сухо замечает Лукас. — Уверен, она была убита горем. Майк уже никого не слушает, он занят тем, что слизывает капли мороженого с рожка, а солнце заставляет его таять с опасной скоростью. — Завтра у неё день рождения. — Дастин делает ещё одну драматичную паузу. — Она пригласила меня на свою вечеринку. — О, — вежливо говорит Уилл, приподнимая брови. — Хочешь пойти? — Эм, нет? — фыркает Дастин. — Не я не хочу идти. Мы хотим идти. Мы все идём. — Ни в коем случае, — без колебаний решает Майк. — Майк. — Дастин делает глубокий вдох, который звучит почти угрожающе. На мгновение он похож на маму, которая теряет терпение из-за упрямого ребенка. — Пожалуйста, подумай на минутку о том, как долго я один, а затем подумай, чья это вина. — Что? — Майк прикрывает глаза от солнца, нахмурившись. — Ты обвиняешь меня? Дастин кивает, сохраняя совершенно серьезное выражение лица. — Когда нас приглашают на вечеринки, ты хочешь заняться чем-нибудь скучным, и Уилл тоже не хочет идти, и в итоге весь вечер испорчен. — Он прав, — говорит Лукас с набитым ртом. — Я хочу пойти.   — Я тоже, — говорит Уилл, пожевывая свой рожок. Майк хмурится, чувствуя себя преданным. — Почему? Уилл пожимает плечами. — Может будет весело. — Верно, — улыбка Дастина становится шире. — Майк, мы с тобой единственные холостяки в компании, и нам нужно что-то с этим делать. — Я не хочу ничего с этим делать. — Ага, значит, ты хочешь навсегда остаться неудачником? — Если честно, да. — Серьезно? Ты хочешь остаться девственником в колледже? — Мне всё равно. — Майк, — Дастин глубоко вздыхает. — Подумай о них. О девушках. Помнишь, как они выглядят? Представь себе девушку. Майк хмурится и моргает. — Какую девушку? — Просто любую девушку. Ты представляешь себе какую-нибудь? — Э-э... Наверное. — Теперь хочешь пойти на вечеринку? — Нет. Дастин стонет, потирая лицо ладонью. Он смотрит на Лукаса в поисках помощи. У Лукаса задумчивое выражение лица, словно Майк — это головоломка, которую ему нужно разгадать. — Хорошо, — медленно говорит он, осматривая его. — Ты можешь не думать, что тебе нужна девушка, но совершенно очевидно, что она нужна. Если не для себя, то хотя бы для Уилла. — Чего? — Майк переводит взгляд с Лукаса на Дастина, потом на Уилла, словно что-то пропустил. Уилл выпрямляется рядом с ним, упираясь коленом в бедро Майка. — Какое отношение к этому имеет Уилл? — Вот это, — говорит Лукас, неопределенно жестикулируя между Уиллом и Майком, которые все еще сидят, прижавшись друг к другу, без какого-либо личного пространства, несмотря на жару. — Ты становишься… страннее. — Вот именно, — медленно кивает Дастин. — Как будто тебе не хватает касаний, и ты превращаешь это в проблему Уилла. — Это, наверное, вредно для здоровья, — размышляет Лукас. — К тому же, у Уилла теперь есть парень. Тебе нужно перестать ему мешать. — О. — Майк приподнимает брови, его губы слегка дергаются в улыбке. Он смотрит на Уилла, легонько толкая его локтем. — Я тебе мешаю? Уилл улыбается ему так, что сердце Майка замирает. — Нет, — говорит он.  Дастин и Лукас так синхронно вздохнули, что это стало почти комичным. — Представь, что Уилл хочет пригласить своего парня потусоваться, — говорит Лукас. — Ты будешь сидеть в углу и выглядеть жалко, как потерянный щенок, ждущий, когда его подберут. Дастин восторженно кивает. — Именно так, — говорит он. — Уилл пытается жить своей жизнью, а ты ему мешаешь. Как он сможет наслаждаться общением с парнем, если за ним постоянно бегает такой надоедливый придурок, как ты? — О боже мой, — бормочет Майк. — Почему я со всеми вами дружу? — А почему все говорят обо мне так, будто меня здесь нет? — спрашивает Уилл, закатывая глаза. — Вот почему, — продолжает Дастин, словно не слыша их, — нам нужно пойти на вечеринку. Нам нужно оторваться. А тебе, Майк, нужно побыть с девушками. Поверь мне, это пойдет тебе на пользу. Если Майк не хотел идти, то вряд ли захочет и сейчас. Но, честно говоря, в тот момент, когда Уилл сказал, что хочет пойти, Майк уже принял решение, так что весь этот разговор был бессмысленным. Он поворачивает голову, глядя на Уилла, чей взгляд задержался где-то на траве. Может быть, вечеринка не так уж плоха. Может быть, они смогут немного выпить. Может быть, они смогут уйти пораньше, и Майк окажется еще смелее, чем был прошлой ночью. — Ладно. — бормочет он. Лукас и Дастин начинают бурно обсуждать детали, а Майк закатывает глаза. Он отключается от разговора и снова ложится на полотенце. Через минуту за ним следом ложится и Уилл. Майк хочет перевернуться и что-нибудь прошептать, но ничего не приходит в голову. Поэтому он моргает, глядя на голубое небо, и прижимается рукой к Уиллу. Уилл отвечает взаимностью.

***

По пути к велосипедам Дастин и Лукас увлеченно разговаривают, подсчитывая, сколько дней осталось до конца лета. Майк прислушивается к тихому шелесту травы под их шагами. Когда они встают, чтобы отпереть велосипеды, он откашливается. — Уилл, — тихо говорит он. — Да? — Уилл склонился над велосипедом и поворачивает цифры на замке. — Ты сегодня вечером снова будешь с мамой? — А что такое? — Мне просто интересно, эм.. Где мы будем спать. Уилл выпрямляется, моргает, и на секунду замирает. — О. Его взгляд падает куда-то на плечо Майка, и в этот короткий миг Майк думает, что возможно, он скажет ему, что этим вечером ему хочется побыть одному – что было бы неплохо. Неплохо. Но тут Уилл говорит: — Пойдем к тебе. — Хорошо. — Майк широко улыбается. — Круто.   Они прощаются с Дастином на перекрестке, а затем с Лукасом через несколько кварталов. Солнце стало скорее оранжевым, чем желтым, садится за деревья и заливает все вокруг теплым светом. Майк чувствует легкое головокружение без причины и широко улыбается Уиллу. — Наперегонки? — спрашивает он, уже нажимая на педали, прежде чем Уилл успевает осознать, что он что-то сказал. — Эй! — кричит ему вслед Уилл. — Вернись! У Майка ноги длиннее, но у Уилла сильнее, поэтому, по логике Майка, справедливо, что он победит. Уилл догоняет его, когда они выходят на улицу, и Майк издает пронзительный смех, пытаясь крутить педали быстрее. Они соревновались друг с другом с самого детства, и правило всегда было простым: кто первым доберется до навеса, тот и побеждает. А если иногда они и были немного неосторожны, врезаясь велосипедами в стену или машину Уиллеров, то это секрет, который они никому не расскажут. — Ты проиграешь! — кричит Уилл, смеясь, и это правда, он уже мчится мимо него прямо к финишу. Майк пытается схватить Уилла за футболку, промахивается и только замедляется. Уилл резко тормозит, чтобы не врезаться в стену. Из-за скорости остановиться сложно, поэтому они спрыгивают, и велосипеды с громким шумом падают на землю. — Блять, — говорит Майк, наклоняясь и опираясь руками на колени, чтобы отдышаться. — Раньше я был быстрее. Уилл смеется, задыхаясь. Он, обессиленный, прислоняется к стене и смотрит на Майка. — Раньше ты был в худее. — А ты раньше был совсем крошечным. — Ты тоже раньше был крошечным. — Не такой крошечный, как ты. Они широко улыбаются друг другу, раскрыв глаза и тяжело дыша. И почему-то весь этот день казался Майку проверкой на терпение, ожиданием момента, когда они наконец-то останутся наедине. Солнце так ярко светит на лицо Уилла, что его глаза становятся очень блестящими, и Майк чувствует себя немного не в себе, адреналин бурлит в его жилах. Он переступает через велосипеды, чтобы подойти, и как только подходит к Уиллу, притягивает его к себе, крепко обхватив обеими руками его за талию. Уилл тихо и удивленно выдыхает, прижимаясь к ключице Майка. — Что ты делаешь? — спрашивает он, смеясь. — Ничего, — пробормотал Майк, всё ещё улыбаясь. Футболка Уилла немного влажная от пота. Майк прижался головой к голове Уилла и поцеловал, волосы Уилла щекотали ему лицо. Он наклонился ещё ниже и поцеловал Уилла в шею, а затем ещё раз между шеей и плечом. — Просто рад, что ты здесь. Уилл фыркает, как будто Майк сказал что-то глупое. Но он смягчается, обнимая Майка в ответ. — Ты ведёшь себя странно... — шепчет он. — Прости, — говорит Майк, делая глубокий вдох. Они остаются в таком положении несколько секунд, их тела согреваются друг о друга. Пальцы Майка нежно касаются талии Уилла. Руки Уилла скользят по его спине. Изнутри дома доносится голоса семьи Майка. Через минуту руки Уилла начинают теряться. Когда он отстраняется, их взгляды встречаются, и на секунду снова возникает неловкость, как и сегодня утром. И Майк понимает, что это он виноват, что он ведёт себя странно, делает то, что для них ненормально, но он не может заставить себя перестать так себя вести, или остановится. Уилл слегка улыбается, его лицо раскраснелось. Как и утром, он выглядит так, будто хочет что-то сказать, но не решается. Вместо этого он хватает свой велосипед и прислоняет его к стене, и Майк делает то же самое. Они заходят в дом и снимают обувь. — Итак, — медленно произносит Уилл, стоя в коридоре, — ты проиграл. — Да. Наступает пауза. Уилл смотрит на него. В его глазах появляется блеск, и прежде чем Майк успевает что-либо понять, Уилл бормочет: — Кто первый добежит в подвал, тот победил. — а затем уже бежит . — Эй! — кричит Майк. Он бежит вслед за ним, их ноги топят по полу, а смех эхом разносится по стенам. — Не бегайте по коридору! — кричит мама Майка из кухни, и из гостиной доносится голос его отца, но они игнорируют их, потому что сейчас есть дела поважнее. Уилл толкает подвальную дверь, и они несутся вниз по лестнице, чуть не спотыкаясь. Майк пытается схватиться за футболку, но Уилл слишком быстрый, его ноги уже касаются пола. — Это несправедливо! — кричит Майк и продолжает бегать за Уиллом по подвалу, чуть не врезаясь в стол, пока наконец не хватает его за футболку. Уилл издает звук, наполовину визг, наполовину смех, а затем его ноги ударяются о матрас. Потеряв равновесие, он хватает Майка за руку, увлекая его за собой. Майк падает на него сверху, весь в длинных конечностях и с плохой координацией движений. — О боже мой, — выдыхает Уилл, словно из него выбивается воздух. Он смеется так сильно, что кажется, будто задыхается. Он отталкивает Майка от себя, переворачивает их так, что оказывается сверху. — О нет, так не пойдет, — говорит Майк, снова переворачивая их и широко улыбаясь. В детстве они боролись до тех пор, пока не начинали задыхаться, их лица не становились ярко-красными, и сейчас всё примерно так же, но в то же время совсем по-другому, потому что от того, как Уилл смотрит на Майка снизу вверх, у него в животе всё скручивается.   Майк прижимает обе руки Уилла к матрасу и ухмыляется, глядя на него сверху вниз. — Ты в ловушке. Глаза Уилла блестят, когда он улыбается. — А ты тяжёлый. — Признай, что жульничал, и я тебя отпущу. — Ты сначала тоже жульничал, и все равно это не помогло. Это приводит к новой атаке. Майк впивается пальцами ему в ребра, заставляя Уилла закричать и снова наброситься на него. Они катаются еще минуту, пока у них не перехватывает дыхание и они физически больше не могут смеяться. — Ладно, ладно, хватит. — Майк в последний раз перевернул их, а затем рухнул на Уилла, уткнувшись лицом в подушку рядом с его головой. Уилл тяжело дышит под ним, из его горла вырываются приступы смеха. Они переводят дыхание, и мгновение спустя, когда их смех стихает, в комнате воцаряется тишина, остаются только два парня, кожа которых пылает от солнца, футболки вспотели, а сердца бешено колотятся. Майк чувствует, как волосы Уилла щекочут его щеку. Он чувствует, как его грудь вздымается под ним. Их ноги переплетены, бедра прижаты друг к другу. И, честно говоря, он ждал этого с того самого момента, как они вышли из дома Байерсов этим утром. Когда он поднимает голову, их лица оказываются очень близко. Щеки Уилла раскраснелись, глаза блестят от смеха, волосы растрепаны. Его взгляд теплый, он скользит по лицу Майка, и Майк думает обо всех вещах, о которых хочет его спросить. Он спросил то, чего хотел прошлой ночью. Он может сделать это снова. Может быть, если он наберется смелости, он сможет спросить про поцелуй. Может быть, после всего произошедшего Уилл передумал. В комнате тихо, слышно только их тяжелое дыхание. Майк толком не знает, что сказать. Внезапно становится трудно вспомнить сценарий их дружбы. Что они должны делать? Смотреть фильм на диване, шутить над дешевыми спецэффектами? Ужинать с его семьей и слушая их скучные разговоры? Подождать час, может, два, пока они не соберутся спать, и один из них не начнет шептать какую-нибудь пошлость, чтобы они сблизились? Майку совсем не хочется всем этим заниматься. Вместо этого он наклоняется и целует Уилла в щеку. Уилл тихонько, задыхаясь, хихикает. Майк продолжает целовать Уилла в ухо и шею, его рука скользит по талии, приподнимая футболку. — Майк, ты… — начинает Уилл, но его прерывает прерывистый вздох, когда Майк целует его в шею. — Ммм? — спрашивает Майк, целуя его в подбородок, впиваясь кончиками пальцев в кожу под футболкой, на живот, на талию. — Я весь вспотел, — шепчет Уилл. — Я тоже. Это правда. Их рубашки влажные, кожа жирная от слоев солнцезащитного крема. Волосы Уилла, в том месте, где они касаются лба Майка, на ощупь кажутся шершавыми от озерной воды. Майку всё равно. Он зарывается лицом в шею Уилла и делает глубокий вдох. Ему всегда нравился запах лета на коже. Он какой-то тёплый, землистый. Он опускается ниже, на грудь Уилла, затем на рёбра, под руку. Он знает запах Уилла с пяти лет. Он так же знакомый, как и его собственный. Уилл извивается под ним. Не настолько сильно, чтобы попытаться вырваться, но достаточно, чтобы Майк отстранился и посмотрел на него. Их взгляды встречаются. Губы Уилла приоткрыты, брови слегка нахмурены. — Извини, — говорит Майк, моргая и глядя на него. Он убирает руку с футболки Уилла. — Я… перегибаю палку? Уилл смотрит на него. Ответ не приходит сам собой, словно ему нужно подумать . Словно это что-то, что требует расчета. — Нет, — наконец говорит он. — Ты уверен? — Да. Майк в последний раз целует Уилла в шею, а затем опускает голову ему на грудь, глубоко выдыхая. Ткань футболки Уилла мягко касается его щеки. Грудь Уилла движется с каждым вдохом. Наступает долгая тишина. — Майк, — шепчет Уилл. Он поднимает руку и медленно перебирает пальцами волосы Майка. — Да? — Сегодня ты ведёшь себя по-другому. Майк смотрит в стену. Он знает, что ведёт себя не так, как обычно, и, возможно, ему стоило лучше постараться это скрыть. Возможно, ему стоило хотя бы попытаться вспомнить, как он должен себя вести. Он откашливается. — Это плохо? Пауза. Пальцы Уилла перебирают кудри Майка. — Нет, — шепчет он. Походу, у них действительно одинаковые мнения по этому поводу. Майк закрывает глаза и улыбается, уткнувшись в футболку Уилла, нежно поглаживая пальцами обнаженную кожу его талии, и говорит себе, что все хорошо. Хорошо вести себя по-другому. Хорошо просить то, чего хочет. Хорошо говорить то, что на уме. — Мне очень понравилось то, что мы делали ночью... — шепчет он. Уилл сначала ничего не отвечает, но Майк слышит, как меняется его дыхание. — Ты даже не кончил, — бормочет он через пару секунд.   — Ты кончил за нас обоих. — О боже мой. — Уилл стонет, смеясь, его грудь вибрирует, прижимаясь к щеке Майка. Майк ухмыляется, закрыв глаза. — Ну… тебе тоже понравилось? — Всё было неплохо, наверное. — Ого, — говорит Майк. — Я довел этого парня до оргазма дважды, и ему это понравилось. В следующий раз я добьюсь трех оргазмов, понял. Уилл хихикает, и Майку нравится, что он может слышать это через грудь. Он прижимает ухо чуть ближе, пока не разглядит слабый звук сердцебиения Уилла. Услышав его, он широко улыбается. — Тебе понравилось, — говорит он. — Признай это.   — Наверное. — Ты так думаешь? Уилл вздыхает. — Всё было хорошо. — Ого, ладно, похоже, мы больше так делать не будем. Уилл смеется. — Майк. — Да? — Ты был идеален. Сердце Майка затрепетало. — Правда? Он ухмыльнулся, в груди вдруг стало так тесно, лицо болело от улыбки, и он понимал, что это глупо, но ему было все равно. Он схватил край футболки Уилла, нервно теребя ее. — Ладно… эмм, круто. Это хорошо. Я не был уверен, потому что… — Он замолчал. — Что? — Из-за того, что произошло потом. — Что ты имеешь в виду? — Ты плакал. Наступает пауза, и Майк слышит изменение в сердцебиении Уилла. Подслушивать это кажется немного несправедливым, словно это частный разговор, не предназначенный для его ушей, но Майк не может пошевелиться. Уилл откашливается. — Эм, да. — говорит он. — Люди обычно не плачут после того, как я их трогаю. — Ага, точно, — фыркает Уилл. — Все люди, которых ты трогаешь. Майк улыбается. — Именно. Наступает пауза. Майк ждёт, что Уилл скажет что-нибудь ещё, и, возможно, Уилл это поймёт, потому что он постоянно делает вдохи, которые звучат так, будто он вот-вот что-то скажет. — Меня легко можно довести до слез, — наконец говорит он. — Ты же знаешь. Майк смотрит в стену. Это правда, Уилл постоянно плакал, когда они были маленькими. Причин для слез было так много, еще когда мир рушился, и даже раньше. В детстве Майк к этому привык, всегда поддерживая Уилла, даже если у него не было подходящих слов, чтобы утешить его. — Да, я знаю, — тихо говорит он. — Наверное, я просто не привык… быть причиной этого. Под ухом Майка у Уилла замирает сердце, а затем начинает бешено колотиться в неровном, слишком быстром ритме. Наступает пауза. Долгая пауза. Достаточно долгая, чтобы Майк смог обдумать сказанное. Он не любит в этом признаваться, но, возможно, он и раньше был причиной слез Уилла. Уилл плакал после их ссоры под дождем, когда им было по четырнадцать. Он плакал в фургоне в Калифорнии, и Майк так и не понял почему, но это не давало ему спать по ночам несколько недель. Уилл плакал и во время своего каминг-аута, запинаясь, из-за чего признание звучало как смертный приговор. Он плакал, когда говорил им, что влюблен в человека, который не отвечает ему взаимностью, и Майк понял, что он имел в виду именно его. Влюбленность Уилла прошла еще до того, как Майк узнал об этом. И даже если Уилл, вероятно, никогда не плакал из-за него, возможно, он плакал из-за того, что скрывал это, из-за секретов, из-за одиночества, которое с этим связано. Возможно, он просто очень хорошо это скрывал. Уилл по-прежнему не отвечает. Майк глубоко вздыхает. Его рука находит руку Уилла на матрасе, и он медленно переплетает их пальцы. Он смотрит на их руки, наблюдая, как его большой палец скользит по коже Уилла. — Прости... — шепчет он, не понимая, за что именно извиняется. Уилл неподвижно лежит под ним. Майк слышит, как он сглатывает. — Вчерашняя ночь была… довольно напряженной, — наконец говорит он, тихо выдыхая. — Меня просто переполняли эмоции. — Ты уверен? — Да. Майк рисует круги на тыльной стороне ладони Уилла. Уилл некоторое время молчит, его кончики пальцев скользят по коже головы Майка. Минута проходит в тишине, затем еще одна. И наконец, Уилл делает долгий, глубокий вдох. — Хорошо, — говорит он. — Я расскажу. — Что? — Я расскажу, почему я плакал. Сердце Майка замерло. Он поднял взгляд и уставился на Уилла так, словно вот-вот узнает самый важный секрет в мире. — Да? — прошептал он. Они смотрят друг на друга несколько секунд, их лица очень близко. — Это секрет, — шепчет Уилл, отводя прядь волос со лба Майка. — Поэтому тебе нужно быть чуть ближе. Взгляд Майка скользит по лицу Уилла. — Хорошо. Он ослабляет хватку на Уилле и пытается устроиться рядом с ним, чтобы оказаться на одном уровне, но у Уилла другие планы. Как только Майк поднимается, он отталкивает его, крепко держась рукой за плечо Майка. Он перекатывает их, пока спина Майка не касается матраса, и тот удивленно ахает. Уилл тут же следует за ним, садясь на него сверху, его бедра, теплые и крепкие, обхватывают бедра Майка. Уилл смотрит на него с победной улыбкой на лице. — Так просто. — бормочет он. Выражение его лица меняется, нерешительность исчезает, и вот он, сидящий на Майке, выглядит таким уверенным, таким бесстыдным, что Майку трудно поверить, что это тот самый мальчик, с которым он вырос. Уилл наклоняется ближе, нависая над ним, и взгляд Майка опускается на его губы, полные и нецелованные, прямо перед ним. — Это нечестно, — шепчет Майк. Уилл снова улыбается ему, а затем прижимается губами к уху Майка. Несколько секунд он молчит, его дыхание обжигает кожу Майка. — Так, — наконец шепчет он. — Мне рассказать? — Да, — шепчет Майк в ответ. — Прошу. В комнате царит тишина, слышно только их дыхание. Минута проходит без единого слова. Уилл целует Майка ниже уха, и у того волосы на затылке встают дыбом. Он сглатывает, сердце бешено колотится в предвкушении. — Я плакал, — шепчет Уилл, скользя рукой по затылку Майка, большим пальцем по его горлу, — потому что твои пальцы сводили меня с ума, Майк. Глаза Майка закрываются. Он кладет руки на талию Уилла, чувствуя, как разговор принимает другой, знакомый оборот. — Я плакал, — продолжает Уилл, целуя Майка, а затем еще раз, — потому что у тебя так чертовски хорошо получалось. Майк вздрагивает, издавая тихий звук. Жар разливается по его телу, и внезапно он слишком остро ощущает вес Уилла на себе, то, как их тела прижаты друг к другу. — Я плакал, — продолжает Уилл, проводя руками по волосам Майка, — потому что сколько бы раз я ни представлял твои пальцы внутри меня, — его губы касаются кожи Майка с каждым словом, — я не был готов к тому, насколько безумным ты заставишь меня себя чувствовать. Майк крепче сжимает талию Уилла. Его тело реагирует до смешного быстро. — Да? — хрипло выдавливает он из себя. — Значит, это… было не слишком? — О, это было слишком, — выдыхает Уилл, чувствуя жар на своей коже. — Но мне понравилось. Бедра Уилла медленно покачиваются, его ягодицы прижимаются к паху Майка, и Майк издает удивленный стон, слишком громкий для такой тишины в подвале. Сейчас он даже не возбужден, но он хочет, чтобы они были голыми. Он хочет уткнуться лицом между ног Уилла. Он хочет прикасаться к нему, пробовать его на вкус и посмотреть, сколько раз он сможет довести его до оргазма на этот раз. — Не могу поверить, что ты доставил мне такое удовольствие одними лишь пальцами, — шепчет Уилл. Он продолжает целовать шею Майка, медленно двигая бедрами. — Интересно, что бы со мной сделал твой член. Майк резко дернулся вперед, кончики пальцев впились в теплую кожу под футболкой Уилла. — Хочешь узнать? — прошептал он. Их дыхание громкое. Сердце Майка бешено колотится, и он чувствует, как стоящий член Уилла давит ему на живот. Он вспоминает, что видел его прошлой ночью, и от этого воспоминания у него пересыхает во рту. Он притягивает Уилла ближе, и его член трется о него. Уилл издает тихий стон, прижимаясь к его шее. Он не отвечает, и, возможно, это к лучшему, потому что сейчас Майк понятия не имеет, что бы он сделал, если бы Уилл попросил трахнуть его. Он потерял из виду эту грань несколько минут назад, чёрт возьми, или может, несколько дней назад, и он не уверен, сможет ли он сейчас сказать что-то пошлое и не говорить правду. Он перемещает руки с талии Уилла вниз к его ягодицам, просовывая их в задние карманы джинсов и притягивая его ближе. Уилл вздыхает от прикосновения, целует Майка в шею, покачивая бёдрами вперёд. На минуту они двигаются друг против друга. В комнате слишком жарко. — Мы можем… — хрипло выдавливает Майк. — Что? — Слишком много одежды. — Ага. Рука Уилла скользит вниз между ними, расстегивая шорты Майка, и по комнате разносится громкий звук молнии. Майк помогает ему снять шорты, а затем делает то же самое с шортами Уилла. Он снимает свою футболку, а затем тянет за край футболки Уилла, помогая ему снять и её. Уилл тихонько смеется, когда Майк с какой-то другой напористостью прижимает его к матрасу. Да, возможно, Майк немного перегибает палку, но Уилл же сказал, что все в порядке, не так ли? — Майк, — шепчет Уилл, снова запустив руки в его волосы, пока Майк забирается на него сверху, целуя шею, грудь, ребра, живот Уилла, словно умирает от голода, и честно говоря, именно так он и чувствует. Он хочет слизать с его кожи каждую каплю пота, иначе он может сойти с ума. — Это… — Уилл снова смеется, но смех застревает у него в горле, когда Майк начинает сосать кожу его живота. Смешно даже подумать, что когда-то они этого не делали. Майк целует Уилла чуть выше пупка. Дыхание Уилла под ним прерывистое, его руки тянут Майка за волосы. И Майк хочет ему сказать. Потому что он полон этого чувства и хочет поделиться им, хочет дать Уиллу понять, как сильно он этого хочет. — Знаешь, — шепчет Майк между поцелуями, — я чуть с ума не сошёл из-за этого. — Что? — хрипло выдыхает Уилл. — Мне хотелось тебя трогать, — бормочет Майк, впиваясь пальцами в бедра Уилла. — Очень сильно. Уилл замирает на полсекунды, затем его дыхание учащается. Он ничего не отвечает, и Майк думает, что возможно, ему стоит научиться держать всё при себе, но прежде чем он успевает слишком сильно волноваться, голос Уилла нарушает тишину, настолько тихую, что Майк почти её не замечает. — Я тоже хотел. Майк поднимает на него взгляд. — Да? — спрашивает он, глупо улыбаясь. — На сколько? Думал ли об этом Уилл всю эту неделю, так же как и Майк? Уиллу требуется несколько секунд, чтобы ответить. Его глаза широко раскрыты, он переводит взгляд с Майка на Майка. — Эм, — говорит он немного запыхавшись. — Некоторое время. Некоторое время. Выражение лица Уилла такое же дикое, как и вчера, открытое и уязвимое. Его кожа пылает от пота, лицо раскраснелось. Взгляд Майка скользит по его телу. По тому телу, к которому Майк хотел прикоснутся всю неделю. К которому Уилл хотел, чтобы Майк прикоснулся некоторое время. Что значит «некоторое время»? Несколько дней, неделей? Месяцев? Может, с тех пор, как они начали их игру? Майк целует Уилла под пупком. Он проводит носом по волоскам, которые скрываются под боксерами. Он смотрит, как ткань натягивается на твердую форму его выпуклости. Если Уилл хочет, чтобы Майк его трогал, то, возможно, Майку достаточно просто попросить. В худшем случае Уилл может отказать, и это тоже нормально. Майк справится.   — Эм, Уилл? — Как только он заговорил, он вспомнил, как трудно бывает донести эти вещи. Он вспомнил, почему так долго мучился. Он покраснел. — Можно я… эм… — Что? — Я хочу… Майк колеблется, его пальцы касаются пояса шорт Уилла. Щеки горят, и он смотрит на живот, избегая его взгляда. — Тут… Эм, я хочу приложить свое лицо… туда. Когда он поднимает взгляд, Уилл смотрит на него. Выражение его лица сложное, и в нем чувствуется та же защитная реакция, что и вчера, которая вызывает у Майка волну тревоги, словно он снова сказал что-то не то. — Я имею в виду… — он запинается, пытаясь исправить ситуацию. — Эм, над одеждой. Уилл смотрит на него сверху вниз. — Ты хочешь… Майк сглатывает. — Можно? Уилл выглядит так, будто не понимает, зачем Майку это нужно. Кажется, он вот-вот спросит, и Майк рад, что он этого не делает, потому что честно говоря, он не знал как ответить. Уилл колеблется, словно ждёт, когда Майк передумает. Но тут Майк замечает в глазах Уилла нечто другое. Ту же самую страсть, которая поглощает его, словно эта просьба пробудило в нем такое же желание, как и у Майка. Уилл прочищает горло, его лицо становится ярко-красным. — Эм, можно… — шепчет он. — Если хочешь. — Я хочу. Майк сглатывает, внезапно так возбудившись, что ему кажется, будто сердце вот-вот выскочит из груди. Он снова прижимает губы к животу Уилла, целуя ниже, поглаживая волоски. Его нос касается пояса. Его рот двигается по ткани. Уилл издает тихий, сдержанный стон. Жар от Уилла проникает сквозь трусы, и Майк чувствует его на своей коже, когда опускает лицо ниже. Он смотрит на Уилла, чтобы убедиться, что тот всё ещё не против, но Уилл, кажется, находится совсем в другом месте. Каким-то образом его глаза потемнели. Его губы приоткрыты, взгляд прикован к лицу Майка, он завороженно смотрит на это зрелище. У Майка от возбуждения сжимается желудок. Он опускается ниже и медленно трётся лицом о пах Уилла. И тут он чувствует это, его нос обводит контур члена Уилла сквозь ткань. Майк делает глубокий вдох. Его пробирает дрожь, и по всему телу пробегает дрожь, словно что-то выключается. — Блять, — бормочет он, прижимаясь к ткани. Уилл не двигается. Словно затаил дыхание. Словно изо всех сил старается не издать ни звука. Майку нужно, чтобы он издал хоть какой-то звук. Он проводит руками по бёдрам Уилла, раздвигая их, и зарывается лицом между ними. Он нежно скользит лицом по форме члена Уилла, просто ощупывая его, касаясь щекой, носом, лбом. Он горячий. Он чувствует его запах. Он чувствует, как он пульсирует. Он чувствует, как он подёргивается. — Майк, я… Майк проводит носом вдоль контура, до самого кончика. Он делает это медленно, дразняще, затем немного усиливает давление. Ткань вокруг головки члена Уилла влажная от предэякулята, и ощущение этой влаги на коже заставляет бедра Майка непроизвольно дернуться. Медленно он проводит языком по ней, соленый вкус просачивается сквозь трусы Уилла. Майк тихо стонет и облизывает ткань, делая глубокий вдох, пробуя его на вкус, вдыхая его запах. — О боже, — всхлипывает Уилл. Его голос звучит так, будто он далеко отсюда. Когда Майк поднимает взгляд, Уилл обеими руками уткнулся в простыни. Майк медленно протягивает руку и хватает Уилла за запястье, направляя его к своей голове. Уилл сразу понимает, что происходит, и запускает пальцы в волосы Майка. Когда Майк медленно целует его по всей длине, Уилл издает хриплый стон, дергая его за волосы. — Черт, Уилл, — шепчет Майк, облизывая его по всей длине и впиваясь пальцами в бедра Уилла. — Ты так возбужден. Уилл тихо стонет, широко раскрыв глаза, и крепче сжимает волосы Майка. Он уже близок к оргазму, а Майк не хочет, чтобы тот кончил, поэтому немного замедляет темп. Он опускает голову на пах Уилла, просто вдыхая его запах, и нежно перемещает руки выше по внутренней стороне его бедер, под штанину трусов, к засосам. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на них, на синие и фиолетовые, и трогает их, сначала нежно, затем чуть сильнее, пока Уилл не издает звук, в котором больше боли, чем удовольствия. — Извини, — говорит Майк. — Больно? — Да, — шепчет Уилл. Он сглатывает. — Э-э... Но продолжай... — Он замирает, словно ему стыдно. — Пожалуйста? В просьбе Уилла есть что-то почти застенчивое, словно он не просто попросил Майка причинить ему боль, и Майк думает, что может сойти с ума от этой стороны Уилла. От той, которая говорит, что это слишком, но хочет продолжать. От той, которая говорит, что ей больно, а потом просит еще. — Хорошо. — шепчет он. Он нежно поглаживает тёплый член Уилла своим ртом, проводя пальцами по синякам. Когда он усиливает давление, потирая большим пальцем, Уилл издаёт тихий, прерывистый стон. Его член стоит твёрдо под лицом Майка, из него течёт жидкость. Майк облизывает его по всей длине, белая ткань влажная от слюны и предэякулята, из-за чего она становится более прозрачной там, где прилипает к коже Уилла. Майк поглаживает кончик, где он солёный, и Уилл издаёт дрожащий стон, приподнимая бёдра. — Ты можешь, — шепчет он, дрожа всем телом. — Ты можешь сделать это еще раз? Майк стонет, уткнувшись лицом в ткань, посасывая кончик члена сквозь трусы и держа пальцы зажатыми в бедрах Уилла. — Мне нравится, когда ты так делаешь, — бормочет он, облизывая и покусывая влажную ткань. — Что? — Когда ты просишь то, чего хочешь. Майк делает еще один глубокий вдох, поднимая взгляд на Уилла. — У тебя это так хорошо получается. Уилл смотрит на него, его глаза темные и затуманенные, пока он наблюдает, как Майк движется над нимм. Я не… — шепчет он. — Я не так хорош. Майк отстраняется всего на дюйм, впиваясь пальцами в бедра Уилла. Уилл смотрит прямо на него в ответ, его взгляд мелькает. И тут Майк думает обо всех вещах, которые Уилл может хотеть, но о которых он не просит. От этого у Майка сжимается желудок. Он снова наклоняется и начинает целовать его, теперь уже мягче. — Я хочу, чтобы ты просил обо всём, — шепчет он. Он перемещает губы к бедру Уилла, целуя его изнутри. — Неважно что. Уилл затаил дыхание, раздвинул ноги шире, дрожа под руками и ртом Майка. Майк нежно покусывал кожу зубами, облизывая синяки, и его опьяняли звуки, вырывающиеся из горла Уилла. — Всё что ты захочешь, — шепчет Майк, уткнувшись носом в горячую кожу Уилла. — Всё, о чём ты когда-либо мечтал. Из горла Уилла вырывается тихий звук. Когда Майк поднимает взгляд, выражение лица Уилла становится каким-то уязвимым, словно он слушает, по-настоящему слушает, впитывая каждое слово Майка. — Что бы это ни было. — Губы Майка скользят по коже Уилла, пальцы впиваются ему в бедра. — Я хочу тебе это дать. А потом, внезапно кажется, что мир рушится. Потому что Уилла снова плачет. Майк смотрит на него снизу вверх. У него сжимается сердце, руки неподвижно стоят. — Прости… — говорит он своим обычным голосом, отстраняясь. Он опускает взгляд, пытаясь разглядеть, где причинил ему боль. Засосы на его бедрах теперь выглядят краснее, влажными от слюны, и он понимает, что возможно, не стоило впиваться зубами в синяк. — Я сделал тебе больно, да? Уилл откашливается, голос его напряжен. — Немного. — Ты в порядке? — Да. Они смотрят друг на друга. Затем Уилл моргает, вытирает глаз и наклоняется вперед. У Майка нет времени волноваться, потому что Уилл поднимает его и снова переворачивает их, словно они все еще борются. Он кладет руку на затылок Майка, и теперь сам начинает целовать его кожу. Майк закрывает глаза, дыхание перехватывает, когда он чувствует влажность выпуклости Уилла на своем. Это мешает ему сосредоточиться на чем-либо другом. — Всё что я захочу? — спрашивает Уилл, его голос хриплый и немного дрожащий.   — Всё что угодно, — обещает Майк. Бедра Уилла двигаются в медленном ритме, а Майк прижимает его к себе обеими руками за талию. Медленно он опускает руки ниже, к ягодицам Уилла, притягивая его ближе. — Я хочу трогать тебя, — бормочет Майк, надеясь, что несмотря на шепот в его голосе, Уилл поймет, что он говорит это искренне, по-настоящему. — В любом месте, где ты захочешь. Они трутся друг о друга, их тела пылают страстью. Тихие стоны Уилла громко доносятся до уха Майка. Когда становится слишком жарко, Майк снова переворачивает их, оказываясь сверху, и целует шею Уилла, ускоряя движения бедрами. Постепенно их дыхание переходят в стоны. Майк понимает, что Уилл скоро кончит, по тому, как его движения становятся всё более беспорядочными, а пальцы тянут за кудри Майка. Майк хочет увидеть, как он кончает. Он упирается локтем в матрас, приподнимаясь, чтобы смотреть на него. Он двигает бедрами под другим углом, наблюдая за лицом Уилла. Уилл смотрит на него снизу вверх, его лицо сияет, волосы прилипли ко лбу, и трудно сосредоточиться на чем-либо другом, когда он такой чертовски красивый. Он мог просто спросить его. Что плохого может случиться? Уилл мог сказать «нет», и это было бы нормально. Но если есть хоть малейшая вероятность, что он тоже этого хочет, то спросить стоит, верно? В конце концов, сегодня всё по-другому. Может быть, сегодня Майк окажется смелее. Он наклоняется, делая прерывистый вдох. — Я хочу тебя поцеловать, — шепчет он. Он нежно целует Уилла в челюсть, его губы касаются его кожи. — Везде, где ты захочешь. Он поднимает губы выше, полностью погрузившись в момент. Его рука скользит к затылку Уилла, перебирая пальцами волосы, большой палец надавливает на кожу за ухом. Он легонько касается челюсти Уилла носом, затем поднимается чуть выше. Его волосы падают на лицо Уилла, когда он целует его в подбородок. Целует в нос. Целует родинку над верхней губой. — Можно? — шепчет он. Глаза Уилла закрыты, губы приоткрыты, дыхание тяжелое, и когда он говорит, кажется, будто его здесь совсем нет. — Что? — Поцелую тебя. Их рты были близко друг к другу. Майк чувствует прерывистое дыхание Уилла на своем лице и тепло, исходящее от его кожи. Уилл открывает глаза, и его взгляд опускается на губы Майка. Он не может пошевелится. Несколько секунд они замирают. Майк ждёт. Замирает. У него болит рот от желания приблизиться. Кончики пальцев впиваются в шею, челюсть, щеку Уилла. Сердце бьётся слишком быстро, и он не совсем понимает почему, но почему-то это ощущение отличается от всего, о чём он просил раньше. Наконец, Уилл двигается. Его пальцы пробегают по волосам Майка, и на секунду Майку кажется, что он хочет притянуть его к себе, но затем Уилл кладет обе руки на лицо Майка и слегка толкает, увеличивая расстояние между их лицами. Он заметно сглатывает, его взгляд скользит по лицу Майка. — Эм, — шепчет он. — Майк, я… — И его взгляд снова опускается на рот Майка. — Думаю, это не очень хорошая идея. Это мягкий отказ, совсем не такой, который был у озера. Но всё же у Майка сжимается желудок. Он сглатывает и тихо выдыхает, этот вздох должен быть смехом, но теперь это просто слабый выдох. Его взгляд скользит между глазами Уилла. Это плохая идея? Почему нет? Почему нет? Внезапно из комнаты словно выкачали воздух. Жара стала невыносимой. — Да, прости, — говорит Майк, откашливаясь. Сердце бешено колотится, и на этот раз ему удаётся тихонько рассмеяться, пытаясь разрядить обстановку, но смех звучит неестественно. Он снова создал неловкую ситуацию, как и весь день. — Ты прав… хм, это плохая идея. Не знаю, зачем я это сказал. Уилл смотрит на него, а тот выглядит так, будто не дышит. Он ничего не говорит. Ничего не объясняет. Ему это и не нужно. Майк был готов к очередному отказу. Ведь сколько бы мужества ты не набрался, чтобы сказать кому-то о своих желаниях, он ничего не может сделать, чтобы заставить другого человека захотеть того же. Он это знает. — Прости, — снова шепчет он. — Эм... Ты уже говорил, что тебе это не нужно, мне не стоило снова спрашивать. Извини. В глазах Уилла что-то смягчается. Они всё ещё выглядят немного заплаканными после того, как Майк кусал его за бёдра. — Всё в порядке, — шепчет он. Он поднимает руку и проводит ею по волосам Майка, и возможно, это должно было утешить его, но что-то в этом заставляет сердце Майка сжаться. Уилл наклоняется вперёд и нежно целует его в шею. — Нам не нужно останавливаться. — Да. Майк сглатывает. — Хорошо. Ему стоило бы быть благодарным, что Уилл не раздувает из этого проблему, поэтому он пытается расслабиться и закрывает глаза. Пытается сосредоточиться на трении между их бедрами. На мягкости губ Уилла на его шее. На нежности его пальцев в его волосах. На том, что Уилл ему дает. Почему этого недостаточно? Почему Майк такой чертовски жадный? Конечно, вчерашний вечер был особенным. Он казался очень важным, и возможно, Майк думал, что Уилл доверит ему свой первый поцелуй, так же, как он доверил ему свое тело. В конце концов, он сказал, что ему не нужно, чтобы первый поцелуй был чем-то особенным. Но тогда почему он не может быть особенным с Майком? Он делает глубокий, прерывистый вдох. Возможно, он действительно чувствует себя немного отвергнутым. А может, ему немного плохо. — Майк? — Да. — Ты в порядке? Майк сглатывает. — Да, я просто… — Его руки отпускают тело Уилла. Это бесполезно. Он откатывается от него, кожа слишком горячая. Что-то жжет в желудке, как кислота.   — Хочешь остановиться? — Мне просто... нужно отдышаться. — Хорошо. Майк смотрит в стену и пытается побороть неприятное чувство в животе. Он понимает, что ведёт себя неразумно. Этого вообще не должно быть. Они лучшие друзья, нет никаких причин им целоваться. Но раньше Уилл был в него немного влюблен. Что, как надеялся Майк, означало, он не будет испытывать к нему отвращения. И Майк не тот, кто совершил каминг-аут, не тот, кто раньше влюблялся в него, но он бы его поцеловал. Он бы даже не колебался. Уилл этого не хочет, и это нормально. Майк не будет настаивать. Он не имеет на это права. Он просто не понимает, почему. — Майк? — спрашивает Уилл, толкая его ногой. Он просто не понимает. Почему они переступают все границы, размывают все пределы, но поцелуи — это единственное, что запрещено? И Майк знает, что Уиллу не нужна причина. Достаточно будет просто сказать «нет». — Ты молчишь. — Просто размышляю. — О чем? Майк проводит рукой по лбу. Он не понимает, почему так волнуется. Он ведь получил то, чего хотел, не так ли? Он трогал Уилла. Почему же он всё больше и больше жаждет этого? — Я просто… веду себя глупо, — говорит он. Уилл смотрит на него. Майку сейчас совсем не хочется, чтобы на него смотрели. Он откашливается и понимает, что если он ничего не предпримет сейчас, ситуация только ухудшится . — Думаю… э-э, я пойду в душ. — О, — говорит Уилл, немного запыхавшись. Его глаза широко раскрыты, щеки все еще красные, тело горячее после того, чем они занимались, как Майк все испортил. — Хорошо. Майк вытирает руки о бедра и встает, чувствуя на себе взгляд Уилла, направляясь в ванную и переступая через кучи одежды. Он закрывает дверь и на минуту прислоняется к ней, делая глубокие, долгие вдохи. Затем он заходит в душ и включает холодную воду. Нет причин паниковать. Совершенно ничего не случилось. Всё в порядке. Всё хорошо. Майк не умрёт, если они не поцелуются. Им не обязательно целоваться. В каком-то смысле он всегда был таким. Упрямым и высокомерным. Даже в детстве ему было трудно смириться с тем, что ему в чём-то отказывали. Возможно, сейчас у него так же – эта глупая, детская часть, которая услышав слово «нет», чувствует, что должна сделать всё возможное, чтобы получить желаемое. Это глупо. Это нелепо. Из-за этого он ведёт себя странно. Из-за этого Уилл думает, что он ведёт себя странно. Ему нужно остановиться. Он стоит в душе, кажется, минут пять, прежде чем почистить зубы. Он смотрит себе в глаза в зеркале и думает, есть ли в нём что-то такое, что отбивает у Уилла желание его поцеловать. Он вздыхает от досады. Он ведёт себя как последний дурак. К тому моменту, как он выходит из ванной, Уилл все еще лежит на матрасе, выглядя так, будто и не двигался. Он ерзает, перебирая руками одеяло. Он поднимает взгляд, когда входит Майк, выпрямляясь. Они смотрят друг на друга. Уилл откашливается. Майку нужно что-то сказать. Он делает глубокий вдох. — Эм. — Он всё ещё стоит в дверном проёме. — Извини за странное поведение. Мне стало лучше. Просто… мне было немного жарко. Уилл смотрит на него. — Ты уверен, что все в порядке? — Да. — Мы можем поговорить об этом, если хочешь. — Нет, эмм. Всё в порядке. — Майк откашливается. Веди себя нормально. Что считается нормальным сказать? — Ты устал? Может, пойдём спать? Уилл не выглядит уставшим. Кажется, он хочет поговорить еще, но Майк не уверен, что будет говорить, если Уилл начнет задавать вопросы. — Э-э... Да, — наконец говорит Уилл. — Да, давай поспим. Он встаёт и проводит следующие десять минут в ванной, принимая душ и готовясь ко сну. Майк забирается под одеяло и смотрит в потолок. Он пытается думать о чем-то обычном. О том, что он мог бы сказать Уиллу, когда тот вернется в комнату. Может быть, он мог бы спросить его, рад ли он завтрашней вечеринке. Может быть, они могли бы поговорить о том, какой фильм посмотреть дальше.  В тихой комнате громко раздается звук открывающейся двери ванной. Уилл забирается под одеяло и ложится на свой матрас. Они не спали так далеко друг от друга уже несколько недель. Тишина. Майк теребит одеяло. Ему нужно что-то сказать. Не что-то тупое. Что-то нормальное. Он откашливается. — Уилл? — спрашивает он в тишине. — Да? И тут, совершенно неожиданно, слова сами собой вырываются у него из горла, и он сам удивляется, потому что думал, что глупее уже быть не может. — Эм, — говорит он, откашливаясь. — Как думаешь, я красивый? — Что? Майку хочется провалиться сквозь матрас, исчезнуть на полу. Он зажмуривает глаза. Это так глупо. Он такой идиот. Видимо, Майк настолько жалок, что выпрашивает комплименты, как только получает отказ. Но сейчас он не может отступить. — Ты считаешь меня красивым? — снова спрашивает он.  Уилл поворачивается к нему лицом, смешно нахмурив брови. На его губах слышится что-то вроде смеха, и хотя Майку неловко, он одновременно рад, потому что это каким-то образом снимает напряжение. — Почему ты меня об этом спрашиваешь? — Э-э… — Лицо Майка вспыхивает под взглядом Уилла. — Не знаю, типа, я понимаю, что я не… такой уж и красивый… но раз ты гей, я подумал, что у тебя может есть мнение на этот счёт. То есть – обо мне. Уилл внимательно смотрит на лицо Майка. — Это из-за того, что я не хочу тебя целовать? — Нет», — говорит Майк, моргая. — Ну, может быть совсем немного. — Дело не в том, что ты не красивый, Майк, просто… — Нет, тебе не нужно ничего объяснять, — перебивает его Майк. Меньше всего ему хотелось, чтобы Уиллу пришлось оправдываться за то, что он не хочет его целовать. Он не мог придумать ничего более унизительного. — Я просто хочу знать… э-э, у тебя нет никакой неприязни ко мне, верно? Уилл смеется. — Нет, — говорит он. — Я так не считаю. Майк прикусывает губу. Ему не сильно уж и верится, потому что, хотя и не хотел, он перебирал в уме все возможные причины, по которым Уилл мог не захотеть его целовать, и это была одна из них. Взгляд Уилла медленно скользит по лицу Майка, словно он пытается его прочитать. Брови нахмурены, а губы слегка напряжены, и Майк не понимает почему, ведь отказ получает не Уилл. И он до сих пор не ответил на вопрос.  — Итак, что ты думаешь? — О чём? — Обо мне? Уилл пристально смотрит на него. — Ты уверен, что не хочешь об этом поговорить? — Я просто хочу, чтобы ты ответил на вопрос. Уилл колеблется. — Ты красивый, — говорит он, но голос его напряжен, словно он не хотел этого говорить.  Майк прищуривается. — Ты уверен? — Да. — Ты не просто так это сказал? Уилл закатывает глаза и смеется, но его рот все еще напряжен. — Я не просто так это говорю. — Эм, хорошо. — Майк не уверен, верит ли он ему, но не настаивает. — Спасибо. Он думал, что ему станет лучше, но только усугубил ситуацию в миллион раз. Снова наступает тишина, более долгая. Уилл переворачивается на спину и закрывает глаза, словно пытаясь уснуть. Майк делает то же самое. Он пытается успокоить дыхание, но сердце всё ещё бешено колотится, и он всё ещё чувствует себя слишком открытым, слишком уязвимым, слишком растерянным. Они так далеко друг от друга. Майку это ужасно не нравится. Он сглатывает. После нескольких минут молчания он немного двигается ближе, медленно перемещаясь на матрас Уилла. Уилл ничего не говорит, и открывает глаза, чтобы посмотреть на Майка. Майк ложится рядом с ним. Их плечи соприкасаются. Так лучше. Не идеально, но лучше. Может, так он и заснет. А утром забудет об этом. Забудет, что хочет поцеловать Уилла, а Уилл не хочет этого. Перестанет быть таким жадным. Они пойдут на эту дурацкую вечеринку, повеселятся и будут вести себя как обычно. — Хорошо, — шепчет Уилл в тишине. — Я тебе вот что скажу. — Что? — Одна вещь, которая мне нравится. Майк сглатывает, не открывая глаз. Это унизительно. Он притворяется настолько тупым, что заставляет Уилла чувствовать себя виноватым, вынуждая его сказать что-нибудь хорошее о нем, хотя ему явно этого не хочется. — Тебе не обязательно... — шепчет Майк.  Уилл несколько секунд молчит. — Я знаю. Он поворачивается к Майку, и тут Майк чувствует, как пальцы Уилла скользят по его волосам, откидывая завиток со лба. — Вот это, — говорит он. Майк держит глаза закрытыми. Он не хочет смотреть Уиллу в лицо, потому что всё, что он будет делать, это гадать, говорит ли тот правду, или это просто какая-то извращённая версия их сладких разговоров. — Мои волосы? — спрашивает он.  — Ага. Как ни странно, несмотря ни на что, это успокаивает его. Он чувствует, как его тело немного расслабляется. — Что ещё? — спрашивает он, прежде чем успевает остановиться, понимая, что вероятно, звучит жалко, но его разум цепляется за что угодно, лишь бы сейчас почувствовать себя лучше.   — Я же сказал, что скажу тебе только одно. Майк глубоко вздыхает. — Полагаю, это всё. Уилл тихонько смеется. — Нет. Его рука скользит по лицу Майка, касаясь щеки. Когда он говорит, его голос тихий и немного дрожащий, и он звучит как-то странно, но Майк не может понять, почему. — Твои веснушки... — шепчет Уилл. — Они мне нравятся. — Правда? Уилл тихонько мычит. — Те, что у тебя на лице. — Он проводит пальцами по щеке и носу Майка, а затем переводит взгляд через плечо. — И эти тоже. Мне нравится, что они у тебя по всему телу. Он звучит искренне. Кажется, что ему легко находить в Майке что-то красивое, и Майк надеется, что тот не врет, и не говорит это просто для того, чтобы его утешить. Пальцы Уилла скользят по веснушкам на плечах, руках, спине Майка, словно он их размечает. Его касания невесомы. Майк чувствует мурашки по коже. Он закрывает глаза и ждет, что Уилл продолжит, надеясь, что будет что-то еще. Уилл медленно проводит пальцами по руке Майка, пока его пальцы не касаются тыльной стороны ладони. Майк разжимает кулак, и они переплетают пальцы. — Мне нравятся твои руки, — шепчет Уилл. Его голос звучит почти эмоционально. От этого у Майка сжимается грудь. Но он все же решает поверить ему, по крайней мере, сегодня вечером. — Мне нравится, какой ты высокий. Мне нравится, что ты выше меня. Дыхание Майка замедляется. Сердце всё ещё тяжело, но теперь это терпимо. Он опускается на подушку и позволяет словам Уилла успокоить боль в груди.  Уилл тихо выдохнул. — Ты засыпаешь? — Да, — бормочет Майк, прижимаясь к плечу Уилла.  Дыхание Уилла немного прерывистое. Майку кажется, что он может остановиться, но он продолжает. Майк засыпает, слыша лишь обрывки слов Уилла. — Я люблю твой запах кожи, — слышит он его шепот. — Он такой знакомый. Голос Уилла дрожит. Возможно, он тоже начинает засыпать. Майк чувствует, как его пальцы касаются его лица. — Я люблю твои глаза, — шепчет Уилл. — Я люблю твой нос. — Короткая пауза. — Я люблю твои губы. Если ты любишь мои губы, тогда почему ты не хочешь меня поцеловать? — думает Майк в своей сонной голове. Он позволяет себе представить это: поцелуй с Уиллом, нежное прикосновение его большого пальца к щеке, обводка носа, бровей, зависание над губами.  — Я всегда любил твоё лицо... — шепчет Уилл, его голос настолько тихий, что Майк не уверен, что он вообще предназначен для его ушей.  Это последнее, что он слышит, прежде чем погрузиться в сон.