talk to me dirty; talk to me sweet

С каждым днем ​​засосы видны все меньше и меньше. Майк видит, как они меняют цвет: на следующий день они синие и фиолетовые, а еще через день – зеленые и желтые. Просыпаясь каждое утро рядом с Уиллом, когда тот еще спит, тяжело дышит, наполовину уткнувшись лицом в подушку, Майк устало смотрит на его шею, замечая, что синяки за ночь стали еще менее заметней, зная, что Уиллу скоро придется вернутся домой. Всё лето подвал Майка был для Уилла как второй дом. Он так часто оставался у него ночевать, что Джойс привыкла видеть сына только через день. Но теперь, когда Уилл ночует у Майка уже четыре дня подряд, чтобы скрыть засосы от её любопытных глаз, её звонки стали чаще и настойчивее. — Я тоже не думал, что эта кампания займет несколько дней, мам, — говорит Уилл тем утром, бросая на Майка взгляд и морщась от этой лжи. Он стоит в подвале, перебирая пальцами телефонный провод. На нем джинсовые шорты и футболка Майка, и, вероятно, еще и трусы Майка — вот что происходит с парнем, когда он четыре дня сидит в подвале у Майка. — Нет, мы не можем просто сделать перерыв, это нарушит ритм. Да, я знаю, мам. Думаю, мы закончим… завтра. Я позвоню тебе, хорошо? Майк наблюдает за ним с дивана, снова одновременно завороженный и немного смущенный тем, как легко ложь слетает с губ Уилла. Уилл опускается рядом с ним, подтягивает ноги к груди и издает долгий, глубокий вздох. — Прости. — говорит Майк в двадцатый раз, морщась. Он ведь не насильно оставил эти засосы на Уилле, но чувствует, что должен хотя бы взять на себя часть ответственности, ведь теперь пожинает плоды своих действий Уилл. Уилл закатывает глаза и толкает его. — Перестань извиняться. Все в порядке, Майк, — говорит он. — Мы же не плохо проводим время. И это правда. Большую часть дней они проводят, лениво валяясь на диване и погружаясь в киномарафоны. Майк раз в день ездит на велосипеде в видеопрокат за новыми комиксами. Они перечитывают свои любимые комиксы, а когда их не остается, начинают читать книгу вместе, развалившись на противоположных концах дивана, прижав ноги к рукам, поджав ступни под плечи и небрежно обхватив пальцами лодыжки.   Им удаётся избегать родителей Майка, и, честно говоря, Майк никогда ещё не был так благодарен им за то, как мало их волнует, чем он занимается. Иногда, они, походу, даже не знают, что Уилл находится в их доме. Они стараются не сталкиваться ни с кем из семьи Уилеров, когда тайком выходят навстречу остальным на озере. — Это не в твоем стиле. — замечает Лукас на четвертый день, прикрывая глаза от солнца. Он смотрит на футболку-поло Уилла, которую отец Майка когда-то купил ему. Майк никогда ее не носил, но ему нравится, как она смотрится на Уилле, белая ткань делает его кожу более загорелой. Уилл пожимает плечами, словно ему не стоит обращать внимания, опускается на колени на полотенце и снимает футболку. День жаркий, и они все вспотели после поездки на велосипедах. Майк надевает солнцезащитные очки, опираясь на локти, и медленно скользит взглядом по груди и животу Уилла, где осталась тень от засоса, который Майк оставил на его коже. Шея Уилла все еще прикрыта, но теперь она нежно-желтого цвета, постепенно сливающегося с цветом его кожи. Майк понимает, что это глупо, но его не покидает чувство утраты, когда он наблюдает, как следы исчезают с кожи Уилла. Он хочет снова прикоснуться к нему губами, чтобы оно осталось подольше, чтобы оно осталось навсегда.   — Наверное, эта футболка твоего бойфренда, да? — говорит Дастин, многозначительно поднимая брови. Лукас тут же расплывается в улыбке при одном упоминании о нём. Бойфренд, тот самый несуществующий таинственный парень, с которым встречается Уилл, и Уилл уже в тридцатый раз перестал так остро реагировать, когда они его упоминают. — Угу. — просто отвечает он, избегая взгляда Майка.   В большинстве случаев эти четыре дня с Уиллом проходят легко. Легко настолько, что Майку хочется, чтобы это никогда не заканчивалось. Просто Уилл, одетый в одежду Майка, озеро, солнце, фильмы, книги и ночной шепот, который сначала игривый, как намек, а затем перерастает в навязчивый, как мольба. Каждую ночь они возвращаются к своим обычным развлечениям. Теперь это происходит естественно, как чистка зубов. Они лежат вплотную на матрасе, прижавшись лицами к ушам друг друга, их рты касаются соленой кожи, а голые ноги переплетаются. Майк слизывает исчезающие засосы, словно его слюна может как-то продлить их стойкость, стараясь при этом не оставить синяков — он знает, что Уилл не может вечно оставаться в этом подвале. В какой-то момент ночи грязные шепоты стихают, их дыхание переходит в стоны, и они начинают тереться друг о друга. Уилл издает тихий звук, его горячее дыхание обжигает шею Майка, и Майк прижимает кончики пальцев к теплой коже его талии. И именно тогда обычно все перестает быть простым. Потому что у Майка начинают болеть руки от непреодолимого желания опустить их ниже. Прикоснуться ладонью к коже, которой он раньше не прикасался. Вызвать у Уилла разные звуки. Сделать грязные разговоры настоящими, более реальными, чем они были. Сейчас это совсем другое желание. Оно совсем не похоже на то волнение, которое он испытывал два месяца назад, когда они начали эту игру, когда он с нетерпением ждал, когда Уилл произнесет еще одно грязное слово. Оно совсем не похоже на ту боль, которую он испытывал всего месяц назад, когда понял, насколько реальным может стать все это, когда руки Уилла обнимают его, или когда рот Уилла был на нем. Теперь грязные разговоры по-прежнему невероятно возбуждают его, но это уже не приносит удовлетворения – почти наоборот. Потому что, когда Уилл шепчет ему на ухо дрожащим и тихим голосом, рассказывая обо всех способах, которыми он хочет, чтобы его ласкали пальцами, это похоже на бесконечный поток пустых обещаний, слов и слов о том, чего Майк хочет, но чего не может получить, и это делает его слабым и дрожащим. Ему больше не нужно трение. Ему не нужно удовольствие. Ему нужно удовольствие от того, чтобы Уилл тоже получил удовольствие. И он получает его, отчаянно потирая бедром выпуклость Уилла, шепча о том, как он его ласкает ртом. И хотя это возбуждает и невероятно заводит Майка, это одновременно больно и мучительно, чего он никогда раньше не испытывал. И это ещё и стыдно. Как же ему, блин, плохо. Как сильно он этого хочет. Словно желая усугубить ситуацию, Майк никак не может перестать поднимать эту тему. Каждую ночь, когда Уилл шепчет ему на ухо о желании сделать минет, Майк рано или поздно переводит разговор на другую тему. — Я так сильно тебя хочу, Уилл, — шепчет он на третью ночь, с горящим лицом и бедрами, прижимающимися к своему лучшему другу. — Я хочу тебя коснуться. — А потом, потому что он жалкий, повторяет. — Я хочу тебя коснуться. Пожалуйста, позволь мне тебя коснуться. Но Уилл, похоже, никогда не воспринимает это всерьез. Он вступает в интимную связь, не делая полного предложения, и это, пожалуй, самое худшее. — Где ты хочешь меня коснуться? — шепчет он, влажными губами касаясь кожи Майка. Майк помнит, как два месяца назад он говорил Уиллу самые грязные и непристойные вещи, даже не моргнув глазом, но теперь, даже просто подумав об этом, у него пересыхает во рту. Говорить такие вещи, когда они правдивые, гораздо сложнее. И он знает, что должен отпустить это чувство, потому что оно просто сведет его с ума, но он цепляется за талию Уилла, впиваясь кончиками пальцев ему в поясницу, и позволяет своим мыслям унести его туда, куда тело не может последовать. — Твои бедра, — шепчет он. — Я хочу раздвинуть твои ноги и поцеловать твои бедра... Его пальцы жаждут этого, впиваясь в пояс Уилла, притягивая его ближе к себе. — А потом? — спрашивает Уилл, его горячее дыхание обжигает кожу Майка. Майк чувствует его возбуждение, их члены в одежде трутся друг о друга. — Хочу облизать тебя внутри, — выдыхает Майк. Он прикладывает рот к коже Уилла и медленно облизывает область за его ухом. — Позволишь? Позволишь мне попробовать тебя на вкус? Но даже когда Уилл говорит «да» , затаив дыхание и энергично покачивая бедрами, это никогда не выходит за рамки фантазии. — Я чувствовал это тем утром, знаешь? — Что? — В ту ночь… когда я трогал себя... — шепчет Уилл. — Твоей спермой. Воспоминания нахлынули на Майка, отчего у него закружилась голова. — Она вытекала из меня, пока я спал. Он говорит это так, будто это просто еще одна фраза, которую он добавляет к той грязной чепухе, которую они уже наговорили друг другу. Как будто от этого у Майка не кружится голова, не звенит в ушах, не возвращается в то состояние, когда он так сильно чего-то жаждет, что не может выразить словами, когда эта боль настолько сильна, что он боится этого. Каждую ночь Майку хочется снова и снова поднимать эту тему. Вместо этого он закрывает глаза и переворачивается на Уилла, прижимая их бедра друг к другу, стремясь к трению, которое, как он надеется, поможет ему забыть об этом. Дело в том, что Уилл просит о чём-то, когда ему этого хочется. У него не было проблем с тем, чтобы попросить потрогать Майка, сделать минет, слизать сперму с его пальцев. Если бы он хотел и этого, он бы сам проявил инициативу. Так что, возможно, он этого не хочет. Возможно, здесь он проводит черту. Поэтому кажется, что лучше всего вообще не поднимать эту тему. В конце концов, Уилл уже установил одну границу, и Майк, похоже, тоже не может ее преодолеть.  Эта мысль внезапно пришла ему в голову, застав его врасплох, когда во время просмотра фильма на нижней губе Уилла прилипла капля соли, и Майку показалось, что было бы неплохо поцелуем убрать её с его губ. Он думает не о поцелуе с Уиллом, а о том, что ему нельзя его целовать, что Уилл этого не хочет, и Майк понимает, что поступает глупо. Он чувствует себя ребёнком, который впервые в жизни услышал слово «нет», и теперь не может перестать из-за этого переживать. Но он не ребенок, Уилл — не его игрушка, он не имеет права делать с ним все, что захочет. Однако эта граница заставляет его задуматься, есть ли еще что-то, чего Уилл не хочет. Если, в отличие от Майка, у него уже есть эти четкие границы, на которые Майку постепенно придется натыкаться, как только он начнет просить большего. И это нормально. Так люди играют в игры. Они обсуждают правила. Вот только Уилл и Майк никогда ничего не обсуждают, поэтому Майк просто плывет по течению, не зная, куда это их приведет, и не в силах изменить направление. — Ты в порядке? — иногда спрашивает Уилл, когда Майк слишком погружается в свои мысли, и Майк отвечает «да», а потом ещё раз «да» для верности. Уилл всегда смотрит на него так, словно ждёт объяснения, которого так и не получит. Утром пятого дня Майк просыпается и видит, что засосы почти незаметны, и понимает, что Уилл уходит. И это нормально, ведь они всё равно будут видеться каждый день, и он всё равно будет оставаться у них ночевать. — Увидимся… э-э, завтра? На озере? — спрашивает Уилл, стоя у лестницы в подвал. Он снова в своей одежде, той, которую они постирали вместе с простынями прошлой ночью. — Да, завтра, — говорит Майк, и они смотрят друг на друга, словно им следовало бы сказать что-то другое. — Передавай привет своей маме. — Хорошо. — улыбается Уилл. Он начинает подниматься по лестнице, когда Майк окликает его. — Э-э, Уилл? — Да? — Ты останешься у меня ночевать завтра? Уилл колеблется. — Мне бы лучше пожить у себя несколько ночей. Она меня целую вечность не видела. — Точно. И Майк не понимает, почему он нервничает, ведь они дружат с пяти лет, так почему же сейчас ему страшно спросить? — Эм, а можно я переночую у тебя завтра? Это то же самое чувство уязвимости, от которого он не может избавиться последние несколько дней. Чувство, что он слишком многого хочет, слишком многого нуждается и ведет себя слишком навязчиво. Уилл смотрит на него и улыбается. — Да, — говорит он. — Приходи завтра. Странно проводить ночь без Уилла. Майк остаётся в подвале, уткнувшись лицом в подушку Уилла, и не отрывает глаз от страницы книги, которую они читали вместе. Он не хочет начинать следующую главу без Уилла, поэтому читает с самого начала, в его голове звучит голос Уилла, словно тот читает ему вслух. Майк засыпает в таком положении, книга захлопывается у него на пальцах.   

***

— Ого, ты первый. Не думал, что когда-нибудь увижу такое — говорит Дастин на следующее утро, когда появляется у озера, бросая полотенце рядом с Майком. Майк шевелится, лежа на берегу, и последние тридцать минут смотрит на голубое небо. — И тебе доброе утро. — пробормотал он, поправляя солнцезащитные очки на голове, чтобы посмотреть на Дастина. Вскоре появляется Лукас, и, не дойдя до их места, он прищуривается, осматривая траву, словно что-то ищет. — Уилл ночевал у своего парня? — Без понятия, — говорит Майк, откашливаясь. — Я сегодня его не видел. Они занимаются своими обычными делами: наносят солнцезащитный крем, удобно устраиваются на полотенцах, делятся газировкой и закусками, обсуждают, какие книги собираются сегодня прочитать. Майк постоянно поглядывает на велосипеды. — Майк, — говорит Лукас, толкая его ногой. Майк резко поворачивает голову к нему. — Что? — Ты же знаешь, кто это, правда? — Что? — спрашивает Майк, хотя очевидно, что имеет в виду Лукас. Это была единственная тема, которую парни хотели обсудить всю эту неделю. — Парень Уилла, — говорит Лукас, вытягивая ноги на полотенце. — Теперь, когда Уилла нет, ты можешь нам сказать. Ты же знаешь, кто это, правда? — Ох. Эм… — Майк моргает, глядя в небо. Он не готов к этому разговору, но решает как можно дольше придерживаться правды. — Да, знаю. — Конечно знаешь, — бормочет Лукас, сверля его взглядом. — Это несправедливо. — Дастин прикладывает банку из-под газировки ко лбу, чтобы охладиться. — Итак, ты с ним знаком? — Э-э, я не… то есть, не совсем. — Майк моргает, теребя завязку плавок. — Я его видел… кажется. — Почему ты так странно себя ведёшь? — хмурится Лукас. — Я не веду себя странно. — Ты ведёшь себя странно, — Дастин поднимает брови. — Ты заикаешься. — Я заикаюсь. — Заикаешься. — Значит, ты его ненавидишь? — заключает Дастин, как будто это очевидно. — Что? Нет. — Я вообще-то об этом думал, — говорит Лукас, откидываясь назад и прижимая ладони к полотенцу. — Ты всегда был как-то странно оберегал Уилла. Ты должен его ненавидеть, да? — О боже мой, — стонет Майк, чувствуя, как его лицо невероятно горит. — Я его не ненавижу! Он… он нормальный. Они хорошо ладят. Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказал. — Он красавчик? — брови Дастина взлетают вверх. Майк смотрит на него пустым взглядом. — Ну, он вроде как… обычный, наверное. — О боже. Ты думаешь, он урод? — Я этого не говорил! — закатывает глаза Майк. — Хватит перекручивать мои слова!   — Привет ребята. К счастью, в этот момент появляется Уилл, солнце светит ему в лицо, он, наконец-то, в своей одежде, выглядит так, будто только что принял душ. Сердце Майка тут же успокаивается, и он выдыхает, даже не осознавая, что задерживал дыхание. Он чувствует, как по нему пробегает волна волнения, когда смотрит на Уилла, и отодвигается в сторону, чтобы Уилл мог лечь рядом с ним. Уилл улыбается ему и бросает рюкзак, в котором звенят бутылки с газировкой. Его шея теперь выглядит почти безупречно чистой, но Майк видит едва заметный след от губ – настолько едва заметный, что его замечаешь только тогда, когда знаешь, что он там был. — Как раз об этом… как прошла твоя ночь? — многозначительно спрашивает Лукас, ухмыляясь Уиллу и прикрывая глаза от солнца. Уилл на секунду выглядит растерянным, а затем вспоминает. — Ох. — Он откашливается. — Я просто был с мамой. Она приготовила нам всем бутерброды. — Он расстилает свое полотенце рядом с полотенцем Майка, опускается на него на колени и открывает рюкзак. — Майк только что сказал нам, что твой парень урод — сухо замечает Дастин. — Чего? — Уилл хмурится и вопросительно смотрит на Майка. Майк глубоко вздыхает. — Я этого не говорил. — И это правда? — спрашивает Лукас. — Нет, — без колебаний отвечает Уилл, и снова избегает взгляда Майка. Он достает из рюкзака завернутые в бумагу бутерброды и бросает по одному каждому из них. Он не поднимает глаз, когда дает последний Майку, их пальцы соприкасаются. — Он не урод. — Он горячий? Майку хочется уйти или закрыть уши, потому что это унизительно. Он занят тем, что разворачивает свой сэндвич, готовый к унижению, когда слышит, как Уилл говорит. — Да. Майк поднимает глаза и видит, что шея и лицо Уилла слегка покраснели. Взгляд Уилла прикован к его рюкзаку, и он неоправданно долго его рассматривает. — Эм, да, он горячий. Горячий. Майка никогда в жизни так не называли. Конечно, Уилл просто выдумывает это для друзей, и ему легче хвастаться этим несуществующим парнем, когда они считают его горячим, но всё равно Майк чувствует, как жар приливает к его лицу. — Я так и знал», — усмехнулся Лукас. — Ты же не будешь встречаться с кем попало. — Я с ним не встречаюсь. — Все равно чувак. Спустя некоторое время каждый из парней погрузился в свои книги. Майк почувствовал, как слипаются глаза, поэтому он повернулся на бок, немного придвинувшись ближе к Уиллу. Уилл поднял взгляд от книги, а Майк, положив ноги ему на колени, ткнул носом ему в плечо. — Привет... — прошептал он. — Привет... — шепчет Уилл в ответ, улыбаясь. Майк понимает, что скучал по нему, это глупо, ведь они виделись только вчера. Его взгляд скользит по шее Уилла, и он проводит пальцем по выцветшим пятнам. Уилл внимательно наблюдает за ним. А затем, поскольку Майк не может удержаться, он наклоняется ближе, его тихий голос ласкает ухо Уилла. — Так… ты думаешь, что я горячий? Он наблюдает, как по щекам Уилла разливается румянец, и в последнее время он так редко реагирует, смущается и теряется. Уилл фыркает, закатывая глаза. — Заткнись. Но на лице Майка глупая ухмылка, он наклоняется ближе, чтобы уткнуться носом в волосы Уилла. После этого косвенного комплимента он чувствует себя слишком уверенно. — Всё в порядке, тебе не нужно стесняться. — Ты блять такой надоедливый, Майк. — И ты приятно пахнешь. — Я весь в поту. — Мне нравится. А затем, пока никто не видит, прижавшись губами к уху Уилла, он шепчет. — Я скучал по тебе прошлой ночью. Уилл вздрогнул, несмотря на палящее солнце. Он уже собирался ответить, когда из-под другого полотенца раздался голос Лукаса, явно полный раздражения. — Хочешь чем-нибудь поделиться с нами? Больше нет нужды в твоем тупом шепоте, мы и так знаем о парне Уилла. — Да, — соглашается Дастин, тоже явно раздраженный их поведением. — Можете перестать держать все пикантные подробности в секрете? Мы тоже хотим это знать. Взгляд Майка встречается со взглядом Уилла, и на несколько секунд они изо всех сил пытаются сдержаться. Но затем улыбка Уилла становится шире, Майк ухмыляется, и они разражаются смехом, что только ещё больше раздражает их.

***

Вечером они наперегонки едут к Уиллу, вспотевшие и смеющиеся к моменту прибытия. Затем они принимают душ и ужинают перед телевизором, смотря любимое игровое шоу Джойс. — Это так скучно, — жалуется Уилл, зевая, словно желая доказать свою правоту. — Зачем ты это смотришь? — Это весело — говорит Джойс. Храп Хоппера не совсем подтверждает её слова. Он заснул на стуле через минуту после начала шоу. — Это довольно забавно. — Майк встает на ее сторону, не отрывая глаз от экрана, где мужчина только что проиграл тысячу долларов, потому что угадал не тот номер. — Ого, — говорит Уилл. — Я больше никогда тебя не приглашу. Майк улыбается, не отрывая взгляда от телевизора. Уилл снова зевает и немного придвигается ближе, ровно настолько, чтобы положить голову на плечо Майка. Майк прижимается к его прикосновению, его ухо лежит на волосах Уилла. Немного жарко, их кожа влажная в месте соединения рук и бедер, но это приятно, и Майк не хочет двигаться. — Кто-то сонный. — замечает Джойс, сидя рядом с ними, и Майк бросает на нее взгляд. Ее глаза, полные тепла, смотрят на них. — У него был тяжёлый день, — шепчет он. — Столько времени валялся на солнце. Это ужасно утомительно. — Бедный мальчик — говорит Джойс, улыбаясь. — Вы же знаете, что я ещё не сплю, правда? — спрашивает Уилл, сидя рядом с Майком. — И если бы мы посмотрели что-нибудь более интересное, я бы не засыпал. Примерно в десять они одеваются на ночь и чистят зубы. — Ты уверен, что тебе не нужен запасной матрас? — спрашивает Джойс, стоя в дверях ванной комнаты.  — Всё в порядке, мам, — говорит Уилл, с набитым зубной пастой ртом. — Мы поместимся в кровати. Пожелав друг другу спокойной ночи, Майк идет за Уиллом в его спальню. Уилл закрывает дверь и поворачивает замок. В тихой комнате раздается громкий звук. Майк поднимает брови. — На всякий случай. — бормочет Уилл. — На случай чего? — спрашивает Майк, ухмыляясь, словно это не очевидно. Словно они не проводили каждую ночь последних нескольких недель, занимаясь делами, которые никому бы не хотелось застать. — Не знаю, — невинно говорит Уилл, забираясь в постель. На его лице лёгкий румянец. — Скажи мне сам. Майк забирается рядом с ним. Кровать узкая, их плечи прижаты друг к другу. Они устраивали ночёвки друг у друга на протяжении недель, месяцев, но в спальне Уилла что-то изменилось. Стены увешаны его рисунками и плакатами любимых художников. Комната чистая, на мягких простынях пахло свежим моющим средством, тем же самым, которым Джойс пользовалась с детства. Это кажется… знакомым, чем-то старым. Это кажется личным. Что, как понимает Майк, очень глупая мысль. — Ты занимаешь слишком много места. — бормочет Уилл, когда Майк не отвечает, упираясь локтем ему в руку. — Я сейчас буквально упаду с кровати. — фыркает Майк, натягивая одеяло. Они слегка толкают друг друга, хихикая, пока Уилл не поворачивается на другой бок лицом к стене. Проходит несколько минут, ни слова. Дыхание Уилла замедленное. Майк чувствует, как ягодицы Уилла прижимаются к его бедру, мягкие и теплые. Он не хочет, чтобы тот заснул. Он хочет поговорить. — Уилл? — шепчет он. — Да? — Ничего. — Что? — Просто хотел узнать, не спишь ли ты. Уилл фыркает. Поворачиваясь, он слышит шарканье. — Я не сплю. — Это хорошо. — Почему это хорошо? В его вопросе чувствуется игривость, на которую Майк реагирует мгновенно. Он поворачивается лицом к Уиллу, придвигаясь ближе, пока его ноги не упираются в его. Палец ноги Уилла касается голени Майка, их ноги переплетаются. Обнаженное бедро Уилла мягкое и теплое, прижатое между ног Майка. — Потому что я хочу этого... — тихо говорит Майк, обнимая Уилла за талию. Они находятся достаточно близко, чтобы Майк чувствовал на своем лице запах зубной пасты от дыхания Уилла. И сквозь усталость он видит что-то блестящее в глазах Уилла, что заставляет Майка захотеть сказать что-нибудь неприличное. — Я очень по тебе скучал... — шепчет он. Уилл ничего не отвечает. Этого достаточно, чтобы Майк немного занервничал. Возможно, ему стоило сказать это другим голосом или прямо в ухо Уиллу, чтобы было очевиднее, что это часть их игры. — Я тоже скучал по тебе... — шепчет Уилл через несколько секунд, и теперь его глаза снова становятся теплыми, возвращая Майку уверенность. Он кладёт руку на челюсть Уилла, слегка наклоняя её, ровно настолько, чтобы прижаться лицом к его уху. Здесь он чувствует себя в безопасности, здесь тепло, кожа мягкая и знакомая. Здесь он может говорить всё, что хочет, независимо от того, насколько это пошло или насколько это сладко. Он откидывает волосы за ухо Уилла и прижимает губы к его мочке уха, беззвучно целуя. — Как бы хотелось, чтобы мы всегда лежали вот так... Уилл вздрагивает, прижимаясь к нему и сглатывая. Его рука медленно скользит по спине Майка, и он прижимается к нему чуть ближе, их тела плотно прилегают друг к другу с головы до ног. — Мы должны вести себя тихо... — шепчет он. — Они в комнате в конце коридора. По телу Майка пробегает дрожь, как каждый раз, когда они вот так меняются местами, каждый раз, когда они балансируют на грани между дружбой и вот этим. — Я не хочу, чтобы ты был тихим... — шепчет он, а затем, потому что ненавидит себя, добавляет: — Я хочу сделать с тобой такое, чтобы ты не мог быть тихим... Уилл замирает в груди, и когда он прижимается ближе, Майк чувствует его твердое тело, плотное давление члена Уилла на свой собственный. Майк двигает бедрами, медленно потираясь о него, пытаясь нащупать его очертания. Этого достаточно, чтобы Уилл тихонько ахнул прямо в ухо Майку. — Тогда тебе придется придумать, как заставить меня замолчать... — шепчет он. Майк сглатывает, во рту пересыхает. — Как, например? И тут, совершенно неожиданно, Майк снова задумывается о поцелуе. Поцелуй ведь может заглушить эти звуки, верно? Уилл мог бы застонать ему в рот, заставить Майка почувствовать вкус слов на языке и проглотить звук, сохранив его в тишине и безопасности в горле. Майк целует Уилла под ухом, затем еще раз в челюсть, его губы покалывают. — О, не знаю... — шепчет Уилл, его дыхание горячее. — Ты мог бы засунуть свой член мне в рот. Майк этого не ожидал. Он почувствовал, как у него скрутило живот, и трусы тут же натянулись. Он издал неловкий звук, стон, прерывистый, но слышимый. Эта реакция, похоже, подтолкнула Уилла продолжить. — Ты можешь это сделать для меня? — шепчет он, целуя Майка чуть ниже уха. — Заткнуть мне рот, когда я буду слишком громко стонать? Хочешь почувствовать, как я стону вокруг твоего члена? Майк чувствует, как его тело дергается в трусах. — Блять, Уилл... — шепчет он. — И ты можешь меня в горло трахнуть... — шепчет Уилл грязным и страстным голосом. — Уверен, это заставит меня замолчать. — Я хочу… — хрипло выдавливает Майк. — Что ты хочешь? — Ты даже не знаешь, Уилл. — Чего я не знаю? — Не знаешь, что я хочу сделать с тобой. Уилл замирает, переводя дыхание. Он снова двигает бедрами, сильнее, потирая их тела друг о друга. Его губы влажные на шее Майка. И затем, прерывистым, почти отчаянным голосом, он спрашивает: — Что ты хочешь со мной сделать, Майк? Майк. То, как он произнес его имя, поразило Майка так, как он и не ожидал. Вопрос был ничем необычным, почти предсказуемым. Но он вызвал в нем взрыв желаний, настолько сильный, что на мгновение он перестал дышать. Он издал что-то вроде кряхтения, прижимаясь бедрами к Уиллу, кончики пальцев впились ему в талию. — Слишком много... — прошептал он немного слишком отчаянно, и он понял, что выходит из образа. — Блять, слишком много... — Скажи мне... — шепчет Уилл. А может быть, дело в том, что разочарование накапливалось слишком долго. Может быть, Майк злится на себя за свою бесполезность в этом вопросе. Может быть, дело в том, что каждая ночь, проведенная Уиллом в подвале на этой неделе, была еще одной ночью, когда Майк не смог попросить о том, чего хочет. Он не может. Он не может этого сказать. Он не может снова повторять все эти слова , расстраиваться из-за этого, чтобы в итоге почувствовать пустоту и боль. Вместо этого он издает вздох, который, как он понимает, звучит слишком раздраженно, слишком расстроенно для той ситуации, в которой они сейчас находятся. Уилл замирает. Его бёдра перестают двигаться. Внезапно в комнате воцаряется тишина. — Майк? — спрашивает Уилл, возвращаясь к своему обычному тембру голоса. Майк откашливается. — Да. — Эм... — Уилл слегка отстраняется, достаточно, чтобы посмотреть на него. Его глаза широко раскрыты и полны растерянности, он скользит по лицу Майка. — Ты в порядке? — Ага. — Я спросил, что ты хочешь со мной сделать. — Я знаю. Уилл смотрит на него, ожидая. Майк не знает, что сказать. Его сердце бьётся слишком быстро. Тишина слишком гнетущая. Это глупо, но сейчас он чертовски устал от их грязных разговоров. Он не хочет разговаривать. Он не хочет провести ещё одну ночь, взволнованно размышляя обо всём, что он хочет сделать с телом Уилла, заставляя Уилла умолять об этом у него под ногами, и чтобы в итоге ничего не получилось. И он понимает, что ведёт себя неразумно, потому что в этом и заключается весь смысл их игры. Именно так они и поступают последние несколько месяцев. Майк пытается найти в себе силы, чтобы ещё раз довести дело до конца, прижаться к Уиллу, пока тот не забудет об этом, но всё бесполезно. Он отстраняется, пальцы соскальзывают с талии Уилла, и он откидывается на матрас. — Извини, — пробормотал он, уставившись в потолок. Кожа горела слишком сильно. Он откинул одеяло с груди. — Э-э, ничего страшного, — немного неловко говорит Уилл, откашливаясь. Минуту царит тишина, затем Уилл спрашивает: — Ты не в настроении? А Майку хочется удариться головой о стену, потому что это просто чертовски глупо. «Нет, все хорошо, просто… Что он должен сказать? Что он не хочет сейчас говорить пошлости? Что он хочет раздвинуть миллиард границ? Что он сходит с ума от этого уже несколько дней? — Эм… — Он откашливается. — Я просто… — Он проводит ладонью по лицу, щеки горят. Это так глупо и так неловко, потому что он избегал этого разговора столько дней, а теперь это стало чем-то настолько серьезным, что он больше не может это скрывать. — Я… типа, не хочу говорить. — Ты не хочешь говорить? — Я не хочу просто говорить. Несколько секунд рядом с ним царит тишина. Затем: — Так… ты хочешь не только говорить? Майк сглотнул, не в силах смотреть на Уилла, его взгляд был прикован к потолку. — Да. И, эмм… я хочу сделать больше, чем мы обычно занимаемся. Он чувствует себя неловко, потому что Уилл так хорошо умел просить о чем-то в пылу момента, так сексуально, а тут Майк, делает это серьезно, раздувает из этого целое событие. Уилл снова молчит, но затем Майк чувствует, как тот приближается. Дыхание Уилла немного дрожит у его уха, когда он прижимается к его боку, его колено упирается в бедро Майка. Майк чувствует его руку на своем животе, медленно, но целенаправленно. — Хорошо... — шепчет Уилл, и у него это отлично получается, он умеет подогревать обстановку, когда Майк ведет себя неловко. — Мы можем сделать больше. Его рука крепко лежит на животе Майка, двигаясь вниз, и когда она резко скользит под пояс его брюк, Майк без колебаний резко поднимает бедра, все его тело реагирует. Губы Уилла прижаты к его челюсти, целуя его, спускаясь к шее. — Уилл, — выдохнул Майк, сердце бешено колотилось в груди. Уилл медленно перемещается сверху, лаская его, крепко сжимая, словно желая этого. Майк тихо стонет, и Уилл успокаивает его. — Тебе придётся быть тихим... — шепчет он. В его голосе слышна улыбка, нетерпение, которое воспламеняет тело Майка. Его бёдра резко поднимаются навстречу руке Уилла, глаза закрываются, и он позволяет Уиллу опуститься на него, приподнимая его футболку и осыпая тёплыми поцелуями живот Майка. Он вытаскивает член Майка, проводя по нему рукой, словно всегда этого хотел. — Хочешь, чтобы я снова тебе отсосал? — шепчет Уилл, прижимаясь к животу Майка, его дыхание горячее, и на секунду Майк забывает обо всем остальном. Они делали это всего один раз, и, зная, что Майк, вероятно, мог просто попросить об этом, у него подкашиваются колени.   Он чувствует нос Уилла в своих лобковых волосах, а затем мягкие губы, прижимающиеся к боковой стороне его члена. Майк издает сдержанный стон, когда Уилл раздвигает губы вокруг него, опускаясь все ниже, его рот горячий и влажный. Звук его рта и губ наполняет комнату, но затем из горла Уилла вырывается прерывистый вздох, и что-то в этом возвращает Майка в реальность. — Подожди. — Он наклоняется и дергает Уилла за волосы. Уилл резко отстраняется, поднимая голову. Теплый оранжевый свет от прикроватной лампы освещает его лицо, когда он сидит между ног Майка, прижав руки к его бедрам. Его губы красные и влажные, глаза широко раскрыты и темные, и он выглядит возбужденным так, что Майк почти забывает, почему остановил его. — Ты не хочешь? — спрашивает Уилл, поднимая на него взгляд. Майк чувствует, как жар приливает к его лицу. — Нет, я хочу, хочу, просто… Он сглатывает, и теперь чувство разочарования, которое он испытывал последние несколько дней, сменяется жгучим чувством стыда, причину которого он не может определить. В желании чего-то есть что-то ужасно неловкое. — Ты всегда меня возбуждаешь, — говорит он, глядя на Уилла и запустив руку в волосы. — Я, эм… я тоже хочу тебя потрогать. Вот, он это и сказал. Слова уже произнесены, и теперь невозможно неправильно их истолковать, отмахнуться от них как от фантазий или просто непристойных разговоров. Уилл смотрит на него широко раскрытыми глазами. Его взгляд мечется между глазами Майка. На секунду он выглядит смущенным, но затем наклоняется и снова уткнулся лицом в живот Майка. — Ты не обязан, — бормочет он, прижимаясь к его коже еще одним поцелуем. Его голос снова становится прерывистым, словно разговор закончился, едва начавшись, и у Майка сжимается сердце. Почему Уилл так усложняет ему жизнь? Сердце бешено колотится в груди, когда он осторожно поднимает Уилла. Уилл позволяет , его губы едва касаются груди Майка. Майк пытается сосредоточиться. — Я тоже хочу доставить тебе удовольствие, Уилл, — говорит он, стараясь звучать более твердо и менее отчаянно, проводя руками по спине Уилла, по его позвоночнику. — Мне от этого и так приятно... — шепчет Уилл, прижимаясь губами к его коже, чуть ниже ключицы Майка. — Мне нравится трогать тебя. Дыхание Уилла так обжигает кожу Майка, что Майку почти хочется откинуть голову на подушку и позволить Уиллу делать с его телом все, что он захочет. Он чувствует себя немного сумасшедшим, останавливая его, но ему нужно это сделать, иначе он может просто сойти с ума. Он старается говорить ровным голосом и не отвлекаться на руки Уилла, скользящие по его животу. — Я могу… подрочить тебе, Уилл, — говорит он. — Я могу тебе отсосать. Наконец, это заставляет Уилла остановиться. Он поднимает взгляд, застыв на месте, его тело совершенно неподвижно, словно он задерживает дыхание. У Майка сжимается желудок от нервного напряжения, а сердце бешено колотится в груди. Когда Уилл не отвечает, Майк откашливается. — Ты всегда это делаешь для меня. Теперь я хочу сделать это для тебя. Наконец, Уилл двигается. Он слезает с Майка и ложится на матрас рядом с ним. Он смотрит в потолок, и Майк теперь видит его: напряженные плечи, нахмуренные брови, исчезнувшее с лица растерянное выражение. Всю неделю Майк чувствовал себя сумасшедшим из-за того, что не мог попросить об этом, но теперь он уже не так уверен, что был сумасшедшим. Может быть, это глупая просьба. Может быть, он просто не понял, зачем. — Ты не хочешь, — говорит Майк немного задыхаясь, скорее не как вопрос, а как констатацию факта. Словно он пытается донести слова до себя. Возможно, где-то в глубине души он это уже знал. Потому что Уилл всегда так быстро начинал дрочить, прежде чем Майк успевал предложить. А когда Майк все-таки предлагал, Уилл говорил ему «нет». — Ты не хочешь, чтобы тебя трогали». Всё в порядке. Уилл имеет право устанавливать границы. Майку не нужно его трогать, так же как и целовать. Возможно, это хорошо. Возможно, хорошо услышать это от Уилла, чтобы Майк перестал зацикливаться на этом. Но на мгновение ему кажется, что он снова у озера, гуляет с Уиллом под вечерним солнцем, предлагает поцелуй и слышит в ответ «нет». Укол отказа, острый и мучительный, до ужаса глупый. Всё это время, пока Майк хотел пойти дальше, Уилл уже установил негласные границы, не сообщив ему об этом. Спустя, как ему кажется, целую минуту, Уилл откашливается. — Эм, — говорит он. Он быстро бросает взгляд на Майка, затем снова смотрит в потолок. — Дело не в том, что я не хочу, чтобы меня трогали. Ох. Майк моргает. — Хорошо. Но ты не хочешь, чтобы я тебя трогал…? Хмурое выражение лица Уилла усиливается. Он колеблется. Затем, наконец, поворачивается на бок, лицом к Майку. Его взгляд несколько секунд скользит по его лицу, а затем останавливается где-то на плече Майка. — Я не думал, что ты захочешь меня коснуться. — Что? — Майк смотрит на него, моргая. Ему почти хочется рассмеяться. — Почему? Ты ведь тоже хочешь меня потрогать. — Да, но для меня это по-другому. — Уилл слегка пожимает плечами. — Мне нравятся парни, Майк. — И? — Так вот, это то, что я всегда хотел сделать. Задолго до того, как мы начали, я хотел… прикасаться к парням вот так. Мне это нравится. — Лицо Уилла покраснело, словно он смутился. — Меня… возбуждает трогать тебя вот так, но тебе это не… тебе явно это не понравится. Что-то в его словах не устраивает Майка. Что-то в том, как Уилл рассказывает ему о своих увлечениях и о том, что ему не нравится. Потому что Майк почти уверен, что ему бы очень понравилось трогать Уилла. Но Уилл говорит это так, будто это очевидно. Как будто Майк не должен этого хотеть. Майк моргает, внезапно оказавшись в неожиданном для себя разговоре. Он думал, что они будут говорить о Уилле, а не о нём. — Хорошо, — медленно произносит он. — Может быть, я и не думал о том, чтобы трогать парней таким образом, но… — Он сглатывает. — Ты говоришь так, будто меня это оттолкнет. Но это не так. Я хочу трогать тебя, Уилл. — Да, но ты ведь не хочешь хотеть этого — Чего? — Майк нахмурился, повернув голову, чтобы посмотреть на него. — Я хочу. То есть, если ты этого хочешь. — Но тебе это ничего не даст, — возражает Уилл. — И я не хочу, чтобы ты перешел черту, а потом… не знаю, начал из-за этого паниковать. — Зачем мне паниковать? — Я не знаю.                                Майк смотрит на него, моргая. Он не понимает. Ему никогда не приходилось объяснять Уиллу свои мотивы. Ему не нужно было оправдываться за то, почему он хотел прижаться к нему или шептать ему на ухо грязные вещи. Он также не спрашивал Уилла, почему тот хотел сделать ему минет. Так почему же сейчас? — Хорошо. Слушай. — Майк натягивает боксеры и медленно садится, повернувшись лицом к Уиллу. — Если ты не хочешь, чтобы тебя трогали, или если ты не хочешь, чтобы я тебя трогал, то и я этого не хочу. Мы не обязаны делать ничего, если ты не хочешь, ты же это понимаешь, правда? Уилл смотрит в ответ, медленно кивая. Его взгляд слишком быстро скользит по лицу Майка. — Но, — продолжает Майк, откашливаясь, — если причина, по которой ты этого не хочешь, заключается в том, что ты думаешь, будто я этого не хочу, то это неправда. И я хотел бы иметь право голоса в этом вопросе. Я хочу сам решать, чего я хочу, а чего не хочу. Они смотрят друг на друга. Голос Майка немного дрожит, но ему нужно было сказать это, хотя бы раз, чтобы успокоиться. Уилл может ему отказать, и тогда он перестанет настаивать. Но Уилл смотрит на него так, будто это странная просьба, будто он растерян, и Майк вздыхает, чувствуя беспокойство. — Почему ты так на меня смотришь? — Как? — Как будто я сказал что-то… странное. Как будто я… не прав. Уилл делает глубокий вдох и тоже садится. Они садятся друг напротив друга на матрас, скрестив ноги, колени соприкасаются. — В этом нет ничего странного, Майк, ты прав, — медленно произносит он. — Думаю, я просто… я запутался. На его лице хмурое выражение. Он не выглядит воодушевлённым от мысли, что Майк его коснётся. Он не проявляет энтузиазма. Он этого не просил. Вместо этого он выглядит почти защищающимся, плечи напряжены, выражение лица неуверенное, словно он пытается найти выход из этого разговора. Майк медленно покачал головой. Он глубоко вздохнул. — Прости, я не хотел тебя торопить. — Ты не торопил. Наступает пауза. Майк проводит рукой по лицу. Он не знает, что сказать, чтобы прояснить ситуацию, и часть его просто хочет оставить это. Но если это его единственный шанс поговорить об этом, то он хотя бы хочет объясниться. — Слушай, я знаю, что мы… эмм, переступали кое-какие границы в последние несколько недель, — говорит он через несколько секунд. — Ты постоянно меня трогаешь, и это хорошо, мне это, очевидно, нравится. И я не обязан дрочить тебе, если ты этого не хочешь, но мы постоянно говорим о… ласках пальцами и тому подобном, и тебе, кажется, нравится эта идея, поэтому иногда я путаюсь, может ли это быть правдой. И я просто… не знаю, где мне стоит касаться. Я не хотел создавать неловкую ситуацию. Можем об этом забыть. Уилл ничего не говорит. Ни минуты. Он смотрит на плечо Майка , и Майку хочется, чтобы тот позволил ему поучаствовать в этом процессе или просто быстро отверг его, чтобы Майк мог двигаться дальше. Что бы ни происходило в голове Уилла, он наконец откашливается и снова смотрит Майку в глаза. — Ты действительно хочешь прикоснуться ко мне, — заключает он, словно это все еще то, что трудно понять, хотя они уже перешли к следующему вопросу буквально пять минут назад. Майк фыркает, снимая напряжение. — Да, Уилл, — смеется он. — Но ты явно этого не хочешь, так что мы можем просто… — Нет, — перебивает его Уилл. — Я хочу. Майк замер, сердце замерло. — Что? Уилл выглядит растерянным, лицо покраснело. Словно он не хотел в этом признаваться. — Я хочу этого... — шепчет он. Майк пристально смотрит на него. — Правда? — Да. — Эм, хорошо. — Хорошо. Ещё одна пауза. Проходит минута. Тишина неловкая, и когда их взгляды встречаются, Майк сжимает губы, и они оба смеются. — Извини. — Майк проводит ладонями по бёдрам. — Эм... То есть, я могу тебя потрогать? Прямо сейчас? Уилл смотрит на него, на его лице нервная улыбка, и проводит рукой по его предплечью. — Да. Если хочешь. — Итак… где? Эмм, ты хочешь… Уилл оглядел кровать, затем поерзал и снова лёг на матрас, поверх одеяла. Взгляд Майка скользнул по телу Уилла. Из-за того, как он поёрзал, его рубашка задралась, обнажив живот. Уилл поднимает на него взгляд, его глаза неуверенно скользят по лицу Майка. Их тела остыли, они даже не возбуждены, и Уилл сейчас чувствует себя почти как его лучший друг. Застенчивый, неуверенный в себе, а Майк провел с ним 13 лет, даже не думая о том, чтобы прикоснуться к нему, но теперь он так сильно этого хочет, а Уилл смотрит на него так, словно ждет, что тот что-то сделает. Майк колеблется. — Если передумаешь, можешь не делать этого, — пробормотал Уилл, нервно выдыхая. — Нет, — говорит Майк. — Я хочу. — Он медленно ложится рядом с Уиллом, в знакомом месте, и уткнулся лицом в его волосы. На минуту они просто дышат, запах Уилла постепенно успокаивает Майка. — Итак, — шепчет он. — Где я могу…? — Где ты хочешь? «Везде» — думает Майк. Он медленно поднимает руку к шее Уилла, проводя пальцами по его горлу. Уилл неподвижен. Майк скользит рукой вниз по плечу Уилла, к тому месту, где он прикасался к нему миллион раз до этого. — Всё в порядке, правда? Уилл смеется, но смех немного дрожит. — Да, Майк. Можешь дотронуться до моих плеч. Майк фыркает. — Заткнись. — Извини. Продолжай. Продолжай. Майк сглатывает. Он видит едва заметные следы засосов на шее и ключице Уилла и медленно проводит по ним пальцами. Затем опускает руку ниже. — Можно я потрогаю твой живот? — шепчет он дрожащим голосом. — Да... — едва слышно произносит Уилл. Майк проводит рукой по его торсу, пока не доходит до края футболки Уилла, и осторожно просовывает руку под нее. — Извини, у меня вспотели руки.   — Все нормально. Майк проводит рукой по нему. Он ужасно нервничает. Не то чтобы он никогда раньше не прикасался к Уиллу, но сейчас все по-другому. Потому что он прикасается к нему, чтобы прикоснуться, и он пытается доставить ему удовольствие, но не знает, как это сделать. Нет никаких шепотных грязных разговоров, которые могли бы его отвлечь, сейчас ничего не происходит, кроме этого . — У тебя такая мягкая кожа... — шепчет Майк, потому что ему нужно что-то сказать, чтобы разрядить обстановку. Уилл дрожащим голосом смеется. — Спасибо... — шепчет он. Майк проводит ладонью по теплой коже Уилла. Когда кончик его пальца скользит в пупок Уилла, тот издает прерывистый стон. — Щекотно. — Извини. Майк сглатывает. Он размышляет, стоит ли ему говорить своим сексуальным голосом, как обычно, создавая нужную атмосферу, но он слишком нервничает, чтобы о чем-либо думать. Вместо этого он мягко прижимает губы к шее Уилла, не пытаясь оставить синяк, просто чтобы успокоиться. — Тебе это кажется странным? — шепчет он, прижимаясь к его коже. — Нет. — Можно я коснусь твоей груди? — Можно. Майк медленно проводит рукой вверх по животу Уилла, по рёбрам. Он скользит ладонью по груди, исследуя её. Когда его большой палец случайно касается соска Уилла, у Уилла перехватывает дыхание, и тело Майка мгновенно реагирует. — Тебе понравилось? — Заткнись, Майк. — Понравилось? — Просто хватит говорить. Хватит говорить. Но ведь всё всегда сводилось к разговорам. Майк уверен в своих словах, но не в жестах. Он делает глубокий, прерывистый вдох, до смешного громкий в тихой комнате, и целует место между шеей и плечом Уилла. Затем он начинает медленно и нерешительно поглаживать сосок Уилла большим пальцем. Под его прикосновением он становится твёрдым. В комнате тихо, и Майк понимает, что задерживает дыхание. Когда Уилл сглатывает, его горло касается его лица, и он делает прерывистый выдох. Через минуту его дыхание становится немного громче, немного быстрее, немного тяжелее, чем раньше. Майк поднимает голову, чтобы посмотреть на него. Уилл смотрит на него в ответ, его лицо раскраснелось. Майк понимает, что это совсем не похоже на то, что они обычно делают, но ему всё равно, особенно когда Уилл смотрит на него так. Особенно когда ему наконец-то разрешили дотронутся, исследовать.  У него немного кружится голова. — Мы можем… снять это? — хрипло произносит он дрожащим голосом, дергая Уилла за край футболки. — Да. Уилл поднимает руки, и Майк помогает ему снять ее. Футболка мягко падает на пол. Когда Уилл ложится обратно, Майк тут же ложится к нему, наклоняясь над ним и прижимаясь губами к шее Уилла, целуя его от уха до ключицы. Он снова проводит ладонью по животу Уилла, чувствуя, как он двигается с каждым вдохом. Уилл проводит одной рукой по спине Майка, другой — по волосам, нежно потягивая его кудри. Несколько минут царит тишина. Слышен лишь звук прикосновений губ Майка к коже Уилла и дыхание Уилла, изредка прерываемое вздохами, пока Майк исследует его теплую кожу. Реакция Уилла на разные прикосновения вызывает привыкание. Когда Майк ласкает его нежно и мягко, Уилл вздыхает и дрожит, а когда он надавливает кончиками пальцев на кожу, прилагая чуть больше силы, бедра Уилла дрожат, и он начинает извиваться. Майк хочет не просто трогать его, он хочет обнимать, сжимать, прижиматься к нему, ласкать и целовать. — Майк... — шепчет Уилл спустя некоторое время, голос его дрожит, дыхание учащенное. — Не оставляй синяк там, где его увидит мама. — Хорошо, — обещает Майк, тут же смягчая поцелуи. Слишком легко увлечься. Он обхватывает Уилла за талию и целует его, поднимаясь к уху. — Но… можно оставить синяк там, где никто не увидит? Наступает тишина. Уилл замирает, его горячее дыхание обжигает кожу Майка. Майк слышит громкое биение собственного сердца. — Эм, — хрипло произносит Уилл. — Ты хочешь синяк… Майк проводит рукой по бедру Уилла, нежно поглаживая большим пальцем кость сквозь ткань. Звук дыхания Уилла вызывает у него головокружение. — Я хочу оставить синяки на твоих бедрах... — шепчет он. У Уилла перехватывает дыхание. Его тело вибрирует под Майком, излучая тепло. — Да... — выдыхает Уилл, и он совсем не похож на себя последних нескольких дней. Он не уверен в себе, не уверен в своих силах. Он позволяет Майку контролировать свое тело, их выбор, так, как никогда раньше. — Хорошо. Майк глубоко вдыхает, чувствуя, как что-то овладевает им, что-то большее, чем он сам, большее, чем его рациональные мысли и решения. Его тело словно движется инстинктивно. Он нависает над Уиллом, ставя колени между его собственными, и целует его грудь, исследуя тело обеими руками. Он прижимает нос к коже Уилла и медленно облизывает его сосок. Бедра Уилла резко поднимаются, и он издает хриплый стон. Майк хочет поддразнить его, но когда он поднимает взгляд на Уилла и встречается с ним глазами, в его взгляде есть что-то настолько уязвимое, что Майк забывает, как говорить. Он снова облизывает его сосок, и когда начинает нежно сосать, потирая языком, Уилл ахает, его руки сжимают волосы Майка, и он слегка выгибает спину. Майк думает, что, вероятно, он мог бы кончить, просто увидев такую ​​реакцию Уилла.  Медленно он опускается ниже. Он прижимается лицом к животу Уилла, крепко держа обе руки на его бедрах, и теперь чувствует легкую дрожь, то, как Уилл двигается, словно отчаянно нуждался в трении. Майк прижимается лицом к мягкой коже живота Уилла, руки скользят вверх по его талии, кончики пальцев впиваются в нежную кожу. Уилл издает тихий, сдержанный звук, и Майку хочется, чтобы они были в его подвале, где они могли бы целоваться так громко, как им захочется, и никто бы их не услышал. Целуя центр живота Уилла, его руки скользят вниз, нежно двигаясь по бедрам Уилла. Они сильнее, чем у Майка, и Майк обхватывает их пальцами, слегка сжимая. Когда он снова поднимает взгляд, все еще прижимаясь губами к животу Уилла, он видит, что глаза его затуманены, и он втягивает нижнюю губу в рот, глядя на Майка, пальцы Уилла запутаны в его волосах. Он выглядит чертовски возбужденным. Но как только их взгляды встречаются, он словно краснеет. Он моргает, заметно сглатывает и отводит глаза. Майк смотрит в пустоту, ожидая, что Уилл снова посмотрит на него. Но тот не смотрит. — Уилл... — шепчет Майк, прижимаясь к его коже и осыпая её поцелуями. — Да? — Почему ты не смотришь на меня? Уилл вздрогнул и прикрыл лицо рукой, не давая ему смотреть в глаза. — Просто… заткнись, Майк. — Ты избегаешь моего взгляда. — Я не избегаю. — Что не так? — Ничего, просто… — Уилл издает сдержанный звук, а затем наконец выглядывает из-под руки, его взгляд скользит по лицу Майка. — Ты просто… — он откашливается. — То, как ты на меня смотришь. Майк прекращает целовать. — Что? Взгляд Уилла снова устремлен куда-то на стену. — Неважно. — Нет, скажи мне. — Майк ухмыляется, крепче сжимая бедра Уилла и осыпая его поцелуями ребра, зная, что там щекотно. — Скажи, скажи, скажи мне. — О боже мой. — Уилл издает стон, его тело разражается смехом, и он запускает пальцы в волосы Майка, отталкивая его. — Прекрати. Просто… — Его лицо ярко-красное. — У тебя какой-то очень напряженный взгляд. Напряженный. Майк смотрит на него снизу вверх. Последние несколько дней он чувствовал себя очень напряженным, слишком напряженным, постоянно чего-то желал, постоянно чего-то желал, никогда не был удовлетворенным, и возможно, Уилл теперь видит это в его глазах. — Ох, — говорит Майк, сглатывая. — Это… плохо? Уилл смотрит на него так, будто ему трудно, будто он предпочел бы отвести взгляд. — Нет... — все равно шепчет он. Он сглатывает, явно смущенный, лицо его краснеет. — Эм, это… это хорошо. Ох. ​​Майк чувствует, как его тело нагревается, и снова прижимается губами к животу Уилла, осыпая его поцелуями, пробуя на вкус соленую кожу Уилла, и все это время смотрит на него снизу вверх. Теперь Уилл смотрит на него, прикрыв лоб рукой, его глаза следят за каждым движением Майка. Майк перемещает руки, которые все еще лежат на бедрах Уилла, медленно продвигая их вверх, под штанины его боксеров. Кожа мягкая, но Майк не ожидал того, насколько она мягкая на внутренней стороне бедер Уилла, когда тот медленно раздвигает ноги. По телу Уилла пробегает видимая дрожь, от которой у Майка в голове все мутит. Он всё ещё смотрит на него, когда опускается между бёдер Уилла и медленно поднимает одну из его ног наверх. Он прижимает губы к колену Уилла, задерживаю их на нем. Его губы нежные и мягкие, он делает лёгкие прикосновения, когда он скользит вверх по внутренней стороне бедра Уилла. Он держит руку под коленом, чтобы оно оставалось на месте. Уилл ёрзает. Он смотрит на Майка с открытым ртом, тяжело дыша. Каждый раз, когда их взгляды встречаются, он краснеет всё сильнее. Он опускает одну руку, чтобы ухватиться за простыни, и Майк оглядывает его тело. Он видит, что у Уилла стояк, очертания его члена отчётливо видны сквозь трусы. Майк хочет прикоснуться к нему рукой и потрогать, но после того, как Уилл отреагировал на прошлое предложение, он решил не спрашивать. Вместо этого он прижимается еще одним поцелуем выше, на внутренней стороне бедра Уилла. Уилл очень чувствителен в этом месте, это очевидно по тому, как его нога дергается в хватке Майка, как напрягаются его мышцы. Майк проводит губами по его коже, затем нежно облизывает влажную полоску выше, и Уилл издает хрипящий звук, и тяжело дышит. Майк хочет услышать больше. Он перекидывает ногу Уилла через плечо и сдвигает ткань трусов Уилла вверх, обнажая все его бедро. Кожа там бледная, линия загара четкая, и это указывает ему направление, где он может оставить синяк, чтобы никто не заметил. Он высоко прикладывает рот к внутренней стороне бедра. Находясь так близко к паху Уилла, он чувствует исходящее оттуда тепло, но старается случайно не коснуться его. Вместо этого он открывает рот и начинает нежно посасывать теплую кожу. Это совсем не похоже на синяк на шее Уилла. Кожа мягче, плоть плотнее, Майк может уткнуться лицом в его бедро, закрыть глаза и осторожно потянуть кожу зубами. — Майк. — Уилл резко дернулся бедрами, откинув голову на подушку. Он слегка выгнул спину над матрасом, крепко зажмурил глаза и издал сдавленный стон, явно пытаясь быть тише. Эта реакция только усиливает желание Майка делать еще больше. Он целует его кожу, сосет, кусает и лижет, скользя по внутренней стороне бедра Уилла, и его сердце наполняется радостью, когда он видит, как расцветают синяки, свежие и красные, компенсируя потерю, которую он почувствовал из-за засосов на шее Уилла. Он облизывает каждый из них, прежде чем перейти к другому бедру Уилла. Теперь он действует инстинктивно, забывая обо всем остальном. Он настолько поглощен этим, что отстраняется лишь через несколько минут, когда Уилл внезапно тянет его за волосы, зарываясь пальцами в его кудри. — Майк. — снова выдыхает он, и его голос такой слабый, такой отчаянный, что Майк снова поднимает голову. Именно тогда он понимает, в каком плачевном состоянии находится Уилл. Он дрожит, его бедра дрожат и мокрые от слюны. Майк видит, что его трусы немного влажные, сквозь них просачивается предэякулят, и тот факт, что Майк смог сделать все это, не создавая никакого трения, заставляет все его тело гореть. — Я близок... — хрипло произносит Уилл, и его голос звучит приглушенно. Он прижимает руку ко рту, явно пытаясь говорить тихо, но Майк видит, как покраснело его лицо. Он весь в поту, волосы прилипли ко лбу, бедра дергаются вверх, бесполезно трутся о ничто. — Черт, — выдыхает Майк. У него стоит член, он дергается в трусах, но ему все равно. — Ты такой…  Он хочет это сказать, но не может, не здесь, между бёдрами Уилла. Поэтому он подползает обратно, зависая над Уиллом и опускаясь на его локоть. Он медленно отводит прядь волос со лба Уилла. Уилл смотрит на него, глаза его стеклянные, губы красные от того, что он их кусал. Взгляд Уилла опускается на губы Майка, и Майк понимает, что его губы, вероятно, снова в синяках от того, как они работали с кожей Уилла. Он наклоняется, проводя губами по скуле Уилла, близко к уху. — Ты такой красивый... — шепчет он. Уилл содрогается. Он извивается так отчаянно, как Майк никогда раньше не видел. Медленно Майк опускает бедра, прижимаясь ими к бедрам Уилла, создавая трение, в котором тот явно нуждается.   — Блять. — Уилл тихонько всхлипывает, приподнимая бедра. Майк целует область под ухом. — Уилл... — шепчет он. — Да. — Уилл обхватывает плечи Майка, покачивая бедрами и потираясь о выпуклость в его теле. — Тебе нужно быть потише. — Я знаю. — Ты в порядке? — Да. — Могу ли я сделать больше? Уилл тяжело сглотнул, его громкое дыхание ударило в ухо Майка. — Я долго не продержусь. — Всё в порядке, — шепчет Майк. Он проводит рукой по волосам Уилла, нежно целуя его в шею. — Я хочу довести тебя до оргазма. Мы можем остановиться, когда ты захочешь. Уилл наклоняет голову, тяжело вздыхая. Когда Майк тянет его за бедро, Уилл позволяет себя уложить на бок. Медленно Майк перемещает руку к самой нижней точке спины Уилла. Он останавливается, кончики пальцев касаются изгиба в этом месте, скользят под пояс, нерешительно. — Можно? — тихо спрашивает Майк. Уилл обжигает ему ухо своим горячим дыханием. — Да... — шепчет он. Майк медленно пускает руку в теплые трусы Уилла. Кожа горячая, когда он кладет ладонь на его ягодицы. На секунду его рука кажется слишком большой, слишком потной, слишком дрожащей, хватка слишком неуверенной, но затем он слегка сжимает ее, и дыхание Уилла перехватывает ему на ухо, заставляя Майка забыть о том, чего он боялся. Он притягивает его ближе к себе, их бедра сходятся посередине, заставляя обоих ахнуть. Когда он снова сжимает Уилла, он чувствует, какой он мягкий. Это самое мягкое место на теле, к которому Майк когда-либо прикасался. Оно круглое и теплое, больше плоти, чем мышц, и оно наполняет руку Майка так, что это вызывает наслаждение. Он тянется чуть ниже, обхватывает его ягодицу, погружая пальцы в плоть. Уилл покачивает бедрами вперед, прижимаясь к нему, и тихонько стонет, крепко держа Майка за спину. — Уилл, — выдыхает Майк, сердце бешено колотится. — Да... — шепчет в ответ Уилл, его тело светится. Майк колеблется. Он слышит пульс в ушах. Ничего страшного, если Уилл скажет «нет». Всё в порядке. Они проверяют границы дозволенного, и, возможно, он этого не хочет, и это нормально. Майк не будет вести себя странно. Он просто спросит.  — Можно я войду в тебя пальцами? Уилл замер, прижавшись к нему, немного отстранившись, чтобы посмотреть ему в глаза. Их лица были очень близко. Майк уже не так напуган, как раньше, потому что взгляд Уилла говорил ему всё, что нужно было знать. Он выглядит отчаянным, таким, какого Майк никогда раньше не видел. Отчаянным, словно от касаний Майка зависит его жизнь. И Майк теперь ясно видит это. Он хочет. Но в его глазах есть что-то еще, словно какая-то часть его борется с этим желанием. — Ты хочешь? — спрашивает Уилл дрожащим голосом. — Да, — без колебаний отвечает Майк, не отрывая от него взгляда. Его рука покалывает в том месте, где она лежит под трусами Уилла, и жаждет проникнуть глубже. — Если ты хочешь. Уилл тяжело сглатывает. Его большие и красивые глаза изучают лицо Майка. — Хочу... — шепчет он. — Но? — спрашивает Майк, потому что ясно видит нерешительность на лице Уилла. — Эм, это немного… — Взгляд Уилла скользит по его лицу, переходя от одного взгляда к другому, между глазами Майка. — Страшно. Майк смотрит на него. — Страшно. — повторяет он. — В каком смысле страшно? — Страшно, типа… — горячее дыхание Уилла обжигает лицо Майка. — Эм… ​​Как будто я становлюсь… таким ранимым, и теряю контроль над своим телом. Я никогда раньше этого не делал. — Ох. С такого близкого расстояния Майк может сосчитать ресницы Уилла. Они длинные, обрамляют его ореховые глаза, которые теперь кажутся такими темными, когда зрачки Уилла расширились. Майк уже несколько дней думает о том, чтобы поласкать Уилла, но никогда не думал, что это может быть страшно. Он просто хотел поласкать его. Он сглатывает, его пальцы мягко очерчивают кожу Уилла. — Ты… хотел бы сделать это с другим в первый раз? — спрашивает он. — Нет. — без колебаний отвечает Уилл. — Ты не против, если станешь ранимым… — Майк внимательно изучает его лицо. — Для меня? Уилл смотрит на него, его взгляд мелькает. — Да. Что-то терзает сердце Майка. Что-то ранимое и отчаянное. Словно Уилл отдает ему свое тело, доверяет ему, даже если страшно, и Майк хочет обнять его, как самое драгоценное, к чему он когда-либо прикоснется. — Я могу действовать очень медленно... — шепчет он, наклоняясь и прижимаясь губами к скуле Уилла. — Мне не нужно сразу же входить. Уилл тяжело и прерывисто выдыхает, обжигая щеку Майка. — Хорошо. Они держат лица близко друг к другу, пока Майк медленно перемещает руку, которая все еще находится под боксерами Уилла. Сердце громко колотится в груди. Он чувствует биение сердца Уилла рядом со своим. Медленно он опускается ниже, пальцы скользят между ягодицами Уилла. Он раздвигает их большим и средним пальцами, а указательный палец скользит по складке. Лицо Уилла было настолько близко, и Майк видеть каждую его реакцию. Нервное сглатывание, задержка дыхания, пока не выдыхается с трудом. Уилл тихонько ахает, когда палец Майка касается его входа.  Майк никогда раньше не прикасался к этой части. На ощупь она мягкая, и когда он осторожно надавливает кончиком пальца, то чувствует кольцо мышц, напряженных под его прикосновением. — Всё в порядке? — шепчет он. Уилл кивает, прижимаясь лицом к его телу, и Майк медленно, нежно начинает поглаживать его кончиком пальца мягкими круговыми движениями, оказывая лишь едва заметное давление. Ощущение тесноты заставляет Майка задуматься, как вообще что-либо может туда проникнуть. Когда он немного усилил давление, Уилл вздрогнул, впиваясь кончиками пальцев в спину Майка. — Прости, — говорит Майк, отдергивая руку, боясь причинить ему боль. — Хочешь, чтобы я остановился? — Нет, — выдохнул Уилл. — Мне нужно, чтобы ты взял смазку. О. Точно. — Черт. Я забыл, — хрипло выдавливает Майк, возможно, слишком быстро и слишком отчаянно. — Где она? — В прикроватной тумбе. Майк фыркает, но из-за волнения в его голосе не хватает уверенности. — Неудивительно. Лицо Уилла покраснело. — Просто возьми ее. Майк отстраняется и тянется к тумбочке. Он открывает ящик и наугад начинает искать что-то в книгах, плеере Walkman, нескольких листах бумаги, пока не находит бутылку смазки, спрятанную где-то в глубине, так, чтобы ее не заметили с первого взгляда. Он хватает ее, и на мгновение задумывается обо всех тех случаях, когда Уилл мог использовать ее прямо здесь, в своей постели, чтобы дрочить или ласкать себя пальцами. Когда он делал это перед Майком несколько дней назад, он выглядел опытным, как будто делал это много раз, как будто это было легко. Майк, вероятно, не будет так же хорош в этом. Он откидывается назад рядом с Уиллом, нервно потирая большим пальцем этикетку на бутылке и ерзая. Уилл смотрит на него так, словно ждет. Майк не двигается. — Хочешь, я объясню? — спрашивает Уилл, сглатывая. — Думаю, я знаю, как. — Майк откашливается. — И ты уверен, что хочешь это сделать? — Я очень этого хочу, Уилл. — его лицо вспыхивает в тот же миг, как он произносит эти слова, слишком отчаянно, слишком нетерпеливо. — Я имею в виду… — он выдыхает, задерживая дыхание. — Эм, как ты хочешь…? Лицо Уилла покраснело, он подвинулся дальше по кровати к стене и вытер ладони о бедра, словно тоже нервничает. Его руки слегка дрожат. — Наверное, мне стоит… лечь на живот. — Да. Хорошо. Уилл поворачивается, удобно устраиваясь на подушке и положив руки вдоль головы. Теперь, лежа на животе, он сильнее выпирает, и взгляд Майка медленно скользит по линии позвоночника, впадине спины и изгибу ягодиц.   Майк не может поверить, что так долго дружит с Уиллом и никогда этого не замечал. Никогда не замечал, что у него такое тело. Что он такой привлекательный. И теперь Майк может до него дотронуться. Уилл повернулся лицом к Майку, уткнувшись щекой в ​​подушку. Его взгляд следит за ним, пока Майк опускается на колени рядом. Он делает прерывистый вздох. Майк поднимает руку и проводит ею по затылку Уилла, по волосам. Это должен быть успокаивающий жест, но Майк боится, что слишком нервничает, чтобы оказать на Уилла успокаивающее действие.    Они смотрят друг на друга. Майк откашливается. Ему хочется сказать что-то вроде: «Я никогда раньше этого не делал», но это и так очевидно, поэтому он молчит. Он позволяет своим рукам дрожать, сердцу бешено колотиться, медленно проводя пальцами по позвоночнику Уилла, пока не достигает пояса его трусов. — Могу я их снять? — шепчет он. — Хорошо, — шепчет Уилл в ответ. Он слегка приподнимает бедра и помогает Майку спустить трусы с его ног, пока они не упадут на пол. Затем появляется Уилл совершенно голый. Совершенно голый, лежащий на животе в своей постели, и Майк почти не хочет смотреть, потому что он слишком возбужден. Он не отрывает глаз от Уилла, пытаясь найти в его взгляде хоть какое-то смущение или колебание. Уилл слегка дрожит, словно ему холодно. Майку слишком жарко, по всему телу пробегает дрожь, и он слегка потеет. Недолго думая, он снимает футболку. — Что ты делаешь? — Вот. — Майк слегка прижимает свою футболку к боку Уилла. — Эм, можешь подложить это под бедра. Чтобы простыни не испачкались. — Хочешь, чтобы я кончил тебе на футболку? Майк пожимает плечами и нервно смеется. — Я ее все равно постираю. Уилл колеблется, но затем на его лице появляется что-то другое. Он хватает футболку Майка, приподнимает бедра и подталкивает ее под себя. Затем он снова ложится. — Тебе нормально? — спрашивает Майк. — Тебе удобно? Когда Уилл кивает, Майк медленно опускает взгляд на его тело. Видны следы загара по всей талии и бедрам Уилла. Он видит синяки, которые оставил на его коже несколько минут назад, и ему хочется наклониться и нанести еще несколько на нежную кожу ягодиц Уилла, бледную по сравнению с остальной частью тела. Кожу, которую солнце не должно видеть, которую никто не должен видеть. Кроме Майка. Дыхание Уилла участилось, словно один лишь взгляд Майка оказывал на него какое-то воздействие. Майк почувствовал, как сердце заколотилось в горле. В комнате слишком тихо. Он слишком взволнован. — Можно посмотреть поближе? — спросил он. Лицо Уилла покраснело ещё сильнее. — Да. Майк выпрямляется и, положив руки на бедра Уилла, перекидывает одну ногу через него, обхватывая его бедра сзади. Кожа Уилла под ним теплая и мягкая. Майк проводит руками по спине Уилла, спускаясь ниже, пока не доходит до ягодиц. На коже Уилла есть родинки, которых Майк раньше не видел, и он нежно проводит по ним кончиками пальцев. Затем он наблюдает, как сжимая ягодицы обеими руками, кожа под его пальцами белеет. Уилл издает звук в подушку. — Что? — спрашивает Майк. — Ничего. Майк фыркает, снова сжимая Уилла, отчего тот смеется еще больше. — Это смешно? — Немного. Майк улыбается и наклоняется, прижимаясь губами к спине Уилла. Уилл замирает под ним, когда Майк медленно раздвигает его ягодицы обеими руками. Затем Майк опускает взгляд. Там, в центре, он видит его, маленькое и розовое. Он колеблется. Уилл извивается и уткнулся лицом в подушку. Он издает тихий стон, хотя Майк еще даже не коснулся его. И что-то в этом, в том, как Уилл лежит под ним вот так, уязвимый и доверчивый, обнаженный, ожидающий, надеющийся, сводит Майка с ума. Он хватает бутылку смазки и открывает её. В тихой комнате раздаётся громкий звук. Он окунает пальцы в гель и поправляет положение на бёдрах Уилла. — Я сейчас начну, хорошо? — спрашивает он. — Да, — шепчет Уилл. — И Майк, — Да? — Не торопись, хорошо? — Хорошо. Почему-то это отличается от всего, что они делали раньше. Это не спонтанно, это не быстро. Так быть не может. Это требует подготовки и терпения, и сердце Майка бьётся слишком громко в груди, потому что он хочет сделать всё правильно. Он хочет, чтобы Уилл чувствовал себя хорошо. Придерживая булки Уилла одной рукой, другой он осторожно проводит по нему мокрым кончиком пальца. Уилл вздрагивает. — С тобой всё в порядке? — Да, просто… холодно. — Хорошо. Извини. Майк быстро отстраняется, несколько секунд растирая смазку между большим и указательным пальцами, чтобы она разогрелась. Затем он пробует снова, медленно потирая тугое кольцо, не пытаясь проникнуть внутрь, просто чтобы они оба привыкли к прикосновению. Уилл делает прерывистый вдох. Его бедра слегка дергаются. — Так нормально? — спрашивает Майк. Он с трудом может представить, каково это — когда тебя так трогают. — Да. Майк нежно поглаживает вход круговыми движениями, затем слегка надавливает, но мышцы напряжены, сжаты. Он пытается сильнее, и Уилл шипит в подушку. Майк тут же останавливается. — Больно? — Немного… извини. Майк снимает давление и просто массирует, медленно и нежно проводя пальцем по нему. Он кладет другую руку на бедро Уилла, пытаясь прижать его к себе. Но тело Уилла напряжено, Майк видит это по его плечам, по напряженным мышцам. Бедра Уилла сжаты под тем местом, где Майк сидит на них. Майк продолжает нежно поглаживать его пальцем, поднимаясь выше и опускаясь к Уиллу, положив одну ногу ему на плечо и устраиваясь рядом, чтобы прижаться лицом к шее Уилла. — Уилл, — шепчет он. Уилл издает звук в подушку. Майк целует его в плечо. — Уилл.  Снова какой-то звук. — Ты можешь посмотреть на меня? Уилл медленно поворачивает голову. Его лицо красное, раскрасневшееся. Он смотрит на Майка, волосы падают ему на лицо. Майк стоит так близко, что их носы почти соприкасаются. Он чувствует дрожащее дыхание Уилла у себя на лице. — Ты напряжен... — шепчет он. — Извини. — Ты нервничаешь? — Да. — Уилл выглядит так, будто борется с чем-то. Словно не позволяет себе отпустить контроль, отчаянно цепляясь за него. «Страшно», — говорил он ранее. «Ранимый». Майк нежно касается носом Уилла, а затем опускается ниже, слегка касаясь носом его челюсти. — Это просто я... — шепчет он. Он легонько целует Уилла вдоль челюсти, пытаясь отвлечь его. — Всё в порядке. — Он целует его до самого уха. — Ты же мне доверяешь, правда? Уилл выдыхает так, будто задерживал дыхание. — Да, — говорит он, голос его немного дрожит. — Хорошо. — Майк продолжает целовать его. — Хочешь, чтобы я продолжил? — Да. — Ты хочешь, чтобы я засунул пальцы? — Да. Прижавшись губами к уху Уилла, Майк чувствует себя достаточно уверенно, чтобы его слова оставались в рамках того, о чем они обычно говорят друг другу. Он целует Уилла чуть позади уха, там, где начинаются волосы. Кожа под его губами слегка солоноватая. — Ты так хорошо справляешься... — шепчет он, осыпая его поцелуями. — Я позабочусь о тебе. Позволь мне позаботиться о тебе, малыш. Уилл вздрагивает при одном только упоминании этого прозвища и делает ещё один глубокий вдох. Ему нужно несколько секунд, чтобы успокоиться. Майк пытается отвлечь его поцелуями, шепча нежные слова ему на ухо. Его потребность в том, чтобы Уилл чувствовал себя в безопасности, сильнее его собственной нервозности, и всё остальное отступает на второй план. — Внутри будет хорошо... — шепчет он. — Я доставлю тебе удовольствие, обещаю. Тебе ничего не нужно делать, хорошо, детка? Можешь расслабиться. Постепенно плечи Уилла расслабляются. Его тело глубже погружается в матрас, дыхание замедляется. Майк чувствует это кончиком пальца, как Уилл разжимается, раскрывается под ним. Майк снова нежно толкает его, и затем, без всякого усилия, кончик пальца легко и скользко скользит внутрь, покрытый смазкой. Они оба ахнули. Внутри жарко. Майк чувствует, как тугое кольцо пульсирует на кончике пальца. Он ждет, наблюдая, как Уилл дышит сквозь него, привыкая к этому ощущению. Взгляд Уилла скользит по лицу Майка, а затем он слегка кивает. Майк медленно проникает глубже. Он никогда раньше ничего подобного не чувствовал. Словно стенки внутри Уилла ожили, вибрируют, пульсируют, сжимаются и разжимаются. Майк осторожно сгибает палец, поглаживая его изнутри. Он не совсем не готов. На самом деле, у него есть миссия, и он полон энтузиазма, до смешного. Он хочет сделать все правильно. Засунув палец внутрь Уилла, он поглаживает стенки, ища их. Ему требуется полминуты, прежде чем он находит то, что ему нужно, небольшой бугорок, и когда он касается его, голова Уилла резко дергается вверх. — Майк. — Глаза Уилла расширились. Он удивленно ахнул, невольно выгибая спину. — Все нормально? — спрашивает Майк, нахмурив брови от сосредоточения. Теперь он сосредоточенно изучает лицо Уилла. — Как ты вообще… — Уилл не может сдержать собственного стона, когда Майк снова потирает это место. Пальцы Уилла впиваются в подушку, и его бедра начинают дрожать. — О боже мой. — Тебе нравится? — Майку становится немного не по себе, когда он видит, как Уилл вот так разваливается на части. Вместо ответа Уилл снова уткнулся лицом в подушку, из его горла вырвалось несколько приглушенных звуков. Майк смотрел на него, его тело реагировало на увиденное. — Майк, я не могу... — прошептал Уилл в подушку. — Это слишком. Майк замедляется. Он продолжает входить Уилла, но теперь старается не задевать это место слишком сильно. — Вот так? — Да, — Уилл тяжело дышит, и кажется, ему трудно говорить. — Не могу поверить, что ты просто… так хорош в этом. — Эм... — Майк откашливается. — Я вроде бы читал об этом. — Ты что? Майк краснеет и прижимается лицом к плечу Уилла, чтобы тот не мог на него смотреть, медленно продвигая палец глубже. Он легко входит, и Майк вырабатывает медленный, размеренный ритм. — Ты это изучил, прежде чем прийти сюда? — спрашивает Уилл, задыхаясь. — Нет, — оправдывается Майк. — Я изучал это примерно… два года назад. — Что? — После того, как ты сделал каминг-аут. Уилл издает хрипящий звук. Затем он смеется, и Майк чувствует это изнутри, ощущая, как тот сжимается вокруг него. — Ты… что? — Я просто хотел быть готов на случай, если ты захочешь поговорить со мной об этом. — На случай, если я захочу поговорить с тобой о ласках пальцами? — Просто заткнись, ладно? — стонет Майк. — Я сейчас как-бы немного занят. — Он снова потирает это место, и Уилл удивленно стонет, тут же уткнувшись лицом в подушку и так сильно выгибая спину, что его ягодицы отрываются от матраса. Майк тяжело дышит в плечо Уилла, ускоряя темп движений руки, время от времени поглаживая пальцем это место, наблюдая, как дыхание Уилла учащается, а его бедра впиваются в матрас, стремясь к трению. Пальцы Уилла так сильно впиваются в подушку, что Майк видит, как напрягается его бицепс. — Блять, — выдавил он через минуту. — Майк. — Можно попробовать двумя пальцами? — Я сейчас кончу. — Можно? В голосе Майка, полном напряжения, что-то заставляет бедра Уилла задрожать. Он тихо стонет «да» в подушку. Майк придвигается ближе, его собственный член упирается в бедро Уилла, и он осторожно надавливает вторым пальцем на край. Палец легко входит, и Уилл издает тихий стон. Его тело охотно раскрывается, расширяясь вокруг него, и что-то в этих стенках заставляет его чувствовать, будто Уилл всасывает пальцы. Майк старается делать все медленно, тщательно и осторожно, но сейчас он слишком торопится. Реакции Уилла вызывают зависимость, и Майку кажется, что он может кончить, просто слушая его стоны и всхлипы. Он поглаживает мышцы, массируя. Изнутри Уилла доносится звук, влажное хлюпанье от смазки, и от этого его член сильно дергается в трусах. Он меняет угол, сгибает пальцы и снова находит небольшой бугорок. Когда он растирает его между пальцами, тело Уилла начинает дрожать. Его бедра отчаянно дергаются в матрасе, пальцы впиваются в подушку. Дрожь пробегает по его бедрам, рукам, спине. Он так близок к разрядке, Майк это чувствует, и ему хочется довести его до этого. Он целует плечо Уилла, потирая свой член о бедро Уилла и ускоряя движения пальцев. Стоны Уилла настолько громкие, что их не заглушает даже подушка. — Уилл, — шепчет Майк, тяжело дыша. — Тебе нужно быть тише. — Не могу... — хрипло выдыхает Уилл, и его голос звучит сдавленно, надломленно. Он кажется ушел от реальности, издавая настоящие звуки, настоящие стоны, словно его больше нет в реальности, рациональная часть его мозга исчезла, а оставшейся наплевать, услышит ли кто-нибудь их. Майк продолжает целовать его плечо, теперь уже с большей страстью двигая бедрами Уилла. Он чувствует, как Уилл сжимается вокруг него, сильно пульсируя, словно сжимая пальцы Майка, и Майк направляет их вверх, чтобы проникнуть глубже, позволяя им медленно опускаться в тело Уилла, слегка раздвигая их, чтобы расширить его. В конце концов, пальцы Майка полностью проникают внутрь. Он ждет несколько секунд, прислушиваясь к отчаянным всхлипам Уилла, приглушенным подушкой. Затем он снова начинает двигаться, нежно лаская Уилла пальцами по матрасу. Кровать слегка скрипит с каждым движением. — Слишком много, — хрипит Уилл, но как только Майк замедляется, Уилл издает сдавленный звук. — Нет, не останавливайся. Не останавливайся. Отчаяние в голосе Уилла заставляет Майка застонать ему в плечо. Он меняет угол, двигая пальцами быстрее, отчего из горла Уилла вырывается череда всхлипов и криков. Тело Уилла горячо обволакивает его, стенки бешено пульсируют, сжимаются, и теперь он настолько раскрыт, что Майк может войти в него без колебаний. Скрип кровати становится громче. Майк весь вспотел, рука немного болит, и он чувствует, как устает, но не останавливается. Кожа Уилла кажется соленой на вкус, когда Майк облизывает его шею. — Тебе приятно? — шепчет он. Уилл не отвечает. — Уилл? Ничего. Майк поднимает взгляд. Лицо Уилла по-прежнему прижато к подушке, пальцы вцеплены в ткань, плечи дрожат. Он дрожит всем телом, его тело движется в ритме быстрых, глубоких вдохов, бедра подрагивают. Он все еще издает звуки, но они тихие, почти неслышные. — Уилл? — шепчет Майк, прижимаясь носом к волосам Уилла. — Ты кончил? Уилл что-то неразборчиво говорит в подушку. — Что? — Ты можешь их вытащить? Только тогда Майк понимает, что его пальцы все еще внутри Уилла, и он рассеянно ими двигал. — Черт. Извини, — запинается он, вытаскивая их, и в комнате раздается громкий звук смазки. — Ты в порядке? Уилл не отвечает, его лицо по-прежнему закрыто подушкой. Он глубоко дышит, плечо дрожит. — Уилл? — Майк откидывает волосы с лица Уилла. — Можешь посмотреть на меня? Уилл медленно поворачивает голову, ровно настолько, чтобы Майк увидел половину его лица. Он весь раскраснелся, волосы падают на лоб. Глаза полузакрыты, губы приоткрыты, и он тяжело дышит. И тут Майк замечает слезу в уголке его глаза. У него тут же сжалось сердце. — Уилл, — говорит он, задыхаясь. — Я сделал тебе больно? — Нет. — Голос Уилла звучит хрипло. Напряженно. Он медленно перевернулся на спину, измученный и вспотевший, волосы прилипли ко лбу. Пот покрыл его кожу, отчего она засияла. Он затаил дыхание, тяжело вздохнув. Он выглядит оттраханным. Настолько оттраханным, что Майк никогда подобного раньше не видел. Его глаза так потускнели, словно его и нет в комнате. Губы красные, как будто он их кусал. Он делает глубокие вдохи, и глаза всё время закрываются.   В этот момент взгляд Майка скользит вниз по телу Уилла. У него перехватывает дыхание. Член Уилла прижат к животу, покрасневший и весь в сперме. Он продолжает истекать соком и слегка подёргивается. У Майка пересохло во рту при виде этого. На несколько секунд он не может отвести взгляд. Он смотрит на пятна спермы на животе Уилла. Ему хочется слизать их с его кожи. Он смотрит на темное пятно волос ниже пупка, которое постепенно исчезает, поднимаясь вверх. Майку хочется уткнуться в него лицом. — Ты кончил. — выдавил он из себя, покраснев и не отрывая глаз от члена Уилла. Уилл снова открывает глаза и, кажется, осознает, что он голый. Майк не думал, что такое возможно, но его лицо почему-то становится еще краснее. — Эм, — слабо бормочет он, сжимая бедра. — Дважды. Майк смотрит на него. — Что? Уилл тихонько смеётся, его смех звучит натянуто, слабо, как будто он извращенец. — Ты сумасшедший, Майк. — Я бы остановился, если бы знал, что ты… — Нет. — Уилл делает ещё один глубокий вдох. — Мне понравилось. Он хватает лежащую рядом с ним скомканную, липкую и поношенную футболку Майка и вытирается ею. Он вздрагивает, словно прикосновение было слишком неприятным. — Блять. — Болит? — Просто... слишком чувствительно. Майк смотрит на него. Уилл некоторое время держит глаза закрытыми, просто делая глубокие вдохи. Внезапно он улыбается и слабо смеется.   — Что? — спрашивает Майк. — Ты и в правду изучал это. — О боже мой, — стонет Майк. Уилл снова смеется, а затем широко и устало улыбается. — Иногда ты такой непонятный, Майк. — Непонятный? — Да. — Уилл всё ещё улыбается. — Такой, блять, непонятный. Майк толком не знал, что ответить. Он и не подозревал, что его слова сбивают с толку. Какое-то время он просто наблюдал за Уиллом. Он поднял руку и провел пальцами по его волосам, наблюдая, как Уилл медленно дышит, закрыв глаза. — Ты плачешь? — шепчет Майк спустя минуту. Уилл улыбается, не открывая глаз. — Нет. — Выглядишь так, будто плачешь. — Я не плачу. Майк смотрит на него, и что-то скручивает его в животе. Что-то острое, и это начинает его терзать. Он невольно двигается. Уилл неожиданно и немного неуверенно рассмеялся, когда Майк прижался губами к его щеке. — Что ты делаешь? Но Майк просто крепко обнимает его, скользя губами по его лицу, проводя ими по коже. Он целует Уилла в щеку, висок, нос, лоб, уголок глаза, где соленый привкус, стараясь не целовать губы Уилла, хотя очень этого хочет. Когда он отстраняется через минуту, на лице Уилла снова появляются слезы. У Майка перехватило дыхание. — Что случилось? — Ничего, — говорит Уилл, из его горла вырывается очередной заливистый смех. Он вытирает глаза, но его брови странно нахмурены. Майк наклоняется и проводит большим пальцем по влажной полоске на щеке Уилла. — Не плачь. — Я не плачу. — Дыхание Уилла прерывистое. Глаза влажные, и он быстро моргает. Майк замечает, как из уголка его глаза скатывается еще одна слезинка. — Ты плачешь... — шепчет он. — Это слишком? Все было плохо? — Нет, — улыбается Уилл, глядя на него. — Это было так хорошо, Майк. Ты заставил меня кончить дважды. — Да, но с тобой всё в порядке? — Да. — С нами всё в порядке? Уилл смеется, не сводя глаз со слез. — Да, Майк. С нами все в порядке. Майк хмурится. Он хочет что-нибудь сказать, чтобы Уилл перестал плакать, но не знает что. Поэтому он просто прижимается лбом к лбу Уилла, закрывает глаза и обнимает его за талию. — Майк... — шепчет Уилл, слегка покачивая бедрами. — Мм? — У тебя все ещё стоит. — Мне всё равно. — Ты хочешь, чтобы я... — Нет. Уилл, кажется, на несколько секунд заколебался. Затем он отпустил ситуацию. Он дрожащим голосом вздохнул, расслабился на матрасе и прижался к Майку. Майк крепко обнял его, его рука лежала на его талии, и, похоже, ни одного из них не волновало, что Уилл голый, или что он испачкал собственное тело. Дыхание Уилла замедляется не сразу. Майк чувствует тепло на своем лице. По телу Уилла пробегает легкая дрожь, словно ему холодно. Майк берет одеяло и накрывает их. Он остается рядом, нежно поглаживая Уилла по талии, и вскоре засыпает.