talk to me dirty; talk to me sweet

Теперь, когда они оба знают, что это их возбуждает, правила игры изменились. Это уже не «Кто первым испытает отвращение?», а «Кто первым возбудится?». И, честно говоря, возможно, эта игра существовала и раньше, они просто делали вид, что это не так. Каким-то образом это делает всё ещё более захватывающим. Когда они с друзьями, Уилл снова похож на себя прежнего: невинный, смеющийся и хихикающий с остальными, обсуждающий D&D, искусство или то, чем занимается его брат. Иногда Майк ловит себя на том, что смотрит на своего лучшего друга, вспоминая, как тот выглядит, когда возбуждён: расширенные зрачки, лёгкий пот на лбу и отчаянный блеск в глазах. И Майк гордится тем, что может привести Уилла в такое состояние всего несколькими словами. Он никогда не оказывался в подобной ситуации. У него никогда не было такой власти. Это заставляет его взглянуть на Уилла под совершенно новым углом. Он никогда раньше не видел Уилла в сексуальном контексте – возможно, потому что они выросли вместе, или потому что Уилл всегда казался таким застенчивым в их детстве, словно не хотел взрослеть. Пока все остальные думали о девушках, Уилла похитили, в него вселился демон, и он оказался связан со сверхъестественной силой – но теперь, когда все это закончилось, Майк понимает, что Уилл тоже сексуальное существо, со своими собственными сексуальными мыслями и фантазиями. Иногда Майк наблюдает за тем, куда задерживается его взгляд во время разговора, и задается вопросом, о чем он думает. Уилл — гей, о чем Майк конечно, знает но они никогда об этом не говорили. Майк никогда не задумывался над тем, что это значит — что Уилл, вероятно, испытывает сексуальные мысли о мужчинах или о том, чтобы заниматься сексом с мужчинами.   Прошла неделя, они с парнями ели мороженое у озера. Солнце обжигало спину Майку, пока он слушал, как Лукас говорил о возможном скором возвращении в баскетбол. — И я думаю, что во многих колледжах есть спортивные программы — чувак, тебя что, никто не учил, как есть мороженое? — последнюю фразу он произносит Уиллу, а Майк следует за взглядом Лукаса. — Оно слишком быстро тает. — оправдывается Уилл, слизывая стекающее с ладони мороженое. Лукас делает отвращенное лицо и продолжает говорить, но Майк не может отвести взгляд. Уилл всегда так ел мороженое, весь такой неаккуратный, губами и языком? Он облизывает его, белая молочная жидкость растекается по языку, часть стекает по подбородку, а затем он берет рожок в рот, втягивая щеки, когда вылизывает остатки мороженого. И Майк не может не задаваться вопросом, шутит ли Уилл об этом, или он действительно иногда фантазирует о минете. На прошлой неделе это его возбудило, так что, может быть, он действительно этого хочет. Может быть, он с нетерпением ждёт этого в колледже, когда познакомится с каким-нибудь парнем, с которым можно будет поразвлечься. Но почему-то мысль о том, что Уилл будет стоять на коленях перед незнакомцем и делать ему минет, не нравится Майку. — Майк, ты меня слышишь? Майк резко поворачивает голову к Лукасу. — Да — врет он.   — Тогда о чем я говорил? — Э-э... о баскетболе? — Подача документов в колледж. Слушай внимательно. Но даже когда ему удаётся присоединиться к их разговору, его взгляд постоянно возвращается к языку и губам Уилла над мороженым. Он задаётся вопросом, делает ли Уилл это специально, потому что обычно Майк не отвлекается на подобные вещи. Он никогда не видел Уилла таким, никогда не смотрел на него и не думал о чём-то сексуальном, но теперь, когда они так много об этом говорили, и Майк точно знает, что Уилла возбуждает минет, и ему почему-то трудно не представлять это. К полудню становится слишком жарко для разговоров, поэтому они лежат на солнце в приятной тишине. Дастин купается, а Лукас ищет в рюкзаке ещё газировки, когда Майк чувствует, как Уилл шевелится рядом с ним. Волосы на руках Уилла касаются рук Майка, и он понимает, что это произойдёт, ещё до того, как рука Уилла толкнула его в плечо. — Ты хотел мне что-нибудь сказать? — тихо спрашивает Уилл. Майк моргает, открывая глаза и щурясь от солнца. — Что? Уилл смотрит на него, и в его глазах, в притягательной смеси игривости и любопытства, читается Майк: «Он играет в игру». — Раньше... когда ты на меня смотрел. Ты хотел что-нибудь сказать? Майк не понимал, насколько очевидно он это делает. Но он не мог смутиться, особенно когда Уилл просил его сказать что-нибудь пошлое, и тело Майка тут же реагировало возбуждением, словно оно ждало этого весь день. Он взглянул на Лукаса, чтобы убедиться, что тот все еще занят, а затем снова посмотрел на Уилла. — Да, — тихо говорит он. Он жестом показывает пальцем, подзывая Уилла подойти ближе, чтобы прошептать это прямо ему на ухо. Когда он это делает, Майк говорит низким, хриплым голосом: — Я хотел сказать тебе, что твои губы созданы для того, чтобы сосать член. Его губы касаются теплого уха Уилла. — Я не могу перестать думать о том, как ты работаешь своим прекрасным ртом вокруг него. Уилл отстраняется, широко раскрыв глаза, и Майку нравится, что ему удалось его смутить, хотя Уилл практически сам просил его сказать что-то подобное.   Уилл откашливается. Он бросает взгляд на Лукаса, прежде чем снова наклониться к уху Майка. — Я тоже представлял, что это мороженое — твой член, — шепчет он, от его дыхания пахнет ванилью и газировкой. — Так оно казалось намного вкуснее. Я думал о том, как бы заставил тебя кончить мне в рот и выпить всё это. Майк понимает, что слишком сильно возбуждается, и что это бесполезно здесь, с остальными, он только заставит себя страдать, но остановиться он не может. — Ты позволишь мне трахнуть тебя в горло? — шепчет он, задыхаясь. Дыхание Уилла обжигает его кожу. Майк чувствует, как бешено колотится его сердце, ожидая ответа. Нос Уилла касается его шеи, после чего он шепчет: — Я бы позволил тебе сесть мне на лицо и заставлять меня давиться часами, если бы ты захотел. Черт. Майк зарывается пальцами в траву рядом с собой. Он смотрит вниз на свои плавки, и вот оно, его эрекция отчетливо виднеется сквозь ткань. Уилл отстраняется, смотрит ему в лицо, а затем следует за его взглядом вниз по телу Майка. Майк неловко ерзает, внезапно смущенный своей очевидной физической реакцией и взглядом Уилла на него. Конечно, они говорили об этом, но сейчас он чувствует себя как-то более уязвимым, чем думал. Он откашливается. — Эм... Извини, я... — Всё в порядке, — шепчет Уилл своим обычным голосом, хотя его глаза немного темнеют, когда он скользит по лицу Майка. — Я… э-э… Я тоже. Майк смотрит на него широко раскрытыми глазами, а затем его взгляд скользит по телу Уилла, и он замечает заметную выпуклость в плавках. У Майка пересохло во рту. Он не может поверить, что это сделал он. — О, — шепчет он. — Похоже, мы оба проиграли этот раунд. — Да. Лицо Уилла покраснело немного сильнее обычного. — Эм… может быть, нам стоит поговорить о чём-нибудь другом. — Ага. Они снова ложатся, пытаясь успокоить дыхание. Когда они начинают обсуждать фильм, который смотрели вчера, Лукас присоединяется к их разговору. Майк кладет книгу себе на колени, а Уилл поправляет ноги так, чтобы они прикрывали его промежность. Они смотрят на голубое небо, лежа рядом друг с другом, и Майк пытается думать о чем угодно, только не о губах Уилла, его грязных словах, его темных глазах и запахе солнца на его коже.   Через некоторое время это начинает немного раздражать. Постоянно провоцировать друг друга, а потом сталкиваться с последствиями, часто в таких местах, где они не могут с этим справиться. Сначала Майк вообще отказывается этим заниматься, даже когда у него стоит в подвале с Уиллом, но потом Уилл говорит ему: — Можешь сходить в туалет, если хочешь. И Майк идет, но он часто остается неудовлетворенным. Это так обидно, когда ты говоришь о самых грязных и мерзких вещах, которые можно сделать с телом, а потом тебя оставляют одного в крошечной ванной, ты дрочишь, пытаясь позировать, представляя себе эти образы. Чаще всего Майку хочется залезть себе в штаны, пока он в подвале с Уиллом, чтобы Уилл целовал его в ухо, шепча что-нибудь вульгарное, и просто разрядиться прямо там под звуки его голоса – но он не знает, понравится ли это Уиллу, или это перейдет черту. В пятницу они идут на то, что Лукас называет вечеринкой, но на самом деле это просто семь 18-летних парней, пытающихся выпить пива на парковке. Майк немного подвыпивший, когда они возвращаются домой, но они как раз вовремя подслушивают, как эта парочка обменивается непристойными сообщениями по рации. Уилл остаётся ночевать, потому что не хочет, чтобы мама почувствовала от него запах алкоголя. Они чистят зубы, а мужчина и женщина стонут через колонки, обсуждая огромные члены, твёрдые соски и бесконечное количество спермы. Майк не особо слушает, его мысли постоянно возвращаются к тому, что произойдёт, когда они закончат, когда они снова останутся вдвоём на матрасе, повторяя эти фразы или придумывая что-то получше. К тому моменту, когда они забираются под одеяло, он понимает, что немного возбудился. Но тут, как раз когда Майк собирается вторгнуться в личное пространство Уилла, Уилл говорит: «Спокойной ночи» и поворачивается в другую сторону. Майк смотрит ему в спину, бодрствуя. Кажется, что уснуть теперь невозможно.   — Уилл? — шепчет он. — Мм? — Эм... Он не знает, как спросить. Обычно они просто делают это, без лишних вопросов, но почему-то сейчас он чувствует себя глупо. Может, потому что они так не делали весь день – они были просто дружелюбными, нежными и невинными друг с другом, как раньше. Он решает просто рискнуть. — Эм, не мог бы... Извини, если это покажется странным, можешь сказать «нет». Но мог бы ты говорить со мной? Я имею в виду, в смысле... на непристойные темы. Он чувствует себя глупо и неловко, когда Уилл смеется, но затем одеяло сдвигается, и он ощущает тело Уилла рядом с собой, скользящее под одеяло Майка. Голая нога Уилла касается его ноги, и живот Майка наполняется возбуждением. Уилл смотрит на него с игривым выражением лица, но как только наклоняется, входит в образ, нежно касаясь своими тёплыми губами уха Майка, отчего тот вздрагивает. — Почему? — тихо шепчет он. — У тебя стояк? Удивительно, как быстро Уилл может перевоплотиться из милого, невинного Уилла Байерса в вот такого. Майк откашливается. — Да. — признается он, не в силах придумать более сексуального ответа. Горячее дыхание Уилла обжигает ему шею, и Майк чувствует легкий запах пива, тот же самый, что и на собственном языке. — Хочешь трахнуть меня? Это, как всегда, гипотетический вопрос. Они не будут заниматься сексом, но будут говорить об этом, и Майк закрывает глаза и облизывает губы. — Да, я хочу тебя трахнуть. — Хорошо, — бормочет Уилл, и у Майка по спине пробегает дрожь. — Потому что я готовился к тебе. — Правда? — Да. Трогаю себя пальцами, чтобы быть готовым к твоему члену. Майк чувствует подергивание в трусах, и его дыхание становится немного неровным. — Я думаю об этом каждый день. Рот Уилла так близко к его шее, что его губы касаются кожи. — Я хочу сначала отсосать тебе, взять тебя до самого горла. Я хочу, чтобы ты был мокрым от слюны, чтобы я почувствовал твой вкус на своем языке. Майку так хочется залезть в тепло своих трусов. Ему с трудом удается сдержаться. — А потом? — спрашивает он, даже не стесняясь того, как дрожит его голос. — А потом, — шепчет Уилл, — я хочу, чтобы ты меня трахнул. Я хочу, чтобы ты отдал мне все, что у тебя есть, чтобы я почувствовал, какой ты большой… какой ты твердый. — Да, — бормочет Майк, в голове у него пусто, он даже не пытается придумать ответ, впиваясь пальцами в кожу живота, изо всех сил стараясь не прикасаться к себе. — Я хочу этого . — Ты возбудился? — шепчет Уилл. Его дыхание теплое, а губы нежно касаются кожи чуть ниже уха Майка. Он невероятно возбужден, и еще неделю назад ему было бы стыдно, но сейчас он просто кивает, сглатывая. — Да… такой твердый для тебя.   Он слышит, как Уилл облизывает губы прямо у его уха, и его дыхание звучит так, будто он тоже возбуждается от фантазии, которую рисует для них. Когда он говорит, его голос немного дрожит. — Я хочу, чтобы ты повернул меня и вбил свой член в меня. Ты можешь это сделать для меня, Майк? Майк. Майк тяжело вздыхает. Его пальцы, лежащие на животе, подергиваются, а дыхание становится до смешного громким в комнате. — Да. — бормочет он.  — Сначала потри меня, чтобы я весь промок. А потом я хочу, чтобы ты медленно ввел всю длину. Раздвинь меня пошире, обещаю, я выдержу. Уилл издает звук, похожий на вздох, словно его прямо сейчас проникают. У Майка сжимается желудок, жар разливается по паху. Возможно, это алкоголь придает Уиллу уверенности – он словно разыгрывает для них представление, и Майк думает, что от этого звука он может просто сойти с ума. Когда Уилл снова заговорил, его голос звучал почти отчаянно. — Вот так... черт, ты так хорошо чувствуешь себя внутри меня. — Уилл, — бормочет Майк, и это либо мольба, либо предупреждение, он сам не уверен. Его пальцы надавливают на край трусов. — Я не могу… мне нужно… — Всё в порядке, — шепчет Уилл. — Можешь трогать себя. Если хочешь. Его голос всё ещё хриплый, но теперь он звучит больше как его собственный. Майк открывает глаза и смотрит на него. — Я могу… правда? Немного неловко выходить из образа посреди разговора, но Уилл просто кивает, широко раскрыв глаза и скользя по лицу Майка. — Ну… если хочешь. — говорит он почти застенчиво, словно только что не прошептал Майку самые непристойные вещи на ухо. Майк сглатывает, но не повторяет дважды. — Черт, как же я этого хочу. — бормочет он и опускает руку на живот прямо под трусы. Он вздыхает с облегчением, когда наконец обхватывает пальцами свой набухший член и медленно начинает мастурбировать. Несмотря на то, что Уилл сказал ему, что все в порядке, он вдруг замолчал рядом с ним. Он смотрел на стену, словно не был уверен, стоит ли ему еще находиться в комнате, и единственным звуком был шорох одеял от движений руки Майка. — Уилл, — раздраженно выдыхает Майк. — Почему ты остановился? Расскажи мне все подробнее. — О. Уилл краснеет и садится. — Да. Конечно. — То есть… только если это не покажется тебе странным. — добавляет Майк, понимая, что прозвучал немного слишком требовательно, но Уилл уже снова шепчет ему на ухо, пока Майк работает над своим членом. Он даже не может начать беспокоиться о том, странно ли это делать со своим лучшим другом, он слишком взволнован для этого. — Ты чувствуешь, какой я тугой? — шепчет Уилл, касаясь кожи чуть ниже уха Майка. Его грудь прижата к плечу Майка, и Майк прижимается к его прикосновению. — Ты чувствуешь, как я сжимаю твой пульсирующий член? Майк сжимает руку чуть сильнее, и теперь так легко представить это. Он снова закрывает глаза, и тогда он почти видит, как это происходит. Уилл начинает тяжелее дышать в ухо Майку, и Майк не уверен, это часть представления — чтобы все выглядело реалистичнее, как будто они действительно занимаются сексом — или Уилл так же возбужден, как и Майк. — Ты такой приятный, Майк, — выдыхает он. — Ты так хорошо меня трахаешь, раскрываешь меня. Прямо здесь. Пожалуйста, трахай меня сильнее, Майк, прошу, прошу, прошу. Майк не хотел стонать, потому что, черт возьми, это так неловко, но звук мольбы Уилла как-то на него повлиял. Майк почти не узнал собственный голос, когда издал прерывистый вздох, невольно подняв бедра и уперевшись ими в кулак. А Уилл продолжает тяжело дышать ему прямо в ухо: — Вот так, прямо здесь, прямо здесь. Майк понимает, что уже слишком близок к оргазму, но теперь он потерял всё своё достоинство, гоняясь лишь за собственным удовольствием, работая над собой изо всех сил и в быстром темпе. Учащенное дыхание Уилла совпадает с ритмом движений руки Майка, словно Майк действительно выжимает из него все соки, и это, вероятно, самое возбуждающее, что он когда-либо испытывал. — Я так близок, Майк. — Блять. Блять. Майк ускоряет темп, чувствуя знакомое тепло, нарастающее в паху. А потом они больше не могут говорить, только дышать. Бедра Майка дрожат, он кончает в свою руку, звук горячих вздохов Уилла доносится до его уха, вытесняя образы, которые Уилл прошептал ему на ухо. Когда его эйфория спадает, он чувствует сильную жару и одышку, а удовлетворение разливается по его паху, он отстраняется. Он лежит на спине, тяжело дыша. Майк вытаскивает руку из трусов. Это отвратительно, но ему лень вставать, поэтому он вытирает ладонь о ткань. — Блять... — это все, что он может сказать. Он никогда не испытывал оргазма с другим человеком в комнате. — Ага. — соглашается Уилл. Наступает тишина. Они переводят дыхание, тяжело дыша, и смотрят в потолок. Мысли Майка несутся, и сердце начинает бешено колотиться лишь через некоторое время.   — Всё хорошо? — спрашивает Уилл спустя минуту, всё ещё запыхавшись. — Да, — говорит Майк. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на Уилла. — А ты как? Уилл бросает на него быстрый взгляд, а затем снова смотрит на потолок. — Тоже. — С нами всё в порядке? — С нами всё в порядке. Они лежат в тишине, ожидая, пока их дыхание успокоится. Спустя, как им кажется, десять минут, Уилл садится и тихонько вылезает из-под одеяла.   — Куда ты идешь? — Эм... Уилл замирает на месте, оглядываясь на Майка. Он выглядит смущенным. — Просто... мне нужно позаботиться о себе. — Ты можешь сделать это здесь, — предлагает Майк, потому что Уилл сделал это за него, и он с удовольствием поможет и ему. — Я могу... помочь. Почему-то от этого Уилл краснеет ещё сильнее. Это просто чудо, как он может шептать такие вульгарные вещи и при этом так смущаться. — Нет, я имею в виду… я уже… хм, мне нужно привести себя в порядок. Глаза Майка расширяются, он краснеет, но не может сдержать улыбку. — О, ты тоже кончил? Уилл не испытывает унижения, признаваясь в этом, вместо этого он просто закатывает глаза, говорит «заткнись» и исчезает в ванной. Майк смотрит ему вслед, все еще улыбаясь. Он чувствует себя хорошо, более удовлетворенным, чем за последние несколько недель, и в уютной ночной обстановке не может придумать ни одной причины, почему им не следовало этого делать. Когда Уилл возвращается, он ложится обратно на свой матрас, но слегка улыбается Майку, чтобы тот понял, что с ними все в порядке. И он чувствует себя таким счастливым, что Уилл — его лучший друг, потому что он не может представить себе, как бы он справился с этим с кем-либо еще.