talk to me dirty; talk to me sweet

Иногда кажется, что это уже перебор – учитывая, как часто они это делают. Едва ли проходит день без того, чтобы один из них не шепнул другому на ухо непристойности. Теперь они чаще отходят от шаблона, вместо того чтобы цитировать от рации. Это эффективно, потому что таким образом они шепчут что-то, чего другой раньше не слышал, заставая его врасплох.  Всё это весело, за исключением того, что Майк теперь возбуждается в самых неподходящих ситуациях. Вот ещё минуту они смеются и стонут от отвращения, а в следующую ему приходится выходить из комнаты и пытаться отвлечься, говоря Уиллу, что ему нужно в туалет, и надеясь, что он не слишком явно себя ведёт. Иногда Уиллу просто нужно наклониться ближе, и тело Майка реагирует с предвкушением, ожидая любой грязной мысли, которая пришла Уиллу в голову. В субботу Уилл остаётся у Уиллеров на ужин, и Майк спорит с Холли о том, кто сегодня вечером будет пользоваться телевизором в подвале, когда Уилл наклоняется ближе. Майк тут же выпрямляется, сжимая бедро, понимая, что должен сдержаться, пока его семья находится в комнате, но вместо ругательств Уилл просто спрашивает: — Можешь передать мне соль? И Майк понимает, что, возможно, немного сходит с ума. — Конечно — говорит он, передает Уиллу соль и игнорирует его вопросительный взгляд, сосредоточившись на еде и стараясь спокойно дышать носом. Майк понимает, что сейчас он думает о сексе гораздо больше, чем раньше. Он лежит в постели, ожидая, когда настанет время для их встречи, размышляя о том, какие непристойные вещи они могли бы сказать друг другу сегодня, или даже репетируя свои реплики. Иногда у него возникает возбуждение от этих мыслей, но он отказывается мастурбировать. Это кажется слишком сложным, когда его мысли постоянно возвращаются к голосу Уилла, который говорит о том, как хочет сделать ему минет, или о том, какой он большой, или о том, как сильно он хочет почувствовать его внутри себя. Ну, Уилл, конечно, этого не хочет. И Майк тоже. Но одной мысли о минете достаточно, чтобы у Майка в голове всё помутнело. Ему становится не по себе, потому что возбуждение от всего этого не входит в их договорённость. Поэтому, хотя он и знает, что дело даже не в Уилле и что тот на самом деле не хотел бы заниматься с ним ничем подобным, иногда он чувствует себя виноватым и смущённым. В воскресенье вечером он не может перестать думать об этом, поэтому настраивается на разговор пары по рации, просто чтобы услышать голоса, которые не принадлежат Уиллу. Он чувствует себя менее виноватым, расстраиваясь из-за того, что незнакомцы говорят подобные вещи, и пытается сосредоточиться на звуке стонов женщин, но это никогда не производит того же впечатления. Всегда чего-то не хватает – например, ощущения горячего дыхания Уилла на своей коже, или знакомого запаха, или того факта, что слова Уилла теперь часто конкретны, и это делает их каким-то образом более реальными. Иногда кажется, что Уилл раздражен их игрой – например, когда он резко прекращает играть или отталкивает от себя Майка. В другие моменты кажется, что ему это нравится не меньше. С ним всегда трудно сказать наверняка, потому что он умеет сохранять невозмутимое выражение лица. Его эмоции не всегда так заметны на лице, как у Майка.

***

Спустя несколько дней они едут в машине, родители Майка сидят на переднем сиденье, возвращаясь домой из поездки в город, в которой с ними поехал Уилл. Шум шоссе и мотора наполняет салон, поэтому, когда Уилл наклоняется ближе, чтобы что-то прошептать Майку на ухо, они оба могут быть уверены, что родители Майка не услышат. Майк вздохнул с волнением, ожидая слов Уилла, и надеялся, что не будет очевидно, что он ждал этого весь день. — Хочешь трахнуть меня позже? Майк смотрит прямо перед собой. Он видит отражение отца в зеркале заднего вида, его взгляд устремлен на дорогу, и он сглатывает. Он ничего не отвечает, но кивает. — Может, после ужина? — спрашивает Уилл, его дыхание обжигает кожу Майка. — Мы могли бы сделать это в твоем подвале, после того, как твои родители лягут спать. Они, наверное, нас не услышат. Это слишком правдиво – ведь у них есть планы поужинать, и они сказали, что хотят посидеть потом в подвале. Сердце Майка колотится. Уилл знает, что делает, и у него это слишком хорошо получается. Он легко выиграет этот раунд, а Майк вообще не знает, как ему следует соревноваться. Но, несмотря на уже одержанную победу, Уилл продолжает бороться. Майк понимает это, потому что всякий раз, когда ему удаётся вывести Уилла из равновесия, это становится зависимостью, и он хочет всё больше и больше смущать его, проверяя, как далеко он сможет зайти, пока Уилл его не оттолкнёт. Вероятно, Уилл тоже так чувствует. Приятно быть тем, кто имеет преимущество. — Иногда я ласкаю себя, думая о тебе, понимаешь? Майк бросает на Уилла недоверчивый взгляд, но Уилл лишь сохраняет невинную улыбку, которая совершенно не соответствует его словам. Его щеки слегка краснеют, и он бегает взглядом по лицу Майка, словно пытаясь прочитать его реакцию. Майк не может поверить, как хорошо он освоил эту игру. Всего месяц назад он колебался, прежде чем произнести слово «член», а теперь он шепчет ему на ухо всякую гадость, в то время как родители Майка сидят прямо перед ними. И, конечно же, Майк знает, что ничего из этого не по-настоящему. Уилл не мастурбирует, думая о Майке, и они не займутся сексом, когда вернутся домой. Майк даже этого не хочет. Но то, как Уилл это говорит, словно это реальное предложение, словно это действительно может произойти позже, — это просто… Уилл знает, как его невероятно смутить. Уилл снова улыбается ему, его взгляд медленно скользит по лицу Майка, словно он наблюдает за тем, какое впечатление производят на него его слова. А Майк хотел бы быть еще большим соперником, но он может просто сидеть с покрасневшим лицом и смотреть на Уилла – что, наконец, мотивирует Уилла продолжать. Он снова уткнулся в шею Майка и прошептал: — Иногда я готовлюсь дома, на всякий случай, если ты захочешь трахнуть меня. Я сделал это сегодня утром. У Майка пересохло во рту, а штаны стали тесными. Он впивается пальцами в бедро и закрывает глаза, надеясь, что Уилл закончил, и одновременно с нетерпением ожидая продолжения. Цель всей этой игры заключалась в том, чтобы вызвать друг у друга отвращение, а не возбудить. И хотя часть Майка, безусловно, в ужасе, он также больше всего на свете хочет засунуть руку себе в штаны и подрочить, пока Уилл шепчет ему на ухо всякие непристойности. На мгновение его охватывает знакомое чувство вины — из-за того, что он тайно изменил ставки в игре, — но затем Уилл продолжает говорить, а Майк закрывает глаза и слушает, волнение бурлит в его животе, заставляя его забыть обо всем остальном. — Ты можешь трахнуть меня на диване. Или на столе. Но наши материалы для D&D всё ещё там, нам сначала нужно их убрать. Правда, нам придётся придумать, как это объяснить Лукасу и Дастину. Он делает это специально. Говорит такие конкретные вещи, про кампанию, про Лукаса и Дастина, вещи, которые касаются только Уилла и Майка – как будто это вовсе не какие-то абстрактные грязные разговоры. Это такая хорошая стратегия, и Майк абсолютно проигрывает эту битву. Предполагалось, что это вызовет у него отвращение, вся эта реалистичность, но вместо этого это ослабляет его, а его член неприятно пульсирует в шортах. Уилл ждет несколько секунд, чтобы посмотреть, соберется ли Майк наконец ответить, но когда этого не происходит, Уилл продолжает, явно получая удовольствие от того, что сбивает Майка с толку. — Я хочу отсосать тебе перед тем, как ты меня трахнешь. Я не могу перестать думать об этом... Я так сильно хочу попробовать твой член на вкус, Майк. Майк. Вот опять. Это слово пронзает его электрическим разрядом, прямо в пах, и Майк быстро прикрывает колени руками – что, вероятно, совсем не незаметно. Он смотрит на дорогу впереди, широко раскрыв глаза, и вдруг его охватывает ужас от мысли, что он все испортит, что Уилл заметил, как сильно он возбужден, что ему станет не по себе от того, что Уилл позволил его словам так на него повлиять. Но Уилл по-прежнему прижимает рот к уху Майка. Он ждет пару секунд, просто дышит. Затем тихо шепчет: — Тебя это возбуждает? Черт. Майк даже не может об этом беспокоиться, потому что в машине слишком жарко, в голове крутится голос Уилла, а штаны слишком тесные. Вопрос Уилла повисает в воздухе, словно он ждет ответа. — Бесполезно это скрывать, Майк, — шепчет Уилл, его горячее дыхание обжигает кожу Майка. — Я вижу, что у тебя стояк. Моргнув, Майк смотрит на Уилла, его широко раскрытые глаза скользят по лицу. Дело уже не в их игре, верно? Он спрашивает его, возбужден ли он. Потому что у Майка сильная эрекция, и это, вероятно, очевидно по тому, как он прикрывает промежность. Майк чувствует, как горит его лицо, глядя на Уилла широко раскрытыми от смущения глазами. — Я… — запинается он, и ему кажется, что он никогда прежде не был так растерян. Он хочет извиниться, пообещать, что это больше никогда не повторится, сказать ему, что они должны прекратить это делать, и что он сожалеет, что начал это. — Э-э… Уилл терпеливо наблюдает за ним, словно всё ещё ожидая ответа. У Майка ответа нет. Он не понимает, кто сейчас сидит перед ним – эта новая версия Уилла, которая хочет ради забавы поговорить с ним на грязные темы, или его лучший друг, который всерьёз спрашивает, не возбудился ли он. — Э-э… ​​я… — запинается Майк, широко раскрыв глаза и покраснев. Улыбка Уилла становится шире, затем он фыркает, прижимаясь головой к плечу Майка и разражаясь приступами смеха. Он смеется так сильно, что не может говорить, а Майк просто смотрит на дорогу, пытаясь успокоить дыхание. Наконец, Уилл говорит нормальным голосом: — Я просто шучу. Напряжение спадает с заднего сиденья. Майк стонет, его лицо ярко-красное, он опускает голову на подголовник. — Я тебя так ненавижу, Уилл. — Ты бы видел своё лицо сейчас! — Замолчи. Он слышит, как Уилл хихикает рядом с ним, пытаясь успокоиться. Он почти уверен, что Уилл видел его выпуклость, но, возможно, ему все равно. А может, это его тоже возбуждает. Майк хочет спросить, но не знает, как. Уилл легонько толкает его в плечо. — Эй, у меня уже неплохо получается, правда? — Ты такой надоедливый. — раздраженно фыркает Майк, не убирая рук с колен. Да, Уилл слишком хорошо в этом преуспевает. И это опасно, насколько Майку это нравится.

***

После инцидента в машине Майку становится все более стыдно. Правда в том, что он не всегда понимает Уилла. Иногда Уилл чрезмерно самоуверен, а иногда даже самая простая вещь оказывается для него непосильной задачей. Однажды простого комплимента было достаточно, чтобы заставить его замолчать. Странно и удивительно, как легко Уилл меняется от застенчивого до развратного. Иногда Майк смотрит на него, когда тот разговаривает с Лукасом и Дастином, и видит, что он совершенно другой человек. Невинный и милый, словно мысль о сексе ему и в голову не приходила. Иногда Майк удивляется и одновременно гордится тем, что только он знает эту его сторону. Лукас и Дастин были бы шокированы, узнав, на что способен Уилл. Но правда в том, что Майк даже не понимает, насколько это сексуально для Уилла, потому что тот всегда выглядит так, будто его это отвращает, в то время как Майк ломается под его словами. И часть Майка любопытствует, сможет ли он сделать то же самое и с Уиллом. Сможет ли он быть настолько развратным, чтобы стать свидетелем случайной эрекции Уилла. В глубине души Майк понимает, что это, вероятно, странное желание поступить со своим лучшим другом, но последние несколько дней он чувствует себя таким бессильным перед Уиллом, и ему хочется восстановить равновесие. Вот почему однажды ночью, после партии, когда Лукас и Дастин спорили, кто первым воспользуется туалетом, Майк подкрался к Уиллу и ткнул его носом в шею сзади, используя свой рост в своих интересах. — Привет, детка, — шепчет он совершенно неожиданно, надеясь застать Уилла врасплох. Его губы касаются теплой кожи шеи Уилла, которая за последние недели стала для него до странности знакомой. — Ты сегодня потрясающе выглядишь. Я не мог оторвать от тебя глаз всю партию. Он видит, как румянец разливается по шее Уилла, но тот продолжает убирать со стола, никак не реагируя. Майк хочет узнать, сможет ли он вызвать у него более сильную реакцию, поэтому он снова наклоняется к Уиллу сзади, едва касаясь губами его шеи. — Я не могу перестать фантазировать обо всех способах, которыми я хочу тебя уничтожить. Уилл отталкивает его и поворачивается к нему лицом, его щеки пылают. — Я тебя ненавижу, — бормочет он, но видеть его лицо таким красным — это так затягивает. Майк ухмыляется и хочет сказать что-то еще, но тут из ванной возвращается Лукас, и Майк быстро отступает на шаг назад.

***

Они поднимаются наверх, и Майк нетерпеливо ждет в коридоре, пока Дастин и Лукас одеваются и прощаются. — Ты же останешься ночевать, правда? — спрашивает он Уилла, и тот кивает, словно даже не задавал вопросов. — Этим летом вы много времени проводите вместе. — отмечает Лукас. Майк пожимает плечами. — И что? — Ничего. Просто констатирую факты. Каждый раз, когда они устраивают ночевки, вечерний ритуал состоит в том, чтобы послушать разговор этой пары по рации. Майк понимает, что это уже не так увлекательно, как раньше. Это стало однообразным, и они с Уиллом стали так изобретательны, что слова кажутся слишком банальными, бессмысленными и совершенно не имеющими к ним отношения. Вместо того чтобы внимательно слушать, Уилл и Майк лежат на своих матрасах в подвале и обсуждают свой день, а на заднем плане слышны стоны пары. Когда они заканчивают, Майк немного возбуждается, как обычно после того, как так долго слушал их стоны. Наверное, именно так и бывает, когда смотришь порно — такая реакция вполне естественна. Но Уилл, как всегда, кажется невозмутимым, и продолжает рассказывать о своем портфолио, которое обычно очень интересовало Майка, но теперь он вспоминает, как вчера Уилл его смутил, и как ему все еще хочется узнать, сможет ли он сделать то же самое с ним. — Ты устал? — спрашивает Уилл, когда Майк не отвечает. Ночник всё ещё включен, Майк повернут лицом к Уиллу и уже некоторое время наблюдает за его разговором. — Нет, — говорит Майк. — Немного отвлёкся. Уилл поднимает брови, искренне заинтригованный. — Чем? — спрашивает он, и то, как явно он не ожидал того, что сейчас скажет Майк, вызывает у Майка дрожь в животе. — Твоим ртом, — почти небрежно говорит Майк, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Чтобы подчеркнуть свои слова, он задерживает взгляд на губах Уилла достаточно долго, чтобы тот это заметил. — Он такой красивый. Мне так хочется, чтобы ты отсосал мне. Он ожидал, что Уилл застонет, может быть, засмеется или бросит в него подушку, но вместо этого глаза Уилла расширились, а щеки покраснели, и Майк понял, что застал его врасплох. Он загнал его именно туда, куда хотел. Уилл тихо пробормотал «заткнись», что только подстегнуло Майка продолжать. Он хочет, чтобы Уилл страдал так же, как он всегда заставляет страдать его. Часть его хочет убедиться, что он не единственный сумасшедший здесь – потому что если это возбуждает только его, то ситуация станет еще более неловкой. Он придвигается ближе, вторгаясь в личное пространство Уилла, чтобы говорить ему прямо в ухо, как Уилл всегда это делает. — Тебе бы это понравилось? — спрашивает он, касаясь носом кожи шеи Уилла, как раз там, где у него родинка. Уилл ничего не отвечает, но и не просит Майка остановиться. Как будто он ждет, что Майк скажет что-то еще, и хотя это совсем не то, что Майк имел в виду, он подыгрывает. — Я знаю, что тебе нравятся члены, Уилл, — шепчет он, и это первый раз, когда он применяет к нему эту стратегию — называет его по имени и ссылается на реальный факт — что Уилл гей, о чем они редко говорят. — Ты иногда думаешь о том, чтобы… попробовать его на вкус? Майк наблюдает, как кожа на шее Уилла становится еще краснее, и понимает, что на этот раз он попал в точку. У него были свои теории, потому что Уилл много говорил о минете, и Майк осознает, что слова, сказанные всерьез, производят большее впечатление. — Ты же хочешь, правда? — дразнит Майк, прислушиваясь к немного прерывистому дыханию Уилла. — Хочешь попробовать мой? Я бы тебе позволил. Он наблюдает, как глаза Уилла закрываются, и, должно быть, это его возбуждает, потому что, черт возьми, даже у Майка встал член, а он вообще не любит такие вещи. — Можешь прямо сейчас спуститься вниз, достать его. Возьми его в руки, приложи к нему рот. Майк закрывает глаза и тоже представляет это. — Я так возбужден от тебя, детка. — шепчет он.   Из уст Уилла вырывается тихий стон. Он отстраняется, чтобы Майк мог посмотреть ему в лицо, и смущение на нем так очевидно. Уилл смотрит на Майка широко раскрытыми глазами, словно боится сделать что-то не так, нервно прикусывая нижнюю губу. И это действительно облегчение, потому что именно так Майк чувствовал себя последние несколько недель, возбуждаясь и раздражаясь из-за грязных вещей, которые Уилл ему говорил. Он хочет, чтобы Уилл еще немного поерзал. Он снова наклоняется.  — Уверен, у тебя это отлично получится. Обрызгай меня своей слюной. Держу пари, ты возбудишься, просто от того, что сосешь мой член, вот насколько тебе это нравится. — Майк, — бормочет Уилл задыхаясь, ужас все еще читается на его лице, но больше всего он выглядит невероятно возбужденным. Его глаза немного темнее обычного, зрачки расширены. Майк смотрит на него, завороженный — он никогда не видел своего лучшего друга таким. Он никогда не видел никого таким. — Ты должен… остановиться. — Почему? — шепчет Майк, желая проверить, насколько далеко он сможет зайти. — У тебя встал? Уилл выглядит застигнутым врасплох, сглатывает, и Майк это понимает. Часть его хочет увидеть, хочет дотянуться, найти доказательства того, что он, Майк Уилер, самый большой девственник на планете, умудрился так сильно возбудить своего лучшего друга, что у него встал. Не то чтобы ему стоило об этом говорить, ведь он чувствует, как его собственный член сильно прижимается к животу. Он наблюдает за тем, как Уилл извивается, понимая, что уже выиграл этот раунд, но почему же ему всё время хочется превзойти его? Он снова погружается в его шею, и на этот раз его губы касаются мочки уха Уилла, когда он шепчет: — Тебя так сильно возбуждала мысль о том, что хочешь отсосать мне? Я знал, что ты хочешь, я просто не знал, насколько сильно.  Уилл издает хрипящий звук, внезапно садится, дыхание учащается, и Майк понимает, что, возможно, зашел слишком далеко. В комнате царит тишина, слышно только дыхание Уилла, и Майку вдруг захотелось извиниться. — Эй, — говорит он своим обычным голосом, протягивая руку и касаясь руки Уилла. Уилл вздрагивает. — Извини, я просто… подшучиваю над тобой. Уилл не смотрит на него. — Э-э, да, я знаю, — хрипло произносит он. — Не беспокойся об этом. Мне просто… нужно немного времени. Он делает глубокие вдохи, а Майк наблюдает за ним, надеясь, что он ничего не испортил. Наконец, Уилл поворачивается к нему, его лицо все еще красное, и смущение явно бросается в глаза. — Э-э, извини, Майк. Извини, я все выставил неловко. — Нет, это я сделал что-то странное! — протестует Майк. — Нет, ты просто… ты просто играл в игру, я не думал, что мне... Так понравится. Майк чувствует волнение в животе, наблюдая, как Уилл запинается. — Не знаю, что со мной не так, наверное, я просто… ну, ты слишком хорошо умел это делать. Майк хочет спросить, но не хочет ещё больше смущать Уилла. Поэтому вместо этого он решает быть честным, что всегда срабатывает с Уиллом лучше, чем с кем-либо ещё. Он откашливается. — Э-э, меня это тоже возбуждает. Иногда. Уилл смотрит на него с удивлением, услышав признание. Но затем на его лице появляется лёгкая улыбка. — Да, это было трудно не заметить, Майк. — Заткнись, — простонал Майк. — Я пытаюсь быть уязвимым, понятно? Уилл смеется, откидываясь на матрас. Значит, он это видел. Майку было бы неловко, если бы Уилл сейчас не выглядел таким растерянным. Между ними воцаряется тишина. Майк смотрит в лицо Уиллу, который избегает его взгляда, глядя в потолок. А Майку просто не терпится узнать его. — Так… э-э… — начинает он. — Это тебя только что возбудило? Что я сказал? Уилл закрывает лицо рукой. — Просто заткнись. — Нет, нет! Я действительно хочу знать. Майк старается говорить как можно серьезнее, но при этом затрагивает тему, которая так... не похожа ни на что из того, что они когда-либо обсуждали. — То есть, тебе не обязательно отвечать, но... Это же повторится, правда? Если мы продолжим в том же духе? ​​Поэтому я подумал, что мы могли бы... поговорить об этом. Уилл на несколько секунд замирает, его взгляд скользит по лицу Майка. Он все еще смущен и совсем не похож на себя прежнего, такого уверенного в себе человека, любящего сексуальные выражения. Но теперь он снова Уилл Байерс, его лучший друг, крайне неопытный, как и Майк. — Э-э... Ну да, — медленно произносит он тихим голосом. — Это меня возбудило. Майк с трудом сдерживает улыбку. — Это случилось впервые? Уилл снова колеблется. — Нет. — Правда? Когда? Уилл краснеет. — Всего... пару раз. Не знаю. — Не нужно стесняться, — говорит Майк, хотя сам он стесняется этого уже несколько недель. — В конце концов, это же нормально, правда? Возбуждаться от грязных разговоров. В этом-то и весь смысл. — Наверное. — Единственное, что в этом ненормально, это то, что мы... друзья, которые говорят это друг другу, верно? Потому что обычно так делают только пары. — Э-э, верно. — Значит, вот в чём причина неловкости, верно? Уилл закатывает глаза, как это часто бывает, когда Майк пытается объяснить что-то логически, хотя на самом деле это не совсем логично. — К чему это всё ведёт, Майк? — Я просто говорю. Тебе неловко, потому что мои слова тебя возбуждают. Мне неловко, потому что твои слова возбуждают меня. Но возбуждаться от грязных разговоров — это просто... нормально. И это тоже весело, правда? Уилл медленно кивает. Это было весело. И это затягивало. Иначе они бы не были так одержимы этим. — Поэтому я считаю, что в этом нет ничего плохого. — заключает Майк. Уилл хмурит брови, словно не понимает. — Разве не немного странно, что ты шепчешь грязные слова на ухо своему лучшему другу-гею, зная, что это его возбудит? — прямо спрашивает он. — Почему? — спрашивает Майк, пожимая плечами. — Это всего лишь игра. Если ты возбуждаешься, значит, я сделал что-то правильно. Я победил. — А если ты возбудишься? — Тогда ты победишь. Уилл по-прежнему выглядит так, будто не совсем понимает логику Майка. — Эм, да. Наверное. — Или это – доставляет тебе неудобства? — Эм. — Уилл медленно качает головой, не отрывая взгляда от потолка. — Нет. — Хорошо, отлично. Круто. — Круто. Майк рад, что они понимают друг друга — потому что если бы это возбудило только одного из них, было бы невероятно неловко. Но они одинаковые. Они в одной лодке. — Итак, — Майк откашливается. — Хочешь теперь заняться своим стояком? Уилл фыркает. — Мне и так нормально, спасибо. И Майку почти хочется снова вторгнуться в его личное пространство и сделать его неприятным, шепча ему на ухо самые грязные слова, пока тот не начнет извиваться от желания прикоснуться к нему. Но он этого не делает. Вместо этого он откидывается на свой матрас и пытается игнорировать свой член, который все еще неприятно твердеет в штанах. — Ну что ж. Спокойной ночи, Уилл. — Спокойной ночи, Майк. — отвечает Уилл. Пытаясь заснуть, Майк никак не может выбросить из головы тяжелое дыхание Уилла, но на этот раз он не чувствует себя виноватым.