talk to me dirty; talk to me sweet

Несмотря на то, что большую часть ночи и следующего дня он убеждал себя, что им следует перестать слушать грязные разговоры этой парочки — эрекция была слишком неловкой, и он не хотел рисковать тем, что это когда-либо повторится, — Майк был слишком заинтригован всем этим, чтобы остановиться. Конечно, однажды он немного возбудился, но это нормально – они парни, гормональные и всё ещё девственники, вполне естественно, что слова на сексуальную тему оказывают на него такое влияние. Иногда Майку кажется, что половое созревание у всех происходило по-разному, потому что, пока все остальные взрослели, они были заняты спасением мира. В подростковом возрасте Майку никогда не приходилось сталкиваться с такими вещами, как непреднамеренная эрекция, но он слышал об этом от других мальчиков в школе, когда они сами достигли половой зрелости. Они хвастались своими первыми мастурбациями, показывали друг другу порнографические фотографии, найденные в тайном ящике старших братьев и сестёр, или обсуждали все изменения, происходящие с телами девочек. Некоторые мальчики в их классе смотрели порно вместе, а другие говорили, что это даже нормально – мастурбировать вместе. И кроме того, слушать грязные слова по рации с Уиллом — это даже не то. Они делают это не для того, чтобы получить удовольствие. Это просто смешно, странно и отвратительно, и ладно, может быть, иногда немного возбуждающе, но любопытство — это хорошо, правда? В большинстве случаев Майка это отталкивает. Почти каждую ночь следующей недели они проводят рядом друг с другом на диване в подвале Майка, слушая разговоры пары сквозь помехи. Майк почти каждый день с нетерпением ждёт этого момента, проводя большую часть жарких летних ночей в подвале, где он спит, потому что здесь холоднее, предвкушая, как Уилл спустится по лестнице с закусками под мышкой, с тем же волнением в глазах, которое испытывает Майк. Но Майку еще больше нравится следующий час, когда он и Уилл сидят на диване, запрокинув головы на подушку, смотрят в потолок и повторяют услышанные ругательства, стонут, смеются, давятся и бросают друг в друга подушки. А самое главное, ему просто доставляет огромное удовольствие подшучивать над Уиллом. Сначала они занимаются этим только ночью, когда остаются одни в подвале Майка, сразу после окончания шоу. Но потом Майк понимает, что это гораздо веселее, когда Уилл совсем этого не ожидает. Большую часть послеобеденного времени они проводят на озере с Лукасом и Дастином, и Майк любит звать Уилла обратно по дороге домой. — Эй, Уилл? Уилл перестаёт рассказывать Дастину о фильме, который хочет посмотреть, и поворачивается, вопросительно глядя на Майка. Он замедляет шаг, чтобы Майк мог его догнать. — Что? — Ничего, просто… А затем Майк наклонится к его уху и прошепчет какую-нибудь непристойную фразу, которую он услышал по рации прошлой ночью. — Я хочу тебя лизать и почувствовать твой вкус на языке. Реакция Уилла всегда выражает чистый ужас – его лицо искажается, рот открывается от удивления, а когда он наконец приходит в себя, он раздраженно стонет и отталкивает Майка. — Я тебя так ненавижу. Майк невинно улыбается и догоняет остальных, оставляя Уилла в его унынии. Это игра, и Уилл отвечает взаимностью. Он делает это не так часто, как Майк, и нечасто на публике, но у него бывают и такие моменты. Примерно через две недели слова стали произноситься у него естественнее, и больше не кажется, что его тошнит, когда он говорит «член» или «сперма». Майк почти гордится им, зная, что Дастин и Лукас понятия не имеют о таком развитии событий. Они, вероятно, сошли бы с ума, услышав, как Уилл Байерс произносит слово «шлюха». Майк не знает, что ему больше нравится в этом — смущать Уилла, говоря что-нибудь пошлое, или слушать, как Уилл отвечает ему тем же. Иногда ему кажется, что дело вовсе не в словах, а скорее в реакциях Уилла, в том, чтобы увидеть эту сторону своего лучшего друга, о существовании которой он даже не подозревал. Узнавать что-то новое о человеке, с которым ты дружишь уже 13 лет, просто... завораживает. А затем, в самом начале третьей недели, Уилл застает его врасплох. Он стал лучше предсказывать атаки Майка, и его уже не так легко шокировать, как раньше – что, честно говоря, печально. Вместо этого он часто сохраняет серьезное выражение лица или закатывает глаза, когда Майк пытается произвести на него впечатление еще более грязным словом. Они сидят в кинотеатре рядом друг с другом в заднем ряду, едят попкорн, когда Уилл наклоняется и что-то шепчет ему на ухо. Майк думает, что это что-то про фильм, но не может разобрать его из-за шума динамиков. — Что? — шепчет он, наклоняясь ближе, так что рот Уилла оказывается прямо у его уха. От дыхания Уилла пахнет попкорном и газировкой, и он согревает кожу Майка. И Уилл без колебаний повторяет: — Я хочу почувствовать твой большой член внутри себя. Майк, застигнутый врасплох, давится слюной и чувствует знакомое скручивание внизу живота. В последнее время это случается все чаще, и он поправляет коробку с попкорном на коленях, на всякий случай. После первоначального шока он делает вид, что ему все равно, и поднимает брови, глядя на Уилла. Если Уилл может играть в эту игру, то и он сможет. — Правда? Чего ещё ты хочешь? Уилл хмурится, видимо, раздраженный тем, что его слова не возымели желаемого эффекта. Он задумывается на пару секунд, словно подсчитывая, какие слова больше всего шокируют Майка. Затем он снова наклоняется к уху Майка и шепчет: — Я хочу пить твою сперму прямо из твоего члена. Майк медленно кивает, сохраняя невозмутимое выражение лица, лишь бы позлить Уилла. — И? Уилл закатывает глаза и толкает Майка в плечо, отчего попкорн шелестит. — Ты думаешь, ты такой смешной, да? Ладно, сдаюсь. Майк смеется, но в глубине души ему хочется, чтобы Уилл продолжал. Хотя, учитывая жар в его штанах, это, возможно, не самая лучшая идея. Майк откидывается на спинку кресла и пытается сосредоточиться на фильме, но всего через минуту слышит, как Уилл шаркает рядом с ним, снова наклоняется ближе, его губы касаются уха Майка, словно он передумал. — Майк? — спрашивает он, его голос сладкий и хриплый, совсем как у женщины по рации. Майк взволнованно сглотнул. — Да? И тут, без колебаний, Уилл шепчет: — Я хочу, чтобы ты трахнул меня прямо здесь, на этом сиденье. У Майка перевернулся желудок. Это что-то новое. Это что-то другое. Здесь, на этом сиденье, словно дело не в цитировании пары по рации, а в них самих. Он смотрит на Уилла, и, судя по его самодовольному лицу, Уилл понимает, что на этот раз ему повезло. Это умно – использовать описания окружающей обстановки, чтобы сделать ее более реальной, более шокирующей. Креативно, как и следовало ожидать от лучшего друга Майка. Он уже собирался признать поражение, когда понял, что Уилл ещё не сдался. Он откинулся назад, впиваясь пальцами в подлокотник между ними. — Я хочу забраться тебе на колени и прижаться к тебе, — шепчет Уилл, его дыхание горячее, и Майк чувствует прикосновение его губ к своей коже. — А потом я хочу вытащить твой член и оседлать тебя. Глаза Майка расширяются. Какая-то часть его мозга задается вопросом, не переходит ли он какую-то невидимую черту. Но Уилла, похоже, его слова нисколько не задевают, он просто внимательно наблюдает за лицом Майка, чтобы понять, выигрывает ли тот этот раунд. Все дело в расчете.   Майк понимает, что его штаны немного тесноваты — это, честно говоря, неловко, но как Уилл произносит эти слова таким тихим голосом, и в ощущении его дыхания на коже, что-то пробуждает в Майке. Возможно, дело просто в том, что ему никогда раньше никто не говорил ничего подобного на ухо. Он сглатывает, его взгляд скользит по экрану перед ними. Если они будут продолжать в том же духе, ему будет неловко, и рано или поздно ему придётся объясняться. Он не понимает, почему так упрямится, вместо того чтобы просто отпустить ситуацию. Что-то в этом просто… так затягивает. Он наклоняется, чтобы что-то сказать Уиллу на ухо. — А потом? — шепчет он. Уилл нетерпеливо фыркает, закатывая глаза, но на этот раз ему не нужно думать. Он откидывается назад, словно уже знает, что хочет сказать. — Потом я буду умолять тебя кончить мне в рот. Майк вызывающе поднимает брови, словно у него самого член только что не дернулся в штанах. Дело даже не в Уилле – его возбуждает сама мысль о сексе. Наверное, это нормально. — О, ты собираешься выпрашивать мою сперму? – дерзко спрашивает Майк. Уилл ни за что на свете не станет этого делать, но Майк хочет знать, как далеко он сможет его заставить зайти. Уилл сверлит его взглядом. — Ты действительно заставишь меня умолять, да? — бормочет он своим обычным голосом, всё больше раздражаясь от того, что ему приходится продолжать. Он вздыхает, но в то же время в нём есть что-то уверенное, чего Майк никогда раньше не видел. Уилл оглядывается, словно пытаясь убедиться, что никто в зале не заметил их шепота. Наклонившись ближе, он касается губами мочки уха Майка, и Майк чувствует его горячее дыхание на своей шее. — Я хочу, чтобы ты кончил в меня… прошу, — шепчет он, голос его хриплый, словно мольба, почти тихий стон, чего Майк никогда не слышал от своего лучшего друга, и почему-то от этого у него волосы на затылке встают дыбом. — Наполни меня, сделай меня своим. Я хочу почувствовать, как твоя горячая сперма выстреливает внутрь меня, прошу, Майк. После последних слов глаза Майка расширились, его член так сильно задергался, что он внезапно почувствовал себя очень близко к оргазму. Он не ожидал, что Уилл назовет его по имени, но это умно, это шокирует и это эффективно. Он делает глубокий вдох, прижимает коробку с попкорном к коленям и откашливается. — Ладно. Ладно. Ты победил. Он немного отстранился, и Уилл, кажется, доволен тем, что наконец-то вызвал у Майка больше отвращения, чем Майк у него. Однако Майка это совсем не отталкивает. — Ты сошел с ума. — пробормотал он, качая головой. Уилл пожимает плечами. — Ты сам начал. Он откидывается на спинку сиденья и делает вид, что снова сосредоточен на экране. Как будто это никак на него не повлияло. Всю оставшуюся часть фильма Майк пытается успокоить дыхание, чтобы к концу фильма ему не пришлось выходить из кинотеатра с явной выпуклостью в штанах.

***

Они почти каждый вечер слушают разговоры этой пары по рации. В большинстве случаев после этого Уилл едет домой. Иногда остается ночевать. Пара часто повторяет одно и то же, но как только у них появляется что-то новое, это тут же добавляется в коллекцию непристойных выражений, которые они затем используют друг друга в течение дня. Это игра – в одни дни побеждает Майк, в другие – Уилл. Иногда у них нет настроения, иногда они не могут остановиться. Это способ скоротать время, пока им нечем заняться во время летних каникул, и это приятное отвлечение от мыслей о будущем. Майк предпочитает лежать в постели по ночам и думать о том, какую бы непристойность стоит сказать Уиллу, чем переживать об подготовке к поступлению в колледж. Они отдыхают на озере одним особенно жарким днем ​​вместе с Лукасом и Дастином, греясь на солнце. На небе ни облачка, и так жарко, что Майку приходится закатывать штанины плавок, потому что вся одежда кажется лишней. Лукас засыпает, прикрывая лицо комиксом, а Дастин уже в воде, когда Майк толкает Уилла в руку. Уилл поднимает взгляд от книги и вопросительно смотрит на него. — Что? — Мне нужно тебе кое-что сказать. Уилл хмурится, когда Майк наклоняется к нему. Он, кажется, равнодушным, что является лучшим моментом – когда он совсем этого не ожидает, а Майк знает, что реакция будет удачной. На них только плавки, поэтому, когда Майк прижимает лицо к шее Уилла, он чувствует, как его кожа излучает тепло и пахнет солнцезащитным кремом. Он ухмыляется в предвкушении того, что сейчас произойдет, и начинает говорить самым хриплым голосом, на какой только способен. — Не могу дождаться, когда доберусь до твоей шикарной задницы, — шепчет Майк, стараясь сохранять серьезность. — Ты сейчас выглядишь пиздец как сексуально. Уилл заметно вздрагивает, резко поворачивая голову к нему, и Майк доволен собой, знакомое волнение нарастает в его животе. Но прежде чем Уилл успевает ответить, раздается другой голос. — Что ты только что сказал? — спрашивает Лукас, и Майк тут же отстраняется.   — Что? — Что ты только что сказал Уиллу? Лукас поднимает взгляд от того места, где, как думал Майк, он спал, обе брови подняты. — Потому что я что-то услышал, но, кажется, не то. — Эм… ​​просто… Майк избегает самодовольного выражения лица Уилла. — Я просто сказал, что не могу дождаться, когда… снова окажусь в воде. Потому что здесь чертовски жарко, понимаешь? Лукас хмурится, но затем пожимает плечами, потому что то, что он думал, теперь кажется ему еще менее понятным. — Ох. Хорошо. Майк снова ложится, смотрит в небо, весь раскрасневшийся, сердце бешено колотится, и он чувствует, как глупая ухмылка Уилла прожигает ему лицо. Это, безусловно, худшее, что когда-либо с ним случалось – а это о многом говорит, учитывая, что он несколько лет своей жизни боролся со злыми силами.

***

Позже они смеются над этим, когда гонятся друг за другом в воде, достаточно далеко от остальных, чтобы снова свободно разговаривать. — Не могу поверить, что Лукас тебя услышал. — Я думал, что умру, — стонет Майк. Уилл плывет впереди него, оглядываясь через плечо, а Майк пытается его догнать. — Это ты виноват, что ты так делаешь, когда рядом люди. Представь, если нас поймают!  — Да уж, — пожимает плечами Майк, двигаясь по воде. — Дело не в том, что мы делаем что-то странное. То есть, может, это и кажется немного странным, но они, вероятно, поняли бы, если бы мы рассказали им об игре. Возможно, они даже присоединятся к ним. Почему-то мысль о том, что Дастин или Лукас шепчут Майку что-то пикантное на ухо, вызывает у него мурашки по коже – в плохом, отвратительном, ужасающем смысле, а не в хорошем, захватывающем.    Уилл смотрит на него, прищурив глаза, но улыбается. — Мне кажется, то, что мы делаем, довольно странно, Майк. Майк фыркает. — Что? Ты думаешь, это ненормально, что я говорю о твоей заднице? Уилл фыркает, качая головой. — Нет. Кстати, я этого не ожидал. Это был хороший момент. Но нам действительно стоит прекратить делать это на глазах у друзей. — Ну, так веселее! — Ага, значит, здесь не весело? Уилл бросает на него вызывающий взгляд, а Майк, стоящий, опустив ноги в воду, узнает ту же игривость, которая окружала их с самого начала. Каждый день кажется новым вызовом, заставляющим друг друга чувствовать себя невероятно некомфортно, пока другой не сможет больше этого выносить. Это Уилл, снова бросающий ему вызов. И Майку не нужно повторять дважды. Он следует за Уиллом всё глубже в озеро, подальше от других людей, пока они не оказываются по колено в воде. Он пытается его поймать, но Уилл всё вырывается, пока Майк наконец не хватает его за руку, слегка оттягивая назад, и вода брызгает им на бёдра. От этого влечения Уилл спотыкается и падает на него, его плечо упирается в грудь Майка. Майк наклоняется и прижимает рот к его уху, неправильно рассчитав расстояние, так что его губы касаются мочки уха Уилла. — Я мог бы трахнуть тебя прямо здесь, знаешь ли? — говорит он хриплым голосом. Уилл замирает, поворачивая голову, чтобы посмотреть на Майка, их лица находятся совсем рядом. Майк не может не заметить капли воды, стекающие по загорелой груди Уилла, по его животу, стекающие прямо в плавки. Он ожидал, что Уилл будет ошеломлен этим, но Уилл столько наслушался его чепухи за последние недели, что почти не вздрагивает. — Да? — спрашивает он, и Майк замечает, какие у него полные губы и как солнце раскрасило его щеки. — Что ты хочешь со мной сделать? Знакомое волнение наполняет грудь Майка, трепет от чего-то совершенно непохожего на то, что обычно царит в их дружбе – в безопасности, спокойствии, нежности. Это новая сторона их личности, о существовании которой ни один из них даже не подозревал. Честно говоря, Майк не знал этой стороны своей личности, и Уилл, вероятно, тоже. И это тоже странно, потому что они не в темноте подвала Майка или в кинотеатре, они на улице, на солнце, почти без одежды, просто смотрят друг на друга. — Ну что? — спрашивает Уилл, когда Майк не отвечает, подняв брови и глядя на него так, будто он уже выиграл этот раунд. Майк наклоняется, чтобы снова прижаться лицом к шее Уилла, главным образом для того, чтобы не поддерживать зрительный контакт. Он чувствует себя в большей безопасности, просто шепча это Уиллу на ухо. Кожа Уилла теплая на его лице. — Прости, я отвлекся на твои красивые губы, — выдыхает он и чувствует, как Уилл вздрагивает. — Знаешь, где они бы смотрелись еще лучше? Голос Уилла немного хриплый. — Скажи мне. Майк перекладывает руку с руки Уилла на его талию, притягивая его к себе, но при этом не отрывая губ от его уха. — Они бы так красиво смотрелись, обхватив мой член. А Уилл – этот сумасшедший – даже не вздрогнул. Наоборот, казалось, он уже ожидал этого, приподнявшись на цыпочки, чтобы что-то прошептать Майку на ухо, их теплые щеки соприкоснулись. Он немного помедлил, прежде чем спросить: — У тебя стояк? Майк сглатывает. У него сейчас стояк – но Уилл ведь имеет в виду не это, верно? Это всего лишь гипотетическая ситуация. Это просто их фантазия, их глупая игра в нелепые грязные разговоры. Это как спросить: «Что на тебе сейчас надето?» или «Что ты хочешь со мной сделать?» Майк игнорирует выпуклость в плавках и сосредотачивается на том, чтобы подыграть. Он думает о том, что бы ответил на этот вопрос мужчина по рации — ответ легко предсказуем. — Такой твердый для тебя, детка. Одна мысль о тебе заставляет меня дрожать и трястись. Может, это из-за того, что он забежал в озеро? Майк замечает, что дыхание Уилла участилось. Кожа на его талии горячая от солнца, несмотря на холодную воду. — Тогда мне бы следовало отсосать тебе, не так ли? — спрашивает Уилл тихим голосом. Майк сглатывает, его член снова раздраженно дергается. Такая реакция при разговоре о сексе — нормально. Но Уилл слишком хорош в этом — в том, чтобы это звучало как реальное предложение, а не как фантазия. Кажется, член Майка иногда неправильно понимает это, думая, что есть реальный шанс на минет — чего, конечно, нет. Майк даже с Уиллом этого бы не хотел, и Уилл тоже. — Да, — хрипло произносит Майк. — Тебе стоит сделать это. Они застыли, неподвижно. Сердце Майка бешено колотится в груди. Если бы Уилл посмотрел вниз, он бы увидел, насколько сильно сейчас возбужден Майк, выпирает выпуклость в плавках. Вместо этого Уилл опускает руку в воду и брызгает на Майка, после чего, смеясь, ныряет в озеро. — Можно сказать, что ничья? — кричит он, перекрикивая шум волн, и Майк быстро ныряет тоже, так что его пах больше не оказывается открытым. Холодная вода мгновенно приносит ему облегчение. — Не думаю, Уилл, — кричит он сквозь всплеск воды, надеясь, что голос не дрожит. — Я почти уверен, что последнее слово осталось за мной. Уилл бросается на Майка, погружая голову под воду и хихикая. — Ладно. Если хочешь так.