Влюбленные

Разговор на балконе и в кабинете Чжун Ли стал переломной точкой. Атмосфера была настолько удушающей и давящей, что Гуй Чжун приняла твёрдое решение — её другу жизненно необходим глоток свежего воздуха, иначе боль прошлого окончательно разрушит его разум. Когда стихли последние, воображаемые аккорды рояля, а неоновое безумие кабинета окончательно схлопнулось, Чжун Ли остался сидеть в полной темноте. Он тяжело дышал, уткнувшись лицом в ладони. Сигарета, обжегшая палец, оставила на коже маленькое красное пятно, но физическая боль была ничем по сравнению с той дырой, что зияла в его груди. В этот момент дверь кабинета тихо, но уверенно приоткрылась. Гуй Чжун вошла без стука. Она знала, что если постучит — Чжун Ли мгновенно нацепит маску невозмутимого босса мафии Ли Юэ и скажет, что занят. Она мягко прошла по ковру, шурша полами своего длинного светлого платья. В комнате стоял такой плотный сизый туман от сигарет, что у неё перехватило дыхание. Гуй Чжун решительно подошла к окну и раздернула тяжелые бархатные шторы. В мрачную комнату хлынул яркий, чистый золотистый свет раннего утра. Ли Юэ просыпался. Чжун Ли зажмурился от непривычно яркого света и тихо, недовольно выдохнул сквозь зубы: — Гуй Чжун… Зачем? У меня много дел. Южные доки, отчеты, Сяо скоро проснется… — Дела подождут, Чжун Ли. И Сяо тоже, — её голос прозвучал мягко, но с той непреклонной силой, которой обладала только она. Гуй Чжун подошла к письменному столу, бесцеремонно отодвинула в сторону заваленные бумагами папки и посмотрела на друга сверху вниз. Её сердце разрывалось от жалости. Перед ней сидел великий, грозный Моракс, глава древнего клана, но сейчас он выглядел как призрак. Бледная кожа, залегшие под глазами черные тени от вечной бессонницы, дрожащие пальцы. Она протянула руку и аккуратно положила ладонь на его правое плечо, сознательно избегая левого, куда пятнадцать лет назад прилетела пуля Аякса. От её руки исходило тонкое, успокаивающее тепло и едва уловимый аромат глазурных лилий. — Хватит, — тихо, со щемящей нежностью сказала она. — Эта комната душит тебя. Ты запер себя в этом склепе вместе со своими мертвецами и призраками. Ты куришь одну за одной, пытаясь выжечь легкие, но боль не уйдет, пока ты не начнешь дышать настоящим воздухом. Чжун Ли тяжело вздохнул, не убирая рук от лица. — Я не могу, Гуй Чжун. Мое место здесь. Моя обида — это всё, что у меня осталось. Если я выйду туда, к людям…— Если ты останешься здесь, ты просто сойдешь с ума, — перебила она его, слегка сжав его плечо. На её губах появилась теплая, упрямая улыбка. — Пойдем прогуляемся. Просто пройдемся по торговой площади, дойдем до набережной. Послушаем крики чаек, шум прибоя, посмотрим, как торговцы открывают свои лавки. Без охраны. Без оружия. Без мыслей о Снежной, о Царице и о том, что случилось на том проклятом складе. Только ты, я и прохладное утро Ли Юэ. Позволь себе побыть просто человеком. Хотя бы на один час. Ради меня. Ради памяти твоего отца. В кабинете повисла тяжелая, звенящая пауза. Чжун Ли молчал. В его голове всё еще крутилась только что пережитая им песня, перед глазами стояли рыжие вихры Аякса и капли дождя на его лице в Фонтейне. Мысль о том, чтобы снять свой строгий сюртук, оставить пушку в ящике стола и выйти на оживленные улицы города без своей каменной брони, казалась ему безумием. Ему казалось, что он будет абсолютно голым перед всем миром. Но Гуй Чжун смотрела на него с такой святой верой и любовью, что каменные стены внутри Чжун Ли дали трещину. Она была единственной, кто не предал его, когда его мир рухнул. Он не мог отказать ей. Мужчина медленно убрал ладони от лица, поднял на неё свои янтарные глаза, в которых впервые за долгое время промелькнуло что-то живое, человеческое, и негромко ответил: — Хорошо. Я переоденусь. Гуй Чжун облегченно и радостно выдохнула, отступая к двери и давая ему время. Чжун Ли медленно поднялся из-за стола. Свинцовая тяжесть всё еще сковывала его движения, но маленькая искра тепла, принесенная верной подругой, уже начала свою медленную работу, заставляя его сделать первый шаг навстречу жизни. День был в самом разгаре. В одном из деревянных офисов Торговой площади Ли Юэ Люмин отчаянно пыталась доказать свою правоту. Перед ней стоял жирный чиновник, который брезгливо швырял её бумаги обратно: — Девушка, ваши мондштадтские документы здесь — просто макулатура. Либо вы платите пошлину в пять раз больше, либо закрываете свою лавочку.— Но это незаконно! У меня все подписи Аякса, всё заверено! — Люмин сжимала кулаки, её глаза горели возмущением. В этот момент в контору бесцеремонно зашли трое крепких мужчин в грязных одеждах — местные вымогатели, подмявшие под себя этот квартал. — О, новые лица? — ухмыльнулся их главарь, шлёпая ладонью по столу Люмин. — Хочешь вести бизнес в Ли Юэ — платишь нам за «безопасность». Давай сюда документы на аренду склада, теперь этот склад наш. Они попытались вырвать папку из рук Люмин. Девушка упрямо потянула её на себя, и бумаги с треском порвались, разлетаясь по полу. Рэкетир замахнулся, чтобы толкнуть Люмин. Дверь офиса не просто открывается — она с грохотом распахивается от удара ноги. На пороге стоит Сяо. На нём чёрная шёлковая рубашка с золотой вышивкой клана Чжун Ли, полы его легкого плаща развеваются от резкого порыва ветра. Его янтарный взгляд горит леденящей яростью. Он мгновенно считывает ситуацию. Главарь бандитов бросается на Сяо. Сяо делает легкий шаг в сторону, перехватывает руку громилы, закручивает её за спину и с оглушительным хрустом впечатывает бандита лицом в массивный дубовый стол. По столу разлетаются чернильницы и перья. Второй бандит замахивается стулом. Сяо в прыжке бьет ногой с разворота, ломая стул в щепки. В воздухе красиво, замедленно кружатся деревянные обломки, отражая лучи солнца. Сяо приземляется идеально ровно, даже не сбив дыхание. Третий рэкетир в ужасе выбегает из кабинета, уволакивая за собой побитых подельников. Чиновник за столом бледнеет и начинает заикаться: — Г-господин Сяо… Наследник клана… Я не знал, что эта лавка под вашей защитой! Сяо игнорирует испуганного чиновника. Он поворачивается к Люмин. Девушка стоит у стены, тяжело дыша, с широко раскрытыми от изумления и восторга глазами. Её сердце колотится в груди как сумасшедшее. Сяо медленно опускается на одно колено прямо на пол. Но не ради молитвы, а чтобы собрать разлетевшиеся листы. Люмин, опомнившись, садится на корточки напротив него. В замедленной съемке их руки одновременно тянутся к главному документу — договору аренды. Их пальцы соприкасаются. Между ними словно пробегает электрический разряд. Люмин вздрагивает, поднимая голову, и их взгляды встречаются на расстоянии всего нескольких сантиметров. Янтарные глаза Сяо, только что полные безжалостной ярости, теперь смотрят на неё с растерянной, глубокой нежностью. Сяо аккуратно забирает из её рук измятый лист, встает и кладет его на стол перед дрожащим чиновником. — Печать, — коротко, леденящим тоном приказывает Сяо, опираясь ладонями о стол и наклоняясь к бюрократу. — Прямо сейчас. На максимальный срок. Без пошлин. Если я узнаю, что у этой девушки возникли проблемы хотя бы с одной бумажкой… ты будешь лично подметать южные доки до конца жизни. Чиновник судорожно бьет печатью по документу и протягивает его трясущимися руками. Сяо забирает готовое разрешение и протягивает его Люмин. Его лицо снова принимает привычную маску угрюмого безразличия, но он не может скрыть, как тяжело вздымается его грудь. — Держи, — глухо произносит он. — Больше тебя никто не побеспокоит. Люмин прижимает заветную папку к груди, глядя на него сияющими, влюбленными глазами. На её губах расцветает самая яркая, задорная улыбка. — Ты… ты просто невероятный, Сяо! — восхищенно выдыхает она, делая шаг ближе к нему. — Сначала спас меня на площади, теперь разобрался с этими бюрократами и бандитами за минуту! Как мне тебя отблагодарить? Хочешь, я угощу тебя обедом? Сяо чувствует, как к его шее приливает жар от её близости. Он скрещивает руки на груди, пытаясь казаться строгим. — Мне не нужны благодарности. Я просто выполнял долг порядка в Ли Юэ. И не ходи больше по таким местам одна, мондштадтская заноза. Он резко разворачивается и идет к выходу. Но у самой двери Люмин догоняет его, мягко хватая за рукав шёлковой рубашки. Сяо застывает, глядя на её руку, а затем на её лицо. — Я не заноза, я Люмин, — тепло и мягко говорит она, заглядывая ему прямо в душу. — И от обеда ты так просто не отвертишься, господин Наследник. Завтра в полдень, в шатре «Синьюэ». Я буду ждать. Попробуй только не прийти. Люмин подмигивает ему и, счастливая, убегает, прижимая документы к себе. Сяо остается стоять в пустом кабинете Департамента. Он смотрит на свой рукав, где только что были её пальцы, и на его лице впервые за многие годы появляется слабая, но искренняя и невероятно теплая улыбка. Он окончательно попался в её сети. Люмин летела по залитым солнцем улицам, практически не чувствуя под собой ног. Заветная папка с документами, украшенная жирной официальной печатью Департамента Ли Юэ, была прижата к её груди как величайшее сокровище. Её сердце пело в такт оживлённому болливудскому ритму, а перед глазами всё ещё стоял суровый, но такой завораживающий силуэт её янтарноглазого спасителя. Когда она ворвалась на территорию арендованного ангара, где Аякс обустраивал их новую автомастерскую, она выглядела воплощением самой жизни и юности. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь распахнутые ворота, ложились на её золотистые волосы, заставляя их сиять, словно спелая мондштадтская пшеница. Несколько непослушных прядей растрепались от быстрого бега и красиво обрамляли её раскрасневшееся, сияющее лицо. На Люмин было лёгкое, летящее платье цвета белой лилии с нежной вышивкой на подоле, которое при каждом шаге воздушными волнами взмывало вокруг её изящных ног. Её медовые глаза искрились неподдельным, чистым восторгом, а на губах играла та самая задорная, обезоруживающая улыбка, против которой невозможно было устоять. От неё пахло ветряными астрами и тем едва уловимым, тёплым ароматом шёлка, который остался на её одежде после мимолётного прикосновения Сяо. Она была настолько красива в своей искренней, девичьей радости, что угрюмый, серый ангар мазута и железа мгновенно преобразился, стоило ей переступить порог. Тарталья в этот момент стоял у разобранного двигателя дорогой машины. На нём были рабочие штаны и простая чёрная майка, испачканная машинным маслом, а на шее небрежно болтался его неизменный красный шарф — привычка из Снежной, от которой он так и не смог отказаться. Его рыжие вихры были растрёпаны, а на лице блуждала ленивая, привычная маска беззаботного старшего брата. — Аякс! Аякс, ты не поверишь! — Люмин с разбегу запрыгнула на шею брату, едва не сбив его с ног и звонко рассмеявшись. Тарталья со смехом подхватил её, крепко прижав к себе, и на секунду в его глазах промелькнула безграничная, чистая нежность. Люмин была его смыслом жизни, его хрупким щитом от жестокого криминального прошлого. — Тише, заноза, ты меня маслом испачкаешь! — притворно заворчал Аякс, аккуратно спуская её на землю. — Ну, хвастайся, почему моя младшая сестра светится ярче, чем все фонари Ли Юэ вместе взятые? — Смотри! — Люмин победно взмахнула папкой перед его носом. — Разрешение у нас! Прямо на максимальный срок, без этих сумасшедших пошлин! Чиновник чуть ли не на коленях мне его отдавал!Аякс удивлённо приподнял рыжую бровь. Он слишком хорошо знал коррумпированную систему этого портового города, чтобы поверить, что иностранной девушке просто так отдали бумаги. — Да ладно? И как же тебе это удалось? Ты применила своё фирменное мондштадтское очарование? — Нет! Меня спасли! — Люмин восторженно всплеснула руками, её щёки залил яркий румянец, а голос перешёл на чарующий, эмоциональный полушёпот. — Там в кабинете были ужасные бандиты, они порвали мои бумаги и хотели меня ударить! Но тут… Боже, Аякс, двери буквально вылетели! Вошёл ОН. Такой невероятный, сильный, в чёрном шёлке… Он раскидал этих громил за секунду! Стул в щепки, одного прямо лицом в стол — бам! А потом он заставил этого жирного чиновника поставить печать под угрозой того, что тот будет до конца дней подметать доки!Тарталья слушал её взахлёб, улыбаясь болливудскому восторгу сестры, пока она не произнесла следующее: — Его зовут Сяо. Наследник какого-то великого клана. Он такой мрачный, угрюмый, совсем не улыбается, но у него такие потрясающие янтарные глаза… Аякс, я, кажется, пропала. Я позвала его завтра на обед в «Синьюэ»!В эту секунду мир Тартальи рухнул во второй раз. Улыбка застыла на его губах, превратившись в безжизненную маску. Имя «Сяо» ударили по его разуму сокрушительным молотом. Прошлое, от которого он бежал пятнадцать лет, которое пытался похоронить среди гаечных ключей и автомобильного мазута, настигло его через самое дорогое — через Люмин. Клан Моракс. Клан Чжун Ли. Человека, в которого он выстрелил. Человека, чью семью его Царица стёрла в порошок. А Сяо… Тарталья помнил этого паренька ещё испуганным подростком, который после бойни смотрел на людей Снежной с чистой, волчьей ненавистью. Внутри Аякса всё кричало от ужаса и подступающей паники. Ему хотелось схватить Люмин за плечи и закричать:  «Беги от него! Это проклятый клан! Они ненавидят нас! Их босс — чудовище, чьё сердце я прострелил своими руками!». Но он посмотрел на её сияющее, влюблённое лицо, на её чистые медовые глаза, в которых не было ни капли той грязи, в которой он сам тонул годами. Если он расскажет ей правду сейчас, он разрушит её свет. Он заставит её нести груз его собственных грехов. Тарталья судорожно сжал кулаки за спиной, так сильно, что костяшки побелели, а ногти впились в кожу. Он сделал глубокий вдох, заставляя свои губы растянуться в привычной, непринуждённой и чуть нагловатой улыбке, хотя в глубине его голубых глаз застыл леденящий страх. — Сяо, говоришь?— Аякс хмыкнул, мастерски скрывая дрожь в голосе и картинно скрещивая руки на груди. — Ну надо же. Какой-то местный богатей-выскочка решил поиграть в рыцаря перед приезжей красавицей. — Он не выскочка, он благородный! — Люмин обиженно надула губы и шутливо пихнула брата в плечо. — Ладно, ладно, верю, — Аякс потрепал её по золотистым волосам, бережно, но внутри него всё разрывалось на части. — Главное, что документы у нас,принцесса. Ты у меня молодец. Иди, отдохни, переоденься. А мне нужно закончить с этим двигателем. Люмин, абсолютно счастливая и ничего не заметившая, чмокнула его в щеку и упорхнула вглубь мастерской, напевая под нос весёлую мелодию. Стоило её шагам затихнуть, как маска беззаботности мгновенно слетела с лица Тартальи. Он тяжело опёрся ладонями о холодный капот машины, его голова опустилась, а дыхание стало прерывистым и рваным. По его лбу покатилась капля холодного пота. «Сяо… Чжун Ли…» — мысленно повторял он, и давящая, тяжёлая атмосфера старого криминального долга сокрушительной лавиной заполнила ангар. Судьба сыграла с ними в самую жестокую игру. Его сестра влюбилась в брата человека, которого он уничтожил. И Аякс понимал: это не просто случайность. Это начало новой, страшной бури, из которой они все могут не выйти живыми.