Влюбленные

Вечер мягко опустился на Ли Юэ, окутывая традиционное деревянное поместье клана Моракс тишиной и уютом. После тяжелого разговора на балконе с Гуй Чжун и дневных забот, Чжун Ли сидел в гостиной, залитой мягким, теплым светом бумажных фонарей. Атмосфера была спокойной. Мужчина неторопливо разливал по пиалам свежезаваренный чай с ароматом жасмина. В комнату вошел Сяо. Он уже сменил свою рабочую одежду на более свободное домашнее кимоно, но его шаги все равно оставались бесшумными, как у тренированного хищника. Чжун Ли поднял на него взгляд, и на его обычно строгом, каменном лице появилась едва заметная, но искренняя и очень теплая улыбка. — Присаживайся, Сяо. Ты сегодня поздно. Дела в Департаменте гражданских дел затянулись? — Чжун Ли протянул ему пиалу с горячим чаем. Сяо молча сел напротив, аккуратно приняв чашку обеими руками. Юноша опустил взгляд, и Чжун Ли с удивлением заметил, что его младший брат ведет себя необычно. В его плечах не было привычного напряжения, а пальцы, сжимающие глиняную пиалу, слегка подрагивали — но не от злости или страха, а от какого-то странного, непривычного волнения. На бледных щеках Сяо играл едва заметный румянец. Чжун Ли сделал небольшой глоток чая, внимательно наблюдая за юношей сквозь поднимающийся пар. Его янтарные глаза светились безграничной отцовской и братской нежностью. — Что-то случилось, Сяо? Ты выглядишь… иначе. На тебя напали? — Нет, брат, — тихо ответил Сяо, наконец подняв глаза. Его взгляд золотых глаз был кристально чистым и непривычно мягким. — Напали не на меня. Сегодня в Департаменте я… я помог одной девушке. Местные рэкетиры пытались отобрать у неё документы и угрожали ей. Я разобрался с ними. Чжун Ли понимающе кивнул, его голос прозвучал одобрительно и гордо: — Клан Моракс всегда защищал порядок в этом городе. Ты поступил благородно, как и учил наш отец. Ты защитил невинного человека. — Дело не только в долге, брат, — Сяо вдруг запнулся, его уши вспыхнули пунцовым цветом, и он поспешно отпил чаю, чтобы скрыть неловкость. Преодолевая внутреннее сопротивление, он продолжил, открывая Чжун Ли свою душу, как делал это только перед ним: — Она… она не такая, как местные. Её зовут Люмин. Когда я увидел её, когда она улыбнулась мне… Внутри меня словно что-то перевернулось. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Она такая жизнерадостная, задорная, светлая. Рядом с ней вся эта серость и тяжесть Ли Юэ просто исчезают. Имя «Люмин» прозвучало в тишине комнаты. Чжун Ли на секунду задумался, перебирая в памяти отчеты и списки влиятельных семей Снежной или Ли Юэ, но это имя ни о чем ему не говорило. Он абсолютно не подозревал, что эта прекрасная мондштадтская девушка — родная младшая сестра Аякса, Предвестника, который прострелил ему плечо пятнадцать лет назад. Для Чжун Ли она была просто чистым, светлым созданием, которое смогло растопить лед в сердце его любимого младшего брата. Видя, с каким трепетом и обожанием Сяо говорит об этой девушке, Чжун Ли почувствовал, как его собственное израненное сердце наполняется глубокой, щемящей радостью. Сяо, его маленький Сяо, которого он вытащил из огня и трущоб, наконец-то нашел свой лучик света. Он не повторил трагическую судьбу старшего брата, он не застрял в криминальных интригах — он просто полюбил. Чжун Ли отставил пиалу в сторону, подался вперед и мягко, но крепко накрыл ладонь Сяо своей рукой. — Люмин… красивое имя, — бархатистым, бесконечно теплым голосом произнес Чжун Ли. Его глаза светились искренним счастьем за брата. — Сяо, посмотри на меня. Юноша поднял голову, встречаясь с мудрым взглядом старшего.— В нашей жизни было слишком много темноты, боли и крови, — тихо, с глубоким чувством сказал Чжун Ли, слегка сжимая его пальцы в знак поддержки. — Наш отец погиб, охраняя наш покой. Я потратил годы, чтобы выстроить вокруг тебя стены и защитить от жестокости этого мира. И если эта девушка, Люмин, приносит в твою жизнь свет и радость — держись за неё. Наш клан влиятелен, у нас есть имя и сила, но самое ценное, что может обрести человек — это искреннее чувство. Не бойся своей нежности к ней. Ты заслуживаешь быть счастливым, Сяо. Ты заслуживаешь любить. Сяо смотрел на Чжун Ли, и в его глазах блеснули капли непролитых слез благодарности. Вся его суровость испарилась. Перед Чжун Ли снова был тот самый преданный мальчик, который обрел семью. — Спасибо, брат, — эмоционально выдохнул Сяо, крепко сжав руку Чжун Ли в ответ. — Твои слова… они значат для меня всё. Я завтра пойду с ней на обед в шатер «Синьюэ». Я очень хочу, чтобы когда-нибудь ты тоже с ней познакомился. Она тебе обязательно понравится. — Я с радостью познакомлюсь с ней, Сяо, — улыбнулся Чжун Ли, бережно потрепав брата по плечу. — А теперь иди отдыхай. Завтра у тебя важный день. Ты должен выглядеть безупречно перед своей мондштадтской гостьей. Сяо, окрыленный поддержкой и благословением старшего брата, пожелал ему доброй ночи и ушел в свою комнату с легким сердцем. Стоило его шагам затихнуть, как Чжун Ли снова остался один в гостиной. Он медленно допил остывший чай. Его лицо снова приняло задумчивое выражение, а янтарный взгляд устремился на пламя свечи. На душе было спокойно за Сяо, но давящее эхо прошлого никуда не исчезло. Чжун Ли достал сигарету и чиркнул зажигалкой, выпуская серую струю дыма в потолок. Он был искренне счастлив за брата и готов был защищать любовь Сяо и Люмин до последнего вздоха, даже не догадываясь, что завтрашний обед в «Синьюэ» станет началом грандиозного столкновения двух враждующих семей, где маски будут сорваны, а старая ложь Царицы выйдет наружу. На следующий вечер Ли Юэ заиграл совсем другими красками. Огни ночного города отражались в глянцевых лужах после недавнего дождя, превращая улицы в кинематографичные декорации болливудской драмы. Люмин стояла перед зеркалом, поправляя воздушные локоны. Сегодня она намеренно оставила свой привычный, боевой и практичный образ в шкафу. Ей хотелось быть хрупкой, нежной и просто плыть по течению этого вечера. Она выбрала короткую клетчатую юбку в складку, светлые плотные колготки и изящные белые ботильоны на высоком, устойчивом каблуке, которые звонко цокали по паркету. На плечи она накинула объемную, уютную белую куртку-жакет. Финальным штрихом стал огромный, пышный белый бант, перехвативший ее волосы сзади. В этом наряде, среди шумного и порой опасного города, она выглядела как прекрасный, чистый цветок, совершенно не подозревая, в какое гнездо криминального синдиката направляется. Шатер «Синьюэ» встретил ее оглушительной, величественной тишиной. Это место не было обычным рестораном для туристов — здесь, за закрытыми дверями из резного красного дерева, вершились судьбы подпольного мира Ли Юэ. Здесь клан Чжун Ли одобрял сделки, подписывал приговоры и делил сферы влияния. Обычный человек не мог просто так забронировать здесь столик, но для Сяо, правой руки великого и устрашающего Чжун Ли, весь верхний ярус заведения был освобожден от посторонних глаз по первому щелчку пальцев. Сяо уже ждал ее. На нем была строгая, идеально отглаженная темная рубашка, верхние пуговицы которой были расстегнуты. Его лицо, обычно хранившее маску леденящего безразличия, едва заметно дрогнуло, когда Люмин поднялась по деревянной лестнице. На секунду этот безжалостный боец синдиката потерял дар речи. Девушка выглядела так романтично, так воздушно на фоне тяжелого, золоченого интерьера мафиозной цитадели, что Сяо почувствовал, как в его груди, привыкшей только к пороху и крови, разливается непривычное тепло. Он поднялся, галантно отодвигая для нее тяжелый стул. — Ты... прекрасно выглядишь, Люмин, — негромко, но уверенно произнес он, и в его голосе проскользнула редкая, почти святая мягкость. — Спасибо, Сяо. Рада, что тебе нравится, — Люмин улыбнулась, присаживаясь за стол, на котором уже дымился изысканный чай и стояли лучшие закуски. Ее глаза блестели от искренней благодарности. — Я до сих пор не могу поверить, что все мои проблемы с документами позади. Ты буквально спас мое дело. Твой босс... должно быть, невероятно могущественный и благородный человек, раз помог обычной девушке. Сяо, а как его зовут на самом деле? Ну, кроме грозного кланового имени? Сяо едва заметно вздрогнул при этом вопросе, но быстро взял себя в руки. В криминальном мире настоящее имя Чжун Ли охранялось строже, чем швейцарские банки. Для внешнего мира он был только Мораксом — бескомпромиссным, древним камнем, на котором держался порядок. Сяо сделал глоток чая, стараясь держать положенную его статусу дистанцию, но взгляд его оставался прикованным к Люмин. — Тебе не нужно знать его имя, — тихо, но твердо ответил Сяо, переводя дыхание. — И о делах тоже думать не нужно. Это имя, которого боятся и которое уважают. Этого достаточно. Он ценит преданность тех, кто работает на него. Раз я попросил за тебя — вопрос был закрыт. Главное, что теперь ты в безопасности, и никто из чиновников или уличных банд больше не посмеет дышать в твою сторону. Позволь этому вечеру быть просто... нашим вечером. Для Люмин этот вопрос остался лишь чем-то далеким. Она смеялась, рассказывала какие-то забавные истории из жизни, а Сяо, вопреки своей суровой натуре, завороженно слушал ее, ловя каждую улыбку. Это было идеальное, пышное и романтичное свидание, словно сошедшее с экранов лучших мелодрам — со взглядами глаза в глаза в приглушенном свете свечей. Оставив тревоги внешнего мира за плотно закрытыми дверями из резного дерева, Сяо и Люмин словно оказались в другом измерении. На верхнем ярусе шатра «Синьюэ» время замедлило свой ход. Просторный зал, залитый мягким янтарным светом от парящих под потолком бумажных фонариков, принадлежал только им двоим. На столах, покрытых тяжелым шелком, тихо подрагивало пламя свечей, отражаясь в блестящих глазах Люмин. Сяо чувствовал себя непривычно. Человек, чьи руки привыкли держать только сталь, сейчас бережно держал фарфоровую пиалу, боясь неловким движением разрушить эту хрупкую сказку. Каждый раз, когда Люмин поправляла свой пышный белый бант в волосах или улыбалась, у него перехватывало дыхание. — Знаешь, Сяо, — Люмин сделала маленький глоток ароматного чая с легким привкусом глазурных лилий и заглянула ему прямо в глаза. — Когда ты впервые спас меня, ты показался таким... неприступным. Настоящим ледяным принцем. Я тогда подумала, что если случайно пророню рядом с тобой хоть какое-то слово, ты меня взглядом испепелишь. Сяо тихо, искренне рассмеялся — этот звук был настолько редким для него самого, что он на секунду смутился. Лицо парня потеплело, а в глубине золотистых глаз зажглись мягкие искорки. — Если бы не ты, я бы сейчас, наверное, закрывала мастерскую и подсчитывала убытки. Или хуже того — сидела где-нибудь в полицейском участке. — Я помню, — негромко ответил Сяо, возвращаясь в настоящее и глядя в ее блестящие глаза. На его губах появилась едва заметная, теплая улыбка. — Помню, как ты испугалась. Хотя пыталась казаться очень храброй.— Конечно, я испугалась! — Люмин коротко рассмеялась, протягивая руку через стол и накрывая его ладонь своей. — Ты выглядел как разгневанное божество. Но еще больше я испугалась, когда те бандиты, уползая, кричали, что у них «всё схвачено» в министерстве, и завтра мою мастерскую закроют по закону, отозвав лицензию на землю. Я тогда подумала, что это конец. Против чиновников ведь с кулаками не пойдешь. — На каждую силу всегда найдутся те, кто еще сильнее, — мягко отозвался Сяо, переворачивая ладонь и переплетая свои пальцы с её. Люмин вздохнула, её взгляд наполнился бесконечным восхищением. — Ты не просто спас меня от тех бандитов, Сяо, — Люмин чуть подалась вперед, и пламя свечи между ними отразилось в её глазах. — Ты сотворил чудо. Получить эту подпись... это ведь было практически невозможно. Я до сих пор чувствую себя должницей. Но я благодарна тебе. За то, что ты заступился за обычную девчонку. Сяо мягко потянул её за руку на себя, заставляя Люмин посмотреть ему прямо в душу. В этот момент в нем не осталось ничего от мафиозного киллера. Только парень, который нашел свой смысл жизни в этих карих глазах. — Ты для меня — не «обычная девчонка», Люми, — тихо, но с абсолютной, звенящей искренностью произнес он. — И ты ничего никому не должна. Та подпись — это меньшее, что я мог сделать. Люмин почувствовала, как к горлу подступил ком от избытка чувств. Столько тепла, заботы и абсолютной преданности она не видела еще ни от одного человека. Она сжала его руку крепче, чувствуя себя самой счастливой и защищенной во всем Ли Юэ. Вечер продолжался, наполненный тихим шепотом, нежными улыбками и абсолютным, искренним флаффом, пока старые криминальные тайны их семей дремали где-то глубоко в ночи. Вскоре официант бесшумно, словно призрак, скользнул к их столу и оставил между ними изящное фарфоровое блюдо с традиционным десертом Ли Юэ — миндальным тофу, украшенным тонкими нитями сладкого сиропа и лепестками глазурных лилий. Белоснежное, нежное лакомство слегка подрагивало в теплом свете свечей, распространяя едва уловимый, чарующий аромат ванили и орехов. Люмин тут же оживилась. Её глаза весело блеснули, а пышный белый бант в волосах задорно качнулся, когда она потянулась к десерту. Накинутая на её плечи объемная белая куртка слегка сползла, обнажая изящную линию шеи, но девушка даже не обратила на это внимания. Она взяла в руки маленькую, расписанную золотом ложечку, аккуратно отделила кусочек тофу и, зачерпнув немного сладкого сиропа, с лукавой улыбкой посмотрела на Сяо. — Так, господин суровый защитник, — протянула она певучим, мягким голосом, плавно ведя рукой с ложечкой через стол прямо к его лицу. — Хватит сидеть с таким видом, будто ты охраняешь императорские сокровища. Пора разбавить твою серьезность чем-то по-настоящему сладким. Открывай рот! Сяо, который в этот момент как раз собирался сделать глоток чая, замер. Его ладонь так и осталась лежать на теплой фарфоровой пиале. Он уставился на ложечку, зажатую в тонких пальцах Люмин, а затем перевел взгляд на неё саму. В его глазах отразилось такое искреннее, детское замешательство, будто ему только что предложили обезвредить сложнейший механизм голыми руками. Щеки парня мгновенно обдал едва заметный румянец, выдавая его внутреннее волнение. — Люмин... — тихо, смущенно прочистил горло Сяо, пытаясь вернуть лицу привычное бесстрастное выражение. — Я не очень люблю сладкое. И вообще... мы же в общественном месте. Кто-то может увидеть. — Ну и пусть смотрят! На всем ярусе только мы двоих, ты сам так сделал, — Люмин тихонько рассмеялась, и этот звук серебряным колокольчиком разлился по полутемному залу. Она не собиралась сдаваться. Не выпуская ложечку из правой руки, Люмин мягко подалась вперед, практически ложась грудью на край стола. Её левая рука скользнула навстречу Сяо, и теплые, мягкие пальцы нежно коснулись его ладони, которая всё еще сжимала пиалу. Девушка ласково, но настойчиво погладила его тыльную сторону руки, заставляя парня расслабить пальцы и выпустить чашку. Этот неожиданный, невероятно интимный жест тактильности заставил Сяо судорожно вздохнуть. Его сердце забилось в сумасшедшем, рваном ритме, а по коже пробежала волна жара от одного лишь прикосновения её ладони. — Давай же, Сяо, — прошептала она, и её голос прозвучал так ласково, что у него просто не осталось сил сопротивляться. — Всего один кусочек. Ради меня. Люмин осторожно поднесла ложечку к самым его губам. Сяо, чувствуя себя абсолютно обезоруженным под её выжидающим, нежным взглядом, сдался. Он чуть приоткрыл губы и принял угощение из её рук. Нежный, прохладный миндальный тофу буквально растаял на языке, оставляя приятное, сладкое послевкусие. — Ну как? — Люмин победоносно улыбнулась, не убирая свою левую руку с его ладони, а напротив, медленно переплетая свои пальцы с его. Её большой палец принялся нежно, успокаивающе очерчивать круги на его запястье, заставляя Сяо окончательно растаять. — Вкусно, — тихо признался Сяо, и вся его напускная строгость окончательно испарилась. На его лице появилась мягкая, обезоруживающая улыбка, которую в криминальном мире Ли Юэ не видел абсолютно никто и никогда. — Очень нежно. — Вот видишь! А ты упрямился, — Люмин довольно зажмурилась, и в этот момент она выглядела настолько милой, что Сяо не выдержал. Он аккуратно отложил свою пиалу, перехватил инициативу и сам потянулся через стол. Его большая, сильная ладонь, хранившая память о сотнях тренировок, бережно накрыла её руку. Его пальцы скользнули выше по её запястью, ощущая под кожей быстрый, взволнованный пульс девушки. Сяо медленно поднял руку Люмин и прижал её к своей щеке, прикрывая глаза. Он потерся лицом о её мягкую ладонь, ловя пальцами её тепло и вдыхая едва заметный аромат мастерской, смешанный с дорогим парфюмом, который она выбрала для этого вечера. Люмин затаила дыхание от этой внезапной ласки. Она послушно раскрыла ладонь, позволяя Сяо прижиматься к ней, чувствуя линии его скул и тепло кожи. — Знаешь... — Сяо приоткрыл свои золотистые глаза, глядя на неё снизу вверх с такой бесконечной, щемящей нежностью, от которой у Люмин перевернулось всё внутри. — С тобой я забываю, кто я такой. Забываю про обязанности, про город, про всё на свете. Мне хочется, чтобы этот момент длился вечно. Просто держать тебя за руку и чувствовать, что ты рядом. Люмин, тронутая до глубины души, свободной рукой потянулась к его лицу. Её пальцы мягко коснулись его растрепанных темно-зеленых волос, аккуратно заправляя непослушную прядь ему за ухо, а затем спустились ниже, очерчивая линию его подбородка.— Он и будет длиться, Сяо, — прошептала она, подаваясь еще ближе, так что их лица теперь разделяли считанные сантиметры, а теплое дыхание смешивалось в воздухе. — Столько, сколько мы сами захотим. Они сидели так, переплетя пальцы рук прямо поверх стола, полностью растворившись в тактильной близости друг друга. Вокруг них догорали свечи шатра «Синьюэ», оставляя их в интимном, уютном полумраке, где не существовало мафии, тайн и лжи — были только парень и девушка, нашедшие друг в друге свое персональное спасение.