Кто из нас человек?

Апокалипсис — слово, что в моей голове всегда значило, что-то далекое, то, что не могло случиться в реальной жизни. Что-то киношное, книжное, но не реальное. Я никогда не думал, что вспышки на солнце заставят меня забаррикадироваться в собственном доме, что они отнимут у меня возможность выходить на улицу. Что свет из окна будет не греть, а выжигать, оставлять уродливые ожоги на теле. За окнами очередные сотрудники КЧС — комитет по чрезвычайным ситуациям — обыскивают сожженные на солнце трупы. Это нужно, чтобы понять был ли тот или иной человек вообще человеком… Гости разгулялись, заглядывали пару раз в неделю под абсолютно разными предлогами: умер родственник, собака потерялась, ожоги, голод, желание выжить. Я научился различать их, всё просто. Белые ровные зубы, да еще и с кровью, грязь под ногтями, отсутствие волос в подмышках, множество черных пятен на полароиде, красные глаза — идешь нахуй. А еще эти твари любили болтать за культы и о различных сущностях. Одного я кстати знаю, это — Бледный. Я узнал о нём по телеку, а ещё Старик, что в данный момент сидит у меня на кухне говорил о ком-то похожем. Хороший мужик, правда много пьет. Он как-то поведал, что этот Бледный пытался попасть к нему домой, Старик его не впустил — испугался. Сказал, что самому есть нечего, пусть гуляет. И до тех пор, пока Старик не попал ко мне, постоянно видел в окнах этого Гостя. Он караулил мужика, насаживал оторванные головы простых людей на забор рядом с домом, чтобы попугать. А еще я вижу эту тварь у себя под окнами, но он не двигается. Молча смотрит, будто выжидая когда я ошибусь, когда впущу его в дом. Можно было бы уехать отсюда, но мне похер. Я сразу просек фишку, я в надуманной мной же безопасности. В стенах моего дома никто никогда не умирал. Я проверяю каждого — досконально, доёбисто, как надзиратель в тюрьме. Возможно, я убивал людей на панике и паранойе, путая их с Гостями, но откуда я могу быть уверенным? Очередная ночь, очередной стук в дверь. Я не спешу открывать, главное не это. Нужно проверить обстановку за окном, покормить кота, не забыть выпить энергетик или кофе, я не любитель спать по ночам. Еще доставка из For Rest должна приехать ночью, у меня опять закончилась еда, зато я подружился с курьером. За окном обугленные трупы животных, к удивлению — я привык. За следующим окном сотрудники КЧС рыскают в телах, как черви, ища какие-либо вещи. За третьим окном существо, то самое мерзкое существо — Бледный. Он просто стоит и пялится. Его тонкое длинное тело вызывает отвращение. И, конечно же, я шарахаюсь так же, как в первый раз, когда его увидел. — Доставка For Rest, — курьер, как обычно помятый, уставший. Я его понимаю, я тоже заебался сидеть на очке каждый раз, когда контактирую с кем-либо. — Спасибо, — приоткрыв дверь я забираю пакет, — как жизнь? — он не отвечает, просто уходит. Видимо, это из-за сотрудников КЧС, те ахуели и начали забирать всех подряд без разборов. Пару раз и у меня уводили людей ради экспериментов. Их обещали вернуть, но это было давно. Разложив вещи и обменявшись парочкой фраз со Стариком, я уже думал отдохнуть, позалипать в потолок или проверить другие комнаты, у меня там тоже люди:парень, что приполз ко мне с зашитым ртом, причем зашит он был проволокой, так я его и называл — Проволочный, и мужик, который очень любит жизнь и переосмыслил всё, что с ним происходило. Я прозвал его Радостный. Банально, зато легко запомнить, кто есть кто. Я хотел отдохнуть, но стук отвлек… Я пессимист, я всегда готов к Гостям. Сзади за поясом у меня ствол, который я нашел в подвале дома. Пару раз он спасал мне жизнь, но патроны не вечны. — Кто? — Вопрос на автомате. Заглядываю в глазок и вижу высокого парня, лет около двадцати пяти, он испуганный и растерянный. Мне похуй. Я уже столько лиц поведал, во мне выросло равнодушнее. Я знаю, что у людей нет инстинктов, но сейчас готов поспорить, ведь инстинкт самосохранения преобладал всякое сочувствие. — Извините за беспокойство, но вы не могли бы мне помочь. — Он мямлит, палит по сторонам, как затравленное животное. — Чем? — я напрягся, рука сама на рефлексе полезла за спину. — За поворотом сотрудники КЧС, иди к ним. — Гости их боятся, люди теперь тоже. КЧСники стали напористее, наглее. — Я не отсюда, — знакомая песня, Гости часто начинали разговор с этого, — я был у друга, приехал с другого города. Хотел посидеть с ним, попить пива. Но когда дошел до его дома, он не открывал, — парня потряхивало, — я выбил окно камнем, залез в хату, а он, — глаза округлились, я подумал лишь о том, что было бы неплохо увидеть через глазок ни красные ли они, сама же история меня не трогала, — а он просто лежит на полу, весь обгоревший. Я пытался помочь, пытался вызвать скорую, но не вышло, звонок тупо не доходил, соседей не было. — парень прижался к двери, — я нихуя не понимаю, братан. Я попятился, — есть чё с собой? — я крикнул, чтобы он услышал вопрос. — Сиги. — Славно, — я приоткрыл дверь, запускать сразу страшно, тут нужно как с животными, которых знакомят с новой хатой — по-тихому, без паники и криков, медленно, аккуратно. — Покажи руки. Парень чуть протиснулся, а я учуял перегар. — Чё? Я закатил глаза, — ты вообще новости не читаешь? Или ахуенно прикидываешься? Он потупил, но руку просунул. И, очевидно, она была грязная, но на его лицо попал свет, и я увидел глаза и вроде они были обычными. — Зубы покажи. Он опять смотрел на меня как на поехавшего. Я снял дверь с маленькой металлической цепочки, — я просто проверяю тебя, успокойся. — рука снова легла на ствол, паника подступала, чуялось подрагивание пальцев. Он открыл рот, будто на сеансе стоматолога. Ровные идеальные зубы — хуево. Теперь паника душила меня и я снова прикрыл дверь. — Блять, чувак, чё за цирк? — я слышал безысходность в его тоне, — я просто прошу тебя помочь, ты ебанутый, повернутый психопат. — Я хочу жить. — Я, блять, тоже. Да, я был прав. Вся эта безопасность надуманная. Я пытался помочь, но боялся, что уже не проснусь. Те три человека в моей хате оказались там после миллиона вопросов, проверок, бессонных ночей. Я ссусь от каждого звука, что в доме, что за его пределами. Я отошел и опять заглянул в окно рядом, в котором стоял этот худой мудак. Он всё так же безжизненно смотрел вперед, улыбался. «Если два моих человека будут у тебя, я приду к тебе в гости», эти слова не выходили из головы. Я задумался: — Если придут из КЧС, могут и двоих забрать, и тогда у меня будет один человек, это плохо. Я уверен на сто процентов, что никто из них не Гость. А этот чувак мне не нравится. Если убьет кого-то, мне будет пиздец. — я подошел к двери, приоткрыл, — давай, гуляй. — Чё, серьезно? Блять, ты просто мудак. Я уже хотел было согласиться с ним, что я такое говно и всему подобное, но и его, и меня перебил сотрудник КЧС, — нам нужны трое. — эти бляди не церемонились, просто открыли двери и входили. Хочешь оспорить? Получай разряд электрошокером и сиди помалкивай. Была у меня тут баба, что съебалась с их штаба. Веселая была, любила шутки и курить гаш. Так вот она рассказывала, как именно проходят эксперименты и блять это жуть. Берут все виды анализов, пичкают таблетками, хуевый сон, хуевые условия. Там блять было всё хуево. И это доказывали её синяки на теле. — Трое? — я поник, ахуел. — Ну у меня всего три человека, — я пытался остановить урода, что схватил Старика с кухни, но его костюм, очевидно, на пару размеров больше и ухватиться за него было затруднительно. Парень так и стоял в дверях, смотря как я безрезультатно пытаюсь остановить уебана в желтой форме. — Молодой человек, это ради науки и вашей же безопасности. — Я никогда бы не додумался снять хоть с одного сотрудника маску, ведь это нарушение санитарных норм, но вот парень додумался. — Может быть проверишь его глаза и зубы. — Маска отлетела куда-то в сторону, и парень схватил лицо человека двумя руками, направляя его смотреть в мою сторону. Мужика, что схватили, вырвался и пробубнил благородности, а после скрылся в кухне. Так я и сделал, после побледнел: глаза красные, зубы белые, а десна в крови, это уже три признака Гостя. Было страшно представить, что будет дальше. Мужик вырывался, ругался нечленораздельно. Парня это не парило, он посмеивался. — Я хуй знает, что тут происходит, но весело. Гость вырвался окончательно, собирался выходить, но парень снова схватил его, в этот раз повалил на пол. Я снова на автомате вытащил пистолет и направил на Гостя, — блять, блять, какого хуя… — Руки тряслись, подступала тошнота, а сердце ебашило, как бешеное. — почему вы такие уебаны? Я направил ствол в сторону Гостя, а парень, что сидел сверху ахуел и отпрял от тела сразу же, как раздался выстрел. Он прилип к стенке, на лице читался ужас. В этом доме никогда никто не умирал? Да, ведь хуярил я обычно сразу на пороге, а теперь кровь и куски мозга валялись в коридоре. Парень отлип от стены и закрыл рот рукой, — меткий, — он уже собирался уходить, но я остановил его. — Как ты догадался? — мой голос оставался холодным, безжизненным, будто всё происходящее абсолютно в порядке вещей. — Мне даже в голову не приходило, что они додумаются снять форму и залезть в нее. — Бля, я ничего не вкуриваю, чел, — он медленно выходит из дома, — ты попросил меня чета тебе показать и я показал, вот решил, что этот тоже должен и всё. А то хуй знает, кто тут и чего. — Стой, подожди, — теперь он остановился окончательно и обернулся с пол-оборота, — помоги с телом. — Пошел нахуй, — он с нескрываемой нервной улыбкой отпрянул на полшага, — то зубы покажи, то тело унеси, ебанутый. —Я дам тебе место в доме, если, конечно, поможешь, — слова давались сложно, но выхода у меня нет. Он спас не только меня, но и троих человек. Да даже кота, ведь его бы никто больше не кормил. — Забились, — он снял джинсовку вместе с худи, вытащил пару сигарет из пачки, — Слава. — Мирон. Мы разобрались с телом не сразу, сначала нужно было засунуть эту тушу в пакеты, а для этого тело должно быть разрублено. Если оставлять тела в разъебанном виде, то на них сойдутся Гости — а это хуево. Пару небольших тесаков и дело сделано. Пока фасовали куски мяса пакеты кончились, сигареты кстати тоже. Мы делали всё молча, без резких движений, но слаженно: я рубил, Слава складывал. Деда пришлось выкинуть в комнату, чтобы кухня была свободна и Слава успел присосаться к пиву. Блять, к моему пиву. — Ты не налегай, наблюёшь еще. — Ты мне чё, в рот не насмотрелся? Руби давай. Парень он был резкий, немногословный, но это понятно. Приехать из обычного города в такой пиздец, так еще и потерять друга — это нихуя не весело. Но я чувствовал, что всё будет нормально. Мы выкинули все пакеты, кроме одного. Слава уже заебался, да и я тоже устал. — Где могу лечь? — он отмывал руки от крови и грязи. — Где угодно, кроме моей комнаты, — я вытирал стол от сгустков и пятен, — дверь в самом центре, не спутаешь. — Понял, давай тогда, спокойной. — Ага. Я вынес последний пакет, вернулся обратно в надежде лечь спать, но снова стук. Я противно дернулся от испуга, шея неприятно хрустнула. Смотря в глазок я испугался. Опять Бледный мудак. — Уверен в новом постояльце? Он точно тебе поможет? Точно ли он не мой человек? — Чё тебе надо-то? — Да-да, конечно, скоро я отстану, но сначала спрошу, — он поддался чуть вперед и всё его лицо заполонило глазок, — ты один дома? — Нет, — ответ мой был как всегда один и тот же. Хотя он же знал, что тут Слава, зачем он спрашивает. В голову врезались его слова «Два моих человека…у тебя в доме и я приду в гости». Блять. А если он?.. Только недавно я чувствовал, что всё будет нормально. Теперь это чувство пропало… Солнце. Не щадящий никого адский пиздец, вперемешку с криками людей снаружи. Я выспался, научился спать по три-четыре часа и сползать с кровати, за это кстати, спасибо солнцу. Лучам было похуй на жалюзи, иногда мне казалось, что они просачивались сквозь стены. Меня плавило от жары, вся спина пропиталась потом, я молил ебаную погоду хотя бы об одном ливне. Как обычно, я слушаю радио, на нем еле внятным голосом мужик базарит, что КЧСники убили одного из подопытных, после вчерашнего это не удивляло. После забегаю в комнаты удостовериться, что все живы, но ни в зале, ни во второй комнате не было ни души. Из кухни слышится смех. Детский. Тут никогда не было детей. Аккуратно, практически без шума, я открыл дверь. На кухне чуть ли не метр на метр уселись все. Старик, снова с бутылкой, Радостный сидел рядом, помогал парню избавиться от остатков проволоки на лице, медленно и, очевидно, болезненно вытаскивая куски металла. Слава был ближе всех и на кортах разговаривал с девочкой. Я уже видел её, это дочка ныне покойного соседа. Она смеялась, попутно вытирая слезы ладонями. Слава показывал ей дешёвые фокусы с пальцем, разговаривая с ней на высоких тонах, в зубах была сигарета. Я заволновался, вспоминая, что сигареты кончились. — Какого хуя? Все окинули меня добрым взглядом, даже не смотря на мою реакцию. Для них я был спасителем, помощником. Но не для девочки. Лично её я не впускал. Слава подметил неладное, поднялся, подбадривающе похлопал девочку по плечу и увел меня с кухни. — Ну что ты разорался? — я обратил внимание на его глаза — они покраснели. Руки опять были грязные, а зубы ни на оттенок не потемнели. Я занервничал, «два…моих…человека». Он кинул мне руку на плечо, так же как сделал девочке, а затем тихо заговорил: — тут и так все на нервах, можно утро начать не с мозгоёбки? — Ты ахуел? — я чувствовал неладное. Чувствовал, как Бледный тянет ко мне свои длинные, тощие, грязные руки. — Ты её впустил, потому что у нее были сигареты? — я скинул его руку, чуть попятившись. Он улыбнулся, давая согласие на мои слова. Я дернул его за футболку, поднимая её вверх, нужно было посмотреть на подмышки, а после сфотографировать его на полароид. Если будет хоть еще один признак, я застрелю его на месте. Он не сопротивляется, лишь вытащил сигарету изо рта и поднял руки, запрокидывая голову. — А за аренду надо натурой платить? — я игнорирую колкости, мне стремно за свою шкуру, стремно, что всё кончится так тупо. — Интересно, а как девочка будет расплачиваться? — он всё еще шутит, пока я рассматриваю его тело, вроде выдыхаю — волосы на месте, осталось сфоткать. — Ты проверял её? — я решительно посмотрел ему в глаза. — Были признаки? — Я че, педофил ребенка трогать за места всякие? — я видел как скривилось его лицо. — Старый с ней побазарил, сказал, что всё в норме. — Просто разговор? Без осмотра? — я хотел вернуться, но Славина рука дернула меня за локоть. — Чувак, на её глазах заживо сгорел отец, а после его сожрали какие-то твари, ты сейчас на серьезных щах пойдешь ребенка донимать? — сочувствие лилось из него, хоть тазик подставляй, а вот я забыл, что это такое. Я был между двух огней — Слава или пиздючка. С моральной точки зрения Слава прав, девчонке хуево, у нее был только отец алкаш, который оберегал её как мог, но… но я ссать хотел на её травмы, я её не знаю, вдруг она Гость. Как она могла выжить, почему её тоже не сожрали? Почему она пришла именно в этот дом? — Пожалуйста, дай ей шанс, — было видно, как Слава сопереживал, как старался сделать что-то светлое, правильное, — да даже если она монстр, что она сделает? Я знал, что могут Гости. Я видел трупы, слышал новости, видел все ебучие признаки, что круглосуточно вылетают из телека, слышал крики и вопли. Но я не хочу, чтобы это случилось со мной. Я не ответил, пулей забежал на кухню, подлетая к девочке сел на колени. — Покажи глаза, — ну конечно красные, она же плакала. Я чувствовал себя идиотом… — А когда мой папа вернется? — она смотрела на меня своими большими щенячьими глазами, ожидая ответ, почему-то именно от меня. — Никогда, — я не дал ей и шанса на надежду. Нахуй веру, когда у тебя за окном апокалипсис, пусть мелкая с детства привыкает к пиздецу. Старик покашлял, привлекая внимание, строгий взгляд окатил меня, я лишь развел руками. Жизнь та ещё сука. Уже глубокая ночь, все давно разлеглись, я же остался бодрствовать. В ванной изучал свое лицо, я настолько ебнулся, что искал признаки даже в себе. Но тщетно, всё было как у нормально человека, кроме разве что психического состояния. Заглянул в окно — та же картина: трупы, в этот раз каких-то школьников, пару КЧСников обходят район и культисты. Я общался с одним таким, он пытался заговорить мне зубы своей новой верой, втянуть в оккультную секту, я приставил ему ствол к виску и приказал съёбывать по-хорошему. Кот вылез из-под трюмо, приласкался к ноге, выпрашивая пожрать. Я погладил его за ушком. Наверное, он был единственным, кто был мне дорог. Причём он даже не мой. Когда начался весь этот кошмар, я нашел кота на крыльце, он царапал дверь, просился внутрь. Шум из комнаты напугал меня, Слава с грохотом вышел ко мне. — Ты опять за своё? — Тебе тут не нравится? Пожалуйста, — я указал ему рукой на входную дверь. — Тут тебя никто за яйца не держит. — Я не могу спать, — он скатился по стенке, упав на пол, — я и в прошлую ночь не спал, от меня всё ещё воняет кровью того ПТУшника. — КЧСника, — я поправил его, хотя это было глупо. — Да плевать мне, — он запустил руки в волосы, громкий выдох со свистом вылетел изо рта, — хоть, блять, ФСБшник. — Я чувствовал, как он злится, — а ты можешь просто не караулить? Просто лечь спать? Послать всё это нахуй? Тебе это вообще зачем? Я сел на стул, обдумывая ответ. — Я хочу жить, — и ответ был банален. — Утром они не могут перемещаться, а ночью легко выломают двери. — в голове невольно вспомнился соседский дом, — я стараюсь ради своей же безопасности. В воспоминания врезался полароид. Он лежал в комнате, около кровати, там осталось еще пару картриджей. Мне нужно фото его ауры, чтобы понять кто этот Слава… Через секунду я уже приказал Славе встать с места и смотреть на меня. Он нехотя поднялся, а когда увидел полароид угарнул. — А фотосессия сейчас точно к месту? — Завали, — я направил на него камеру, ловил его тело в объектив, стараясь не смазать кадр. Щелчок и всё готово, осталось лишь пару секунд подождать. Стук в дверь, я напрягся, а вот Славе было плевать. Он просто подошел к двери и послал человека в пизду, после посмотрел на меня. — Смотри-ка как легко, — он ухмыльнулся, чувствуя мнимую победу, но стук прозвучал еще, в этот раз требовательнее. Я саркастично улыбнулся в ответ. — Не очень легко, да? — взгляд перешел на снимок и я увидел его ауру. Я никогда такого не видел. Она светилась нежными тонами, переливалась из голубого в золотой, буквально сияла на снимке. Мне казалась, что сейчас весь этот свет заполнит дом, весь этот ебаный город. Я разглядывал её, бегал глазами от угла в угол, чувствовал тепло от снимка. Но пока счет три — два. Хотя глаза красные от недосыпа. Я запутался, я заебался… — Я щас открою дверь и въебу тебе, — Славин голос вернул меня в этот серый мир. Я подлетел к нему, дергая за плечо. От неожиданности он врезался спиной в дверь. — Я тебе сейчас въебу, — я поднял голову, чуток наседая в его сторону, — тут я открываю двери, усёк? — Ой-ой, — он закатил глаза, чуть приподняв руки, — извините, конферансье, забылся. За дверью послышался шум, будто кто-то ковырялся в замочной скважине гвоздём. Такого раньше не было, но я был уверен, что случится. — Вот об этом я говорил, — я перешел на шепот, — эти суки найдут способ залезть в дом. Слава отошел и я заглянул в глазок, там стоял парень в форме КЧС, пытался как-то отпереть дверь. Меня флешбекнуло в прошлый день, вспомнились кровь и мозг летящие во все стороны, то какое было выражение лица у Славы, как моё сердце ёкало. — Кто? Парень за дверью замер, медленно поднял лицо, смотря будто не в глазок, а на меня. — Нам нужны люди. Опять эксперименты, опять подопытные, сколько это будет продолжаться… — Где те люди, которых у меня забрали? — Ждите, — он опять дернул ручку двери, ожидая, когда я открою дверь, но я не двигался. Слава взял ложку для обуви, встал за моей спиной, рука была готова въебать в ту же секунду. Я посмотрел на него, а он кивнул мне, чтобы я открыл. Но я даже не думал это делать. — Я больше никого не дам, ясно? — Вы — упрямые долбоебы, из-за вас умирают невинные люди. — Из-за нас? — мне вспомнился сегодняшний радио эфир, где говорилось об убийстве на базе КЧС. — А вы такие добрые и нежные? Слава порядком возбудился от моего отказа. — Да-да, шлифуйте залупу, миньоны, — он подпрыгнул пару раз, готовясь въебать, хотя дверь была закрыта. Я, сам того не ожидая, усмехнулся его словам. — Не отдадите сейчас, завтра все отправитесь на базу, — в голосе сотрудника чувствовалась власть и настойчивость. Он и вправду был готов выбить дверь. — Ты оглох? Тебе сказали уёбывать, — последнее слово было за Славой. За дверью послышались удаляющиеся шаги, на секунду от сердца отлегло, но страх не отступал. Вдруг эта гнида вернется? Звон ложки об пол резанул по ушам. — Блять, ну все спят, чувак. — Извини, я…— Славина грудь вздымалась от глубоких громких вдохов. — Нужно пиво попить. Слава удалился за дверью кухни, как снова звонок, я уже знал кто это. Я чувствовал его. Заглянув в глазок увиделось до боли и страха знакомое очертание, Бледный расплылся в улыбке, подходя ближе. — Мир принадлежит собакам, — я не понял к чему это было, но переспрашивать не стал, — вы все умрете, в муках, в боли, с комом во рту, будете жалеть, что так и не почитали Бога, а я буду насаживать ваши головы вдоль и поперек чужих домов, выжидая следующих глупцов. — Я смотрел, не моргая, вкушал каждый слог, а после проглатывал не пережевав. Какой к хуям Бог? Какое почитание, сука, просто кому? — Ты один дома? — Нет. — На этот раз тебе повезло, — я вижу, как он отступает, всё так же не моргая и смотря лишь на меня. Улыбка не слезала с лица, она пугала даже больше его слов. Я опустил голову, поймал себя на мысли, что всё так же держу снимок в потной от страха руке, глаза снова гуляют по Славиной ауре, мне становится легче. — Мирон, пиво будешь? — громкий голос заставляет улыбнуться, я плетусь до кухни, всё так же смотря на снимок. На улице светает. Небо немного напоминает нежный голубо-золотой узор ауры, чувство тревоги отступает. Новый день дарит надежду, которой давно не было. Лишь потому, что появился человек, который может так же, как и я, стоять здесь до утра и отгонять Гостей от дома. Появился…человек? Человек ли?