Солнечное сердце

Любовь не знает середины: она или губит, или спасает.

«Отверженные», Виктор Гюго

🌙

Это случилось весной. Тэхёну исполнилось шесть лун, когда папа принёс в их дом грязного и мокрого волчонка со сломанной лапкой. Маленького, худого, жалобно поскуливающего от холода. Его тёмная шерсть была спутана в колтуны и испачкана, из-за чего он казался ещё меньше и беззащитнее, словно игрушечный. Он жался к взрослому омеге, как слепой котёнок, желая почувствовать долгожданное тепло. На вид ему было не больше пяти месяцев. Глаза уже приобрели ясность, сменив голубой цвет на густой чёрный. В них читался страх, смешанный с отчаянием, как будто волчонок наперёд знал, что ему здесь не будут рады и обязательно попытаются вышвырнуть вон. На улице шёл ужасный ливень, а ветер склонял деревья чуть ли не до самой земли. Дождь барабанил по стеклянным окнам с такой силой, что, казалось, будто ещё немного — и они разобьются на тысячи осколков. Град не только побил молоденькие яблоньки в саду, но и разворошил все грядки с луком, которые так упорно и кропотливо полол вместе с бабушкой накануне Тэхён. Из-за этого было немного грустно, но благодаря бабушкиной колыбельной омега смог заснуть вечером, обложившись пуховыми подушками, прижимая к себе любимую мягкую игрушку-кролика, набитую соломой. Он никогда с ней не расставался, ведь это было единственное напоминание об его отце. Именно он когда-то сделал её собственными руками. Этой игрушке Тэхён доверял все свои секреты, обиды и переживания по поводу того, что у него до сих пор не получается обращаться в волка по сравнению со своими сверстниками. Хотя на самом деле в этом не было ничего страшного, потому что каждый волк развивается индивидуально. Дождь Тэхён не любил. После него в деревне все тропинки превращались в грязное месиво, а речка выходила из берегов, затапливая деревянный мостик, на котором так любил сидеть омега, любуясь закатом, отражавшимся обычно в зеркале реки оранжевым или ярко-розовым пламенем. В его деревне — Келпи́ — хоть и старой, поскольку не одно поколение оборотней здесь выросло, дома все новые, построенные из тёмного дуба и камня, со всеми необходимыми удобствами. Зимы в этих краях тёплые, а лето жаркое. Осенью собирали урожай на полях, а весной обычно начинались хлопоты в огородах и палисадниках, чтобы к самому главному празднику оборотней — Морве́й — было чем угостить не только соседей, но и принести на главную площадь, где разжигали огромный костёр, а после танцевали и пели песни под полной луной. В этот день Пурпурный лес буквально оживал. Праздновали не только полнолуние, но и устраивали гонки с судьбой, когда альфы могли побороться за понравившегося омегу, позвать на свидание, а также, если повезёт, повязать его. Очень часто в Морвей заключались браки: вожак мог поженить двух молодых волков по собственному желанию, которому никто не смел перечить, даже если сама пара была не согласна с его решением. Это считалось дурным тоном, а также оскорблением не только вожака, но и всей его семьи. А быть изгнанным на торфяные болота или в горы никому не хотелось. Когда-то папа и отец Тэхёна тоже так познакомились. Но после рождения омеги отец очень сильно заболел, и чтобы не умирать на глазах близких, ушёл ночью в сторону гор, не желая показывать свою слабость. Больше его в деревне никто не видел. Стая Тэхёна была самой большой в округе. А также богатой на пресные водоёмы, посевы и урожай. Состоит она, в основном, из белых и серых волков. Настоящей редкостью был бурый окрас: такие альфы и омеги считались самыми красивыми в клане. Неудивительно, что вожак у них именно такой: храбрый и статный альфа в самом расцвете сил, поддерживающий порядок не только в деревне, но и на границах. Ни один омега не мог устоять перед его чарами и обольстительной улыбкой, которая точь-в-точь передалась его сыну — Лидо́. Чужаки не часто совали нос в их чащу. Тэхён даже не подозревал, что существуют волки и других окрасов, пока сегодня не увидел его. Крохотного, по сравнению с омегой, с окровавленной задней лапкой и поджатыми от страха ушками. Омега подорвался с кровати сразу же, когда услышал скрип входной двери, поспешив обнять родителя, как он обычно это делал, ведь папа всегда приносил с собой лесные ягоды или печенье, возвращаясь с тяжёлой работы на полях. Но увидев, что Минсу пришёл не один, резко затормозил, чуть не споткнувшись об собственные конечности, юркнув за угол гостиной. Он долго не решался выглянуть из своего укрытия, не понимая: почему так сильно злится его бабушка, а папа грубо отвечает ей. — О, духи лесов! — возмущалась старая волчица, места себя не находя и измеряя нервно шагами их маленькую прихожую. Тэхён же глаз не спускал с дрожащего чёрного комочка в руках папы. Волчонок совсем не шевелился, лишь только сдавленно скулил куда-то в куртку Минсу. От этого пронизывающего звука у Тэхёна невольно внутри всё сжималось, а по спине пробегал холодный озноб. — Ты смерти нашей хочешь. Вожак вышвырнет нас на улицу из-за этого, — тыкает презрительно пальцем на волчонка женщина, скривив лицо. — Ты посмотри на него! Мало того, что он бета, так ещё и, по всей видимости, будущий калека! — не отрывает глаз от перебинтованной лапки малыша Нари́. — На кой чёрт ты подобрал его, Минсу? Ладно тебе на меня наплевать, ты о Тэхёне подумай. Его загнобят из-за твоей «доброты». — Мама, хватит нести чушь! — не реагирует на колкие слова матери Минсу, решительно заходя в дом, перестав топтаться у порога, словно преступник. Он проходит в гостиную, не замечая Тэхёна, затаившего дыхание, садясь ближе к очагу, в котором ещё тлели дрова. — Всё будет хорошо. А с вожаком я разберусь сам. Нари ещё что-то громко и недовольно проворчала, а потом и вовсе заперлась в спальне, устав бороться с упрямством сына, что совершенно не слушал её. Тэхён же так и не осмеливался подойти к папе, чтобы лучше рассмотреть волчонка. Он злился на самого себя, что вообще вышел из комнаты в такой поздний час. Надо было остаться в кровати. А теперь ему стыдно и неловко, что он подслушал разговор взрослых. И если в первую минуту омега ещё хотел узнать, что за гостя привёл в дом папа, то после слов бабушки передумал. Она плохого не скажет, она всегда права. Значит, этот замухрышка может быть опасен. Вожак — Мун Хвавун — не одобрит появление чёрного волка в стае, каким бы добрым и радушным он не был. Это не их цвет, не их клана. Он может серьёзно разозлиться и растерзать чужака на мелкие кусочки, пусть тот и не несёт никакой угрозы. Он ещё слишком мал. Но это пока. Когда-нибудь он вырастет. Вдруг окажется сильнее, вдруг попытается занять место главного. Это угроза. А значит — от неё нужно избавиться, чтобы не посеять хаос в стае. Тэхён закусывает нижнюю пухлую губу и на цыпочках крадётся обратно в спальню, решив, что не будет мешать папе. Но Минсу замечает его, давно заметил. Ещё когда он любопытным совёнком выглядывал из-за угла гостиной. — Тэхён-и, радость моя, — омега вздрагивает от голоса родителя, поворачивая медленно к нему голову. — Подойди ко мне. Я тебя кое с кем познакомлю. — Не надо, я не хочу с ним знакомиться, — продолжая жевать губу, бубнит себе под нос Тэхён, опустив низко голову, вцепившись влажными ладошками в длинную ночную сорочку. — Бабушке он не понравился. Она сказала, что из-за него со мной никто не захочет играть и нас выгонят из дома. Я не хочу жить на улице! — омега громко всхлипывает, хотя плакать совсем не собирался. — Так отнеси его обратно, папочка! Зачем ты вообще взял его с собой? — Потому что больше у него никого нет, — спокойно отвечает Минсу, совсем не злясь на сына и его реакцию. Тэхён икает, проглатывая свою обиду, резко вскинув голову. — Как это… никого нет? — растерянно сипит омега, хмурясь. — Ни отца, ни папы, ни бабушки?.. Совсем? А разве так бывает, что никого? У него наверняка есть родители. Они у всех есть. Разве нет? Тэхён не знает ни одного волка, у которого не было бы родственников. Все его друзья живут в семьях. А этот особенный, что ли? — Совсем, — на выдохе произносит Минсу. — Его родных разорвал злой медведь. Ещё и его ранил. Я нашёл его неподалёку от нашей деревни. Он бы умер, если бы я не взял его с собой. — П-правда? — запинается Тэхён, широко распахнутыми глаза смотря на папу. Его сердце почему-то после этих слов так сильно забилось в груди, а щёки стали красными от стыда, что он так грубо повёл себя с малышом, когда нужно было проявить сочувствие. Это некрасиво! Нельзя быть таким жестоким. — Тогда… Тогда можно я… — Конечно. Тэхён несмело подходит к ним, встав за спиной папы, всё ещё боязливо поглядывая на действительно чёрного волка, что успел немного обсохнуть. Он продолжал скулить от боли, непоседливо вертясь на руках Минсу. Его взгляд испуганно метался по сторонам. Он не понимал: помогут ли ему здесь, сделают больнее или всё-таки выгонят на улицу. — Тише-тише, — пытался успокоить разволновавшегося волчонка Минсу, осторожно уложив его на подушку, которую он взял с кресла-качалки. «Бабушка была бы против», — думает Тэхён, ведь эта маленькая подушка её любимая. Она часто подкладывала её под голову, когда садилась в кресло, чтобы немного вздремнуть после работы в огороде. Но эта мысль сразу улетучилась из головы, стоило Тэхёну только посмотреть на лапу волка. Она вся распухла, а сквозь повязку проступили капельки крови. Омега не сомневается, что малышу было ужасно больно двигать ей, не то что наступать. Какой же он дурак! Тэхёну захотелось ударить самого себя. Малыш и так напуган до полусмерти, а он просил папу выгнать его. На глаза опять навернулись слёзы, а в носу неприятно защипало. Ему нестерпимо захотелось обнять этот чёрный комочек, прижать к себе так сильно, чтобы наконец согреть и хоть немножко избавить от боли. Что-то в груди, в районе сердца, внезапно защемило, а потом затрепыхалось, словно птичка в клетке. Будто вся его омежья сущность сама потянулась к волчонку, заставляя Тэхёна, как зачарованного, опуститься рядом с ним на колени. — Нам нужно обработать твою лапку, малыш. У меня есть специальное целебное масло, которое обязательно поможет тебя вылечить, — гладит волчонка по голове Минсу, мягко улыбаясь. Он нашёл его совершенно случайно, решив сократить дорогу до дома, чтобы не вымокнуть из-за усилившегося дождя, но услышав жалобный скулёж со стороны хвойного леса, куда обычно их стая не совалась, не смог побороть себя и продолжить путь. Когда он увидел маленького волчонка, прятавшегося под раскидистой сосной, а неподалёку бездыханное тело волчицы-матери, Минсу не раздумывал ни секунды. Он не мог его оставить умирать. Сколько волчонок там просидел, и какого ужаса натерпелся — омега не знает. У него сердце кровью обливалось от одной только мысли, что было, если бы он его не нашёл. Минсу не думал об осуждении родной стаи или недовольстве вожака. Раз за волчонком никто не вернулся, значит, у него больше никого не было, кроме матери, которая ценой своей жизни защитила его от опасности. Медведи — особенно бурые — те ещё безжалостные монстры после спячки. Разорвать взрослого волка им не составляло труда. Удивительно, что малыш сумел выжить. Духи леса сберегли его. Поэтому Минсу не сомневался в правильности своего решения. Он примет волчонка в свою семью. Он сможет его выходить и прокормить. Слова матери его ничуть не задели. Он найдёт управу на Хвавуна, чтобы тот не лез к ним и позволил волчонку остаться. Чего бы это ему ни стоило. К тому же, как думал Минсу, когда нёс волчонка через весь лес, Тэхён должен обрадоваться новому члену семьи. Он давно просил у Минсу братика или сестрёнку, чтобы было с кем играть во дворе и качаться на качелях возле лютикового поля. Но будучи одиноким омегой, Минсу не участвовал больше в Морвее, хотя мог. Знал прекрасно, что его обязательно сосватают. После смерти мужа он смирился с одиночеством. Не планировал заводить ещё детей, но увидев этого волчонка сегодня... Не смог справиться с нахлынувшими чувствами и пройти мимо. А Тэхён… Омега забывает обо всём на свете в эту минуту. Тэхён не дышит, дрожа всем телом, слыша только свой безумный пульс, когда волчонок поворачивает к нему голову и внимательно смотрит на него, пронзая своими глазками-бусинками. Взгляд, которым награждают Тэхёна, как смола растекается по омеге, и он краснеет пуще прежнего. Омеге до невозможного становится душно, а руки буквально покалывает от желания тоже прикоснуться к волчонку и убедиться, что он — не плод фантазии Тэхёна. Это мальчик. Не девочка. Но Тэхён не понимает: альфа или омега перед ним? Почему-то волчонок совсем не источал никаких феромонов, помогающих обычно угадать к какому полу принадлежит волк. Вот Тэхён — омега. Его природный аромат — княженика. Он нежный, чуть терпкий, медово-сладкий. А от мальчика пахло только прелыми листьями, дождём и ещё каким-то горьким запахом, напоминающим полынь или папоротник. — Его имя — Чонгук, — врывается в затуманенное сознание голос папы, вынуждая Тэхёна вздрогнуть. — Отныне он твой брат. Береги его, — просит Минсу, заправляя омеге за ухо волнистую каштановую прядь. — Почему у него нет природного запаха? — спрашивает Тэхён, чувствуя как у него начинают пылать кончики ушей. Да что же это такое?! Что с ним происходит?.. — Это потому что он ещё маленький, да и к тому же слаб и весь грязный. У бет запах формируется гораздо позже, чем у альф или омег. — Бета? Он бета? Прям как наш лекарь Хару? — хлопает длинными ресницами омега. — Точно, — кивает папа. — Посиди пока с ним. А я принесу молока. Нужно покормить твоего братика. Поможешь мне потом его искупать и обработать лапку? — Хорошо, — не отрывая глаз от волчонка, заторможенно соглашается Тэхён. Нет. Не хорошо. Потому что Тэхёну хочется подорваться за папой следом, когда тот спешит на кухню, а не остаться в плену цепких глаз чёрного волка, что продолжал смотреть только на омегу. Он никак не отреагировал на уход Минсу, слишком поглощённый разгадыванием Тэхёна, что готов под землю провалиться. Тэхёну кажется, что он сейчас лопнет от жара, что щекочет его тело, вызывая табун мурашек по спине. Он не понимает, что с ним происходит и как от этого избавиться. Будь это альфа со двора, Тэхён бы уже давно огрызнулся, чтобы тот перестал на него пялиться. Но от волчонка сбегать не хотелось. Если только… сесть ещё ближе. Это Тэхён и делает. На четвереньках подползает и протягивает ладони к волку. — Иди ко мне. Хочешь? — тихо, очень тихо произносит Тэхён, сглатывая вязкую слюну. — Я могу взять тебя на руки, как это делал мой папа? Обещаю, буду осторожен, — заверяет омега. Он не дожидается ответа. Просто аккуратно поднимает худенькое тельце и бережно обнимает, успокаивая наконец своё разбушевавшееся сердце. Удивительно, но волчонок не противится. Он вдруг окончательно затихает, перестав скулить, и впервые за весь вечер расслабляется, уткнувшись мокрым носом в живот Тэхёна, шумно засопев. — Меня зовут Тэхён, теперь мы с тобой братья, — всё-таки перебарывает свою робость омега. — А тебя зовут Чонгук. Гук. Гукк-и. Мне нравится. Красивое имя. Ты согласен? — ему не отвечают, но Тэхён не обижается. — Ничего не бойся. Я тебя от всех буду защищать. Покажу свои игрушки и наш сад. Там растёт очень вкусная клубника, тебе она понравится. Только сначала ты должен выздороветь. Прости, пожалуйста, что я попросил папу отнести тебя обратно. Мы подружимся, я уверен. Мы же теперь братья, а братья не могут не дружить. Тэхён клянётся себе, что теперь Чонгук всегда будет в безопасности. Что он сделает всё, чтобы он поскорее выздоровел. Они обязательно поладят. Иначе и быть не может, правда?.. В ту ночь Тэхён так и не смог оторваться от Чонгука. Помогал папе искупать его, а потом и перевязать лапку. Он больше не боялся. Его глаза светились ярче любой звезды, а счастье от нового знакомства переполняло всё его маленькое тельце. У него появился брат. Братик! Самый настоящий. И Тэхён безумно рад этому, забывая о злых словах бабушки. Всё будет хорошо. Так сказал папа. Тэхён ему верит. Поэтому спокойно засыпает рядом с Чонгуком, что под конец всех процедур изрядно вымотался, не проронив ни звука, когда Минсу обрабатывал ему рану. Он лишь недовольно рычал, когда Тэхён убегал на кухню то за полотенцем, то за водой, но сразу успокаивался, как по команде, стоило омеге вернуться и вновь сесть рядом. Это немного приводит в замешательство Минсу, но он не придаёт этому значения. В конце концов, это не может быть плохим знаком. Сегодня, несмотря на мерзкую погоду за окном, к ним в дом заглянуло солнце. И уже от Минсу зависит: будет ли оно согревать их семью или разрушит. Он ещё помнит старые байки своего дедушки о том, что в древние времена чёрных волков опасались, считая их проклятыми из-за своего окраса. Мол они отличались особой силой и выносливостью, умело охотились и превосходили обычных волков в размерах. А также безжалостно убивали своих жертв и обладали даром внушения. Со временем они почти исчезли из Пурпурного леса. Как же появились в их краях волчонок и его мать — неизвестно. Минсу не знает, пришли они со стороны гор или из другой стаи. Это и неважно. Омега уже представляет, какую завтра тираду ему предстоит выслушать от вожака. Ведь, как всем известно, чёрного солнца не бывает. Но смотря на улыбающегося Тэхёна, что сам просит уложить спать Чонгука в его постель, ведь она намного мягче, чем их старый диванчик в гостиной, Минсу не сомневается: он поступил верно. А страшилки... Не станут явью.