Сладкий яд

      Натаниэлю двенадцать. Дома холодно, когда он бродит по ночным коридорам. Тут висят семейные портреты. Прабабушка с прадедушкой по папиной линии, потом бабушка с дедушкой. Их портреты. Картина нарисованная знаменитым художником, который занимается портретами, на котором изображена семья. Бабушка, дедушка, отец. Потом его портрет, где он уже старше.       Если вернуться в гостиную, там в холе висит огромная картина, на которой стоит красивая мама в винтажном платье дорогого дизайнера, отец в строгом костюме и таким же выражением лица, и сам Натаниэль сидит на стуле между ними.       Он часто смотрит на эту картину, когда остается один в доме. Его часто оставляют одного просто чтобы не таскать с собой на важные встречи, потому что он ещё ничего не понимает, но также были и другие отговорки. В основном он просто там не нужен. Даже для картины.       На столе лежит газета. Натаниэль смотрит на неё, смотрит на приветливые лица родителей и сам улыбается. Он хочет, чтобы и для него они так улыбались, но сам прекрасно понимает, что такого не будет.              По дому расставлены вазы с цветами, которые обожает мама и которые каждую неделю меняют домработницы. Декоративные деревья в горшках по углам, которые создают уютную атмосферу в холодном темном доме полюбились и Натаниэлю, но мама не разрешает к ним близко подходить. Вдруг уронит, как тогда с вазой?              — Натаниэль! — крикнула на него мать, когда мальчик уронил вазу с цветами.              Вот так он оказался на чердаке. Лола стояла перед ним на своих шикарных высоких каблуках. У неё был задумчивый вид. Натаниэля часто сгоняли на чердак в угол, или в другое место в доме, где он никому не попадался на глаза, после того, как его отлупили ремнём или ещё чем потяжелее.       — Чем же сегодня тебя порадовать... — спрашивает она, хотя уже точно знает, что будет делать. Лола всего была сообразительной. У неё была широкая извращенная фантазия. Не только по отношению к Натаниэлю, но и к другим её жертвам. Может это и был её единственный плюс...       Натаниэль не понял, откуда у неё в руках взялась гречка и зачем ей вообще здесь сухая крупа. Натаниэль хмурится, он смотрит, как она рассыпает крупу по полу, собирая больше всего в самом центре.       — Снимай одежду, малыш, — говорит она и Натаниэль смотрит на Малкольм испуганным взглядом. Он хотел бы спросить «Зачем?» но это лишнее.       Он медленно дрожащими руками снимает шорты вместе с бельем, тянется к футболке, но Лола его останавливает. Сегодня можно остаться в ней.       Она тянет его руки на себя, говорит держать их вместе, что он и делает. Грубая верёвка оборачивается вокруг запястий и теперь она затягивает её туго на его руках, чтобы он не двигался.       — Встань коленями на крупу. — говорит она и Натаниэль делает, как она говорит без возражений. Он вздрагивает, когда крупа впивается в его колени и издает тихий испуганный звук. Руки тянет от того, насколько сильно они затянуты веревкой над его головой. — Умница.       Натаниэль всхлипывает и поднимает на неё взгляд. Лола смотрит на него своими хищными глазами и довольно улыбается. Она дергает его за веревку и он наклоняется вперед, сильнее опираясь на крупу.       — Как красиво ты выглядишь, малыш, — говорит она, поддев его подбородок пальцами с острым маникюром. Она опускает взгляд на наручные часы. — Скажи, что ты сделал на этот раз?       — Разбил вазу... — шепчет Натаниэль, жмурясь. Сидеть на крупе неприятно. Это больно и утомительно. Ноги от напряжения уже неприятно гудят.       — Мамину любимую вазу? — спрашивает Лола, склонив голову к плечу.       Он медленно кивает. Лола улыбается, обнажая белые острые клыки.              Было больно и неприятно. Он усаживается на диван, болтает ногами смотря на уже пожелтевшие коленки от крупы. Они уже не болят и странное желание повторно сесть на крупу рассеивается как туман ранним утром.       Он скучает по моментам, когда мама всё-таки сидела рядом с ним и рассказывала истории, перелистывая общий фотоальбом. Это было исключительно в вечера, когда отец был занят, а она напившись вина или чего покрепче обнимала Натаниэля и усаживала на свои колени.       Ему это нравилось.              

***

             Следы от гречки недавно красные посинели, оставшись на светлых коленях. Натаниэль шел в свою комнату, когда к нему подошел Джек. Самый молодой из отцовской шайки. Ему двадцать, почти двадцать один. Он красивый парень, с хорошей родословной. Идеальный сын для своей семьи. Альфа с амбициями. Натаниэль с недавних пор их развлечений с Лолой, Джек часто ходил за Натом попятам. То в комнату его проводит, то прогуляется с ним по саду, может проводить до душа и зачем-то стоять в ванной вместе с ним, а не за дверью, как это делала домработница.       Он пахнет ирисом и розой. Смуглая кожа, яркие зеленые глаза и черные волосы. Острые черты лица, которые смягчаются, когда он улыбается. Натаниэль невольно привязался к нему, когда Джеку было семнадцать. Они легко нашли общий язык, а отец и не возражал. Главное тот выполняет свою работу. А Натаниэль ему не мешает.       Джек часто ему улыбался, когда Натаниэль стоял рядом с отцом на приемах, напоминая, что надо выглядеть не только серьезно но и приветливо, поэтому он повторял за ним.                     Натаниэлю шестнадцать. Его шестая течка наступает раньше на семь дней, чем прогнозировал календарь, составленный его семейным врачом. Натаниэль лежит без сил уже второй день. Жар подбирается волнами. Все тело ломит. Пот стекает по разгоряченной коже. Никто не заходит, потому что ядерные феромоны Натаниэля буквально впитались во все, что можно и нельзя. Воздух пропитан жаром, потом и противным сладким запахом, который он терпеть не может.       Внизу живота всё тянет, так сильно, что он не может сдержать стон боли и слезы, которые текут с глаз безостановочно. С бедер стекает смазка, Натаниэль зажимает между ног одеяло, чтобы избавиться от тянущей боли в животе и пояснице. Она переходит в холодные мурашки в этих местах и Натаниэль выдыхает. Становится легче, но ненадолго. Он утыкается лицом в подушку, снова двигая бедрами по одеялу. Оно мокрое, как и матрас и подушка, и плед. Всё в поту и...       В комнате щелкает замок.       Когда у него жар, по приказу главы дома (отца) его запирают в комнате на ключ, чтобы он не смог выйти или никто не зашел снаружи.       Ключ был только у отца и Джека. Джек в свою очередь по приказу, опять же, отца – был обязан приносить ему завтрак, обед и ужин. Как этот парень добился хорошего расположения отца, Натаниэль гадал и даже спрашивал, но он умело уходил от ответа.              — Завтрак, маленький лорд, — прозвучала насмешка в его голосе. Натаниэль терпеть её не мог. Сам Джек тоже раздражал его. именно в эти моменты из его комнаты пропадали все острые предметы, которые он запрятал на всякий случай.       Натаниэль был уверен в том, что их забирал Джек.       — Шевелись, — Натаниэль долго соображал, стоит ли ему правда лишить себя удовольствия ради завтрака или нет. Если нет, то Джек и вправду заставит его силой, если да, то придется впихивать в себя еду, даже если не хочется.       Натаниэль всё-таки поднимается на коленях на кровати. Его кожа блестит от пота, он тяжело дышит, когда поднимается, попутно надевая футболку. В ней жарко и неудобно. Грубая ткань царапает нежную кожу и липнет к ней. Он ерзает на кровати и медленно встает с не н мягкий ковер. Натаниэль подходит ко столу, на котором стоит поднос с едой.       Джек не ходит, когда он наконец садится на стул.       Перед ним тарелка фруктового салата, сырники, которые он терпеть не может и кружка с горячим чаем.       Он медленно, дрожащей рукой берет вилку и втыкает зубчики в кусочек яблока, медленно поднося к губам.       Джек стоит за его спиной и давит своим присутствием. Натаниэль чувствует его феромон, но выставить его за дверь не может. Он просто закинет его на плечо и кинет кровать, присев за спиной и насильно впихивая в него еду, как это было в прошлый раз. Такой опыт ему не понравился. Было чувство. Будто его облапали во всех возможных местах, чего он не очень любил, даже не так. ненавидел.       — Не заставляй меня помогать тебе, — улыбка в голосе надзирателя и сквозит этим желанием и Натаниэль ерзает под ним.       Через несколько минут, наконец прожевав последний кусочек, он отставляет тарелку в сторону и придвигает сырники. Два маленьких творожных десерта, которые любит мама и терпеть не может Натаниэль. Как можно есть жареный творог?       Он так же медленно отламывает вилкой кусочек и несет в рот. Рука дрожит и он грозит шлепнуться обратно на тарелку, но его руку поддерживает Рука Джека и быстрее несёт до рта. Вилка больно и неприятно сталкивается с зубами и деснами.       Натаниэль всхлипывает, когда вторая рука Джека сжимает его плечо.       — Ты можешь съесть только один, если сделаешь мне одолжение, — тихо говорит он наклоняясь к его шее. Натаниэль чувствует его жар и запах. Свой он контролировать не в силах, как и дрожь в теле и желание его внутренней омеге ответить согласием. Низ живота тянет, а когда его горячая рука опускается на него, становится не только приятно но и дышать легче.       Натаниэль нехотя запихивает в себя сначала один сырник, затем тянется ко второму. Он игнорирует прикосновения, запихивая в себя по кусочкам последний сырник.       Чай он выпил наполовину, и когда Джек подхватил его под печи, вытягивая из-за стола, и разворачивая Натаниэля к кровати, усаживая на мягкий матрас, он садится у его ног, пока те дрожат. Натаниэль облизывает губы, слизывая остатки сгущенки с уголков и вытирая губы от чая.       — Неужели ты обиделся на меня? — спрашивает он и Натаниэль отворачивается, когда Джек складывает свои руки на его бедра, уложив на них голову. Его пальцы медленно поглаживали мокрую кожу на бедрах рядом с краем футболки и Натаниэль не обращая на это внимания, упорно игнорировал это, хоть и было приятно. — Ты же сам понимаешь, что он играл с тобой, да?       Натаниэль это понимал. Он не был глупцом, чтобы не понимать мотивы, с которыми на него смотрит Дрейк. Джек ведь остановил его от необдуманных действий, когда понял, что Натаниэлем вертят как пешкой. Дрейк был мимолётным развлечением.       — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — говорит он тише. Натаниэлю плевать на это. Джеку тоже плевать на него, но он очень хорошо это скрывает.       Костюм, в который он был одет сидел на нем превосходно и Натаниэль невольно этим залюбовался. Он медленно провел рукой по его волосам и опустил руку к шее, где был повязан под воротником черный галстук. Натаниэль дернул его на себя, заставив Джека подняться на колени. Он раздвинул собственные ноги, в то время как Джек ухватился за них, встав между ними. Он не выглядел удивленным или обеспокоенным. Натаниэль склонился к его лицу, в миллиметре от его губ. Джек повелся, он двинулся к ним, желая коснуться их, но Натаниэль отпрянул.       — Держи дистанцию, вдруг я озверею? — говорит Натаниэль. Джек его кажется даже не слушает. Усмехнувшись, он резко вскакивает и опрокидывает Натаниэля на кровать спиной, усевшись между его ног, задирая одну из них и проводя языком по внутренней стороне доходя до бедра.       — Как бы этого не сделал я, — вкрадчиво рычит он.       Натаниэль меняет их местами, усаживаясь на грудь Джека, схватив его за горло одной рукой и замахиваясь другой рукой с вилкой.       — Как бы не так, — мурчит он.       Натаниэль был слаб во время течек, поэтому, когда Джек удержал его запястье с импровизированным оружием, а потом и вовсе вырвал вилку и отбросил в сторону, Натаниэль не удивился.       Натаниэль не понял, как они оказались в такой позе, когда Джек держал его запястья за спиной, вжимая Натаниэля лицом в подушку. Он расслаблено расплылся по кровати, прогибаясь в пояснице и упираясь в ширинку Джека.       — Так и скажи, что хочешь меня, — мурлыкнул Натаниэль, повернув голову в сторону.       — А ты так и жаждешь это услышать. — Пальцы парня сверху провели по внутренней части его бедер, размазывая смазку, а потом поднялись выше, до самого колечка мышц и обвели его вокруг.       Натаниэль дернулся, издав громкий стон. Он сам себя там не трогал, чтобы не разжечь огонь внутри ещё сильнее, что сделали пальцы Джека, проникнув внутрь. Сначала это был один, от которого у Натаниэля уже закатывались глаза, потому что жар между ног не утихал, а только нарастал, а тянущая боль в животе отступила.       Потом второй палец так же легко скользнул внутрь. Ноги Натаниэля разъехались, он почти упал, если бы его за руки не держал Джек.       — Ты так плывешь только от двух пальцев, как ты собирался делать это дальше? — спрашивает он усмехаясь. Натаниэль хотел бы ему заехать пяткой по лицу, но боится – ему понравится это и станет только хуже. Натаниэль сам насадился на пальцы в надежде наконец получить разрядку, но Джек лишил его этого. — Ты плохо себя вел, поэтому нет.       Натаниэль заскулил, как щенок, которого лишили лакомства, которое он так долго выпрашивал у хозяина. Ноги задрожали, когда пальцы исчезли, и он разочаровано застонал, дернувшись вперёд, чтобы избавиться от рук за спиной.       — Тогда проваливай, — зашипел на него Натаниэль.       — О, нет маленький лорд, — останавливает его Джек. Натаниэль чувствует, как он прижимается выпуклостью на штанах к нему и сам же силнее давит на него. — Боюсь, мне нужно проверить, всё ли с вами в порядке.       Он неожиданно для Натаниэля перешёл на уважительный тон, дернув на себя и усевшись на пятки, Натаниэль оказался на его коленях. Джек, судя по всему снял с себя галстук и завязал им руки рыжего. Натаниэль дернулся, но освободиться не получилось.       — Не дергайся, иначе останутся синяки. — перехватывая его поперек груди, говорит Джек проводя второй рукой по бедру, оголяя вставший и покрасневший член из-под футболки. — Лола говорила ты послушный.       — Напиздела, — смотря вниз, отвечает ему Натаниэль. Он слышит усмешку в ухо от Джека.       — Следи за языком малыш, иначе получишь по губам. — небрежно отвечает Джек и проводит рукой по стоящему колом члену. Натаниэль шипит, закидывая голову а его плечо.       В футболке безумно жарко, в комнате душно. Он снова выпускает феромон и расслабляется в руках Джека. Перед глазами появляются звезды, когда он доводит его до пика, но быстро убирает руку, не дав насладится экстазом, которого он ждет со вчерашнего дня.       — Плевать мне. — отдышавшись, говорит Натаниэль. Это было подло со стороны Джека так с ним поступать.       — Плевать? — спрашивает Джек лениво провод пальцами по животу под его футболкой. — А дрожишь почему? Или мне показалось?       Натаниэль вздрагивает, когда он сжимает его сосок пальцами и проводит языком по шее.       — Ты такой сладкий, не представляешь, — он ведет языком до подбородка и Натаниэль уже поворачивается к нему, чтобы получить долгожданный поцелуй, но он только провел языком по его губам и Натаниэль обиженно надулся.       — Мудак. — дернулся он, снова чувствуя как рука ложится на член. Натаниэль сжимает зубы, чтобы не застонать.       Натаниэль держится из последних сил, новая волна жара снова накатывает и теперь он точно чувствует, как плавится от его прикосновений, как его феромоны успокаивают и как он готов встать на колени перед ним, чтобы получить похвалу, но пока мозги не расплавились окончательно, Натаниэль будет сопротивляться изо всех сил.       — Я предупреждал.       Натаниэля переворачивают на живот, он оказывает бедрами на коленях Джека и вздрагивает от первого удара по ягодицам. Жар расползается по ним, переползая в живот. Он чувствует, как из него начинает вытекать больше смазки. Он открыл рот и шумно вдохнул.       Рука снова рассекла воздух и встретилась с ягодицей громким шлепком о мокрую кожу. В этот раз он вскрикнул. Потом в третий и в четвертый. Пока число не дошло до десяти. Натаниэль хныкал. Слезы медленно катились по щекам, пока он шумно шмыгал носом.       — Всего десять, а ты уже весь мокрый... — тихо проговорит Джек, когда поднял Натаниэля и усадил на свои колени, нежно поглаживая его по покрасневшим бедрам. — Лола говорила, что тебе такое нравится, но чтоб настолько...       Лола говорила что? Она для этого потешалась над ним последние несколько недель проверяя его пределы?       Пальцы снова проникли в него. Медленно он скользнул глубже, добавив третий палец. Перед глазами всё плывет. Он кусает Джека за плечо мокрой рубашки и двигает бедрами, чтобы он снова коснулся того самого места, от которого было приятно до дрожи в коленях.       Когда конец подходит к нему всё ближе, голос становится громче и тоньше. Натаниэль уже не разбирает, что он делает и как двигается. Только стонет непрерывно «пожалуйста», потому что теперь боится снова лишиться этого чувства надолго.       Когда его накрывает, он замирает, но пальцы продолжают двигаться и выжимать из него всё до последнего. Натаниэль часто дышит, громко вбирая воздух в легкие, будто начиная задыхаться, но Джек не останавливается. Он продолжает давить на те места, где уже приятно до боли и он не успевает отдышаться, как во второй раз снова кончает на рубашку партнера.       Натаниэль почти падает, но в этот раз спиной на кровать, поджимая колени и закрываясь от настойчивых рук, он почти плачет. Его трясет от количества оргазмов подряд, а пальцы внутри двигаются быстрее. Непристойные звуки, которые они издают снизу и как откровенно стонет Натаниэль, он краснеет от этого ещё пуще, пока Джек на наклонился к нему, мешая телом сомкнуть ноги и наконец поцеловал его. их губы столкнулись в кусачем, мокром поцелуе, пока Натаниэль не замер. Перед глазами белые искры, по телу мурашки. Наконец он остановился.       — Идиот... — дрожащим голосом произнес Натаниэль.       — Да брось... тебе понравилось. — отвечает ему Джек. Натаниэль каким-то образом выпутался из галстука и оттолкнул его от себя. Теперь он точно остался без сил на самую горячую волну течки.       — Членом...тебя пользоваться не учили...? — делая перерывы на вдохи, Натаниэль поднимается на коленях на кровати, смотря на довольного Джека, а после опуская взгляд на его мокрые пальцы. Натаниэль скривился от этого зрелища. Они были мокрыми и покрыты смазкой почти до самой кисти.       — Предпочитаю пользоваться руками. кто ещё сможет сделать с тобой такое? — он поиграл бровями склонившись ближе к его лицу и потянул в рот пальцы, которые совсем недавно были в Натаниэле. Он тут же скривился и отодвинул его лицо от себя.       — Да не дай бог... кретин.       — Как грубо...       — То, что родители уехали не дает тебе права трахать меня, когда тебе вздумается. — встав с кровати говорит Натаниэль, уходя в сторону ванной.       — Но, маленький лорд, мы даже не «трахались» толком. — передразнил его слова Джек, поднимаясь вслед за ним. Он хотел было войти в ванную за ним, но единственное, что у него получилось это увернуться от двери. — Блять... — выдохнул он, опустив взгляд на стоящий колом собственный член в штанах.       — Проваливай, — раздаётся из-за двери приглушенный включившейся водой голос Натаниэля.              

***

             Летом, когда жара в самом разгаре, а в школу идти не нужно, Натаниэль может себе позволить расслабится в саду под вишней возле озера. За поместьем был красивый сад, с одной стороны росли цветы, с другой была красивая поляна с деревьями, куда уходила тропинка в лес.       Участок поместья на самом деле был достаточно большим. Большая его часть была засажена деревьями и кустами, чтобы оградиться от ненужных глаз и ушей.       Тропинка вела к старой вишне. Дерево так разрослось, что накрывало собой всю лавочку и создавала тень вокруг. Она нависала над чистым озером, в центре которого росла плакучая ива. С её красивых длинных лепестков капала вода, постоянно создавая на водной глади озера тревожные круги, которые расползаются до берегов.       Натаниэль любил сидеть на пледе под вишней с любимым романом и болтая ногами в воздухе – перелистывать страницы. Приятный ветерок и лимонад в бутылке любезно приготовленный домработницами.       — Маленький лорд снова в одиночестве? Позвольте скрасить ваше время собственным присутствием, — звучит голос из-за дерева со стороны дома. Этот тип нашел его и здесь.       Натаниэль не обращая на него внимания, все ещё недовольный тем, как он поступил с ним неделю назад.       — Скройся, — говорит Натаниэль переворачивая страницу.       — Я принес закуску, — перед ним появилась тарелка с яблоками и ягодами.       — У тебя нет других дел? Разве отец не должен нагрузить тебя так, чтобы ты задыхался под количеством дел? Чем ты вообще занимаешься? — не сдержался он, когда Джек уселся рядом с ним.       — Пока твои родители уехали по очень важным делам в командировку, оставив меня с тобой и даже забрав Лолу, Ромеро, Патрика, Джексона, Алана, Германа, Диану и Кристину.       — Нахрена? — спрашивает он. По сути отец забрал всех, кто хоть как-то охранял поместье от незваных гостей. В любом случае их не будет, отец же ни какой-нибудь там криминальный авторитет?..       — Полегче с выражениями, — Джек потрепал его по голове и Натаниэль скинул его руку со своей головы.       — Не трогай, — прошипел Веснински, отодвинувшись от него подальше. Почти на самый край пледа, держа книгу на весу. Всё-таки главная героиня была такой дурой.       — Чего злой такой? Неужели тебе не понравилось—Натаниэль зажал ему рот рукой, нахмурившись.       — Если об этом кто-то узнает, сначала умру я, а потом унесу тебя за собой, — угрожающе чуть ли не прорычал Натаниэль наблюдая за игривым огоньком в зеленых глазах напротив. Натаниэль скривился и отдернул руку от рта Джека. Он провел языком по его ладони, и Натаниэль с отвращением вытер её о костюм Джека. Тот в свою очередь водил рукой по талии Натаниэля.       — Жду не дождусь, — отвечает Джек, целуя его костяшки. Натаниэль щурится на него, а потом отворачивается, перевернувшись на живот к книге. — Запах у тебя бесподобный, — уже склонившись над ним не понятно в какой момент, Джек касается носом его шеи на затылке. Мурашки бегут по телу вниз, собираясь в комочек внизу живота. Джек нависает над ним, прижимаясь бедрами к ягодицам рыжего. Натаниэль замирает. Книга уже не идёт, он не понимает о чем рассказывает автор, пока дыхание Джека касается его уха. — В прошлый раз, ты оставил меня без удовольствия.       — Заслужил, — отвечает Натаниэль сквозь зубы чтобы не толкнуться к нему а встречу. В конце концов течка конечно отпустила его, но иногда омега внутри него напоминает о себе и о том, что ей нужно что-то больше дрочки и собственных пальцев сзади.       Натаниэль извернулся к нему лицом, смотря в зеленые глаза.              Когда они начали целовать и когда полил дождь, Натаниэль не запомнил, но главное что он ловил горячие губы на своих, его прикосновения, его тело, которые закрывало от холодных капель проливного дождя, Натаниэль задыхался.       Хоть дерево и закрывало их от больше количества дождя, они все равно попадали то в глаз, то на щеку, может иногда на губы. Они не торопились уходить в дом, наоборот, атмосфера только глубже затягивала, а когда руки Джека спустились на живот к спортивным штанам, Натаниэля будто током прошибло. Он отпихнул его от себя и окинул взглядом со всей ненавистью к своей жизни.       — Ненавижу тебя, — сладкий запах его феромона, который кружил в воздухе между ними, кружит голову Натаниэлю. Он еле поднимается на ноги, забирает книгу и отправляется в поместье, прямо через ливень, не обращая внимания на то, как холодные капли стекают по телу под футболкой, которая прилипла к нему из-за этого дождя испортив всё настроение.              Натаниэль игнорирует присутствие Джека везде где только можно. он все равно ходит за ним попятам. Он отвозил его в школу, забирал со школы, сопровождал на прогулки по саду, ходил за ним, когда друзья звали гулять. Вплоть до поступления в университет.              Натаниэлю восемнадцать. Он наконец получил письмо из университета, на который надеялся. Он знал, что в западной Виргинии Джека не будет, не будет и Лолы с Ромеро, Патрика с Джексоном, Алана и Германа, Дианы и Кристины.              Он собирает вещи в комнате, закидывает в чемодан. Готов был ехать в общежитие, но отец сказал нет. Квартира, которую он купил для него, была подарком. Очень странным подарком на поступление, потому что до этого подарков не было. Что у него случилось, что он такое сделал.              Машина внизу. Его отвозит Алан, потому что так захотел Натаниэль. Ему снова делают уступки.              Две сумки и чемодан уносит из его комнаты Джек. Натаниэль стоит возле ворот рядом с родителями. Он будто в другую страну уезжает (будь его воля, так и было бы) Они разговаривают о том, что Натаниэль должен будет сделать после переезда. Он смотрит под ноги, краем глаза видя, как губы Джека сжимаются.              — На каникулы ты приезжаешь сюда, — отвечает отец и наконец уходит. Мама стоит напротив. Она хотела что-то добавить, но это всё. Она уходит за ним и Натаниэль отворачивается от них.