Сладкий яд

      — Кажется проснулся, — в нос ударил запах сырости и плесени. Голова кружится и кажется, то, что он ел на ужин сейчас вырвется наружу.       Натаниэль открывает глаза. Он смотрит перед собой, колени покрывает рябью, поэтому снова зажмурившись, Натаниэль почти легко выдохнул. В голове начинает прокручивать моменты, которые могли бы привести к подобному исходу. Но он помнит только встречу с Камелией... сука.       — Его мутит, принеси воды, — раздается ещё один голос сбоку.       Всё тело ломит, нос горит от смеси запахов. Запястья тянет. Натаниэль пытается пошевелить онемевшими кистями, но чувствует только, как иголки бегут по ладоням. Он шипит кривя губы, а когда его хватают за волосы и задирают голову, под веками теперь мерцают цветные круги, от которых боль стреляет в затылок и Натаниэль почти желает умереть быстрой смертью.       Открыв сухие глаза, он щурится. Свет тусклый, лишь от нескольких пар свечей, но он уже больно бьёт по глазам.       — Какой блеск, — напротив он смотрит в глаза темнее. Гораздо темнее нормального карего оттенка. Почти будоражаще вздыхает человек напротив. Натаниэль хотел бы дернуться, вырваться из хватки, но сил не было даже на то, чтобы держать голову самостоятельно. Поэтому, когда его волосы всё же выпускают из крепких пальцев, его голова запрокидывается на спинку стула. — Ох, какое недоразумение. — снова произносит он. Голос то знакомый, но Натаниэль как бы не напрягал память, не может вспомнить, кто это.       — Не издевайся над ним. Он мне ещё нужен. — говорит Камелия. Уж её то он помнит. Узнает этот голос из тысячи. — Нам. Я хотела сказать нам.       Её аккуратные руки, к которым он привык за считанные дни, которые они проводили вместе, в этот раз поддержали его за затылок. Девушка наклонилась к нему, посмотрела на нег и очаровательно улыбнулась. Она смотрела на него так же, как в первую ночь, так же, как будто в первый раз получила дорогую, коллекционную игрушку.       Остры ногтем она провела по его шее. Аккуратно, чтобы не поцарапать. Так же, как любовно водила пальцами по его телу.       Натаниэль ничего с этим сделать не мог. Это его успокаивало. Кажется, доведи его до дрожи, её руки возвращали его обратно. Отец бы указал ему на его слабости, вместе с мамой. Но их тут нет, поэтому он не особо волнуется.       — Как себя чувствуешь? — спрашивает девушка своим тихим, вкрадчивым голосом. Горло сушит, Натаниэль сжимает зубы, вспоминая, в каком они сейчас положении и отводит взгляд. — Не дуйся, милый, — уговаривает она, что начинает выводить его из себя. Обида всё же проскальзывает в его мыслях.       — Отпусти его, — третий, взявшийся из-ниоткуда напугал Натаниэля так, что он дёрнулся все телом и наконец поднял голову. Перед ним стоял профессор Дэй? — С добрым утром, — произносит он и Натаниэль готов поклясться, в его тоне он слышит раздражение. Не усталость, а именно раздражение. Натаниэль хмурится на него, а когда ему в рот пихают открытую бутылку с водой, он отворачивается. — Не охота?       Натаниэль хотел бы уйти от него дальше. Прижаться к стене, не смотреть, закрыть глаза и представить, что всё это – плод его больного воображения. Что сейчас, на самом деле он спит в своей кровати с температурой.       — На тебя жалко смотреть Веснински, — Натаниэль дергается, когда костяшки его пальцев проходятся по лицу почти невесомо. Дэй наклоняется к его уху под возмущенный вздох Камелии. Натаниэль уставился на свои колени, слушая вкрадчивый голос профессора... или бывшего профессора? — Через пять минут тебя начнёт мутить сильнее. Через десять горло начнёт драть так, что завоешь. Через пятнадцать тебя начнёт трясти, через двадцать жажда доведет твое сердце до предела. Через двадцать пять минут твоё сердце остановится. В этой воде твоё спасение. Теперь открывай рот. — заканчивает Кевин. Натаниэль не сопротивляется на этот раз, когда к его губам повторно подносят бутылку с водой.       Даже если бы Кевин и наврал, почему вода такая сладкая? В ней правда что-то есть? А если это что-то похлеще того, чем он надышался перед тем, как его похитили?       — Умница. — говорит Дэй, наконец отойдя от него на пару шагов он смотрит на наручные часы, а потом дверь позади Натаниэля скрипит. — Опаздываешь.       — Я как раз вовремя, — голос холодком бежит по спине Натаниэля мурашками. Вот только его не хватало. Натаниэль ежится под его взглядом. Он слышит, как раздаются шаги за его спиной. Внезапно стало совсем тихо. он сглатывает, и чувствует, как в его волосы пробираются холодные пальцы. Они спутывают волосы, а потом резко дергают вверх. Натаниэль шипит, и его подбородок подхватывают такие же, холодные сильные пальцы. — Открой ротик, Натаниэль, — говорит блондин. Маска на половину лица закрывает ту усмешку, которая обычно присутствует на нём во время сдачи долгов студентов или неправильных ответов на их вопросы.       Натаниэль только плотнее сжимает губы и было бы вообще замечательно, будь у него возможность отвернуться или вообще пошевелиться.       У профессора Миньярда перед ним, было преимущество в силе и власти над его же телом. Натаниэль дернулся, когда его носа коснулся сладкий запах карамели. Использовать феромоны в таком положении было очень подло для преподавателя вроде Миньярда. Но видимо это были только его догадки. Почему-то он был уверен, что Эндрю Миньярд, самый уважаемый преподаватель университета мог бы так грубо пользоваться феромонами, которые сейчас в таком обилии могли бы снести рыжему крышу.       — Ладно, — сказал мужчина перед ним. — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.       Он пальцами надавил на его скулы. Губы сами собой раскрылись, выпуская тихий стон боли. Натаниэль жмурится, он понятия не имеет, зачем его профессор (может уже не профессор) хочет залезть в его рот.       Пальцы в перчатка касаются его малых клыков, надавливают на них почти в ласковом жесте. Натаниэль ерзает под ним, потому что запах не уходит. Он становится только насыщеннее, гуще. Он липнет к нему почти как мед.       Не проходит и пяти минут, как его отпускают. Во рту остался привкус непонятной сладости. Натаниэль хмурится. Почти ненавидящим взглядом упирается в снимающего перчатки блондина.       — Замечательно. — говорит он, а потом садится на стул напротив. — У нас есть к тебе предложение.       Натаниэль сглатывает, когда Миньярд закатывает рукава.       

***

      — Нат! — перед его лицом появилась рука, которая двигалась из стороны в сторону. Натаниэль отмер и наконец обратил на них внимание. — Что с тобой? Уже второй раз пропадаешь.       — Может ко врачу? — спрашивает Оливия, когда парень трет пальцам глаза. Он вроде и спал как убитый, но кошмары, которые снятся ему, доводят до бессонницы.       Натаниэль покрутил кружку на блюдце, смотря как чай, уже почти остывший, вздрагивает и рябью разбегается к бортикам керамики.       — Нет, — он качает головой, а потом поднимается со стула. — Опоздаем, — кафе начинает наполняться запахами и гулом голосов. Натаниэль еле выносил это на учёте, поэтому под предлогом отправиться на пары, они покинули кофейню.       По пути к главному корпусу, они попрощались с Адамом и пошли с Лив ко входу.       — Знаешь, Нат- — начала девушка, как вдруг на Натаниэля налетели со спины. Он хотел было скинуть цепкие руки с шеи, но запах мёда отвлек его, а горячие губы коснулись его щеки. Камелия. Он видел, как лицо Оливии изменилось и как она замерла на полпути.       — Привет, — говорит девушка, наконец встав прямо. Она выглядела как всегда сногсшибательно. Теплое платье, кардиган, пальто, ботинки на каблуке. Она так-то была выше Натаниэля, а сейчас он ниже её плеча. Вот тут теперь его расстраивает собственный рост. — Давно не виделись, милый. — она всегда так его называет, когда они не одни. Натаниэль уже целую неделю провел рядом с ней, в течении которой, девушка всячески показывала их отношения на виду.       Её теплые руки, спустились к его холодной и зажали её между ладоней.       — Ты такой холодный, — она поднесла его ладонь к своим губам и выдохнула горячий воздух. Мурашки побежали по его телу от этого действия и только тогда Натаниэль понял, что молчал всё это время.       — Привет, нормально, — говорит он, аккуратно забирая руку обратно в карман куртки. Натаниэль не старается ей улыбаться, после кошмара, который ему приснился, он сходит с ума. Каждый раз, когда она неожиданно появляется на горизонте, он хочет сбежать туда, где никто не нашел бы.       Оливия смотрит на неё и хмурится. Камелия держит его за локоть и нежно улыбается. Она смотрит на Натаниэля так, будто он центр её мира (хотя скорее так и есть).       — На лекцию Дэя? — спросила девушка, в надежде услышать положительный ответ. По случайному стечению обстоятельств, теперь лекции шли в параллель с третьим курсом, на котором она училась. Камелия училась на кафедре судебной психиатрии. Как раз по профилю Кевина. Натаниэль не хотел идти на его лекцию. Он хотел прогулять под предлогом плохого самочувствия и отправиться домой, но Камелия удивительно быстро его поймала. Она как обычно забирала его внимание себе и он совсем забыл о том, что Оливия стояла совсем рядом.       — Подожди, — остановил Камелию с вопросами Натаниэль и повернулся к Лив, что стояла скрестив руки на груди. — Ты что-то хотела сказать?       — Нет, думаю, попрощаться, мне в следующий корпус. Пока, — она сухо махнула ему рукой и ушла в совершенно другом направлении.       — Странная она, — говорит девушка, потянув его на себя, — И зачем ты с ней общаешься.       Натаниэль закатил глаза, но на пару всё-таки пошел.              В лекционной было тепло. Уже не было того промозглого ветра, который завывал на улице. Тут было тепло настолько, что его начинало клонить в сон. Камелия усевшаяся рядом, выпрямила спину и достала тетрадь и ручку. В такие моменты от неё невозможно было оторвать глаз.       И не скажешь ведь, что месяц назад планировал с ней порвать. Камелия была настойчивой, красивой, упрямой, безупречной, умной и...              — Поцелуй меня, Нат. — шепчет девушка ему на ухо, пока Натаниэль следит за тем, как она двигает ладонью на его члене. Расширенные зрачки бегали по её лицу, запинаясь об улыбку. Она прикусывает губы клыками, пока Натаниэль пытается прийти в себя. Его сводят с ума феромоны Камелии, от которых голова идёт кругом. Он на дрожащих локтях приподнимается на кровати, тянет руку к её лицу, скользит потными пальцами по её щеке и тянет за волосы на себя.       Её вторая рука спускается ниже, оглаживает мокрую от смазки кожу. Натаниэль вздрагивает, когда её пальцы невесомо проводят по внутренней стороне бедра, отводя его в сторону. Он всхлипывает в её губы, наконец делая вдох. Он запрокидывает голову открывая для неё шею.       — Хороший мальчик, — хвалит его девушка. Феромоны Натаниэля раскрываются новым ароматом, смешиваясь вместе с запахом девушки.       Внутри всё дрожит, он сжимается от неожиданной паузы. Рельеф игрушки давит на простату и ему кажется, будто она всё ещё вибрирует. Мурашки бегут по телу, когда Натаниэль уже надеется, что на этом всё закончится и пытается не спеша прийти в себя, но она неожиданно снова оживает. Он вскрикивает, и Камелия прикусывает его подбородок.              Натаниэль приходит в себя, когда двери хлопают. Он краснеет и прячет лицо, пока Камелия, сидя рядом с любопытством рассматривает его покрасневшие уши и шею.              В тот день они пересеклись незапланированно. Температура, которая поднялась у него на паре, внезапная боль в животе, головокружение. Всё указывало на простуду, точнее так он думал, пока не встретил Камелию. Она своим феромоном разбудила в нем предтечное состояние, которого он избегал всеми силами, но в итоге... есть что есть...              — Тема сегодняшней лекции, — начал Дэй. Послышался шорох открывающихся тетрадей, щелчки ручками, и вздохи. Профессор Дэй не любил здороваться со студентами во время утренних пар. Когда он откровенничал со студентами на перерывах, жаловался, что не любит вставать по утрам, но не ставить утренние пары ему не могли, поэтому приходится работать с этим.       Натаниэль наоборот. Он часто вставал по утрам, не потому что любил, а потому что это уже вошло в привычку. Иногда настолько рано, что он наблюдал за рассветом. Это пошло с его детства. Обязательные подъёмы по утрам на пробежку потом к репетиторам, потом к отцу, к матери.       Его воспитывали строго, но при этом почти не били. Почти, потому что методы репетиторов иногда позволяли им вбивать знания в голову.              — Натаниэль, какое было задание? — спрашивает Мадам Вуд, держа линейку в руках. Натаниэль стоит на стуле, вспоминая о домашнем задании. Он ведь его сделал... просто оно неожиданным образом исчезло с его стола сегодняшним утром.       — Решить две задачи, написать анализ по статье, которую вы оставили. — тихо ответил мальчик.       — Верно, почему ты его не сделал?       — Я сделал- — она размашисто ударила его линейкой по икрам и мальчик прикусив губу, поерзал на стуле. Он смотрел в пол, пока линейка рассекала воздух со свистом и с характерным звуком опускалась на светлую кожу ребенка.              — Веснински? — спрашивает профессор и Натаниэль поднимает руку.       — Он здесь, профессор. — отвечает за него Камелия и улыбается ему. Натаниэль смотрит на неё, потом на Дэя, который пристально смотрит на него с кафедры, что-то шепчет себе под нос и Натаниэль выдыхает.       Смотреть на профессора сложно, особенно после того, в каких он снах фигурирует. (во снах ли?) Натаниэль снова опускает взгляд в тетрадь, потом на доску. Доска полна текста, а лист его тетради чистый. Даже блестит от света ламп.       — Эта лекция больше для психиатров, но она будет фигурировать в зачетах обеих групп, поэтому материал надо знать.       — Нат? Всё в порядке? Ты бледный, — Камелия нежным жестом берет его руку в свою и немного сжимает его ладонь. Они сидят слишком близко, но кого это волнует?              Камелия – красавица своего курса. Натаниэль узнал об этом совсем недавно. После того, как ему часто начинали сыпать комментарии записками или в лицо по поводу его не подходящему типажу Камелии. Ну, от части он согласен. По его мнению Камелии нужен Альфа. Высокий, подходящий ей по типажу, конечно. Определенно старше неё, а не наоборот...       Натаниэль не любит костюмы, он маленького роста, у него натянутые отношения с семьей. Одевается в мешковатую одежду, потому что та, что обтягивает фигуру, сковывает движения. Натаниэль смущается, если она целует его на людях в губы, он и сам то особо целоваться не умеет и судя по стереотипам, он должен её ласкать, а не наоборот... Он должен за ней ухаживать, несмотря на свой вторичный пол. По первому то он мужчина конечно.       Он хочет сказать ей, что пора заканчивать это. Он видит, как на не смотрят и парни и девушки. Как они краснеют, когда она им улыбается и в груди у него что-то щемит. В животе образовывается ком, который опускается вниз тяжестью, а когда она поворачивается к нему и дарит самую теплую улыбку, которую он когда-либо видел, все мысли медленно вытекают из его головы и она становится пустой.       Как она касается его, как она обнимает его, закрывая от всего мира. Когда ему холодно, она появляется на горизонте быстрее, чем обещанное солнце и раскрывает свои объятия для него.       Её запах, которым она окутывает его сводит с ума. Он даже не заметил, как теперь в квартире пахнет ей. Мед везде. Но больше всего в кровати. Подушка, одеяло, простынь, матрас, всё пахнет ей. И как бы он не старался взять себя в руки, он все равно плавится от её присутствия.       Натаниэль не привык в этому. Всё это для него в новинку.              — На этом всё, жду вас на следующей лекции. — Натаниэль проморгал всю лекцию. Круто. Он посмотрел на Камелию, которая подперев голову, смотрела на него. Она улыбалась и вертела ручку между пальцами.       — Что такое? — спрашивает она. Натаниэлю даже стыдно у неё такое просить.       — Можно... лекцию перепишу? — спрашивает он. Обычно это у него лекции просят. Это он дает списывать.       — Конечно, милый, — она соглашается, но тетрадь не протягивает ему, и он склонив голову к плечу, вздыхает.       — Мы можем... пойти ко мне? — предлагает Натаниэль. Теперь Камелия сияет. Знал бы он раньше, что этого достаточно...