Сладкий яд

      — Натаниэль, задержитесь. — раздаётся голос по аудитории, пока студенты собираются. Никто не обращает внимания, только Камелия замирает, а потом поднимает взгляд на преподавателя. Дэй, склонившись к кафедре, невозмутимо водит пальцами по тачпаду ноутбука.       Натаниэль остановился, посмотрел на Камелию, а потом неловко ей улыбнувшись, сказал:       — Встретимся после шестой пары в холле.       Камелия сразу помрачнела. От чего, он мог только гадать. Может у них были плохие отношения с Кевином? Может их связывало прошлое? Натаниэль удивился самому себе, выкинул эти мысли из головы и спустился с рядов. Неужели он ревнует?       Камелия покинула аудиторию, закрыв за собой дверь. Натаниэль подошел к профессору. Тот уже закончил со своим и только ждал его. в руках он держал его доклад, который Натаниэль делал на днях.       — Вам пора перестать пропускать занятия, — перелистывая листы один за другим, а после и вовсе закрывая папку. Он складывает руки в замок и поднимает взгляд на студента. Натаниэль всё удивлялся, как он это делает. Его взгляд всегда казался свысока, будто он король, а Натаниэль – его придворный шут. — Вам не хорошо в последнее время?       Натаниэль смотрит на него и даже не знает, что ответить. Он пропустил всего три лекции за год. Первое время профессор просто пугал его после кошмара, и смотреть на него было просто невозможно. Он и вовсе вздрагивал от любого шороха в квартире, не то что на паре.       — Простуда, — он потер нос, отводя взгляд от преподавателя. Дэй смотрит на него минуту, а потом подводит рукой к нему его же доклад.       — переделайте. Он совсем сухой. — оправдывает его старания профессор. Ну ещё бы. — Мне не нужный сухие факты. Мне нужен анализ и свежий взгляд на ситуацию.       — Да, сэр. Это всё? — он поднял на него голову. Кевин казалось задумался. Натаниэль хотел скорее сбежать на последнее занятие, которое вел Морияма... к слову, так он чувствовал себя безопаснее. В его аудитории всегда приятно пахло, там всегда было тепло и убрано. Чистые столы и стулья, новое оборудование, за которым тот непрерывно ухаживал. Кажется, у него был синдром чистюли. Ну или его брат так повлиял на него.       — Да, вы свободны на сегодня. Зайдите ко мне на неделе, у меня остались ваши работы, а хранить я их не планировал.       Натаниэль мелко кивнул и вышел с аудитории.       В нос ударили едкие запахи феромонов, которые по большей части принадлежали юристам. Почему он так подумал? Потому что буквально перед дверью стояли девушки с юридического. В компании Марселя. Как только парень увидел его, Натаниэлю захотелось сделать вид, будто они не знакомы, но это было бы не вежливо, потому что Марсель уже начал ему махать.       Натаниэль натянуто улыбнулся, сделал жест рукой и ушел из вонючего коридора. В аудитории профессора Морияма было приятно. Пол группы уже сидели на своих местах, а вторая половина испарилась. Шестая пара никому не нравилась. Слишком поздно по времени и половина просто смылась по домам.       Морияма был требователен к своему предмету точно так же, как и декан кафедры. Они с братом две абсолютно идентичные копии. Один постарше, другой помладше.       Натаниэль смотрел на профессора лежа на парте. Его хорошо было видно с четвертого ряда, а учитывая его нелюбовь к стульям и креслам, Морияма почти всегда был на ногах. Его, словно высеченный из камня профиль, светлая кожа, до конца застегнутая рубашка, галстук, пиджак, брюки со стрелками, туфли. Он выглядел под стать Университету.       Натаниэль как-то заметил машину, на которой тот ездит. Нет, он конечно мог купить себе точно такую-же, но во-первых: у него не было прав, а во-вторых ему пришлось бы просить отца, потому что лимит на карте ограничен. Безусловно, можно было бы откладывать, но тогда пришлось бы экономить на прогулках, чего он явно не очень желал.              Скоро годовщина у родителей. Они конечно не отмечают подобное, но Натаниэль всегда возвращается домой именно в этот день. На пару дней остается, потом возвращается. Не то чтобы родители хотели бы его видеть в этот день, просто по традиции он оставался там.       А если там будет отец, то сто процентов будет и Лола, и Ромеро и... Джек.              — О, малыш Нат. — умиляюще растягивая его щеки, Лола улыбалась своими ярко красными губами. — Тебе так идёт. — она улыбнулась и отпустила его лицо. Парень всхлипнул. Колени болели от гречневой крупы рассыпанной по полу, руки затекли, а по телу бегали мурашки. На чердаке гулял сквозняк, тут было холодно и сыро в дождливые дни, эта часть дома всегда казалась ему мрачной, а с тех пор, как ему стукнуло пятнадцать, он и вовсе обходил это место стороной.       Слезы бесконтрольно скатывались по щекам. Красные опухшие глаза щипало, дышать было трудно, но он упорно терпел и этим только тешил её эго.       Тело дрожало от холода, перенапряжения и смущения. Натаниэль не плакал с пяти лет. От боли, от криков, от наказаний.       Его прошибло на этой простой крупе. Всего час стояние на острых буграх привели его в такое состояние. Лола была без ума от новых видов наказаний, особенно тех, которые будили в нем страх, боль и отчаяние. Она была альфой с ярким феромоном, который въедался буквально во всё, что мог. Её брат стал бетой из-за травмы железы, но все равно остался «любимчиком» отца, как и она сама.       — Давай малыш, постой ещё полчасика. — шептала она на ухо, после чего уселась на стул перед ним, закинув ногу на вторую. Она достала пачку сигарет, вынула из неё одну и подожгла.        Мать не любила запах сигарет. Не просто не любила, она его не выносила, как во время беременности, так и после. Отец на то время почти не курил. Даже запретил Лоле заходить в дом, если она провоняла бы сигаретами.       Натаниэль судорожно вдохнул. Веревка на руках никак не помогала, она даже не держала его. просто руки были на весу, а сам он сидел на коленях, чуть наклонившись вперед. Лола сказала, так будет приятнее. От мысли, что ему нужно стоять так ещё полчаса, он почти заскулил. Лола поддела его подбородок носком каблука. Она выглядела так изящно, что смотреть было противно на её довольное лицо.       — Тише, малыш. Ты же не хочешь, чтобы отец застал нас в таком виде? — о, он хотел. Хотел, чтобы кто-нибудь из взрослых пришли и наконец освободили его. чтобы мама обняла его, чтобы сказала, что он хорошо справился, но единственный, кто в этом доме его похвалил бы, так это Лола. Или Ромеро. И то с сарказмом и обещанием продолжить то, что начали.       — Умница. Продолжай в том-же духе, то вам придётся покинуть мои лекции.       — Клянусь, этого больше не повториться...       — Я надеюсь мы друг друга услышали. — строгий голос профессора разнесся по аудитории. Вокруг стояла гробовая тишина, и только, когда студент вошедший в зал, закрыл дверь и сел на свободное место стыдливо прикрыв голову, лекция наконец продолжилась.       — Поговорим о положении дел на сегодняшний день. Мы живем в мире, где постоянно что-то случается, вот например, те, кто смотрят новости или читают их, сразу поймут о чем речь. — заговорил профессор. Он уселся на кафедру, переключил слайд, оставив на нём вырезку из новостной ленты. — Мне нравится приводить примеры из реальных статей, так легче привлечь внимание студентов. — он улыбнулся, и кажется, от такой улыбки бы попадало столько девушек... ну может не только девушек. — «Горожан охватывает паника. В соцсетях неизвестного уже окрестили "карателем семи врат"» — мужчина остановился и посмотрел на аудиторию. — Почему «неизвестного»?       — Очевидно, что у всех один почерк. — подняв руку, отвечает на вопрос один из студентов. Натаниэль смотрит на него, потом на профессора. Тот снисходительно улыбается.       — Минус десять очков, гриффиндор, — студент, который был так уверен в собственном ответе растерянно посмотрел на профессора. — Ещё варианты?       Те, кто до этого тянул руку, чтобы ответить, опустили их. Неуверенно глядя на слайд. Морияма гулял взглядом по партам. Он по одному расспрашивал студентов, но ни один не получил дополнительных очков, которые профессор сам себе придумал.       — Мисс Мур?       — Ну... нам пока неизвестно точное количество преступников... — ответила девушка неуверенно.       — Тогда почему общественность предполагает одного? Разумнее было бы брать нескольких или неопределенное количество.       — Э.… определенно, но с точки зрения журналистики один – это ведь в большинстве случаев оказывается более чем верной информацией.       — Вполне возможно. Определенно это держат в секрете от СМИ и общественности. Никому не хочется объявлять опасный режим и переводить студентов и школьников на дистанционное обучение, или сокращать время проведение занятий. Отменять вторую смену и так далее. Проще держать в секрете и давать дозированную информацию. Вернемся к первоначальному вопросу. Веснински?       Натаниэль, до этого сложивший голову на руки, поднялся. Он посмотрел на преподавателя. Они сговорились? Он почти ни разу не видел их вместе. Кроме клуба. И то, он как-то забыл об этом. Нет, Натаниэль привык к вечным подколам со стороны Дэя и Миньярда. Но если к ним присоединится ещё и этот...       — Одного использовать удобнее. СМИ нужен громкий заголовок и службы безопасности это понимают, поэтому используют одного преступника, даже не предполагая их возможное количество. Чтобы не пугать и не напрягать общественность. Может они и сами пока не дошли до возможного количества преступников. — ответил он, смотря в парту. Смотреть на профессора в это время не очень хотелось, поэтому Натаниэль игнорировал зрительный контакт, как мог. — Возможно... их трое, или пятеро. Может все семь.                     Последняя пара закончилась и он наконец мог отправится домой. В последнее время он начал уставать даже от простого сидения на стуле. Даже просто встать с кровати становилось испытанием для него, которое он конечно с успехом преодолевал.       В холле они встретились с Камелией. Она была мрачнее тучи, а когда он поинтересовался, что у неё случилось, она вспыхнула желанием вылить ему душу.       — Профессор Уокер снизила баллы за работу, к которой я готовилась почти вечность. Она сказала, что мое увлечение нейропсихологией похвально, но я слишком углубилась в тему, которая не имела ничего общего с той, которую она дала мне.       — Вот как, — ответил ей Натаниэль. Они вышли с кампуса и отправились в сторону его дома. Многоэтажку было видно ещё с поворота. Окна уже светились домашним светом, а на улице холодало быстрее, чем казалось бы.       Камелия протянула свою руку и переплела свои горячие пальцы с его холодными. Такой контакт всё ещё был для Натаниэля некомфортно правильным, иногда ему казалось, что он мог бы выдернуть руку из её хватки, но останавливал себя на полпути, просто потому что это было невежливо.       — При всё при этом, во время её проверки моей работы, к ней в кабинет вошла Рейнольдс. Я даже не знала, что они общаются.              Они вошли в квартиру и Натаниэль разувшись пошел на кухню. Он не включил основной свет, только тот, что был над гарнитуром. Воды в чайнике оставалось ещё немного, поэтому не став доливать, он просто нажал на кнопку и оставил всё как есть.       К чаю ничего не было, тыл только засохший хлеб и пустой холодильник.       — Чай, кофе? — спрашивает Натаниэль, оборачиваясь на Камелию. Та уже стоит возле барной стойки, облокотившись на неё и смотрит в сторону темного окна. Её силуэт красиво огибал свет от подсветки. Она правда была замечательной, но не та, кому нужен именно Натаниэль.       —... тебя, — шепчет девушка. Натаниэль склоняет голову к плечу.       — Что? — спрашивает он и тогда Камелия выпрямляется и подходит к нему слишком близко, поэтому он делает шаг назад и упирается в столешницу. Камелия опирается руками по обе стороны от него и наклоняется к его губам. Натаниэль вжимает голову в плечи, смотрит её в глаза. они темные, уже не такие карамельные, как на свету. Зрачки сожрали радужку. Она наклоняется к нему и всего в паре миллиметров от его губ, кладет голову на плечо. Её холодный кончик носа вжимается в его шею.       — Хочу тебя, — жарко выдыхает на ухо. Натаниэль смотрит вниз. Её рука медленно пробирается под свитшот. Натаниэль задерживает дыхание, её язык скользит по шее выше. К самому уху и она прикусывает мочку, подобравшись рукой к горлу, обхватив его пальцами. — Ты так сладко пахнешь. — Она громко вдохнула его запах.       Камелия нежно целует его в шею. Мелкими поцелуями подходит к перекату в плечо. Натаниэль поднимает голову выше и выдыхает. Как будто ему хочется больше. С ней это нормально. С Камелией чувствовать бабочки в животе, чувствовать, как внизу скапливается влага. Как её феромон распространяется по квартире, проглатывая весь кислород.       Натаниэль почти плавится под её прикосновениями. В голове туман, всё тело пылает, зуд расползается по нижней части живота и он почти стонет, когда Камелия прижимает его бедра своими к столешнице. Она касается клыками кожи на его шее.       — Малыш, не волнуйся, она не кусается. — говорит Лола, когда Натаниэль уже без сил лежит на полу. Температура скачет, в комнате холодно, точнее на чердаке. На нём футболка. Кажется совсем недавно были и шорты, которые ему сказала надеть Лола. Между ног мокро и липко. Перед глазами мельтешит что-то белое. Оно ползёт медленно под размеренный голос Лолы.       Противная сухая и холодная чешуя медленно забирается на ноги. Она проскользнула по влажным бедрам, скрутившись вокруг одного. Натаниэль поëрзал, она некомфортно пробралась к спине, скользнув испачканной чешуёй по горячей коже, пробираясь к вороту и выныривая почти перед его лицом. Белая змея, как оказалось, это был новый питомец Лолы.       Змея обернулась вокруг его горла. она слабо сжала кольца, но дышать все равно было трудно, поэтому он медленно коснулся её чешуи. Змея зашипела и раскрыв пасть опустила острые клыки в его шею...       Клыки прошлись по татуировке в щекотливом жесте, а потом вонзились в неё с силой. Натаниэль вздрогнул. Из его горла вырвался стон боли, а руки вцепились в плечи девушки.       Жар как рукой сняло. Натаниэль вспомнил, зачем они сюда пришли, вспомнил про время приёма лекарств и про чайник, который он ставил, чтобы вместе с ней выбить чай. Или кофе.       Её прикосновения превратились в липкие следы на теле. Запах неожиданно ударил в нос едким привкусом кислоты и приторности. Натаниэль хотел было толкнуть её, но руки казались слабыми.       — Повернись спиной, милый. — шепнула она на ухо и он почти безвольной куклой оказался лицом к холодной столешнице. Штаны скользнули вниз вместе с нижним бельём.       Гибкие пальцы коснулись его между ягодиц и один скользнул внутрь. Это было не в первый раз, но Натаниэль все равно зашипел. Он поерзал и получил по ягодице, вскрикнув.       — Не двигайся, — её голос больше не был манящим. Она не пыталась сделать его нежным. Натаниэль был бы трусом, если бы правда испугался, что девушка-альфа может ему навредить... Второй палец скользнул в тесноту и Натаниэль раскрыл рот. Он не хотел. Было неприятно и становилось противно от самого себя, что он позволяет кому-то так легко им пользоваться.       Пальцы коснулись той точки, которая была самой желанной. Несдержанный стон вырвался с груди, а приятная дрожь расползлась по телу. Камелия похлопывает его второй рукой по внутренней стороне бедра, призывая раздвинуть ноги пошире, что он и делает. Тогда она давит на его поясницу, которую он прогибает и теперь пальцы проникают глубже. Она вставляет третий и Натаниэль уже плывет от ощущений. Мысли о том, что он не хотел бы продолжать сами собой выветриваются из его головы с каждым движением пальцев внутри. Он старательно закусывает губу, чтобы слишком позорные для него звуки не вырывались настолько громко, но Камелия наоборот. Ему иногда кажется, что она правда ненормальная извращенка, но разве он кем-то ей приходится, чтобы осуждать за такое?       Её пальцы ласкают простату постоянно надавливая и нежно проглаживая её, что всё его тело покрывается мурашками. От этого медленного темпа у него закатываются глаза, он уже не замечает как стонет в голос в собственный рукав, иногда закусывая ткань зубами. Ноги дрожат, он возбужден до боли в животе. Кончики пальцев скребут по глянцевой поверхности камня столешницы, Камелия наконец касается его члена и трет головку по кругу указательным пальцем. Почти невесомо, но этого было бы достаточно, если бы она не зажала его член в кольце пальцев. Звезды перед глазами, которые до этого мерцали самым ярким и ослепительным светом, начали потихоньку угасать, а низ живота свело судорогой.       Грудная клетка ходила ходуном. Теперь он понял, что почти начал задыхаться.       — Не сейчас, милый. — шепнула она ему, наконец вынув из него пальцы с громким хлюпом. Натаниэль вздрогнул от звука и густо покраснел. Камелия взяла его за руку и медленно выпрямившись, он пошел за ней, вышагнув из штанов окончательно.                     Горячие руки, сильный феромон, жаркие поцелуи в ключицу. Перед глазами мельтешила белая макушка коротких волос. Большие руки сжимали его талию, пальцы скользили по внутренней стороне бедра, закинутой ноги на плечо. Руки связаны над головой и Натаниэль откровенно громко стонал. Внутри всё сжималось от трения и постоянным ударом по тому место, где было приятно до искр в глазах.       Голова поднимается и перед ним с закинутой на плечо ногой сидит... профессор Миньярд. Абсолютно нагой и раскрасневшийся, покрытый испариной. Широкие плечи, сильная шея, большие руки, грудь и... Натаниэль попытался посмотреть вниз, но он снова двинул тазом и их бедра столкнулись. Теперь он двигался медленно, буквально с каждым движением Натаниэль терял самообладание и скреб подушку тупыми ногтями, лишь бы ухватиться за что-нибудь и оставаться на месте.       Профессор надавил на низ живота, его свело приятной судорогой, которая расползлась дрожью по телу и вырвалась через открытый рот высоким стоном. Он даже не знал, что умеет так.       Закусив губу, он отвернулся, но пальцы Миньярда силой вернули его за подбородок обратно. Его пальцы скользнули во влажный рот между зубов, надавив на язык, а после и зажав его между ними.       Натаниэль почти кончил, когда он был на пике, в его живот что-то кольнуло. он медленно опустил взгляд и крик застыл в горле. Его живот рассеченный огромным порезом в самом центре выплескивал кровь. Свободная рука профессора нырнула внутрь, раздвигая плоть, принося адскую боль, которую он чувствовал, но закричать никак не получалось.       Дыхание участилось, когда она медленно коснулся органов, раздвигая их, потом продвинул руку ещё дальше к ребрам. Он коснулся печени и рывком вырвал её. За ней из живота вывалился желудок, поползли кишки. Грудь и живот дергались в бесшумном плаче боли и попытках закричать. Натаниэль следил за тем, как печень в руке профессора истекает кровью, что ручьём скатывается по его локтям и капает на просветы чистой кожи рассеченного живота. Белые зубы пачкаются, когда он подносит её ко рту и делает первый укус.       — Ты просто прелесть.              

***

      Лив       Она мне не нравится.       9:57рм       

Вы

Кто?

      Лив       Камелия.        12:50ам       

Вы

Почему?

      Лив       Я думала ты сам прекрасно видишь,       как она на тебя смотрит. Она буквально готова сожрать тебя.       12:52ам       

Вы

Почему ты так думаешь?

      Лив       Она альфа, Нат. Я не удивлюсь, если       она пристала к тебе только из-за этого.       12:52ам              

непрочитанные

      Лив       Это просто осеннее обострение. Она относится       к тебе несерьезно. Пройдет немного времени и она       выкинет тебя, как использованную игрушку.       12:59ам       Лив       Нат?       1:12ам       Лив       Нат, хватит игнорировать.       1:37ам       Лив       Ты вообще живой?       9:15ам