Сладкий яд

      Открывать глаза не хотелось от слова совсем. Натаниэль был готов валяться на кровати весь день. Голова прилипла к подушке, под одеялом было тепло и уютно. В горле было сухо, но вставать и идти на кухню он желанием не горел. В комнате было темно, поэтому он надеялся поспать подольше. Все равно будильник сработает не скоро.              Натаниэль резко открыл глаза. он медленно повернул голову в другую сторону. Рядом никого не было, но постель была смята и едва теплая.       Блять, кто это?       Натаниэль подрывается на кровати и смотрит на себя. Он в чужих штанах и футболке. Где его одежда?       Он посмотрел по сторонам. Комната не его, это точно. Из ванной доносится шум воды, а значит владелец квартиры там. можно тихо свалить домой, пока он его не увидел.              Натаниэль медленно поднимается с кровати, делая это тихо. с собой у него ведь ничего не было? Телефон. Где телефо- а вот он. Нормально, лежит на тумбе рядом с кроватью. Как тут все-таки аккуратно.       Натаниэль забирает телефон, вызывает себе такси, пока то определяет его местоположение, он выходит из спальни в поисках входной двери и находит её. Кроссовки, куртка. Всё на месте. А одежду он свою где потерял? Плевать, ничего важного не было в этих штанах и кофте.       Вдох-выдох.       Натаниэль надевает кроссовки, он слышит, как вода стихает и напяливает куртку. Дверь в ванную открывается и он вылетает из квартиры громко хлопая дверью сбегая по лестнице вниз.       Убегает так будто украл что-то... плевать, сейчас он должен вернуться домой и привести себя в порядок.              

***

             Дома наконец-то чисто. Он прибрался, выкинул бутылку выпитого вина вместе с мусором. Помыл полы, пропылесосил, подмел. Помыл ванную, прибрался в шкафу, приготовил обед.       Помылся раза три пока от него не перестало пахнуть чужими феромонами. Натаниэль до сих пор вздрагивает, когда чувствует знакомый запах на теле.              Телефон к моменту его приезда домой был почти разряжен, поэтому он не смотрел что ему там наприлетало от друзей или может от Камелии...       В общем от неё не было весте, а вот Оливия рассказала, как видела её вместе с Дэем «под ручку», как она выразилась. Камелия для неё была спусковым крючком. Как только речь заходила о ней, Оливию сразу в дрожь бросало. Девушка выкладывала весь свой словарный запас который имела.       Натаниэль иногда удивлялся её пылу, но чаще просто игнорировал. Вот и сейчас. Да, она в доказательства сфоткала её рядом с профессором, ну и что? Ну шли они из кампуса вместе. Ну и садились они в одну машину вместе... ну наклонилась она к нему в этой машине... так.              Вытряхнув эти мысли из головы, он всё-таки сел за реферат, который Миньярд дал ему в качестве домашнего задания. В последнее время он был очень заинтересован грехами. Может библию почитать для достоверности информации?       В голову пришла идеальная идея, которую осталось только реализовать. Натаниэль ещё ни разу так с головой не погружался в домашнюю работу, но что поделать, когда в голову лезут отвратительные мысли об измене девушки, которую он же не любит? Можно ли это считать предательством с её стороны?              Провалившись в статьи и наконец найди давно затерянную тему, Натаниэль выискивал то, что было интересным.       Тема грехов была достаточно популярной, её расфорсили во всех соцсетях. Внезапно появившиеся видео-отрывки с последними мучениями жертвы, и как её убийцы насмехаются над ней стали разлетаться с бешенной скоростью.       Это уже было неинтересно.       Интереснее те истории о которых давно забыли. К примеру: «поклонение Адаму» или «любовница Василиска» «Божья кара». Первое и последнее дела не раскрыты ещё в девяносто пятом, Натаниэль узнал совсем случайно о них.       Поклонение Адаму. Если вкратце, то была психически большая баба. Семья сдала её в психушку, чтобы наконец избавиться от обузы и лишней ноши под предлогом лечения.       Та считала себя Евой. Не просто Евой именем, а божественным существом первым созданным человеком – Богом.       О ней не знали до тех пор пока она не сбежала с больницы.       Её искали почти год. В итоге она оставила после себя шестнадцать трупов в одном месте. Она назвала это место, где были разбросаны в неестественных позах тела детей и взрослых мужчин – Эдемом. Садом, в котором «родилась» конечности некоторых были закопаны в виде растений, а из семи тел вместе было создано дерево. Тела переплетались в виде створа, а руки и сломанные ноги выгибались в подобие ветвей.       Странно, что сад появился за одну ночь на детской площадке. Воссоздать такое в одиночку за одну ночь во дворе, вокруг которого строились дома просто невозможно, даже будучи психически больной. «Ева» пропала, а потом вернулась в 2005 году. Десять лет она скрывалась, пока не вернулась на порог больницы.       От женщины было только одно название. Лицо было ободрано её собственными ногтями, грудная клетка почти распорота, кости торчали наружу. Она была грязной, вся в крови с бешеным взглядом и плелась еле-еле, а когда санитары клиники её увидели, она уже кинула на одного из них.       Она кричала о том, что они разрушили её сад, её дом.       В общем темная Истрия. Как оказалось. В итоге это была не та сбежавшая. Первую поймали уже через год после её побега. Кто создал сад и кем являлась та женщина, что пришла в клинику, при этом заживо загрызла санитара так и не поняли.       Об этом писали в газетах, некоторые авторы вдохновлялись её действиями и в итоге ей посвящено несколько книг.              Любовница Василиска – это уже было до рождения Натаниэля. тело женщины нашли в огромной пещере, в которой проводились раскопки археологами. Пещера оказалась огромной норой змеи. След существа остался в само сердце пещеры, а в середине этого круга лежали кости. Аккуратный череп, стертые в порошок временем, явно дорогие ткани.       По сравнению с первой историей – эта больше похожа на миф, но люди в него верят, как и в другие. Он был слишком реальным, чтобы просто отрицать. Были приведены и факты и аргументы.              Как оказалось он потратил на это три с половиной часа, а это был только один. Сколько страниц для реферата будет достаточно Эндрю? Десять? Пятнадцать? Тридцать?              Рискнув, он остановился на двадцати. Ни много ни мало, поэтому оставив как есть, Натаниэль отодвинул от себя ноутбук.              На часах почти одиннадцать. Он поворачивается к окну. Темно и холодно. Ветер колышет листья внизу, поднимая их с земли или с веток сдирая безжалостно.       Можно было бы выйти на улицу, но вспомнив, какое сейчас время, он не решается. Да Натаниэль трус. Что с него взять?              Парень недолго думая, решает, что нужно все-таки помыться. Да, он помылся ещё утром, когда вернулся домой, но тем не менее, фантомный запах он всё ещё чувствует. Хотя ему кажется, что у него с этим незнакомцем ничего не было кроме спокойной ночи после громкого клуба...       По крайней мере в пояснице не стреляет, голос не хрипит, во рту нет привкуса чужих слюней. А вот запах... он кажется знакомым. Причем настолько, что шея в местах укусов Камелии кожа начинает чесаться.              Блять.       Камелия.              Натаниэль глянул в телефон. Пусто. Ни одного сообщения ни от неё ни от друзей, ни от родителей... ладно, особого смысла родителям писать нет. Но Камелия? Сколько они уже не виделись? Больше суток?       Натаниэль и сам не заметил, как стал от неё зависим. Попытки прекратить с ней отношения, которые она сама себе надумала после случайной ночи вместе на вечеринке в его квартире, перестали быть таковыми, тихо перетекая в: «Как дела?» «Прогуляемся?» «Останешься?».       Он отрицал как мог это. Но у него получилось вбить себе в голову, что каждый их раз проведенный вместе – последний. Оказалось что нет. Натаниэль как мог, игнорировал свои чувства, (точно ли чувства?)       Точно ли они встречаются?       Точно ли это отношения?       Точно ли она его любит, как говорит?       Натаниэль мог сам себе это всё надумать и привязаться к ней. Чем его привлекла Камелия? Сходством с его преподавателем, которого он почти ненавидит? Точно ненавидит?              Он и не заметил, как на телефоне всплыла телефонная книга и как он нажал на номер сверху. Недавно только собирался заблокировать, сказать – хватит с меня, давай разойдемся.              Между ними, всё равно, как оказалось, кроме жаркого секса ничего нет. Да и тем более, разве это можно назвать сексом, когда Камелия даже ни разу не позволила ему вести? И что что он омега? Раве из-за этого он потерял право удовлетворять её? Перед глазами всплывают только игрушки, которые она притаскивала к нему и развлекалась ими. Нет, он не был против его не спрашивали всего, что она предлагала. Наоборот, узнать что-то новое кроме того, что происходило с ним дома... любом случае желание было, конечно. Особенно после её взгляда, соблазняющего вид, жарких слов о том, насколько это приятно это больно и как она любит смотреть на него после всего этого.              — Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети — понятно. Выгорел?              Ведёт себя как нытик, ну правда. Она просто не взяла трубку. Просто ушла, оставив его одного. Просто не вернулась. Просто...              

***

             Возвращаться на учебу спустя пару дней выходных, проведенных в апатии и странном ожидании какого-то чуда было тяжело.       Просыпаться рано утром, раздирать опухшие веки, чтобы наконец посмотреть на тусклую, лишившуюся красок комнату, наверное даже вернувшуюся в своё обычное состояние. Тяжело было сдирать себя с кровати, в которой он чувствовал себя безопасно, в которой было тепло и уютно, в которой никого кроме него не было. Тяжело было смотреть на себя в зеркало, видеть собственное лицо, которое приобрело болезненно бледный оттенок. Покрасневшие глаза, опухшие веки, спутанные волосы и так далее.       Раньше он следил за собой, но сейчас, когда желание было только вспороть себе шею, чтобы наконец избавиться от этого давящего чувства на сердце изнутри. Будто страх сковал его сердце в тиски и больно впивался в него своими когтями, медленно вырывая жизнь...       Но ведь ничего такого-то и не случилось?       Зачем нужно было переживать за неё, чтобы она чувствовала себя комфортно рядом, чтобы было легко, чтобы не скучала.              Закручивающийся в животе узел больно сковывал его по рукам и ногам, отчего он замирал на месте от нескольких секунд до нескольких минут. Как бы в универе не встать так посреди коридора, втыкая в стену.       Кстати, сколько он там не появлялся?       Календарь, который висел у него на стене так и не сдвинулся с третьего ноября, а телефон (который он нашел разряженным на полу ванной комнаты) уверенно твердил, что сегодня уже восьмое. Неделя непонятного состояния, которая выкачала из него все силы, будто вампир высосал его кровь (уж лучше бы это и правда был вампир).              С трудом приведя себя в порядок, он наконец вышел из дома. Без разницы, сколько сейчас времени и на какую пару он опаздывает или опоздал. Главное что вообще пришел.       Желание повернуть обратно, как только холодный осенний ветер ударил в лицо выросло в два раза.       Дорога до Универа забрала у него полчаса, хотя обычно занимала пятнадцать-двадцать минут от силы. Как дошел до своей кафедры и как нашел аудиторию, не обратил внимания. Просто в один момент примостился на своем обычном месте и монотонный голос профессора клонит снова в сон.       Сопротивляться этому долго не удается и голова предательски падает на руки, сложенные на столе. Тетрадь остается пуста, когда глаза закрываются. Ещё целый час до конца, можно и полежать немного.              Тетрадь остается пуста и после того, как из сладкого сна его выдергивает громкий звук. Натаниэль так и не поднимает головы, всё ещё думая, что сейчас идёт пара.       — Веснински, — произносит профессор и Натаниэль за пару секунд поднимает голову, осматриваясь по сторонам. Пусто. Никого нет. Он поднимает взгляд и перед ним стоит профессор, который улыбается ему своей фирменной сухой улыбкой. — Доброе утро.              Профессор Миньярд как то поменялся за то время, пока они навиделись. Смотрит как-то по-другому... Да с каких пор его вообще волнует, как на него смотрит профессор?              — Прошу прощения... — он начинает медленно собирать вещи в рюкзак, под пристальным взглядом Эндрю.       — Неужели не выспались?       Натаниэль мямлит что-то о плохом сне, пока не встает со своего места, планируя наконец покинуть аудиторию и не опоздать на пару профессора Морияма, но Миньярд остается стоять перед ним, не двигаясь с места. Натаниэль хотел бы его обойти в узком проходе ступеней, но тот стоит прямо по середине.       Запах профессора, который обычно не исходит от него, кажется ему таким подходящим. Натаниэль делает всё, чтобы не втянуть его глубоким затягом, но не может устоять и едва делает вдох. Сладость оседает на языке и в голове снова всплывает сон.       — Я приду сегодня на отработку... — вздыхает он.       — Не сомневаюсь в этом. — как-то даже обижено произносит профессор.              Натаниэль вылетает из аудитории прямиком в туалет, будто там случился пожар. В груди колотится сердце, так, будто готово выпрыгнуть из грудной клетки наружу. Руки дрожат, как у наркомана требующего новую дозу.       Он чувствует, как в животе копошится рука, а когда закрывает глаза, чтобы избавиться от кошмара, перед глазами встает картина, как органы достают из него о одному, как пальцы щекочут его изнутри, как они медленно пробираются к сердцу и как он медленно захлебывается кровью, слезами и болью.       Он распахивает глаза, смотря на себя в зеркало. Ну что началось то? Это хуже пыток, которые придумывала Лола, хуже насмешек Джека.       Включив воду, Натаниэль смотрит на то, как она медленно утекает в слив. Набрав в ладони, он умывается, приходя в себя. Смывает страх и возвращается к спокойствию, пока руки всё ещё трясутся уже непонятно от чего.                     Занятия проходят медленно. Время тянется, словно наслаждаясь тем, как Натаниэль сидит на лекциях в ожидании встречи с профессором. Чтобы остаться в его кабинете один на один до тех пор, пока тот не уйдет на лекции других групп.       А когда наконец подходит время, он дрожащими руками собирает вещи в рюкзак и выходит из аудитории.       В конце концов он когда-нибудь должен был встретиться с профессором лицом к лицу, как с собственным кошмаром. Не будет же он вечно бегать от того, кто ему просто приснился?       Почему Натаниэль вообще зацепился именно за образ маньяка, в котором профессор просто вытаскивает его органы один за другим, пока он не захлебнулся кровью?       Почему он не может думать о том, как Эндрю вжимал его в кровать, шептал на ухо о том, какой он молодец и нежно ласкал тело, будто кошку, что ластиться к его чистым рукам?       Наверно, потому что бояться ему легче, чем стесняться?              Он поворачивает из-за угла (как бы клишировано это не звучало) в нескольких метрах от него стояла Камелия и Кевин. он даже не замечал, что они были буквально одинакового роста. Как он вообще смотрится на фоне Марти? Как карлик? Как тумбочка? Что выбрать? С каких пор она стала его заботить?       Неважно.       Запах Камелии тянется к нему, будто змея и он невольно вдыхает желанный аромат. Если раньше он вызывал тошноту, то сейчас он тянет к себе. Хочется подойти, схватить её за воротник рубашки, наклонить к себе и зарыться носом в пахучую железу, или вгрызться зубами в нежную кожу.              Всего пара шагов и они встретятся. Можно задеть её плечом, но после того, как он поступил, не очень хочется... хотя она тоже хороша...? ну да. удобная позиция винить во всех своих проблемах всех вокруг, а себя рассматривать с позиции жертвы. В конце концов сколько ему ещё падать?       Он проходит мимо них, зная, что сольётся с толпой, что Камелия не обернуться, что он точно расставил все точки над и.              — Натаниэль. — знакомый голос выводит его из дум, когда он стоит уже перед кабинетом профессора. Тот стоит в дверях так, будто Натаниэль пришел к нему домой. Он мог бы. Но не будет. — долго стоять собрался?       А сколько он стоит? Его вообще не волнует, что уважительный тон профессора пропал, а на место приподнятых уголков губ пришла апатия?                            В кабинете тускло, тут места чуть больше, чем у профессора Дэя, ну или может это из-за его роста так кажется.       Час сидеть и перебирать бумажки, смотреть на то, как Эндрю хмуриться на некоторые работы студентов, как он медленно выводит ручкой ошибки и оценки прямо на печатных листах, как он сосредоточен...       — Ты закончил? — спрашивает он, подняв взгляд. Натаниэль понимая, что и вправду застыл, бесцеремонно пялясь на профессора, смущенно отводит от него взгляд, опуская его к столу на котором лежат работы других курсов, которые он правит на ошибки. У него ещё целая гора домашки, а потом его ждут документы, которые нужно разобрать за оставшиеся сорок минут.       Он качает головой из стороны в сторону, возвращаясь к своей работе.              В кабинете пахнет феромоном профессора Миньярда. Тут он чувствуется так мягко, так защищающе, что Натаниэль просто расслабляется в этом аромате.       — Всё в порядке?       — Всё в порядке? — голос тако приятный, тихий и мягкий. Натаниэль улыбается расплывающемуся силуэту, который ловит его падающее тело в сторону. Теперь они оказываются лицом к лицу и его радует такой расклад.       — Более чем, сэр. — говорит Натаниэль, закидывая руку на шею мужчины. Тот хмыкает, когда Веснински тянется к нему лицом. Он мажет губами по его щеке и попадает в шею.       Запах настолько приятный, что зубы сводит, а из груди тянется тихий мурлычущий звук. Внизу живота что-то переворачивается, когда его подхватывают под бедра, и несут куда-то о коридору. Разве он не должен быть сейчас в клубе? С кем он вообще?       — Натаниэль.       — Да? — переспрашивает Натаниэль. Он поднимает глаза и смотрит в золотистые напротив. Миньярд напоминает ему Камелию. Она смотрит точно так же. Её глаза такие же, как у него. Будто они и правда брат и сестра. — У вас нет сестры?       Эндрю смотрит на него, потом снисходительно улыбается.       — У меня есть брат. — говорит он и Натаниэль мысленно выдыхает. Слава богу Камелия вообще к нему и близко не стоит. Может это просто совпадение и всё.       — Ясно.              Они разговаривали оставшиеся двадцать минуть, пока время не пришло уходить домой. Наконец-то.       Для Натаниэля это была пытка. Сидеть под пристальным взглядом профессора, в его запахе...       Запах?