Правило первого льда

      — Если я еще раз увижу твои вещи посреди коридора, то ты будешь искать их по всем местным помойкам! — Нина со всей силы пнула огромный хоккейный баул, но тот не сдвинулся с места.       — Ого, пошли угрозы, — Рома стоял в дверном проеме и облизывал ложку, на которой только что была шоколадная паста. Из банки с красной крышкой, которую парень оставил на краю письменного стола.       — Предупреждения, — отметила Нина, открывая шкафчик для обуви, — я все сказала. Или убирай вещи…       — Или что? — он кинул ложку в банку и сделал шаг к ней. Огромный, массивный, раза в два крупнее Нины, хотя они ровесники.       Нина смотрела на него сверху вниз. Наверное, именно так смотрят на нее мыши, которых она держала в клетке. Они видят в ней бога, который дает вкусную еду и меняет наполнитель. Она видела в Роме конец своего спокойного существования.       Рома улыбнулся. Широко. Как в рекламе пасты, которую крутили по телевизору, когда Нина была маленькой. Там две блондинки в безупречных белых костюмах чистили зубы красными щетками. Теперь этот верзила улыбается точно также, но без рекламного лоска. Тепло. Просто.       Она не ответила. Только громко фыркнула и развернулась так, что кончики ее рыжих волос едва задели широкий подбородок Ромы. У нее не было времени на его игры — до пары по терапии осталось всего ничего. Карфенов остался стоять, наблюдая, как Смирнова натягивает кеды. Он просто хотел снять комнату, как можно дешевле, но получил не только жилье, но и соседку, которая, как ему казалось, ненавидела его за сам факт существования на планете Земля.       — Эй, мадам будущий доктор Хаус, во сколько вас ждать? — Рома снова пошарил ложкой в банке с пастой. — Я так, спрашиваю, чтобы знать, к какому времени мой баул должен быть пристроен.       Шаркающий по стеклу звук бесил Нину. Она сжала зубы — ещё секунда, и выхватила бы банку из его рук к чертовой матери. Она швырнула бы её в стену, но хозяйке квартиры точно не понравятся пятна шоколада на обоях в цветочек.       — В пять.       Пальцы дрожали, бантики на кедах разваливались. Попытки завязать их — чтобы не упасть после первого же шага — проваливались одна за другой. Шнурки не слушались и бантики получились кривыми.       — А разве у вас нет тренировки, почти что Овечкин?       — В три, — он снова посмотрел в банку. Пасты осталось мало, но ему больше и нельзя. Вредно для формы, которую вынуждают поддерживать врачи хоккейной команды, куда его приняли всего неделю назад.       Нина забрала с небольшой тумбочки свою сумку. Большую, вместительную. Чтобы кроме учебников туда помещалась сменка и медицинская форма.       Рома постоял минуту в дверях. Странная она девушка. Забавная в своем желании устанавливать правила и ждать от него полного подчинения.       Он пошёл на кухню. Крохотную. Со старой мебелью, полосатой клеёнкой на столе и небольшими цветочными горшками.       В раковине посуда. Он оставил её после завтрака. Нина уже успела высказаться. А он решил: уберёт потом. Когда появится настроение. Но точно не сейчас. Нельзя нагружать себя перед тренировкой, даже такой ерундой, как мытье посуды.       Они жили под одной крышей чуть меньше недели. С того момента, как Рома прилетел из Сургута и понял, что клуб не собирается оплачивать его расходы на жилье, и общежития для игроков молодёжной лиги у них нет. Пришлось искать хоть что-то, что он мог себе позволить.       Квартира бабы Зои — старая двушка в панельной пятиэтажке советских времен оказалась находкой для современного мегаполиса, застроенного новомодными жилищными комплексами с консьержем, шлагбаумом и кофейней на первом этаже. Тут же — старый двор с детской площадкой и палисадником. Вместо мамочек в пуховиках с маркетплейсов — детвора, гоняющая мяч и бабульки на лавочках. Словно не уезжал из родного города.

***

      Спортивный центр «Юбилейный» построили еще в прошлом веке. Об этом говорили цифры, выложенные из плитки на фасаде здания — 1980. Перед Олимпиадой — тогда спорт стал своеобразным культом. Роме было все равно, хоть при Царе-Горохе, главное, чтобы можно было тренироваться.       Хмурый охранник в черной форме придирчиво осмотрел его пропуск. Что-то записал в толстый журнал, сунул его Карфенову — на роспись. И молча указал, куда идти. Ни поздоровался, ни попрощался — только фиксация данных и снова разгадывать кроссворд. Рома потащил хоккейный баул через холл, в коридор и, наконец, остановился у раздевалки. Вот он — момент истины. Его первая тренировка в «Хамелеонах». Настоящая. Не как на отборочных, где он был один на один с тренером. Теперь — с командой. С его новой командой.       Помещение, точно такое же, как и в спортивном центре «Сургут-Спорт». Шкафчики, скамейки, стол, доска для объявлений и кулер. Ничего необычного и странного. Хотя, он не ожидал увидеть тут дракона или единорога. Только парней. Таких же, как и он.       Запах пота, дезодоранта, запекшейся крови и пластика. Родной. Знакомый. Внутри сжалось — он и не знал, что скучал по этому запаху. Он не был на тренировке неделю. Пока директор «Хамелеонов» договаривался с директором его прошлой команде о переводе, пока они оформляли его документы и гоняли по врачам. Теперь же Рому встретила его среда, та самая, в которой он вырос.       Кто-то шнуровал коньки, кто-то обматывал клюшку тейпом. Обычная рутина молодёжки, когда приходится все делать самому. Никто не бежит утюжить тебе форму, чистить щетки и приносить воду. До таких почестей еще нужно дорасти.       Один из парней, блондин, который выглядел немного старше остальных, стоял у стола и изучал какие-то бумаги.       Рома встал как вкопанный. Сердце пропустило удар.       — Новенький из Сургута? — блондин посмотрел на Рому и все в раздевалке замерли. Карфенов его заметно кивнул, продолжая сжимать ручку баула, — Петров. Макар. Капитан. Защитник. Твой шкафчик там, — Макар указал на синюю дверцу с номером «27».       Ему разрешили оставить свой номер. Тот самый, что он выбрал еще в юниорской сборной. Это его день рождения. Двадцать седьмое января. Совсем скоро. Сейчас уже сентябрь. Его последний сезон в молодёжке. Если покажет себя на льду, то директор «Хамелеонов» переведет его в «Стальных лисов» — команду, о которой мечтает каждый сибирский, и не только, мальчишка, чья жизнь связана с хоккеем.       Рома открыл шкафчик. Пара вешалок, крючки, несколько кармашков из прозрачного пластика на дверце — ничего лишнего.       — Так, парни, десять минут и на лёд, — командует Петров, хлопая в ладоши, — Сергеич написал, что опоздает и чтобы раскатку начинали сами.       Карфенов посмотрел на капитана. На то, как он идет к своему шкафчику и достает щетки. Макар бросил взгляд на Рому, показывая: хватит смотреть, собирайся.       Сборы заняли чуть больше времени, чем Рома тратил обычно. Словно руки отвыкли от рутинных, отточенных до автоматизма действий — шнуровки, затягивания ремней, фиксаций экипировки. Попасть в петли получалось через раз и он невольно вспомнил Нину. То, как она воевала с шнурками сегодня утром.       Лёд был такой же, как и в Сургуте. Белый, гладкий, блестящий в свете множества прожекторов. Тут тренировалась только молодёжка. У взрослой команды была своя тренировочная и игровая база в комплексе «Победа». Более современном и оснащенном, но этот был не хуже.       Рома стоял у борта и испытывал тот самый трепет. Он охватывал его каждый раз, когда лезвие конька касалось льда и он отталкивался, чтобы сделать первый рывок. Не важно была это игра или просто тренировка. Ощущение эйфории было одинаково сильным.       — Эй, Карфенов, так и будешь на лёд пялиться? — рассмеялся парень в серой футболке. Это был защитник. Вова. Его шкафчик стоял рядом с шкафчиком Ромы.       Вова уже вышел на лёд. Пока без клюшки — раскатка всё-таки.       Рома моргнул и собрался с мыслями.       — Иду-иду, — отозвался он с ленивым раздражением.       Парни, стоявшие у ворот, загоготали. Ну да, очень хороший повод для смеха. Рома вышел на лёд. Толчок. Не сильный. Сейчас не нужно спешить, не нужно рваться в бой и отнимать шайбу у соперника. Есть только он и лёд. Пусть и на мгновение, пока не начнется тренировка.       Тренировка не отличалась от тех, что были у прошлой команды. Раскатка с ускорением. Потом отработка ударов и разбор новой игровой схемы. Так сказал ему Саша — парень с веснушками, еще более яркими, чем у самого Ромы. Саша стоял на воротах, когда Рома тренировал броски. Сергеича все еще не было — капитан, как мог, спасал ситуацию и давал упражнения.       Рома бросал четко и быстро. Как учили. Десять попыток. Макар подкатил шайбы к его зоне. Из них в ворота попали только четыре. Остальные словил Саша и отбросил в сторону. Такой себе результат для того, кто был лучшим в сургутской команде.       — Неплохо, для новенького, — Макар толкнул его в плечо, присмотрелся к разбросанным около ворот шайбам, — но нужно работать больше, если хочешь тут задержаться.       Карфенов нахмурился, но из-за шлема этого не заметили. Может быть к лучшему, что не заметили, а то решили бы, что он не в состоянии реагировать на замечания. Рома возил шайбу клюшкой. Бесцельно. Туда-сюда. Как кот играет с пойманной мышью.       Раздался свисток и Рома обернулся, посмотрев на трибуну. Тренер. Мужчина лет пятидесяти. Подтянутый. С широкими плечами. В темно-синем спортивном костюме, перчатках, шапке и коньках. Он окинул игроков таким взглядом, от которого нутро сворачивалось сильнее, чем от холода. Сердце пропустило удар и в горле у Ромы встал ком.       — Так, вижу, вы тут уже хозяйничаете, — он хрипло рассмеялся. — Ну ладно, сейчас отработаем старую технику. Посмотрим, кто и что помнит. Новенький, — Анатолий Сергеевич посмотрел на Рому, — идёшь в первую пятёрку к Петрову. Посмотрим, чем ты там в Сургуте занимался. Играем в три касания.       Свисток. Все заняли свои позиции.       Рома отлично знал, что это значит. Быстрая игра. Принял — тут же отдал. Не думая. Не выстраивая сложные схемы. Только пас. Проверка скорости и реакции игроков. Первая смена. Рома получил шайбу у синей линии — два касания, пас направо. Получил обратно — ещё два касания, пас Макару. Тот бросил — вратарь отбил. Рома уже был на добивании, но шайба ушла в сторону.       Рома выдохнул и покатил на замену. За бортом, на тренерском мостике, Анатолий Сергеевич что-то писал в планшете. Рома проследил за его взглядом — тот не заметил. Или сделал вид.       — Закончили, — сказал тренер, снова свистнув. Все остановились. Рома отдышался и подкатился к борту вместе с остальными, — неплохо. Не идеально, но и не провал, — Анатолий подошел к самому борту и наклонился на него, — Харитонов, Осипов, Ящук, вы в хоккей играете или бабушкам пируэты на льду показываете?       Кто-то засмеялся, но Рома ощутил лёгкость. Его не назвали. Пока что.       — Новенький, — тренер потер лоб, словно вспоминал фамилию, потом махнул рукой, — Карфенов. Играй жестче. Не бойся. Тут все свои. Притирайся быстрее.       Рома кивнул. Не так фатально, как он думал.       — Ладно, на сегодня молодцы, — игроки застучали клюшками — знак благодарности тренеру за уделенное время, — так, Нестеровский, зайди к врачам. Они там твою флюорографию найти не могут.       В раздевалке был гул. Парни пили воду, шутили, плескали друг в друга водой в душевой. Мальчишки. Не шибко взрослые, не особо серьезные. Особенно вне льда. Рома рассмеялся, когда Богдан Осипов плеснул ему воду на спину.       — Ну что, новенький, добро пожаловать в наш террариум, — рассмеялся Осипов, потрепав темно-русые волосы Карфенова.       — Заметано, — он отметил рукопожатием. Широким, с похлопыванием по спине.       — Так, парни, — Макар постучал по столу, привлекая внимание, — завтра общая подготовка. Тащите спортивные костюмы и кроссовки. Еще Сергеич просил скакалки. Те, что в зале, растащили девочки из группы поддержки, — снова раздался снисходительный смех.       Рома отметил для себя, что нужно заехать в спортивный магазин. Своей скакалки у него не было.       — А где тут есть спортивный магазин? — он посмотрел на Макара и тот понимающе кивнул на его вопрос. Не местный. Понятно, что не знает город.       — На Комсомольской есть неплохой, — ответил капитан, — собирайся, я покажу, где это.       Карфенов благодарно кивнул и сунул ноги в кроссовки. После коньков они ощущались, как пушистые домашние тапочки.