Прикосновение

      Дверь в общую комнату с шелестом открылась, и я подняла глаза от книги.              Робин замер, увидев меня.              Мы не виделись с того разговора несколько дней назад. Я пряталась у себя в комнате, и Киборг сказал, что Робин делал то же самое. Нам повезло, что не было сигналов тревоги.              Я провела большую часть времени, чередуя сон с жалостью к себе. Ссадины и раны на моих плечах и спине почти полностью зажили, за что я была благодарна. Силко всё это время дремал у меня на кровати, мурлыкая, тыкаясь носом и наслаждаясь непрерывным временем для объятий.              На самом деле, я вышла только потому, что сегодня вторник, и у меня были заранее намеченные планы.              Он выглядел уставшим. Осунувшимся. Печальным.              — Эм… привет, — пробормотал он, слабо махнув мне рукой.              Полагая, что выгляжу примерно так же, я сглотнула и попыталась вложить радость в голос. Вышло ужасно.              — Привет.              Его голова опустилась.              — Ага, — он повернулся к часам, потом снова ко мне. — Вторник. Эм… ты всё еще идешь?              Я кивнула.              Он перенес вес тела, покачиваясь взад-вперед.              — Тебя подбросить? — я наклонила голову, глядя на него, и он поспешил добавить: — Не потому, что я думаю, что ты не можешь летать, просто подумал, что было бы неплохо составить компанию. Эм…              — Бистбой присоединится ко мне, — сказала я, радуясь, что договорилась об этом заранее. Глянув на часы, я добавила: — Возможно, мне нужно пойти разбудить его. Он опаздывает.              — О. Точно. Ладно.              Плечи Робина поникли, и он поплелся на кухню.              Я поднесла книгу к лицу, притворяясь, что читаю, а сама наблюдала за ним сквозь ресницы.              Кофеварка забурлила, пока он ждал. Ложка звякнула о кружку. Нож скрежетнул по металлу. Стук тарелки, когда он переставлял её. Он готовил завтрак так, как делает это человек, отчаянно желающий остаться незамеченным, и всё же каждое его действие было невыносимо громким. И судя по выражению его лица, он злился на себя за каждый лишний звук.              Дверь общей комнаты снова раздвинулась, и внутрь ввалился Бистбой, на ходу всовывая ноги в ботинки.              — Я здесь, я здесь, простите, я опоздал! — он ярко улыбнулся мне, заметил Робина, и глаза его округлились. — О. Привет, чувак, — пискнул он. — Как дела?              — Привет, — пробурчал Робин.              Бистбой переводил взгляд с одного на другого; я уверена, он думал, что делает это незаметно, но это выглядело так, словно он следит за теннисным матчем.              Я закрыла книгу, оставила её на диване рядом с собой и подняла сумку с игрушками, которая стояла на полу у моих ног.              — Ты готов?              Он выпрямился, вытянув руки по швам.              — Ага! Увидимся, Робин!              — Да. Эм. Повеселитесь.              Робин смотрел мне вслед, пока я пересекала комнату, направляясь к Бистбою. Я чувствовала тяжесть его взгляда, так же как, я уверена, он чувствовал, как сильно я старалась его игнорировать.              Сдавшись, я остановилась и посмотрела на него.              Робин отвёл взгляд, и его уши покраснели.              Я поправила лямку сумки на плече и сказала:              — Мы отправимся в торговый центр после. За напитками и закусками. Для сегодняшнего вечера кино.              — Эм… Хорошо.              — Хочешь молочный коктейль? Я могу принести тебе один.              Он выдохнул и неуверенно улыбнулся мне.              — Да. Было бы здорово.              Я кивнула, развернулась и вышла из комнаты.              Раз в месяц, с дополнительным визитом на рождественских каникулах, я посещаю детское отделение больницы Джамп-Сити, принося детям подарки и пожертвования. В самом начале моего пути в Титанах один из помощников мэра обратился ко мне с просьбой навестить его больную племянницу, и с этого начались все эти визиты. Тот самый помощник теперь раз в месяц организует сбор игрушек от местных предприятий и передает их мне, а я навещаю других детей.              Часто кто-то из других Титанов, кроме Рэйвен, ходит со мной, а на Рождество мы приходим все вместе. С самого начала было решено, что Рэйвен будет появляться только на Рождество, чтобы дать детям столь необходимую поддержку в праздники, потому что, если бы она посещала каждый визит, она бы истощила себя досуха. Она может сделать для детей не так уж много, и её сердце разбилось бы от невозможности помочь некоторым из них.              Со временем я удостоилась привилегии видеть, как дети побеждают свои болезни и выписываются. Я горевала вместе с медсестрами и семьями, когда кто-то из них покидал этот мир. И я узнала всех «постоянных пациентов» — тех детей, которые проходили длительное лечение.              На Тамаране нет детских палат. Если ребенок болен настолько, что нуждается в специальной лечебной станции, ему выделяют её, как и всем остальным. Мы — народ воинов, и принимаем свои раны с силой воина.              Я помню, как ходила навещать брата в его палату… там было не так весело, как люди относятся к своим детям. Никаких ярких цветов. Никаких игрушек. Никакого общения со сверстниками или медсестрами. Никаких визитов, кроме семьи или целителей.              На мой взгляд, земной путь лучше. Райанд'р мог бы исцелиться быстрее, если бы ему позволили смеяться и играть.              Дети заслуживали счастливую Старфаер, и пока лифт уносил нас ввысь к отделению, Бистбой толкнул меня локтем.              — Если ты не в настроении, я могу сделать это сам.              Я покачала головой.              — Там есть несколько детей, которых я очень хочу увидеть.              — Окей. Но дай мне изобразить Мишку-Обнимашку.              Я кивнула.              Медсестры на посту просияли улыбками, когда мы подошли.              — Старфаер! Бистбой! — воскликнула одна из них. — Я так рада, что вы здесь. Дети в таком восторге, они ждали вас.              Выдавив улыбку, я воскликнула:              — Я тоже!              — Нам нужно что-то знать? — спросил Бистбой.              — У нас двое в изолированном карантине, — сказала старшая медсестра Вера. — Двоих нельзя перемещать с кровати. Трое все еще вялые после процедур. И около семи детей в игровой комнате.              — Есть новенькие? — спросил Бистбой с едва сдерживаемым энтузиазмом. — Которые могут не знать, что такое Мишка-Обнимашка? Я не хочу никого напугать.              Вера просияла.              — Есть несколько новеньких, но дети начали рассказывать истории, как только узнали, что вы придете. Думаю, они надеялись на Мишку-Обнимашку.              Бистбой радостно улюлюкнул, затем повернулся ко мне, подпрыгивая от возбуждения.              — Сначала в игровую?              — Ступай, — сказала я, делая приглашающий жест. — Я скоро присоединюсь.              Бистбой перекинулся в огромную, пушистую панду, ткнул меня носом в живот и, переваливаясь, побрел к игровой, на ходу подзывая детей.              Отклик был мгновенным — из комнаты донесся радостный визг.              Повернувшись к Вере, я спросила:              — Как дела у Дивьи?              Дивья — девочка, чья лейкемия ушла в ремиссию. В прошлый раз она вся светилась от того, что едет домой, и без умолку болтала о собаке, подружках и своей кровати.              — Родители оставили весточку, — ответила Вера. — Ей лучше. Идет на поправку. Греется на солнышке.              Я довольно кивнула.              — Это хорошо.              Вера глянула в список.              — Калеб в порядке. Николай тоже. Джеймс передал, что завел кота, — она просияла. — Рецидивов нет. У всех всё хорошо.              Я улыбнулась с облегчением. Я так привязалась ко многим детям здесь, и новости о тех, кто выписался, грели душу.              — Чудесно. Есть еще новости?              Когда я дошла до игровой, Бистбой лежал в центре кучи-малы: дети всех возрастов хохотали, катались на нем как с горки и тискали его. Родители стояли в стороне, снимали на телефоны или болтали.              Я улыбнулась, и на этот раз улыбка вышла настоящей.              Тут дети заметили меня, и меня накрыло волной их радости.              Мы смеялись, играли. Я читала сказки, Бистбой их показывал, меняя облики на потеху публике. Мы поговорили с каждым, поболтали с родителями. Обошли всех, кого могли, раздавая подарки. Мы с Бистбоем устроили шуточный бой: принимали картинные позы, махали кулаками, следуя командам детей. Они пришли в восторг, когда Мишка-Обнимашка «раздавил» меня, а потом я подняла его над головой одной рукой.              Конечно, в финале была битва «все на одного», где мы позволили детям нас победить. Хохотали до колик.              Я уходила оттуда счастливее, чем была все эти дни. Земные дети — это чудо, они смотрят на жизнь с радостью, даже когда болеют. Если они могут улыбаться в таком положении, то и я смогу.              Мы с Бистбоем выходили из клиники, когда взвыла сирена.              — Уайлдбист громит центр, — сообщил Робин, стоило нам ответить.              — Уайлдбист? — выпалил Бистбой, и мы переглянулись.              Он же почетный Титан, с чего ему устраивать погром?              — Да. Непонятно, что он тут забыл и почему нападает. На связь не выходит. Вы двое ближе всех, но если вы заняты…              — Мы всё, — сказал ему Бистбой, кивнув мне. — Выдвигаемся.              — Мы догоним, — отозвался Робин.              Бистбой стал вороном и взмыл в небо. Я свечкой ушла вверх следом, чтобы осмотреть город.              Найти Уайлдбиста было легко: он оставлял за собой просеку хаоса. Искореженные машины, выбитые витрины, вырванный с корнем гидрант. Он был в ярости: ревел на людей, топал ногами, а потом таранил неодушевленные предметы. Хоть на людей не кидался, и на том спасибо.              Я глянула на Бистбоя, ожидая план. Тот кивнул мне и спикировал вниз. На подлете он вернул человеческий облик и прыгнул Уайлдбисту на спину.              — Чувак! Остынь! Это мы.              Уайлдбист не остыл. Он взбрыкнул, мотаясь из стороны в сторону, пытаясь сбросить седока. Бистбой стал гориллой и вцепился в рога, чтобы не слететь. Их рык слился в один жуткий вой.              Пока Бистбой боролся с Уайлдбистом, пытаясь его усмирить, я занялась защитой гражданских, убирая людей и расчищая препятствия с пути Бистбоя. Ему удавалось кое-как направлять Уайлдбиста, дергая за рога, чтобы гнать его в нужную сторону.              Рев — и Бистбой полетел в сторону. Он врезался в припаркованное авто, оставив вмятину размером с гориллу, а затем со стоном вернулся в человеческий облик.              Я метнулась к Уайлдбисту. Как и Бистбой, я схватила его за рога и перекрутилась, пока не оказалась у него на спине.              У людей есть такое развлечение — родео. Они ездят на быках, и отнюдь не спокойно. Быки брыкаются и пытаются сбросить наездника. На Тамаране такого нет, но похожее есть на Окааре, куда нам вход закрыт. Наш полет и сила позволяют легко усмирить любого зверя.              Вцепившись в рога Уайлдбиста, я обхватила его торс ногами и свечкой ушла в небо, зависнув над крышами. Я держала его там и ждала.              Рев Уайлдбиста сменился с яростного на испуганный. Он дрыгал ногами в воздухе, пытаясь найти опору, и молотил руками, пытаясь оторвать меня от себя.              — Успокойся, прошу, — сказала я. — Я твой друг, я не хочу тебе вредить.              Уайлдбист фыркнул и мотнул головой, пытаясь меня сбросить. Я просто висела в воздухе, жестко фиксируя его.              От него шел странный запах: смесь звериного пота и мускуса. Маняще сладкий и волнующий, он оставлял странный привкус на языке. Я принюхалась, ища источник.              Из-за угла вылетел Т-Кар и затормозил внизу. Я глянула вниз.              Рэйвен пыталась вытащить Бистбоя из помятой машины. Киборг что-то сканировал наручным компьютером. Робин смотрел на меня с нечитаемым выражением лица.              Бистбой яростно взревел, и я увидела, как Рэйвен отскочила в сторону. Он снова зарычал, стал гориллой и ударил кулаками по машине. Потом превратился в слона. Потом в рычащего льва. В пса. Снова в человека, крикнул что-то Рэйвен (я не расслышала), и наконец сменил форму на дельфина, в которой и остался.              Зараза Уайлдбиста перекинулась на него?              Уайлдбист и не думал успокаиваться. Он брыкался и бил кулаками по моим ногам. В этой суматохе я заметила что-то красное у него на шее.              Мешочек. Не часть его формы.              В этом причина бешенства?              Вспомнилось: Ядовитый Плющ управляет людьми через запахи. Может, это не она, но трюк тот же.              Я сорвала мешочек с его шеи и зашвырнула на ближайшую крышу.              — Тише, Уайлдбист, — пробормотала я. — Ты в безопасности. Я держу тебя. Это Старфаер. Друг.              Как только мешочек исчез, он обмяк. Фыркнул, глубоко вдохнул, и так несколько раз. Через минуту фыркнул в третий раз — вопросительно и мягко.              — Уайлдбист?              Он поднял руки, показал большой палец, а затем жест моего имени.              — Ты пришел в себя? — настороженно спросила я.              Я не отпущу его, если есть хоть малейший риск.              Снова палец вверх, фырканье и долгий вздох. Всё еще настороже, я медленно отпустила рога, подхватила его под мышки и расцепила ноги. Он не нападал, и я пошла на снижение.              Осторожно поставив его на асфальт, я зависла рядом, готовая к атаке, но он просто опустил голову и осел на землю. Встревоженная, я повернулась к Робину.              — Робин… — я моргнула, пораженная тем, как близко он стоял.              Сердце екнуло. Близко, но контакта нет. Он потер пальцы друг о друга. Гасил желание коснуться меня? Или я спугнула его?              — Ты цела? — спросил он тихо. — Не ранена?              Я отплыла назад, увеличивая дистанцию.              — Повреждений нет.              — Хорошо.              Я сглотнула.              — Эм… У тебя есть герметичный контейнер? Или пакет? — я показала размер пальцами. — Больше этого. У него на шее висел мешочек со странным запахом. Я… помнишь, ты рассказывал про Ядовитый Плющ? Похоже на её методы.              При имени Плюща Робин побледнел.              — Где он?              — На крыше.              — Да уж, — протянул Киборг. — Датчики скачут, а Биби орал, что в воздухе какая-то гадость. Ему поплохело, — он кивнул в сторону двери. — Она унесла его к океану проветриться.              Я так увлеклась Уайлдбистом, что пропустила их уход.              — С ним всё будет нормально?              — Ага, оклемается.              Робин кивнул и махнул рукой, направляясь к багажнику Т-Кара.              — Это было круто, — заметил он.              Он порылся в багажнике и достал контейнер.              — То, как ты его скрутила.              Я выдавила смешок.              — О. Да. Ну. Тамаранцев не пускают на родео.              Он улыбнулся.              — Вижу почему, — он протянул мне контейнер. — Отличная работа.              Кивнув, я взлетела за мешочком.              Позже Уайлдбист через синтезатор речи сообщил, что понятия не имеет, откуда взялся мешочек. Утром он был на Амазонке, ловил браконьеров, а очнулся уже в небе, в моих руках.              Трекер подтвердил: секунду назад он был в джунглях, а следующую — уже под Джамп-Сити.              Киборг нахмурился и запустил сканирование на предмет телепортов и записей с камер в районе появления.              — Хорошая новость: это не Плющ, — объявил Робин от компьютера. — Плохая: вещество неизвестно. Работает через запах, — он глянул на Уайлдбиста. — Я пишу отчет в Лигу. Мне всё это не нравится.              Киборг кивнул.              — Совсем не нравится. Похоже на точечный удар.              — Возможно, — согласился Робин. — Но… слишком точечный. Бьет по тем, у кого звериная суть. Бистбой и Уайлдбист свалились. А я понюхал — и ничего.              Я резко обернулась на диване, уставившись на него в шоке.              — Чувак, — выдохнул Бистбой. — Ты головой думал? Эта дрянь чуть не убила моих зверей, чем лучше нюх — тем хуже было.              Робин пожал плечами, не отрываясь от клавиш.              — Легкий способ проверить, Плющ это или нет. У меня иммунитет к её пыльце, так что…              — А если не она? — мой голос сорвался на визг. — Если бы тебя накрыло? Что тогда?              — Тогда вы бы меня скрутили, пока не отпустит.              Его безразличие к собственной жизни пугало.              — Рискованно, не думаешь? — спросил Киборг.              Робин лишь дернул плечом.              — Бывает.              — Не будь таким безрассудным, прошу, — сказала я, не в силах сдержать тревогу.              Робин замер, бросив взгляд в мою сторону.              — Прости, Стар, — пробормотал он.              Сделав глубокий вдох, он продолжил:              — Уайлдбист, мы можем доставить тебя домой завтра. К тому времени компьютер должен завершить поиск, и у нас будет больше информации, но я бы хотел проверить место, которое последним зафиксировал твой коммуникатор. Там могут быть ответы.              Он закончил печатать и оттолкнулся от стола.              — Сай, пойдешь со мной? Мне бы пригодилось твое сканирование.              Киборг посмотрел на меня, затем кивнул.              — Да. Конечно.              Поведя плечами, Робин сказал:              — Это все, что мы можем сделать сейчас. А пока — пицца и кино?              Бистбой радостно выскочил из кресла.              — Я закажу! Уайлдбист, любишь что-то конкретное? Меню на холодильнике.              — Я выбираю фильм! — объявил Киборг, радостно хлопая в ладоши.              — Я организую закуски, — сказала Рэйвен.              Я встала, чтобы помочь ей.              — Стар? — тихо позвал Робин.              Сцепив руки перед собой, я повернулась к нему.              — Да?              — Тебе не нужно обо мне волноваться, — сказал он. — Это не было беспечностью, это был расчет. У меня толерантность к целому набору веществ и химикатов благодаря тренировкам Бэтмена. Я знал, что делаю.              Я наклонила голову, глядя на него, затем кивнула, не зная, что еще сказать.              Он замешкался, затем встал со стула, чтобы отойти от меня подальше.              — Просто хотел, чтобы ты знала.              Я провожала его взглядом с тяжелым сердцем.