Прикосновение

      … Неужели он меня кинул?              Он меня кинул!              Внутри вспыхнула ярость. Да как он посмел? Как он смеет говорить, что «не может», а потом просто отмахнуться от меня? Я не дитя, меня не нужно запирать в комнате, чтобы я сдерживала эмоции. Он думал, что этот поступок ранит меня так сильно, что мои силы дадут сбой? Я научилась в первый раз. Он может лгать мне в лицо, может отказываться быть со мной, но Я. В. Полном. Порядке!              Схватив коммуникатор, я получила координаты погони.              — Если он поставит хоть царапину на моей крошке, — прорычал Киборг в динамике, — я его прикончу.              Они петляли в горах к северу от города. Догоню без проблем. Взмыв в воздух, я набрала скорость и взяла курс на цель.              — Я думала, ты обновил защиту? — спросила Рэйвен.              — Ага, ну, видимо, Оверлоад тоже обновился. — Напряженная тишина. — Би, подбрось ближе. Попробую взломать систему безопасности этой тачки. — Снова пауза, затем крик: — Тепловые!              Я прибавила скорости, а значит, и тепла, надеясь перетянуть одну или пару ракет на себя. Друзей я еще не видела, но ракеты — уже да.              Нет. Я видела машину.              Она неслась вверх по склону, к пику горы по бездорожью. Дальше начинались прямые участки, где Т-Кар мог выжать максимум, но здесь горы петляли, дороги то сужались, то расширялись. А впереди был участок, который Робин звал «Углом мертвеца»: там вечно бились, особенно по ночам. Поворот почти на сто двадцать градусов, отвесные скалы сверху и снизу. Барьеры, мигалки, знаки — ничего не помогало, аварии случались все равно.              Р-Цикл и Т-Кар летели прямо туда. Слишком быстро, чтобы вписаться.              Киборг на крыше Т-Кара отчаянно пытался влезть в люк. Тепловые ловушки байка сбили часть ракет. Остальные разлетелись кто куда, но я следила за теми, что ушли вперед и назад. Они били в скалы над дорогой.              Камнепад. Глыбы рушились на асфальт перед машиной и за ней. Р-Циклу и Т-Кару приходилось вилять в этой полосе препятствий. Робину было хуже всех: он шел замыкающим и уворачивался от камней, падавших между машинами.              Рэйвен пыталась перехватывать валуны, пока они не разбились о дорогу, но их было слишком много.              Ракеты не кончались. Я добавила огня, пуская старболты, чтобы сбить камни на лету.              Зря.              Робин дернулся в мою сторону, отвлекся — и в этот миг ракета рванула на дороге прямо перед ним. Р-Цикл ударил по тормозам так, что байк встал на дыбы, но этого не хватило. Переднее колесо влетело в дымящуюся яму. Байк перевернулся.              Робина швырнуло вперед.              Я ушла в пике.              Пробиваясь сквозь каменное крошево, я летела на запредельной для атмосферы скорости, оставляя за собой зеленый росчерк. Я перехватила его до удара о землю, но затормозить перед горой уже не успевала. Прижав его к груди и закрыв ладонью затылок шлема, я развернулась спиной к скале и создала вокруг нас гигантский щит из энергии.              Как пуля, мы впаялись глубоко в породу.              Удар был болезненным, но не таким, как если бы я врезалась в скалу голой кожей. Старболт полыхал, скрежеща о камень, прожигая нам туннель в толще горы. Острые выступы рвали мою защиту, оставляя в ней глубокие дыры. Я прижала Робина к себе еще крепче.              Каменные тиски сжимались, заставляя мой щит сворачиваться плотнее и плотнее — лишь бы уберечь нас. Визг ломающейся породы резал уши, я стиснула зубы, держась из последних сил.              Казалось, прошла целая вечность, пока инерция наконец не угасла. Мы замедлились и встали.              Мы лежали, врезанные в нутро горы, среди битых плит и крошева. Клубок тел, сплющенный в норе размером чуть больше меня самой. Тысячи острых краев впивались в кожу. Щит выпил все силы, и я его отпустила.              Робин не шевелился. Я чувствовала его вес на себе, но не дыхание. Шлем защитил голову, но что с телом? Тишина давила. Паника застилала разум образами переломанных костей. Я не справилась? Он дышит?              — Робин? — испуганный шепот.              Стук камней — Робин очнулся. Он сорвал шлем и отшвырнул его. Скрежет ботинок о камень — он оттолкнулся носками, ползя вперед, рука нащупывала путь.              — Стар?              Я судорожно выдохнула, когда его ладонь легла мне на лицо. Хвала Кс’хал.              — Твоё тело не повреждено?              Он застонал, рука бессильно сползла мне на ключицу.              — Кости целы. Ты как?              Быстрая проверка — пальцы рук, ног. Всё работает.              — Тоже цела.              Еще один стон, и он уронил голову мне на грудь.              — Просто полежу так секунду.              Нас заклинило намертво. Пока не вернутся силы, я бесполезна. Да и, честно говоря, я была не против его близости.              Свист пронесся по туннелю, следом — гулкий удар. С потолка посыпалась крошка. Облако пыли, камнепад — и крохи света исчезли. Темнота.              — Что это было?              — Не знаю. Может, ракета?              — Черт.              Робин завозился в темноте. Хруст — и тесную нору залил белый химический свет. Маска сбилась, на виске порез, волосы в пыли. Он отбросил палочку и активировал вторую. Подняв свет, он осмотрел наш каменный склеп.              Камни везде — на мне, на нем. Замурованы. Выход только там, откуда прилетели, но в такой тесноте завал не разобрать.              — У тебя кровь, — сказал он, ерзая и пытаясь подползти, чтобы разглядеть меня лучше.              — У тебя тоже.              Он проигнорировал это, схватил коммуникатор и включил маяк.              — Чувак, ты живой? — раздался голос Киборга секунду спустя.              Робин ответил: — Да. Нас прижало. Внутри горы.              — Мы? Погоди, в горе?              — Я и Стар.              Робин завозился, оглядываясь, пока говорил.              — Выхода я пока не вижу, туннель обрушился. Нам нужна помощь.              Рэйвен выпалила:              — Вы в безопасности? Там стабильно?              — На данный момент — да.              — Я ставлю заслон для Оверлоада, — сказала Рэйвен. — Потом приду за вами. Там достаточно места для портала?              Мы с Робином оценили обстановку.              — Нет, — сказал Робин, всё еще крутя головой и осматриваясь. — Даже если ты откроешь его, мы не сможем пошевелиться, чтобы пройти сквозь него.              — Я всё равно попробую.              — Осторожнее, — предупредил нас Бистбой. — Я сейчас на горе, тут всё еще неустойчиво.              — Мы не будем пытаться выбраться силой, — сказал им Робин. — Сначала остановите Оверлоада, потом спасайте нас.              — Стар, ты как? — обеспокоенно спросил Киборг.              Я поняла, что молчала, и поспешила успокоить его: — Я есть в порядке. Просто застряла.              — Держитесь там, — сказал нам Киборг. — Мы получили ваш сигнал, это не займет много времени.              Робин закрыл коммуникатор.              — Придется просто переждать.              Он положил устройство мне на живот, чтобы мы оба могли до него дотянуться, а затем вытащил с пояса маленькую аптечку.              — Какого черта, Стар?              Я моргнула от удивления. Откуда такая внезапная ярость?              Он оторвал упаковку зубами, затем потянулся, чтобы промокнуть мой висок.              — Я велел тебе идти домой!              — Мои эмоции стабильны, — огрызнулась я, отвечая на его гнев.              — Не надо мне тут, — рявкнул он. — Ты впечатала нас в середину горы!              — Это ты упал с Р-Цикла!              Маленький пластырь-бабочка был приклеен к моему виску, и он начал обрабатывать порез на моем подбородке. Его нежные прикосновения контрастировали со злостью внутри него. — Только потому, что ты была там, где тебе быть не следовало!              — Меня не нужно отправлять в мою комнату!              — Ты прекрасно знаешь, что случилось в прошлый раз, когда мы поссорились, а теперь посмотри, во что ты нас втянула.              Я обнажила зубы, глядя на него.              — Ты не единственный источник моей радости.              Моя колкость попала в цель, но он укусил в ответ так же больно:              — Что ж. Хорошо. Теперь мне не придется посреди миссии беспокоиться о твоих драгоценных тамаранских чувствах!              Я зашипела — и от боли, которую причиняла его обработка раны на подбородке, и от его слов.              — Прости, — пробормотал он. — Я не должен был этого говорить.              — Поэтому мы не можем быть чем-то большим? — спросила я. — Потому что ты считаешь, что я дрогну в бою?              — Мы не будем это обсуждать.              — Нет, — настояла я, игнорируя его тон. — Будем.              — Я не могу позволить себе ставить твои нужды выше нужд остальных, — рявкнул он. — Посмотри, что случилось, когда я это сделал!              — Отвлекался ты. А не я.              — Именно!              Вокруг нас раздался низкий гул — порода снова пришла в движение. Посыпались песчинки, камни затряслись, и гора, казалось, сжала нас еще крепче. Я схватила его за голову и прижала к себе, чтобы защитить, в то время как моя вторая рука вместе с одним из колен уперлись в потолок, не давая ему раздавить нас. Он в ответ вцепился в меня, пытаясь стать как можно меньше.              Когда грохот стих, я едва могла пошевелиться. Скалы сжали нас со всех сторон, я чувствовала камень каждой частью тела; между нами и породой не осталось зазора, она намертво сковала нас.              По крайней мере, камни больше не падали.              — Кажется, порода улеглась.              Сказала я, решив сохранять спокойствие. Мои руки застряли, я чувствовала тяжесть потолка ладонью и коленом, но он не давил на меня всем весом.              — М-м-м.              Пробормотал он глухим голосом.              — Я не могу пошевелить головой.              Я запаниковала.              — Ты повредил позвоночник?              — Нет.              Он кашлянул и попробовал снова, на этот раз тверже.              — Нет. Эм… Я попытаюсь сменить позу.              Я моргнула, а затем посмотрела на него вниз.              Его голова приземлилась мне на середину груди. Лицо было прижато к моей левой груди. Его рука лежала на правой. Хуже того, моя рука практически прижимала его голову к этому месту.              Мои глаза расширились, сердце загрохотало, словно стадо диких пирондоров — существ, похожих на лошадей.              — Просто… не двигайся.              Пробормотал он.              — И… э-э… прости за руки.              Он заерзал, извиваясь крошечными движениями, пытаясь устроиться по-другому. Хотя ему удалось повернуть голову так, чтобы не быть уткнутым лицом прямо мне в грудь, он остался так же плотно зажат, как и я.              Он прочистил горло.              — Коммуникатор разбит. Им будет сложнее нас найти. Ты можешь достать свой?              — Я тоже не могу пошевелиться.              — Прости.              Буркнул он, замирая.              Я погладила его волосы большим пальцем и попыталась думать о чем-то другом. Конечно, я не хотела, чтобы это случилось именно так, но мне это было не неприятно.              — Всё в порядке.              — Нет, не в порядке! Это настоящее вторжение в личное пространство и… Боже, Стар, мне жаль.              — Пожалуйста, Робин. Я в порядке. Друзья скоро нас спасут.              Мы ждали в тишине. Я беспокоилась о нашем замкнутом пространстве и уровне кислорода — не ради себя, ведь мое тело может работать на крохах воздуха, если только я не в воде, или вовсе без него в космосе, а ради Робина. Я попыталась сдвинуть плечи и пошевелить ногами, делая мелкие движения, чтобы проверить, смогу ли я освободить для нас больше места.              Плечи начали болеть. И я почувствовала влагу спиной — недобрый знак.              Робин пробурчал:       — Можешь, ну, выдохнуть воздух? Если сделаем синхронно, я, может, выдерну руку.              Вряд ли это поможет, но попробовать стоило.       — Давай попробуем.              — Окей, выдыхаем на «три». Раз, два, три.              Мы выдохнули до предела, и Робин начал бешено ерзать. Я скривилась — приятного мало. Он сумел лишь на дюйм сдвинуть ладонь к моему боку, но лицо так и осталось зажатым. Его возня раздражала, но я терпела.              Робин затих и сказал:       — М-да, бесполезно. Деваться некуда. Извини.              — Ничего страшного.              — Нам повезло, что ты такая мягкая.              Я хохотнула.              — Ты отказываешься быть со мной парой, но с радостью меня лапаешь.              Его всего передернуло.              — Я не лапаю!              Я сделала задумчивый вид.              — Это… как там у вас зовется? Третья база? Или вторая? Разве нет?              — Стар, ты не помогаешь!              Я стояла на своем:              — Не говори, что тебе это не нравится.              — Не нравится! — заныл он голосом побитого щенка.              А вот это вранье задело.              — Верится с трудом. Твои руки и так вечно на мне.              — Это другое! Я никогда не трогаю тебя там, где неприлично!              — А где сейчас твоя голова?              Он застонал.              — Прекрати, Старфаер.              Он почти перестал называть меня полным именем, сокращая до «Стар». Если звучит «Старфаер» — значит, шутки в сторону, это приказ, который не обсуждается.              — Я не виноват.              Я не собиралась отступать.              — Мне пришлось уронить на нас гору, чтобы просто побыть с тобой наедине!              — Мы были наедине утром! Могла бы сказать тогда!              Я возмутилась:              — Я сказала! Я назвала себя твоей! Что мне еще надо было сделать?              Он издал страдальческий звук и навалился на меня сильнее. Как будто сдался.              — Я не могу.              Я ждала объяснений. Не дождавшись, я рявкнула:              — Нельзя обращаться со мной как со своей девушкой, но не давать привилегии этого статуса.              — Привилегии? — пискнул он.              — Ты трогаешь меня, Робин.              Сказала я, переходя на вкрадчивое воркование. Я запустила пальцы ему в волосы и вжалась в него всем телом.              — И я люблю это. От тебя моя кожа горит огнем. Рука на спине, ладонь в ладони — с тобой я чувствую себя целой. Я живу твоими улыбками, нашими моментами, когда мы одни. Этим флиртом, этими объятиями.              Робин застыл, не дыша.              — Я хочу больше. Больше прикосновений, осознанных и близких. С другими ты так себя не ведешь, так что я не могла ошибиться в трактовке человеческой культуры. Мне нужно знать: где мы сейчас? Это дружба? Или мы пара?              Я люблю тебя, Робин. Пожалуйста. Люби меня тоже.              — Стар… Извини. Я… я… не могу.              Мои руки упали.              Говорить больше было не о чем. Точка. Приговор.              Хоть бы эта гора раздавила меня прямо сейчас, лишь бы не чувствовать эту боль.