Прикосновение

      Слова, сказанные в гневе, часто идут от сердца.              «Она моя. Она моя. Она моя».              Конечно, я его. Но что это значит для него?              Моя подруга? Моя возлюбленная? Моя напарница?              Что именно? Что он имел в виду?              Как бы я хотела, чтобы он поговорил со мной об этом. Но он становился всё более недоступным. После тревог — пропадает, запирается в своём кабинете, тусуется с Бист Боем или Киборгом. Все его «поговорим позже» начинали казаться пустыми обещаниями.              «Она моя» звучит куда выразительнее, чем «твои звездные разряды это круто», но это всё равно не приносило утешения. Оба могли быть просто дружескими, а я не хотела этого.              Мои эмоции, по словам Рэйвен, были «чёртовой кашей». Смятение, боль, зависть, но сильнее всего — печаль.              Не желая обременять друзей своей тоской или тревожить их, я спряталась в своей комнате, свернувшись на подоконнике, и смотрела на город. Но долго так не просидела. Рэйвен, чуткая ко мне в последнее время, не оставила меня наедине с грустью.              Она расчёсывала мои волосы, от макушки до кончиков, длинными, плавными движениями, не торопясь с каждым проходом. Это всегда успокаивало меня — когда кто-то ухаживает за моими волосами. Мы с Рэйвен шутили, что это сродни тому, как Бист Бой в кошачьей форме требует ласки.              Кстати о нём: Бист Бой сейчас свернулся у меня на коленях, мурлыча так громко, как только может его маленькое тельце, пока я глажу его шерсть так же, как Рэйвен мои волосы.              Она знала, что с Бист Боем я не стану говорить о своих проблемах. Может, поэтому она привела его, а может, и нет. Но их тихое присутствие успокаивало.              Мало кто понимает, насколько глубока наша с Рэйвен дружба.              На Тамаранe такие связи были мне запрещены. Помню, на Окааре, где мы с братьями и сёстрами обучались у Военачальников, была юная тамаранианка по имени Сайджи. Мы были ровесницами, и нас поставили в пару для проекта. За время работы мы сблизились, и я стала искать её общества вне занятий. Она была остроумной, весёлой, и Бист Бой напомнил мне её, когда мы познакомились. С Сайджи у нас было много счастливых моментов. Мне нравилось её общество.              Когда проект закончился, Сайджи исчезла из классов на неделю. Я пыталась найти её, но стражи сказали, что она больна. Когда она вернулась, было видно, что она оправляется от тяжёлых травм, а в её глазах поселилась тень. Она больше не говорила со мной.              Позже я узнала, что она провела неделю в постели, залечивая раны. Это была её вина, сказали стражи. Она пыталась сблизиться с теми, кто выше её по положению, чтобы возвыситься. Её наказали за проступок. Её наказали за то, что она была моей подругой.              Тогда я впервые поняла, насколько мы с братьями и сёстрами отличались от других тамаранианцев. Это объясняло многое. Почему моя сестра считала себя выше всех. Почему мой брат мог безнаказанно разыгрывать стражей и учителей.              После этого я с трудом заводила друзей, даже с теми, кто считался подходящей кастой. Я видела глаза Сайджи и отстранялась. Я не могла подвергнуть другого такому.              На Земле моих друзей не могут наказать за дружбу со мной. И я бы посмотрела, как тамаранианские стражи попробуют. Их провал был бы грандиозным.              Я счастливее, чем когда-либо. Земля — поистине одно из лучших мест во вселенной, и за это я благодарна своим друзьям.              Мы с Рэйвен — как два к’ренкаварка в винстлеvote: разные во всём. У нас разные вкусы в одежде, еде, мнения о фильмах. Наши характеры — как день и ночь. Она живёт в тенях, я дышу солнцем. Но между нами есть равновесие. Наверное, именно потому, что мы так не похожи — друг на друга и на всех вокруг, — нас тянет друг к другу. Мы родственные души.              Иногда я ценю Рэйвен больше всех, и сейчас один из таких моментов.              Рэйвен отложила расчёску на подоконник и собрала мои волосы на затылке, разделяя их на три пряди. Бист Бой потянулся, лениво и грациозно, с полуприкрытыми глазами, затем обошёл мои бёдра, потёрся о Рэйвен и вернулся ко мне на колени.              — Ты сегодня подзаряжалась? — спросила Рэйвен, заканчивая плести косу.              — Нет, ещё нет.              — Может, стоит? День чудесный. Мы могли бы полетать с тобой.              Бист Бой моргнул, зевнул, показав крошечный розовый язык, и устроился поудобнее у меня в руках. Я улыбнулась.       — Не думаю, что Бист Бой хочет двигаться.              — Он получает свои поглаживания, — ответила Рэйвен, потянувшись через меня, чтобы почесать ему подбородок. — Он ничего не захочет, пока мы его не заставим.              — Но он такой милый. Милый, уютный, пушистый. Посмотри на его мордочку.              Бист Бой бросил на Рэйвен самодовольный взгляд.              Рэйвен тихо рассмеялась и заговорила тоном, каким обращаются к любимому питомцу:       — Эй, Бист Бой, хочешь в парк? А? Хочешь за фрисби побегать?              Реакция была мгновенной. Сонный котик исчез, его сменил восторженный щенок, виляющий хвостом и прыгающий, чтобы лизнуть нас в лица.              — Иди, бери свою фрисби! — продолжала Рэйвен.              Он гавкнул, закружился от возбуждения, спрыгнул с моих колен и, обернувшись собой, помчался к двери.       — Пойду за Киборгом! — объявил он, всё ещё излучая щенячью энергию.              — Кто хороший мальчик? — пропела Рэйвен.              — Я! — чирикнул Бист Бой, тут же развернувшись и чмокнув её громким, смачным поцелуем. — Ты лучшая, мама! Скоро вернусь!              Я не сдержала смешок. Проказы Бист Боя были такими очаровательными, такими его, и всегда заставляли меня смеяться, когда он становился таким.              — Уже лучше, — сказала Рэйвен, коснувшись моего плеча. — Тебе нужно солнце и…              — О! Робин, привет! — крикнул Бист Бой. — Идём в парк! Пойдёшь?              Рука Робина, занесённая для стука, опустилась.       — Что, вечеринка?              — Неа, — ответил Бист Бой, прыгая на месте. — Но идея крутая! Рэй, можно пикник?              — Конечно, — она взглянула на меня, приподняв бровь, и встала с подоконника, уступая место Робину. — Не задерживайтесь. Я его завела, он ускачет без нас.              — Сейчас буду, — ответила я. Развернувшись, я опустила ноги на пол и ждала, пока Робин сядет. — Приветствую, — улыбнулась я.              — Привет, — мягко ответил он, взяв кончик моей косы и поглаживая его пальцем. — Твои волосы так красивы. Весело было с Рэйвен?              Я просияла, пока он играл с моей косой.       — Да.              — Ты в порядке?              — Конечно.              — Точно? Ты какая-то не своя.              Я моргнула и наигранно оглядела комнату.       — Что такое «своя» и где я её потеряла? — поддразнила я, наклоняясь ближе.              Робин рассмеялся и отпустил косу.       — Ладно, сдаюсь. — Сцепив руки, он постучал пальцами. — Хочу извиниться. Бэтмен… у него появляются идеи, и… я перегнул палку.              Я кивнула.       — Он вызывает твой гнев.              — Это ещё мягко сказано. Мы часто бьёмся лбами.              — Хочешь рассказать?              Он фыркнул.       — И свалить на тебя свои проблемы? Пас.              Я накрыла его руки своей.       — Я умею слушать.              — Знаю, — он обхватил мою руку обеими своими. — Просто не думай о нём, ладно?              — Не буду. Я твоя, — сказала я, пробуя почву. Поговорит ли он? Объяснит ли?              Его рука дёрнулась в панике.       — Да, — торопливо ответил он. — Ты моя. Ты, Киборг, Рэйвен, Бист Бой — мои друзья, — он выделил слово с жаром, словно умоляя поверить. — Мои товарищи. Он обещал вас не трогать.              Друзья. Его слова, как холодный ветер, обожгли меня.       — Друзья.              — Да. Лучшие друзья. Ты же скажешь, если что-то не так? Друзья так делают, — продолжал он, не давая мне ответить. — Делятся, если что-то гложет.              Друзья. Друзья.              Так сильно он выделяет это слово, потому что хочет от меня только дружбы? Или убеждает себя? Замечает ли он, как нежно держит мою руку — так, как не держит ничью другую? Понимает ли, как его жесты противоречат словам?              Где правда? В его словах? В его теле? Я лишь подруга? Могу ли быть чем-то большим? Чего он хочет? Что мне делать?              Люди так запутанны.              Я не нашла слов, чтобы продолжить. Что-то хрупкое сдвинулось, и нужны были правильные слова, чтобы не разбить его. Будут другие шансы.              Так что я улыбнулась ему, как всегда.       — Я давно не вкушала солнца.              Он прицокнул языком, будто и правда решил, что моё настроение из-за этого, а не из-за его неспособности объяснить, кто мы друг другу.       — Тогда пикник точно нужен.              Парк в Джамп-Сити всегда был прекрасен. Его холили с любовью, поливали, стригли, украшали для радости друзей и семей. Зелёный, великолепный, он пах цветами и мульчей, смешанными с ароматами еды на грилях. Смех витал в воздухе, вплетался в бриз, пел в унисон с шорохом листвы.              Как только мы пришли, Робин и Бист Бой умчались играть во фрисби. Рэйвен, в широкополой шляпе, левитировала еду и вещи к столу и ушла читать под тенистым деревом.              Киборг надел фартук «Поцелуй повара» и с энтузиазмом хлопнул в ладоши, стоя у гриля.       — О, детка, — объявил он, сверкая глазами. — Поехали.              Я же села на траву в открытом, солнечном месте и подняла лицо к солнцу. Его свет заряжает меня, моя кожа создана, чтобы впитывать и превращать его в зелёную энергию. Я любила солнце и жалела тех, как Рэйвен, кто прячется под шляпами и деревьями.              Подзарядка для меня — почти медитация.              Солнце было тёплым, вкусным, мой разум затих.              Звуки парка обтекали меня. Смех, веселье, хихиканье детей, щебет животных, игры, гул города вдали.              Я чувствовала вибрации бегущих ног через почву, тепло солнца на лице. Трава мягко касалась рук. Влажность земли.              В такие дни, когда солнце яркое, я ощущала его вкус в воздухе. Солёный, сладкий, прекрасный.              Энергия росла, принося покой.              Я уловила аромат розового сада, цветущего неподалёку. Его запах манил.              Открыв глаза, я повернулась к аромату. Прогулка среди роз, их запах — да, это поможет. Розы тоже любят солнце. На Тамаранe такие цветы были бы ядовитыми или попытались бы меня съесть, но здесь они — услада глаз. Им не нужна плоть, когда есть земля и воздух.              Встав, я направилась к цементной дорожке, что вилась по парку, помахав Рэйвен, когда пролетала мимо её дерева.              — В розовый сад! — крикнула я, раскинув руки и закружившись. — Разве ты не чувствуешь их запах? Они поют о том, как великолепно сегодня солнце!              — Ага, — улыбнулась Рэйвен. — Говорила, тебе надо подзарядиться. Наслаждайся.              — Благодарю.              Я недалеко улетела, когда услышала своё имя. Не то чтобы я удивилась — я гадала, сколько времени пройдёт, прежде чем он заметит и догонит меня.              — Стар, подожди! — Робин подбежал, на его лице сияла мальчишеская улыбка. — Хочешь компанию?              Я остановилась, чтобы мы могли идти рядом.       — Да! Пожалуйста, я рада твоему обществу.              Его пальцы коснулись моей поясницы.       — Уже набралась солнца?              Я улыбнулась.       — Никогда. Розы зовут, я хочу на них посмотреть.              — Ага, — сказал он, положив руку на открытый участок кожи на моей спине. — С тобой там всегда приятно гулять. — Он хмыкнул. — Знаешь, однажды я хочу отвезти тебя в Готэм. У моего опекуна потрясающий розовый сад. Тебе бы понравилось.              Я прильнула к его руке, раз он оставил её на моей спине, я воспользуюсь этим. Наши бёдра соприкасались, пока мы шли, и он не отстранился.       — О? — спросила я. Он редко говорил о доме. — Розы в Готэме отличаются от здешних?              — Да, некоторые, — ответил он. — В Готэме есть Ядовитый Плющ, я, кажется, о ней рассказывал.              Я кивнула.       — Она использует пыльцу, чтобы подчинять мужчин и заставлять их делать что угодно.              — Когда она не пытается уничтожить человечество ради растений, она… ну, ботаник. Любит создавать новые цветы и растения, и её менее опасные творения — роскошь для богачей и знаменитостей.              — И твой опекун — из богатых и знаменитых? — спросила я. — Раз у него такие розы.              Он откашлялся.       — Эм… может, это был подарок, не уверен. В общем, она называет их «полуночный цветок», и они не ядовиты. Они ярко-синие.              Я склонила голову.       — Синий — необычный цвет для роз?              — Ага! У природных роз нет гена для синего, но Плющ нашла способ его добавить. Красивый цветок, очень необычный. — Он задумался. — Может, попробую достать черенок.              — Не странно ли держать дома цветы от преступницы?              Робин фыркнул.       — Так бывает. Бр… мой опекун — что-то вроде коллекционера криминальных штучек. Любит собирать их трофеи и всякое такое.              — Понятно. — Он назвал Готэм домом, и это разожгло моё любопытство. — Ты скучаешь по Готэму?              — Не-а, — сказал он, скорчив гримасу. — Ну, по людям скучаю. По Алфр… по опекуну, учителям. Готэм — не лучшее место для взросления. Это рассадник суперпреступников. Иногда тяжко.              Он упомянул двоих, больше, чем я знала о его доме. Брю и Алфр — отцы, может?       — Особенно под крылом Бэтмена.              — Точно. Поэтому скучаю по людям, но не по Готэму. — Он улыбнулся. — Моё место — с Титанами. С тобой.              Я так обрадовалась, что оторвалась от земли.              Робин хмыкнул, положив руку мне на бедро, удерживая рядом.       — Солнце тебя явно заводит. Ты вся сияешь.              — Это не солнце, — ответила я, прижавшись к нему, забыв о сдержанности.              Когда он отшатнулся от меня, я поняла свою ошибку.       — Робин…              Он откашлялся.       — Пора возвращаться. Киборг, наверное, уже приготовил обед.              Он так быстро зашагал прочь, что я не успела сформулировать вопрос изящно.       — Робин, кто мы друг другу?              — Друзья.              Слёзы укололи глаза.       — Не больше? Ты не хочешь большего?              Он не остановился, но я заметила, как он споткнулся на шаге.       — Мне нравится, как есть.              Это ничего не объяснило.       — Робин, пожалуйста. Нам надо поговорить. Это не может так продолжаться.              Он замер, упёршись ногами в землю, спиной ко мне. Обе руки взъерошили волосы, затем сцепились на затылке, и он издал раздражённый звук.       — Почему нет? Почему не может быть так всегда?              Я молчала. Медленно подойдя, положила одну руку ему на плечо, затем другую, придвигаясь, пока мой лоб не коснулся его затылка, а тело не прижалось к его спине.              Его руки безвольно упали.              — Я хочу…              — Я не могу дать тебе больше.              Его слова ударили, будто я врезалась в ледяную туманность Парагона Семь. Я отшатнулась, сжалась, пытаясь осмыслить сказанное.              Не может быть правдой.              Мир вокруг увял.              Сигнал на поясе Робина взвыл, и он рыкнул в ответ. Выдернув устройство, он рявкнул:       — Не сейчас…              — Моя машина! — завопил Киборг. — Он украл мою малышку!              — Кто? Что?              — Оверлоуд! Он забрал мою тачку!              — Гони за ним, — сказал Робин. — Мы догоним. — Не поворачиваясь ко мне, он бросил: — Стар, лети домой.              Я уставилась в землю, размышляя над смыслом его слов.              Коснулся моего плеча. Мягко. Разрушительно. Пальцы убрали волосы с моего лба.       — Я объясню позже. А пока… просто лети домой.              Я осталась одна в пустоте, где ничего не существовало, плывя в бесконечном море небытия.              Когда я подняла глаза, его уже не было.