Пламя и ветер

      Солнце только начинало пробиваться сквозь тонкие занавески, когда Амая открыла глаза. В первую секунду она не поняла, где находится. Жёсткий матрас, пахнущий деревом и пылью. Серый потолок с одной-единственной трещиной. Тишина, нарушаемая только далёким криком птиц. Это не больница. Это не её прежняя жизнь. А потом память вернулась полной, тягучей волной. Смерть. Пожар. Мать, лежащая на полу. Шаринган. Хокаге. Квартира.       — Амая, — прошептала она вслух, пробуя имя на вкус. — Амая Учиха. Звучало непривычно. Чужое имя для чужого тела. Но выбора не было.       Она села на кровати и огляделась. Комната была крошечной, шагов пять в длину и три в ширину. У стены стоял платяной шкаф, больше похожий на фанерный ящик. Рядом с кроватью тумбочка с керамической лампой. На подоконнике пустой горшок из-под цветка, который когда-то здесь был, но кто-то выбросил растение, поленившись убрать тару.       Вчера она была слишком измотана, чтобы чувствовать что-то, кроме пустоты. Сегодня пустота начала заполняться другим. Голодом. Живот скрутило так сильно, что Амая согнулась пополам. Она не помнила, когда ела в последний раз. Тело Амаи не получало пищи уже сутки, а то и больше. Пора завтракать.       Алиса спустила ноги с кровати и встала. Пол под босыми ступнями был холодным, деревянным, чуть шершавым, с занозами у порога. Она сделала несколько шагов к кухне, проверяя тело. Рана в животе ныла, но терпимо. Медики Конохи своё дело знали: шов выглядел аккуратно, кожа вокруг не покраснела. Руки и ноги слушались. Даже слабость, которая мучила её вчера, почти прошла, осталась только привычная тяжесть в мышцах, как после долгой болезни.       В шкафчике нашлись рис, несколько яиц и пучок зелени — стандартный набор от деревни для пострадавших сирот. Амая развела огонь в маленькой печурке и сварила кашу. Без соли. Без масла. Просто рис и вода. Но для того, кто голодал по-настоящему в прямом, физическом смысле, даже такая еда казалась даром богов.       Она ела медленно, маленькими ложками, сидя за шатким столом, который стоял у самого окна. Солнце поднималось выше, и теперь лучи падали прямо на столешницу, высвечивая царапины и пятна от кружек. Тишина стояла почти абсолютная, только редкие крики торговцев вдалеке говорили о том, что деревня просыпается.       После завтрака Амая переоделась. В шкафу висела форма, выданная комендантшей: свободные серые шорты до колена, тёмно-синяя футболка без рукавов, сандалии на тонкой подошве. Всё это было новым, но качество напоминало дешёвую одежду для бедняков. Ткань слишком тонкая, швы кривые.       «Ничего, — подумала Амая, затягивая пояс потуже. — Лишь бы не разваливалось на ходу».       Алиса подошла к маленькому зеркалу, висевшему на стене в прихожей. Тело, которое она теперь носила, было худым и невысоким для десяти лет, ростом Амая едва доставала до плеча среднестатистическому взрослому. Светло-бежевые волосы, торчали в разные стороны, вчера их никто не расчёсывал, и они спутались в колтуны. Кожа бледная, с сероватым оттенком. Результат потери крови и недосыпа. И глаза. Тёмно-синие, глубокие, очень внимательные.       Не Учиха. Никто бы не сказал, что в этой девочке течёт кровь знаменитого клана. Ничего общего с чёрными волосами и угольными глазами, которые отличали её биологического отца. Мать, видимо, передала ей всё, что могла: и цвет волос, и форму лица, и мягкость чёрт.       Амая провела пальцами по щеке. Кожа была гладкой, без единой морщинки. Никаких следов болезни. Никакой усталости от капельниц. Десять лет. Целая жизнь впереди.       — Ладно, — сказала она своему отражению. — Выходим в люди.       Она заперла дверь и спустилась по лестнице. Три пролёта, деревянные ступени скрипят, перила шатаются. Дом, в котором она жила, оказался трёхэтажным деревянным строением на окраине жилого квартала. Такие же здания стояли рядом. Дешёвое жильё для сирот, бедняков и тех, кто потерял всё. Фасады облупились, крыши кое-где залатаны листами жести, из водосточных труб капает вода. Амая вышла на улицу и замерла.       Коноха была прекрасна.       В аниме она видела её тысячи раз. Широкие улицы, вывески магазинов, лица, лица, лица. Но экран не мог передать главного: запахов. Горячий хлеб из пекарни на углу. Свежая зелень на лотках торговок. Древесная смола, которой были пропитаны крыши домов. И цветы. Повсюду цветы яркие, живые, растущие в горшках у каждого входа.       Улицы уже заполнились народом. Гражданские спешили по своим делам. Женщины с корзинами, мужчины в рабочих одеждах, дети, бегущие в школу с набитыми сумками. Ниндзя тоже встречались, Амая заметила двоих в зелёных жилетах, бросающихся в глаза, обсуждающих что-то у фонтана. У одного на щеке был шрам, у второго повязка на лбу, надвинутая на глаза.       В небе над деревней возвышались лицо Хокаге. Амая задрала голову, рассматривая каменные изваяния на скале. Первый, Второй, Третий… Четвёртый, с волосами, поднятыми ветром. Место Пятого пока пустовало, но через несколько лет здесь появится Цунаде. Мысль о том, что она стоит на тех же улицах, где через несколько лет будут разворачиваться эпические битвы, вызывала странное чувство. Не страх. Не трепет. Что-то среднее, будто ты стоишь на сцене, зная, что вот-вот поднимется занавес, а за ним война, кровь и слёзы.       «Не сейчас, — одёрнула она себя. — Сейчас ты просто девочка, которая идёт гулять».       Вокруг неё текла жизнь. Прямоугольные дома с черепичными крышами тянулись вдоль мощеных улиц. Между ними вились тенистые аллеи и узкие переулки, куда не заглядывало солнце. В одном таком переулке Амая заметила кошку. Тощую, полосатую, с драной мордой. Та проводила её взглядом жёлтых глаз и скрылась в подворотне.       В той стороне, куда вела главная улица, стоял огромный квартал делового центра Конохи. Амая направилась туда.       Ей было любопытно. Вчера её привезли в лазарет в бессознательном состоянии, и она не видела ничего, кроме больничных стен и дороги от кареты до крыльца общежития. Сегодня первый раз, когда она может исследовать новый мир сама. Первый мир, где она всё знает наперёд.       «Или думаю, что знаю, — поправила она себя. — Сюжет изменился. Я здесь. Это уже новая реальность».       Она шла по улице, разглядывая вывески. «Свитки и пергаменты», «Оружейная лавка Удачи», «Лучшие онигири в Конохе», «Трактир Лисья нора». В витрине магазина сладостей она заметила яркие разноцветные конфетные шарики, которые продавали в упаковках по десять штук. В другой витрине куклы ручной работы: Узумаки Наруто в оранжевом комбинезоне, Саске в образе «мрачного гения», Хатаке Какаши с поднятой налобной повязкой.       «Фанатская продукция уже сейчас, — подумала Амая с усмешкой. — Как будто знают, что через десять лет эти персонажи станут легендами». Не долго думая, она свернула на главную рыночную площадь.       Рынок гудел, как растревоженный улей. Торговцы выкрикивали цены, покупатели переругивались из-за скидок, дети носились между лотками, играя в догонялки. Пахло мясом, жареным луком, свежими овощами и ещё чем-то сладким, кажется, на противоположной стороне жарили сладкие пирожки с бобами. Амая пробиралась сквозь толпу, впитывая информацию. Она заметила, что рынок делился на секции: мясная, рыбная, овощная, хлебная. В центре возвышался фонтан, грубо сложенная каменная чаша, из которой била струя мутноватой воды. Вокруг него сидели старушки с вязанием. И вдруг крик.       — Стоять! Держите его! Этот маленький хулиган опять украл колбасу! Амая обернулась туда, откуда нёсся шум. Среди толпы молнией пронеслась фигурка в оранжевом. Жёлтые волосы развевались за спиной мальчишки. В одной руке он сжимал свёрток, что-то явно тяжёлое и жирное. В другой дымовую шашку, из которой валил густой дым, закрывая обзор преследователям.       — С дороги! — заорал пацан, врезаясь в стену людей. Амая не успела увернуться. Удар пришёлся в плечо. Больно, с силой, от которой она врезалась спиной в лоток с фруктами. Апельсины посыпались на землю. Хозяин лотка взвыл.       — Глаза разуй! — заорал он на блондина. — Ты мне товар повалил!       — Извините! — прокричал тот уже на бегу. — Некогда! И исчез за углом. Его тут же накрыла волна дыма, а за ней волна ругающихся торговцев. Амая потирала ушибленное плечо, когда из дыма вынырнул тот же мальчишка. Он вернулся. Быстро, так быстро, что она не успела моргнуть, он оказался рядом и протянул руку:       — Прости! Я не хотел! Давай помогу! Амая замерла.       Этот голос. Эти глаза, синие, яркие, как небо в ясный день. Эти три полоски на каждой щеке, похожие на усы. Эта улыбка, широкая, искренняя, абсолютно нелепая для человека, который только что украл колбасу и опрокинул чужой лоток. Наруто. Узумаки Наруто стоял перед ней, протягивая грязную ладонь, и улыбался так, будто не было ничего важнее, чем сейчас помочь незнакомой девочке подняться с земли.       — Ты в порядке? — спросил он. — Я правда не хотел. Просто эти деды меня бесят, когда гоняют. А ты новенькая? Я тебя раньше не видел.       Амая молча смотрела на него. В голове крутились обрывки знаний: «ребёнок-джинчурики, ненавидимый всей деревней, сирота, живёт один, питается просрочкой, спит в грязной квартире, но всё равно улыбается и помогает другим». Она взяла его руку. Ладонь была тёплой, слегка липкой от пота, но сильной.       — В порядке, — сказала она, поднимаясь. — Ты спешишь.       — Да ладно, — он глянул через плечо, где дым уже рассеивался, и показались силуэты взбешённых торговцев. — Ладно, спешу. Ещё раз прости! Я потом наверстаю! Я Наруто! А ты?       — Амая, — ответила она.       — Амая? — он склонил голову набок, будто запоминая. — Классное имя. Ладно, Амая, пока!       И он снова исчез, на этот раз окончательно, унося с собой украденную колбасу, несколько апельсинов, которые прилипли к его рубашке, и гнев половины рыночных торговцев. Амая смотрела ему вслед. В груди разливалось странное тепло. Наруто был именно таким, как в аниме: шумным, неуклюжим, нелепым. Но ещё он был живым. Реальным. И он извинился. Помог встать. Предложил помощь, хотя сам находился в бегах от преследователей.       «Я помогу тебе, — пообещала она мысленно. — Я не позволю тебе быть одному. Но позже. Не сейчас».       Она отряхнула шорты, подобрала с земли один уцелевший апельсин, хозяин лотка уже отвлёкся на других покупателей, и двинулась дальше.       Через квартал от рынка Амая заметила лавку с яркой вывеской: «Цветы Яманака». Она замерла у витрины, разглядывая букеты. Там были хризантемы, розы, какие-то экзотические орхидеи и нежные полевые цветы, перевязанные ленточками. В углу магазина красовался огромный букет алых роз. Явно чей-то заказ.       Дверь лавки отворилась, и на улицу вышли две девочки. Первая розоволосая, с большими зелёными глазами, в простом сиреневом платье. Вторая светловолосая, с длинными волосами, собранными в хвост, и пронзительными голубыми глазами, одетая в фиолетовую кофту и шорты. Сакура и Ино.       Амая узнала их мгновенно. Сакура Харуно, которая через несколько лет станет одной из сильнейших куноичи, а пока она обычная десятилетняя девочка, держащая в руках маленький букетик ландышей. Ино Яманака, дочь владельца цветочного магазина, наследница клана, которая сейчас что-то оживлённо рассказывала подруге, размахивая руками.       — …а этот дурак Саске даже не посмотрел в мою сторону, — донеслось до Амаи. — Представляешь? Я ему говорю: «Привет!», а он проходит мимо, будто пустое место!       — Может, он просто не заметил? — предположила Сакура.       — Как можно не заметить меня? — Ино возмущённо взмахнула букетом, выбив из него пару листьев. — Ладно, не важно. Придёт в академию — заметит.       Сакура вздохнула. Видно было, что её тоже волнует Саске, но она не решалась сказать об этом вслух, чтобы не испортить дружбу.       Амая сделала шаг назад, прячась за угол дома. Ей не хотелось, чтобы её заметили. Не сейчас. Она пока не готова к разговорам с будущими одноклассниками.       Девочки прошли мимо, не обратив на неё внимания. Ино продолжала рассказывать о какой-то новой технике, которую её отец обещал показать, когда она освоит основы клановых секретов. Сакура слушала, поддакивая, но взгляд её был устремлён в другую сторону. Туда, где, возможно, скрылась фигура черноволосого мальчика. Амая смотрела им вслед, пока они не скрылись за поворотом.       «Подруги, которые разругаются из-за парня, — подумала она. — Жаль. Вы бы могли быть прекрасной командой, если бы не ваша одержимость Саске».       Но она ничего не могла с этим поделать. Это их путь. Их выбор. Она может лишь наблюдать и, может быть, вмешаться, если увидит, что они делают глупость.       Оружейная лавка располагалась на пересечении двух переулков, в тени высокого здания с часами. Её вывеска была старой, потускневшей: «Всё для ниндзя — от куная до взрывных печатей». Изнутри доносился звон металла, кто-то точил клинки. Амая заглянула в окно.       Внутри было полутемно. Вдоль стен тянулись стеллажи с оружием: сюрикены, кунаи, метательные звёзды, короткие мечи, серпы, цепи. А на прилавке лежали новые модели метательных ножей. Блестящие, с деревянными рукоятками. У дальней стены висел манекен с бронежилетом и налобными повязками. И среди этого железа — он. Саске стоял у стойки, разглядывая метательные ножи. Чёрные волосы, торчащие как у ёжика. Тёмные глаза, в которых застыла холодная сосредоточенность. Обычная одежда. Синяя футболка с высоким воротом, шорты, сандалии.       Он был ребёнком. Таким же ребёнком, как сама Амая или может, на пару сантиметров выше. Но за плечами этого ребёнка уже лежал груз, непосильный для взрослого.       Амая смотрела и не могла отвести взгляд. Саске был для неё одним из самых трагических персонажей в истории аниме. Мальчик, который видел смерть всей своей семьи. Которого предал брат. Который пожертвовал всем ради мести и потерял себя. А ещё она знала, что ей нравится этот персонаж. Нравится со стороны, как образ, как идея, как сборник трагических качеств, которые заставляют сочувствовать. Но сейчас перед ней стоял живой ребёнок. Настоящий. Со своими страхами, болями и, возможно, желанием просто быть услышанным.       — Что смотришь? — раздался голос из темноты лавки. Амая вздрогнула. Продавец, старик с повязкой на глазу, вышел из подсобки и уставился на неё.       — Ничего, — ответила она. — Просто смотрю.       — Если не купишь, иди отсюда. Нечего стоять и пялиться.       Амая отошла от окна. На мгновение её глаза встретились с глазами Саске. Он повернул голову, заметив движение. Их взгляды пересеклись. Он смотрел на неё равнодушно. Без интереса. Без неприязни. Просто посмотрел и перевёл взгляд обратно на ножи. Ничего не узнал. Не почувствовал кровное родство. Не понял, что перед ним такая же Учиха, как и он.       «И лучше не узнает, — подумала Амая. — Пока что. Всему своё время». Она зашагала прочь, чувствуя, как сердце колотится в груди. Это была не любовь с первого взгляда, нет, что-то другое. Понимание. Связь, которую она сама придумала, но которая от этого не казалась менее реальной.

***

      Дорога к тренировочным полигонам Конохи была обсажена старыми дубами. Их кроны смыкались над головой, создавая зелёный тоннель. Листья уже начали желтеть. Осень вступала в свои права, и на земле лежал шуршащий ковёр. Амая вышла к большой поляне, обнесённой деревянным забором. На воротах висела табличка: «Полигон №3. Только для ниндзя рангом не ниже чуунина. Вход посторонним запрещён».       За забором виднелись столбы для метания оружия, манекены в натуральную величину, мешки с песком для отработки ударов. Никого не было, раннее утро, большинство ниндзя тренируются или вечером, или прямо перед рассветом. Но Амая искала другое. Не этот официальный полигон, отгороженный правилами.       Она обошла забор и углубилась в лес. Тропинка вилась между стволами, теряясь в высокой траве. Вскоре цивилизация осталась позади. Здесь пахло мхом, грибами и сырой землёй. Где-то стучал дятел. В кустах шуршала мышь.       Поляна, которую она нашла, была идеальна. Небольшая, шагов двадцать в диаметре, но абсолютно ровная, без корней и камней. Вокруг густые заросли папоротника, скрывающие поляну от случайных глаз. С одной стороны огромный валун, который можно использовать как укрытие. С другой ручей, вода в котором казалась чистой и холодной.       «Моё место, — решила Амая. — Никто не найдёт. И никто не помешает». Она прошлась по поляне, притоптывая землю. Почва была мягкой, подойдёт для отработки ударов. Деревья на опушке идеально подходили для тренировки баланса. А валун для развития силы. Она представила, как будет приходить сюда каждое утро. Отрабатывать удары. Учиться контролировать чакру. Метать кунаи, которыми пока не владеет. Разрабатывать шаринган, который пока не умеет контролировать.       — На сегодня хватит, — сказала она себе. — Потом. В эту минуту она чувствовала себя почти счастливой. У неё была цель. Было место, где она могла тренироваться. Был план, который она начнёт выполнять с завтрашнего дня. А сейчас — библиотека.

***

      Библиотека Конохи стояла в стороне от главных улиц, в тихом квартале, где селились пожилые пары и владельцы маленьких лавок. Это было низкое каменное здание с колоннами у входа. Стиль, напоминающий греческие храмы, но покрытый черепичной крышей. Над дверью висела табличка: «Центральная библиотека Скрытого Листа. Основана при Первом Хокаге».       Внутри пахло пылью, старой бумагой и почему-то ванилью. Пол был каменным, но кое-где застелен вытертыми половиками. Стеллажи уходили вверх на два этажа, соединяясь скрипучими лестницами.       — Ты кто такая? — спросила библиотекарша — сухая старуха в очках, смотревших на мир через толстые линзы. — Детям сюда нельзя без взрослых.       — Я ученица академии, — сказала Амая. — Или будущая ученица. Хочу взять учебники, чтобы подготовиться. Старуха хмыкнула, но пропустила.       — Стой тут. Принесу.       Она ушла в подсобку и вернулась с четырьмя толстыми книгами. «Основы чакры», «Академия ниндзя: теория и практика», «История скрытых деревень», «Сто способов выжить на миссии».       Амая открыла первую книгу: «Основы чакры» и погрузилась в чтение.       Чакра, как она узнала, образовывалась из двух энергий: физической (тай) и духовной (ин). Каждая клетка тела производила энергию, и когда её смешивали с духовной, чувствами, мыслями, желаниями — получалась чакра. Ниндзя тратили чакру на техники: от простейшего хождения по воде до создания стихий.       Амая читала, и в голове складывалась картинка. Она помнила, как в каратэ учили использовать силу тела. Переносить тяжесть, скручиваться, выпрямляться, вкладывать в удар весь вес. Теперь к этому добавлялась чакра. Энергия. Дыхание, которое она может направлять в руки, ноги, глаза.       В следующей книге: «Академия: теория и практика» были описаны базовые упражнения. Метание куная. Хождение по деревьям. Клонирование. Трансформация.       «Всё это можно тренировать самостоятельно, — поняла Амая. — Шаринган пока оставим, о нём ни слова в этих учебниках. Но остальное… остальное я постараюсь освоить в кротчайшие сроки».       Она просидела в библиотеке до самого вечера, делая пометки на клочке бумаги. Когда старуха выгнала её на улицу (библиотека закрывалась), Амая уже знала, чем займётся завтра.       Она шла домой по темнеющим улицам. Небо зарозовело, фонари зажигались один за другим, отбрасывая длинные тени. В воздухе пахло вечерней готовкой: жареной рыбой, мисо супом и свежим хлебом. По пути Амая вспоминала свой день.       Наруто — шумный, нелепый, добрый. Саске — холодный, далёкий. Ино и Сакура — обычные девчонки, которые ещё не знают, что ждёт их впереди. Коноха — большая, красивая, но хранящая в себе тьму. Алиса теперь была здесь. Она была частью этого мира. Она могла изменить его.       — Завтра начну с лёгкой разминки, — сказала она вслух, входя в свою пустую квартиру. — Сегодня отдых.