Исходный код: монстр

Они вернулись в логово только через несколько дней. Рен сбился со счёта. Карта Ползуна врала — проходы исчезали, стены двигались. Но они шли. И теперь, когда дверь за ними закрылась, Рен рухнул на мох и не двигался. — Устал, — сказал Ползун. — Очень. Ползун подполз ближе, сел рядом. Его длинные волосы рассыпались по полу, касаясь руки Рена. Рен не отдёрнул. — Ты молодец, — сказал Ползун. — Ты меня хвалишь? — Да. — Ползун наклонил голову. — Плохо? — Нет. Неожиданно. Ползун помолчал. — Ты не паникуешь. Не кричишь. — Я иногда кричу. — Во сне. Это другое. Рен сел, посмотрел на него. Ползун сидел, поджав под себя ноги, скрытые мантией. В свете кристалла его бледная кожа казалась почти прозрачной. Чёрные глаза смотрели спокойно, с той тихой теплотой, которая появилась в них за последние дни. — Ползун, — спросил Рен. — Ты помнишь, как стал таким? — Не всё. — Голос стал тише. — Обрывки. — Расскажи. — Я шёл по лестнице. Вниз. Долго. А потом свет погас. И я оказался здесь. — Как я. — Как ты. — Ползун поднял голову. — Я не знаю, сколько прошло. Время здесь болит. Но я помню, как менялось тело. Сначала болело всё. Потом привык. — Ты был человеком. — Был. — В его голосе не было ностальгии. — Теперь нет. Рен подвинулся ближе. Расстояние между ними почти исчезло. — Тебе одиноко здесь? Ползун посмотрел на него. Долго. — Был одиноко. — Он помолчал. — Теперь нет. --- Рен сам потянулся к нему. Не раздумывая, не анализируя. Просто надоело бояться, надоело ждать, надоело делать вид, что между ними ничего нет. — Поцелуй меня, — сказал он. Ползун растерялся. — Я… не умею. — Научишься. Рен взял его лицо в ладони — холодное, бледное, с острыми скулами — и притянул к себе. Поцелуй вышел неловким: губы Ползуна были холодными и неподвижными, но через секунду он ответил. Осторожно, будто пробуя. Словно Рен был чем-то хрупким, что можно сломать. — Ты можешь сильнее, — прошептал Рен ему в губы. — Я не сломаюсь. — Я не хочу делать тебе больно. — А я хочу. Немного. Ползун отстранился, заглянул в глаза. В чёрных провалах мерцало сомнение. — Ты уверен? — Да. Тогда он перехватил инициативу. Прижал Рена к стене — не грубо, а крепко, фиксируя, чтобы тот не дёргался. Его холодные пальцы скользнули под куртку, по животу, выше. Рен выгнулся навстречу. — Раздевай меня, — сказал он. Ползун стащил с него куртку, футболку. Опустил голову, коснулся губами ключицы — холодно, но Рен вздрогнул от удовольствия. — Ещё. Ползун провёл языком по шее, спустился к соску. Рен вцепился ему в волосы, направляя. — Сильнее. Кусай. — Не хочу... — Я сказал — кусай. Ползун осторожно прикусил. Рен зашипел — от боли, от удовольствия, от того, что этот огромный монстр слушается его, делает то, что просят, хотя боится навредить. — Хорошо, — выдохнул Рен. — Не останавливайся. --- Ползун стащил с него штаны, сам разорвал свою мантию — одним движением, обнажая бледное тело. Рен смотрел на него без страха. На длинные конечности, на шрамы, на член — уже твёрдый, длинный, покрытый мелкими чешуйками, с прозрачной смазкой на головке. — Ложись, — сказал Рен. Ползун послушно лёг на мох. Рен оседлал его, навис сверху, чувствуя, как холодная плоть касается его бёдер. — Смазка есть? Ползун протянул руку к куче хлама, достал какой-то пузырёк с густой маслянистой жидкостью. Рен взял, обильно смазал пальцы, потом член Ползуна. Ползун заскулил от прикосновения. — Тихо, — сказал Рен. — Я сам. Он приподнялся, направил головку члена себе в анус и медленно опустился. Было больно — да, чёрт, больно. Ползун был большим, и даже со смазкой растягивало нещадно. Рен замер, привыкая. — Тебе больно, — прошептал Ползун, пытаясь приподняться. — Сидеть, — рявкнул Рен. — Я сказал — сам. Он опустился ниже. Боль перешла в тупое давление, потом в странное тепло. Рен начал двигаться — медленно, подбирая ритм. — Быстрее, — попросил Ползун. — Нет. Я веду. — Пожалуйста... Рен сжалился. Ускорился. Чешуйки на члене создавали трение — жёсткое, почти грубое. Рен стонал в голос, не сдерживаясь. Ползун вцепился в его бёдра — осторожно, не оставляя следов, хотя мог бы раздавить. — Сильнее, — сказал Рен. — Не могу. Сломаю. — Не сломаешь. Я сказал — сильнее. Ползун сжал пальцы. Стало больнее — и приятнее. Рен задвигался быстрее, почти грубо насаживаясь на член. — Вот так, — выдохнул он. — Не отпускай. Ползун смотрел на него снизу вверх. В чёрных глазах было что-то благоговейное — как будто Рен был не человеком на его члене, а божеством, которое он не смеет ослушаться. — Я люблю тебя, — прошептал Ползун. Рен кончил от этих слов. Резко, с криком, выгибаясь дугой, обливая живот Ползуна своей спермой. Ползун кончил следом — с низким стоном, приподнимая бёдра, входя глубже. Его семя — чёрное, густое — выплеснулось внутрь, и Рен почувствовал, как оно растекается, холодное, тяжёлое. Он обмяк, упал на грудь Ползуна. Тот обхватил его руками, прижал к себе. — Я сделал больно? — испуганно спросил Ползун. — Да, — ответил Рен. — И это было отлично. Они лежали неподвижно. Ползун гладил его по спине — медленно, успокаивающе. Рен чувствовал, как его семя вытекает из ануса, смешиваясь с мхом. — Ты сказал «люблю», — прошептал Рен. — Сказал. — Ты правда так думаешь? — Я не умею врать. Рен поднял голову, посмотрел на него. Ползун выглядел обеспокоенным — как ребёнок, который признался в чём-то и теперь боится наказания. — Я тоже, — сказал Рен. — Кажется. Ползун замер. — Тоже... любишь? — Не знаю. — Рен уткнулся лицом в его холодную шею. — Но мне не хочется уходить. А должен бы. — Не уходи, — прошептал Ползун. — Посмотрим. --- Они уснули в обнимку. Ползун укрыл Рена обрывками своей мантии, прижал к себе, согревая — насколько мог. Рен спал без кошмаров впервые за много дней. А Ползун не спал. Смотрел на его лицо, на царапины на спине, на красные следы от своих пальцев на бёдрах. И чувствовал, как что-то огромное, пугающее и прекрасное растёт в груди. Он не знал, как это называется. Может быть, любовь.