Наруто Узумаки - Реинкарнация Ашины

После того как Хаку унёс тело Забузы в туман, они шли ещё несколько часов. Тазуна молчал, но его шаг стал увереннее. Какаши держался молодцом, хотя Наруто видел, как он устал — техника водяной тюрьмы отняла много сил. К вечеру они вышли к небольшому дому на берегу. Дом был старым, но крепким, с соломенной крышей и резными ставнями. У крыльца стояла женщина с ребёнком на руках — дочь Тазуны, Цунами, и внук, Инари. — Отец! — крикнула Цунами, увидев старика. — Ты жив! — Жив, жив, — буркнул Тазуна, уворачиваясь от объятий. — Эти ребята прикрыли меня. Шиноби из Конохи. Цунами поклонилась. — Спасибо вам. Проходите в дом. Вы, наверное, голодны и устали. Внутри дом оказался уютным — большая комната с очагом, деревянные полы, низкий стол. Какаши сразу сел в угол, прислонившись к стене, и открыл свою книжку. — Вы где будете спать? — спросила Цунами. — Нам нужна одна комната, — сказал Наруто. — На троих. — На троих? — Цунами удивилась. — Вы же… мальчик и две девочки. — Мы команда, — сказала Ами. — Мы всегда спим вместе. — Странные вы, — сказала Цунами, но спорить не стала. — Идёмте, я покажу. Она отвела их в небольшую комнату в конце коридора. Четыре татами, одно окно, старый шкаф и три тонких матраса, постеленных прямо на пол. — Ужин будет через час, — сказала Цунами и ушла. Ами скинула ботинки и босиком прошлась по татами. — Маленькая комната, — сказала она. — Нам хватит, — сказал Наруто. — Нам всегда хватало. Саске расстегнула рубашку и легла на один из матрасов, положив руки за голову. — Устала, — сказала она. — Отдыхай, — сказал Наруто. — Завтра начнём тренировки. — Какие тренировки? — Какаши сказал, нужно подготовиться. Забуза не умер, он вернётся. — Откуда ты знаешь? — спросила Ами. — Чувствую. Тазуна принёс ужин — рис с овощами и маленькие кусочки рыбы. Ели молча, быстро. Какаши отложил книжку только когда поставили еду. — Завтра в шесть, — сказал он. — На берегу. Тренировки. — Будем ждать, — сказал Наруто. — Не опоздайте. — Мы не опаздываем. Какаши улыбнулся под маской и ушёл в свою комнату. Ночь прошла спокойно. Наруто, Ами и Саске спали втроём, как всегда — Ами посередине, Наруто слева, Саске справа. Ами сняла штаны перед сном, оставшись в одном топике и трусиках — трусики были белые, хлопковые. Она помнила вчерашние шлепки и не хотела повторения. Утром Ами проснулась первой. Села на кровати, потянулась. Топик задрался, открывая живот. Трусики были на месте — Наруто проверил бы, но он ещё спал. Она тихонько встала, чтобы не разбудить брата и Саске. На стуле висела короткая красная юбка — она купила её в тот самый первый поход по магазинам, но почти не носила. Сегодня надела её — без трусов, потому что трусики были вчерашние, и она хотела их постирать, а другие лежали далеко, идти за ними было лень. Юбка была короткой, почти мини, и когда Ами двигалась, край ткани поднимался, открывая голые бёдра. Она вышла в коридор, прошла на кухню. Цунами уже хлопотала у очага. — Доброе утро, — сказала Ами. — Доброе, — ответила Цунами, окинув её взглядом. — Холодно тебе будет. — Привыкла. Она помогла накрыть на стол — тарелки, палочки, чашки. Когда наклонялась, юбка задиралась. Цунами делала вид, что не замечает. В комнату зашёл Наруто. Он был уже одет — чёрная куртка, штаны, волосы собраны в хвост. Он посмотрел на Ами, потом на её юбку. Ткань облегала ягодицы, и он сразу понял — под ней ничего нет. — Ами, — сказал он. Голос был спокойным, но Ами узнала этот тон. Она замерла. — Идём. Он взял её за руку и повёл в комнату. Ами не сопротивлялась — знала, что бесполезно. Цунами проводила их взглядом, но ничего не сказала. Саске осталась досыпать — она не слышала, как они ушли. В комнате Наруто закрыл дверь. Ами стояла у стены, опустив глаза. Она знала, что будет. Наруто молча подошёл, приподнял край её юбки. Ткань поднялась, открывая голые ягодицы — белые, гладкие, без единой полоски белья. Ами зажмурилась. — Прости, — прошептала она. — Я забыла. Честно. Я хотела постирать трусики, а другие… Она замолчала, потому что Наруто не ответил. Он просто смотрел на неё — на ягодицы, которые помнил на ощупь, на ложбинку между ними, на то, как юбка задралась, открывая самое начало её промежности. — Прости, — повторила она тише. Она помнила вчерашние шлепки. Они были не очень больными, но обидными — от того, что Наруто пришлось наказывать её как маленькую. Ей было стыдно. Наруто молча повернул её к стене. Ами упёрлась ладонями в шершавые доски и почувствовала, как он прижался к ней сзади. Тепло его тела, его дыхание на её шее. Его рука скользнула вниз, под юбку. Пальцы пробежали по её ягодице, потом между ног. Там было влажно — с утра, от тепла, от того, что Наруто стоял рядом и дышал ей в шею. Он вошёл в неё одним пальцем. Потом вторым. Ами замерла, прикусив губу, чтобы не застонать — Цунами могла услышать. — Ты сегодня мокрая, — прошептал Наруто. — Ты виноват, — прошептала она. — Ты прижался… Он начал двигать пальцами. Медленно, глубоко. Ами прижалась лбом к стене, её дыхание сбилось. — Быстрее? — спросил он. — Да… Он ускорился. Пальцы входили и выходили, и Ами чувствовала, как внутри всё собирается в тугой узел. Она кончила быстро — Наруто умел её тело. Её ноги подкосились, она замерла, выгнувшись, и из горла вырвался тихий, протяжный стон. — Тихо, — прошептал Наруто. — Я тихо, — выдохнула она. Он вынул пальцы. Ами вздохнула и оперлась на стену, восстанавливая дыхание. Но Наруто не закончил. Он отступил на шаг. Ами почувствовала, как его тепло исчезло, и обернулась. Он стоял сзади, с каменным лицом, и смотрел на неё. Потом снова шагнул вперёд, прижался к ней спиной — и его рука легла на её ягодицу. Шлепок. Первый — звонкий, резкий. Ами вздрогнула. — Раз, — сказал Наруто. — Наруто… — начала она. Шлепок. Второй — по другой ягодице. Громче. — Два. — Хватит, — прошептала Ами. — Пожалуйста. Шлепок. Третий — по центру, так, что отдалось в бёдрах. — Три. — Наруто, прости, я больше не буду, я надену… Шлепок. Четвёртый. Ами закусила губу — на глазах выступили слёзы. Не от боли — от обиды, от того, что он с ней как с маленькой, от того, что ей было стыдно. — Четыре. — Хватит, — прошептала она, и голос дрожал. — Хватит, пожалуйста. Я буду носить. Обещаю. Каждый день. Всегда. Шлепок. Пятый. — Пять. На глазах Ами блестели слёзы. Она не плакала — Узумаки не плачут. Но слёзы сами текли по щекам, капали на пол. Она стояла, прижавшись лбом к стене, и её плечи чуть подрагивали. — Прости, — прошептала она. — Прости меня. Наруто молчал. Потом его руки легли на её талию, развернули её к себе. Он взял её лицо в ладони — мокрое от слёз — и поцеловал. Долго, нежно, страстно. Язык скользнул в её рот, и Ами обмякла, прижалась к нему, отвечая на поцелуй. — Всё, — прошептал он, отрываясь от её губ. — Хватит. — Ты жестокий, — прошептала она. — Заботливый. Он вытер её слёзы пальцами. Поцеловал в лоб, в щёки, в кончик носа. — Надевай. Он протянул ей трусики — белые, хлопковые. Ами взяла их дрожащими пальцами, надела. Ткань облегчила её, ещё влажную после оргазма и горячую после шлепков. Наруто поднял юбку, проверил — трусики были на месте. Погладил её по ягодице — легко, успокаивающе. — Иди. Цунами ждёт. — А ты? — Я сейчас. Ами поправила юбку, вытерла глаза. В маленьком зеркале на стене увидела своё отражение — красные глаза, надутые губы, раскрасневшиеся щёки. — Я похожа на маленькую, — сказала она. — Ты и есть маленькая, — сказал Наруто. — Мне двенадцать. — А ведёшь себя на шесть. Она улыбнулась сквозь слёзы. Поцеловала его в щёку и вышла в коридор. На кухне Цунами делала вид, что ничего не слышала. Ами села за стол, чувствуя, как горят ягодицы. Саске пришла через минуту — сонная, с растрёпанными волосами. — Вы уже здесь? — спросила она. — Мы никогда не опаздываем, — сказал Наруто, выходя следом. — Только на тренировки к Какаши. — Он сам опаздывает. Это не считается. За завтраком Ами сидела на краю стула — ягодицы болели. Инари поглядывал на неё исподлобья, но ничего не говорил. — Ты чего такая красная? — спросил он наконец. — Солнце, — сказала Ами. — Солнце только встало. — Чувствительная кожа. Инари пожал плечами и уткнулся в свою тарелку. После завтрака они пошли на берег. Какаши уже ждал — на этот раз не опоздал. Он стоял на песке, заложив руки в карманы, и смотрел на океан. — Вы вовремя, — сказал он. — Мы всегда вовремя, — сказал Наруто. — Сегодня — да. Начнём тренировки. Он повернулся к ним. — Забуза вернётся. Это вопрос времени. Вы должны стать сильнее. Каждый из вас. — Что мы будем делать? — спросил Наруто. — Лазать по деревьям, — сказал Какаши. — С чакрой. — Лазать по деревьям? — удивилась Ами. — Мы умеем. — Не так. Он подошёл к старому дубу у кромки леса. — Обычно ниндзя используют ноги, чтобы цепляться за ветки. Но на войне этого мало. Вы должны научиться ходить по вертикальным поверхностям. По деревьям, по скалам, по стенам. С помощью чакры. Он поставил ногу на ствол и пошёл вверх — медленно, спокойно, как по полу. — Задача: добраться до верхней ветки. Не руками — только ногами. Чакра должна течь непрерывно, достаточно сильно, чтобы прилипать, но не слишком, чтобы не ломать кору. — Это просто, — сказал Наруто. — Для тебя — возможно, — сказал Какаши. — Для Ами — тоже. Саске нужно тренироваться больше. — Я справлюсь, — сказала Саске. — Посмотрим. Они тренировались до вечера. Наруто забирался на дерево за секунды, Ами — следом. Саске падала, поднималась, падала снова. К закату она научилась подниматься на середину ствола — не падала, но и не шла дальше. — Завтра продолжим, — сказал Какаши. — А сейчас — ужин. Они пошли в дом. Ами чувствовала, как горят ягодицы — после утренних шлепков и долгого дня на ногах. Она потирала их незаметно, пока шла. — Болит? — спросил Наруто. — Немного. — Завтра забудется. — Завтра — новые шлепки? — Если не наденешь трусики. — Надену. Обещала. Цунами накормила их ужином. Ами снова сидела на краю стула. Саске ела молча, уставившись в одну точку — она думала о дереве, о чакре, о том, почему у неё не получается. — Саске, — сказал Наруто. — Что? — У тебя получится. Просто нужно время. — Времени нет. — Время есть. Мы никуда не уходим. Ночью они снова спали втроём. Ами — посередине. Она была в трусиках — белых, хлопковых, тех самых. И в топике. Юбка висела на стуле. — Наруто, — прошептала она. — М? — Ты будешь меня бить завтра? — Если не надела бельё. — Надела. — Тогда нет. Она вздохнула с облегчением. Прижалась к нему крепче. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Саске обняла Ами сзади. Три тела на тонких матрасах. Три сердца, бьющихся почти в унисон. Завтра будут новые тренировки. Новые падения. Новые подъёмы. Забуза вернётся — и они должны быть готовы. Они были готовы. Или нет. Время покажет.