На грани

Утром Элиас думал, как рассказать обо всём Виктору. За то время, что они провели вместе, Элиас неплохо изучил вспыльчивого альфу. Виктор не умел проигрывать. Что он сделает с Элиасом? Элиас решил сказать не всю правду, попробовать юлить. Он сел на кровати, обхватил колени. Посмотрел на свои руки, которые всё ещё дрожали. Взял телефон. Сообщение от Джеймса висело вверху экрана: «Надеюсь, ты меня не разочаруешь». В девять утра он написал Виктору: «Можно встретиться сегодня? Нужно поговорить». Ответ пришёл через минуту: «Конечно, pequeño. Я освобожусь к трём. Приезжай в пентхаус». Элиас выдохнул. Там, где они впервые… там, где никто не услышит, если он закричит. «Нет, — сказал он себе. — Он не такой. Он вспыльчивый, но не жестокий». До трёх оставалось шесть часов. Элиас принял душ. Долго стоял под горячей водой, пытаясь успокоиться. Потом оделся. Выбрал тёмные джинсы и простую серую футболку. Просто и не броско, сегодня у него нет цели соблазнить Виктора. Перед выходом он достал маленький перочинный нож и сунул в карман джинсов. «На всякий случай, — подумал он. — На самый крайний». Дорога до пентхауса Виктора заняла сорок минут. Элиас ехал на автобусе, смотрел в окно на осенний Нью-Йорк и думал о том, как сильно изменилась его жизнь за последние месяцы. Лифт поднимался на двадцать седьмой этаж слишком быстро. Элиас сжимал в кармане нож и чувствовал, как сильно колотится сердце. Виктор сам открыл ему дверь, увидев Элиаса он широко улыбнулся. — Hola, pequeño, — сказал он, притягивая Элиаса к себе. — Я соскучился. Элиас позволил себя поцеловать, но сразу же мягко отстранился. — Виктор, нам нужно поговорить. Альфа нахмурился. Что-то в голосе Элиаса, показалось ему неправильным. — О чём? — Это очень серьезно. Они прошли в гостиную. Элиас сел на край дивана, Виктор — напротив, в кресло. Между ними был низкий столик с бутылкой вина и двумя бокалами. Виктор, как обычно, был готов к долгому вечеру. Элиас посмотрел на него, запоминая каждую чёрточку — тяжёлую челюсть, короткую стрижку, тёмные глаза, в которых сейчас плескалась тревога. — Ты меня пугаешь, — сказал Виктор. — Говори уже. Элиас глубоко вдохнул. — Я не могу больше с тобой встречаться, — сказал он. Виктор замер. Рука, которая тянулась к бокалу, застыла в воздухе. — Что? — Я встретил другого, — продолжил Элиас. Голос дрожал, но он заставлял себя говорить. — И влюбился. — Встретил другого? — переспросил Виктор. Голос стал низким, опасным. — Кто он? — Не важно. Важно то, что я не могу тебе врать. Не хочу. Ты заслуживаешь правды. Виктор медленно поднялся, как зверь, который готовится к прыжку. Элиас инстинктивно отодвинулся, вжался в спинку дивана. — Ты бросаешь меня, — сказал Виктор. — Ради кого-то. Ты. Меня. Бросаешь. — Прости, — прошептал Элиас. — Я не хотел сделать тебе больно. — Не хотел? — Виктор горько рассмеялся. — Элиас, что тебе нужно? Я же всё для тебя делал! Неужели ты меня просто пользовался? — Я врал, — сказал Элиас. Слёзы текли по щекам, но голос был твёрдым. — Всё это время я врал. Ты был для меня… способом выжить. Правда ранила сердце Виктора. Он стоял неподвижно. Только кулаки сжимались и разжимались. — Ты играл со мной, — сказал альфа. — Два месяца ты притворялся, что я тебе нужен. Что я тебе нравлюсь. А сам… что? Встречался с ним параллельно? Элиас молчал. Он так не хотел в этом признаваться, очень не хотел. — Отвечай, — рыкнул Виктор, делая шаг вперёд. — Да, — сказал Элиас, испугавшись. — Я встречался с ним в одно время с тобой. Альфа зарычал. Схватил со столика бокал и швырнул в стену. Стекло разлетелось вдребезги, оставляя тёмное пятно на белых обоях. — Ты! — закричал он, нависая над Элиасом. — Ты! Как ты посмел? Я верил тебе! Я любил тебя! Элиас вжался в диван, закрывая лицо руками. Он ждал удара. Знал, что Виктор способен на это. Видел однажды, как тот ударил стену кулаком, когда узнал, что партнёр его обманул. Но удара не последовало. Виктор стоял над ним, тяжело дыша, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. По щеке скатилась слеза, которую он тут же смахнул тыльной стороной ладони. — Уходи, — сказал он глухо. — Убирайся, пока я не сделал что-то, о чём пожалею. Элиас не заставил себя ждать. Вскочил, метнулся к двери, на ходу хватая куртку. Уже в дверях обернулся. — Прости меня, Виктор. Я так виноват перед тобой... — Уходи! — заорал альфа, и в голосе его было столько боли, что Элиас едва сдержался, чтобы не подбежать и не обнять его. Но он знал: это было бы хуже. Хуже для них обоих. Дверь захлопнулась за его спиной. Элиас бежал к лифту, нажимал кнопку вызова, молился, чтобы двери открылись быстрее. За спиной не было погони. Но страх гнал его вниз, на улицу, подальше от пентхауса, в котором он оставил разбитого Виктора Моралеса. На улице он сел на скамейку и разрыдался от жалости к Виктору, который не заслужил такого предательства. Телефон завибрировал. Джеймс. «Как прошло?» Элиас вытер слёзы, сглотнул ком в горле, набрал ответ: «Сказал. Он в ярости, но меня не тронул». «Молодец. Теперь дело за мной. Не звони Фогелю. Не отвечай на его сообщения. Я разберусь». Элиас смотрел на экран и чувствовал, как внутри поднимается странное облегчение. Следующие три дня прошли в напряжённом ожидании. Элиас не выходил из дома — боялся, что Фогель подкараулит его на улице. Питался тем, что было в холодильнике: старый сыр, хлеб, банка консервированной фасоли. Не спал почти совсем — каждую ночь просыпался от шороха, вглядывался в темноту, прислушивался к шагам за дверью. Сообщения от Фогеля приходили каждый день. «Ты решил спрятаться, маленький?» «Я найду тебя». «Джеймс не сможет тебя защитить. Он даже себя защитить не может». Элиас не отвечал. Только читал и стирал. На четвёртый день позвонил Джеймс. — Всё кончено, — сказал он без приветствия. Элиас замер, прижимая телефон к уху. — Что? — Фогель арестован. Федералы взяли его в его же офисе. — Как? — прошептал Элиас. — Как ты… — Неважно. Важно то, что ему предъявлены обвинения. Убийство, шантаж, незаконные финансовые операции. Он выйдет не скоро. Элиас слушал и не верил. Вот, всё закончилось. — Ты в порядке? — спросил Джеймс. — Да, — ответил Элиас. Голос сел. — Спасибо. — Теперь тебе нечего бояться, — сказал альфа. — Ты свободен, Элиас. И положил трубку. Элиас смотрел на экран телефона, на котором высветилось: «Вызов завершён». «Свободен». Слово эхом отдавалось в голове. Он встал, подошёл к зеркалу. Посмотрел на себя — осунувшегося, с красными глазами, с тенью от усталости под ними. И вдруг улыбнулся. Он вытащил из кармана перочинный нож — тот, который носил с собой на всякий случай и положил на стол. Нож больше не нужен. Следующие три дня он спал по двенадцать часов. Ел нормальную еду — сварил суп, впервые нормально поговорил с соседкой. На четвёртый день он взял себя в руки и позвонил Джеймсу. — Спасибо, — сказал он. — Я хочу сказать это лично. Ты сделал это не ради меня, но… ты спас мне жизнь. Фогель бы меня уничтожил. Джеймс молчал несколько секунд. Потом сказал: — Приезжай. В семь вечера. Тот же ресторан, где мы в последний раз встречались. Элиас приехал ровно в семь. Джеймс был без пиджака, в одной белой рубашке с закатанными рукавами. Выглядел уставшим, но спокойным. Перед ним стояла чашка зелёного чая и пустая тарелка из-под суши. — Садись, — сказал он, кивнув на подушку напротив. Элиас сел. Джеймс пододвинул ему чашку чая. — Сначала выпей. Ты выглядишь ужасно. Элиас послушно отпил маленький глоток. Чай был горячим, горьковатым, с травяным послевкусием. Тепло разлилось по груди. — Фогель дал показания, — сказал Джеймс, откидываясь на подушки. — Частично. Признался в убийстве своего партнёра. Про шантаж молчит, но прокурору хватит того, что есть. Дело будет громким. — Он назвал моё имя? — спросил Элиас тихо. — Нет. И не назовёт. Я позаботился. Твоё имя нигде не всплывёт. Элиас выдохнул. Гора с плеч. — Я не знаю, как благодарить тебя, — прошептал он. — Не надо меня благодарить. Я сделал это не для тебя. Джеймс помолчал. Потом продолжил: — Хотя, возможно и для тебя. Впервые я настолько заинтересовался кем-то. Ты врал мне долгое время, но пришёл и сознался во всём. Это дорогого стоит. Он взял чашку, сделал глоток. — И я подумал: может быть, я ошибся. Может быть, ты не просто продажный омега. Может стоить дать нам шанс. Элиас поднял голову. В глазах Джеймса не было холода. — Что ты предлагаешь? — спросил Элиас. — Начать сначала, — сказал Джеймс. — Без масок. Ты расскажешь мне, кто ты на самом деле. А я расскажу, кто я. И если мы понравимся друг другу — отлично. Если нет — разойдёмся без обид. — А Виктор? — спросил Элиас. — Ты сказал ему правду. Он злится, но он не опасен. Он не будет мстить. — Откуда ты знаешь? Джеймс усмехнулся. — Я хорошо его знаю, он не способен причинить вред омеге. Элиас замер. — И он позвонил мне недавно. Сказал, чтобы я ценил тебя. Он желает нам счастья. Элиас почувствовал, как глаза защипало. Отвёл взгляд, сжал чашку дрожащими пальцами. — Виктор хороший человек, — прошептал он. — он заслуживает кого-то лучше меня. — Может быть, — кивнул Джеймс. — Но не забывай, что он любил твой образ, а не тебя. Повисла тишина. — Ты устал, — сказал Джеймс. — Давай я отвезу тебя домой. — Я хочу быть с тобой, — ответил Элиас. — Пожалуйста. Я не хочу быть один. Джеймс посмотрел на него долгим взглядом, кивнул. — Хорошо. Они сидели в тишине. Пили чай. Слушали, как за ширмой звенят тарелки и перешёптываются официанты. — Джеймс, — позвал он. — М-м? — Ты правда даёшь мне шанс? Альфа долго молчал. Потом протянул руку через стол, накрыл ладонь Элиаса своей. — Да, — сказал он. — Но это твой последний шанс. Элиас крепко сжал его пальцы. — Я постараюсь не разочаровать тебя, — пообещал он.