На грани

Элиас приехал в семь вечера, как договаривались. Джеймс пригласил его в маленький японский ресторанчик, где вместо стульев были мягкие подушки, а вместо привычных высоких столов — низкие. Элиас никогда здесь не был. Джеймс, кажется, бывал часто — хозяин встретил его по имени, провёл в отдельную комнату за бамбуковой ширмой. — Ты хотел сказать что-то важное, — проговорил Джеймс. Элиас сел напротив. Руки дрожали, но он спрятал их под столом и сжал в кулаки. — Да. Он собирался сказать правду. Не всю, но часть. Он не хочет сбегать. Если бы не Фогель, то возможно он бы преуспел в своем плане, но сейчас всё рухнуло. Он не собирается быть марионеткой Фогеля и всю жизнь дрожать от страха, что его раскроют. Он собрал достаточно денег на первое время, дальше разберется. Всю ночь Элиас лежал и думал: сбежать или признаться? Что хуже? Он решил признаться, он не верил в то, что Джеймс сделает с ним что-то плохое, не простит возможно, но в этом он сам виноват. Элиас поймет Джеймса, если тот разорвет с ним всякие отношения. — Я хочу признаться, — начал он. — Ты должен знать обо мне кое-что. Возможно, после нашего разговора ты даже говорить со мной не станешь, но прошу, дослушай до конца. Джеймс молча смотрел на него. В его глазах не было удивления. — Что именно я должен узнать? — Что я не студент-искусствовед. Что я познакомился с тобой намеренно. Что… Элиас запнулся. Слова застревали в горле. — Что ты встречаешься с Виктором Моралесом? — закончил за него Джеймс. Элиас смотрел на Джеймса, не веря своим ушам. Сердце пропустило удар, потом забилось с удвоенной силой. — Ты… — голос сел. — Ты знаешь? Джеймс откинулся на подушки. Его лицо оставалось спокойным, почти скучающим, словно они обсуждали погоду. — С первого дня, Элиас. Я же не идиот. — С первого дня, — повторил Элиас, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Ты… проверил меня? Сразу? — Пробил всю информацию про тебя, да. После того, как ты подошёл ко мне в галерее. Элиас сглотнул. В горле пересохло. — Тогда зачем? — прошептал он. — Зачем ты… зачем мы… Зачем ты всё это время был со мной? Джеймс наклонил голову, изучая его. — Мне было интересно, — сказал он. — На что пойдёт омега, который спит с одним альфой за деньги и пытается охмурить второго. Как далеко ты готов зайти, что готов сделать. Элиас почувствовал, как кровь отливает от лица. — Ты… Меня как развлечение использовал? — Верно, — подтвердил Джеймс. Голос был ровным, безжалостным. — Ты хороший актёр, Элиас. Местами очень убедительный. Твоя техника с опущенными ресницами — великолепна. Виктор купился мгновенно. Но со мной этот номер не прошёл бы никогда. Элиас сжал кулаки под столом. Ногти впились в ладони. — Почему ты мне не сказал? Зачем тянул? — Потому что было интересно, — повторил Джеймс. — и не хочу это признавать, но ты понравился мне. Элиас поднял голову. В глазах Джеймса мелькнула эмоция, которую Элиас не смог распознать. — Я никогда не спал с тобой, — сказал Джеймс. — Ты заметил? Ни разу. Потому что брезговал. Я думал: этот омега — очередная кукла, продажная и лживая. Я презирал тебя, Элиас. Слова ударили больнее, чем он ожидал. Элиас почувствовал, как глаза защипало — он заставил себя не плакать, не показывать слабость. — А потом? — спросил он, голос дрогнул. — Что изменилось? Джеймс молчал долго. Так долго, что Элиас услышал, как за ширмой официант поставил чашки. — Потом я понял, — тихо сказал Джеймс, — что ты не просто играешь. Ты выживаешь. И в какой-то момент… я перестал смотреть на твою игру и увидел тебя. Настоящего. Того, кто боится темноты и плачет по ночам в своей коммуналке. Не смотри на меня так, у тебя всегда красные глаза. Ещё ты очень умный, Элиас. И разносторонний. Думаю, если бы ты направил свои способности в положительное русло, то добился бы многого. Элиас сидел не дыша. Слова Джеймса просачивались сквозь броню, которую он строил годами. — Я хотел, чтобы ты сам мне признался, — сказал Джеймс. — Про Виктора, про деньги, про то, зачем ты вообще ко мне пришёл. Я дал тебе время. Много времени. Я ждал, когда ты решишься. — А если бы я не решился? Джеймс посмотрел на него. В серых глазах застыла сталь. — Тогда я тебя просто бросил. Элиас вздрогнул. Фогель говорил, что Джеймс заказал кольцо у ювелира. — Ты… ты хотел сделать мне предложение? — О чём ты?, — спросил Джеймс. — А, кажется понял. Не знаю, как ты узнал про кольцо, но оно для моего отца, он потерял своё в прошлом месяце. Я заказал точную копию у того же ювелира. Элиас, ты серьезно думал, что я сделаю тебе предложение? Ты смотрел мне в глаза и лгал. Как я могу жить с тем, кто врёт и даже не краснеет? Элиас опустил голову. Стыд жёг изнутри, желчь поднималась к горлу. — Я не мог сказать правду, — прошептал он. — Ты бы ушёл. — Зато я ухожу сейчас, — сказал Джеймс. Элиас поднял глаза. Джеймс уже вставал. — Подожди, — выдохнул Элиас, хватая его за рукав. — Пожалуйста. Я… я не всё тебе рассказал. Есть ещё кое-что. Важное. Джеймс остановился. Посмотрел на пальцы Элиаса, сжимающие его рукав, потом в его глаза. — Что ещё может быть важнее того, что ты врал мне, встречаясь с другим альфой? — Фогель, — сказал Элиас. — Максимилиан Фогель. Он шантажирует меня. У него есть мои интимные фотографии с Виктором. И с тобой, как мы целуемся. Он сказал, если я не буду шпионить для него — он отправит их тебе и Виктору. И ещё… он знает про моего отчима. Знает, где я живу. Он… он сказал, что уничтожит меня, если я не соглашусь выйти за тебя и сливать ему информацию. Сказал, что освободит моего отца… Джеймс замер. Впервые за весь разговор его лицо изменилось — брови сдвинулись, глаза сузились. — Фогель, — повторил он. — Немец? — Ты его знаешь? В голосе Джеймса появились опасные нотки. — Мы конкуренты. Он пытался перекупить землю, на которую я положил глаз. Я думал, он действует в одиночку. А он, оказывается, решил использовать тебя. Джеймс сел обратно. Наклонился к Элиасу, так близко, что тот чувствовал его дыхание. — Когда вы встречались? Что он сказал? Что обещал? Элиас рассказал всё. Про ужин в ресторане, про папку с фотографиями, про угрозы, про требование выйти замуж за Джеймса. Говорил быстро, сбивчиво, чувствуя, как с каждым словом с плеч падает груз. — Я не хотел этого, — закончил он. — Я не хотел тебя обманывать. Я… я просто не знал, что делать. У меня нет никого. Ни семьи, ни друзей, никого, кто мог бы помочь. Я думал, если накоплю денег — сбегу. Сменю имя, уеду далеко, начну новую жизнь. Но Фогель сказал, что найдёт меня. Где бы я ни был. Он… он страшный человек, Джеймс. Джеймс слушал, не перебивая. Когда Элиас замолчал, он выпрямился и сказал: — Я знаю про Фогеля. Больше, чем ты думаешь. И я знаю, чего он стоит на самом деле. Он помолчал. — Поэтому я не оставлю тебя сейчас. Элиас поднял голову. — Что? — Я не брошу тебя с ним один на один, — повторил Джеймс. — Ты ошибся и предал моё доверие. Но ты не заслуживашь того, чтобы Фогель тебя трогал. — Ты… поможешь мне? — Я решу эту проблему, — сказал Джеймс. — Но не ради тебя. Ради того, чтобы Фогель понял, что со мной не играют. Он встал. На этот раз Элиас не пытался его удержать. — Джеймс, — позвал он, когда альфа уже взялся за бамбуковую ширму. — Прости меня. Я… я знаю, что ты не поверишь, но… ты правда нравишься мне. Не из-за денег. Просто… ты единственный, кто видел во мне человека. Джеймс обернулся. В его глазах что-то дрогнуло — может быть, сожаление, а может боль. — Ты сам не дал мне возможности узнать тебя настоящего, Элиас. Ты слишком заврался. Это твой выбор. Элиас остался один в пустой комнате. Перед ним стояла остывшая чашка зелёного чая, которую официант принёс десять минут назад. Он сидел, глядя в одну точку, и чувствовал, как по щекам текут слёзы. В этот раз он не останавливал их. Он не помнил, как добрался до дома. Всё расплывалось в мутном тумане. Соседка что-то сказала ему на лестничной клетке, он не ответил. Зашёл в свою комнату, запер дверь и сел на кровать. Телефон завибрировал. Сообщение от Виктора: «Завтра приезжай, pequeпо. Я соскучился». Элиас посмотрел на экран, потом перевёл взгляд на потолок. Он знал, что должен что-то сделать. Позвонить Фогелю. Написать Джеймсу. Сбежать. Всё, что угодно, кроме того, чтобы сидеть и ничего не делать. Но сил не было. Он лёг на бок, свернулся калачиком и закрыл глаза. За стеной плакала беременная соседка. Элиас слышал её всхлипы. Раньше они раздражали его — напоминали о том, что он сам мог бы оказаться на её месте. Сейчас же он просто слушал и думал: «Мы оба плачем из-за предательства. Но оно, потому ее предали. А я, потому что сам предатель». Разница была колоссальной. Телефон завибрировал снова. На этот раз звонок. Незнакомый номер. Элиас не ответил. Через минуту пришло сообщение: «Это Фогель. Я знаю, что ты встретился с Кейном. Как всё прошло? Ты отказался? Ты знаешь, что я с тобой сделаю». По телу пробежал холод. Элиас сел, вцепился в телефон. Пальцы дрожали, когда он набирал ответ: «О чём ты?» «Если ты не выйдешь за него замуж — я уничтожу тебя. И его. Ты понял меня?» Элиас смотрел на экран и понимал, что попал в ловушку, из которой нет выхода. Джеймс ушёл. Фогель угрожает. Виктор ничего не знает. Он в одиночку против всех. И вдруг телефон завибрировал снова. На этот раз — сообщение от Джеймса. «Фогель — моя проблема, не твоя. Но есть одно условие: ты прекращаешь встречаться с Виктором. Сегодня же». Элиас прочитал сообщение три раза. Потом написал ответ: «Я скажу ему завтра. Спасибо за шанс». «Не благодари. Надеюсь, ты меня не разочаруешь». Элиас убрал телефон. Лёг обратно. В голове гудело, перед глазами плыло. Он не знал, что скажет Виктору. Не знал, что сделает Фогель. Не знал, сможет ли Джеймс защитить его. Но впервые за долгое время он почувствовал что-то, кроме страха. Что-то, похожее на надежду. За стеной соседка перестала плакать. Стало тихо. Завтра он скажет Виктору правду. Но сегодня — сегодня он позволил себе просто уснуть.