На грани

Элиас не спал до утра. Он лежал на продавленном матрасе, глядя в потолок с трещиной, которая тянулась от лампы к окну. Где-то за стеной плакал ребёнок. «Фогель. Виктор. Джеймс. Три альфы, три удава, и я — наивный кролик, который решил, что сможет переиграть их». К шести утра у него созрел план. План бегства. — Фогель хочет, чтобы я шпионил для него. Виктор хочет запереть меня в квартире, которую снял и трахать целыми днями. Джеймс хочет… не знаю, чего он хочет. Может, тоже запереть. Но если я скажу Фогелю «нет» — он покажет фотографии. Если скажу «да» — стану его марионеткой. Он замолчал. Потом добавил тише: — Я могу притвориться. Вот оно. Решение. Притвориться, что согласен. Давать Фогелю информацию — но ту, которая ничего не стоит. Пустые сплетни, ложные намёки, то, что не навредит ни Виктору, ни Джеймсу. А в это время — вытаскивать с альф деньги. Сколько получится. Альфы богаты. Они не заметят, если омега возьмёт немного сверх того, что ему предлагают. И когда сумма станет достаточной — исчезнуть. Навсегда. Элиас встал, подошёл к зеркалу. Посмотрел на себя — не выспавшегося, с красными глазами. «Ты сделаешь это. Ты уже делал вещи потруднее». Он не знал, сколько денег ему нужно, чтобы уехать в другой штат или страну. Сменить имя, купить документы, снять комнату там, где никто не найдёт. Начать жизнь с нуля — без альф, без притворства, без страха, что в любой момент всё рухнет. В тот же день он поехал к Виктору. Виктор был в хорошем настроении, только что вернулся из спортзала, мышцы перекатывались под футболкой. Он поцеловал Элиаса в губы, прижал к себе, прошептал: «Как же я по тебе соскучился, маленький». Элиас улыбнулся своей лучшей улыбкой — тёплой, чуть застенчивой. — Я тоже. Очень. Он знал, что делать с Виктором. Виктор был простым — любил, когда им восхищаются, когда омега смотрит снизу вверх, когда можно чувствовать себя большим и сильным. Элиас давал ему это. — Я подумал насчёт квартиры, — сказал он, когда они лежали в постели, и Виктор лениво гладил его по спине. — И? — Я хочу переехать. Но… Он сделал паузу, опустил глаза. — Но? — Мне нужно немного времени. Закрыть все дела. Уволиться с работы. И… может быть, ты поможешь мне с первыми расходами? Виктор улыбнулся. Достал бумажник, вытащил пачку купюр. Протянул Элиасу. — Две тысячи. Хватит? Элиас изобразил смущение, смешанное с благодарностью. — Слишком много… — Для тебя — ничего не жалко. Он поцеловал Элиаса в лоб и отправился в душ. Элиас остался на кровати, сжимая деньги в кулаке. Две тысячи — это копейки. Для побега нужны десятки тысяч. Новая личность стоит дорого. Новая жизнь — ещё дороже. Но это было начало. Он аккуратно сложил купюры и спрятал в карман. Через день он встретился с Джеймсом. С ним было сложнее. Джеймс вообще не дарил ничего. Они гуляли по Центральному парку. Осень раскрасила деревья в золото, воздух был прохладным. Джеймс держал Элиаса за руку — нежно, почти невесомо. — Ты выглядишь уставшим, — заметил альфа. — Бессонница, — ответил Элиас. — Переживаю из-за денег. Он сказал это намеренно. Чтобы проверить реакцию, понять, можно ли с Джеймсом работать так же, как с Виктором. Джеймс остановился. Посмотрел на него долгим взглядом. — Сколько тебе нужно? Элиас замер. Слишком прямо и быстро. — Я не прошу денег, — сказал он, опуская глаза. — Я просто… иногда страшно, что я останусь один. Что не справлюсь. Джеймс молчал. Потом достал из кармана пальто чековую книжку. Написал что-то, вырвал листок и протянул Элиасу. Пять тысяч. — Это не подарок, — сказал Джеймс. — Ты отдашь, когда сможешь. Элиас смотрел на чек. Руки дрожали. «Он хочет, чтобы я был в долгу». — Спасибо, — прошептал Элиас и спрятал чек в карман. Он знал, что никогда не вернёт эти деньги. Но Джеймсу говорить об этом не собирался. В пятницу он позвонил Фогелю. — Я согласен. — Умный омега, — ответил Фогель. В голосе слышалась усмешка. — Встретимся завтра. Я дам инструкции. Они встретились в кофейне —маленькой и неприметной. Фогель был в чёрной водолазке и очках, которые делали его похожим на университетского профессора. — Что ты хочешь знать? — спросил Элиас, делая глоток горького эспрессо. — Всё, что касается сделки по земле. Виктор говорил о своих планах? Джеймс упоминал, почему хочет именно этот участок? — Виктор говорит только о том, как хочет меня трахнуть, — ответил Элиас с холодной усмешкой. — Джеймс почти не говорит о работе. Фогель нахмурился. — Тогда слушай внимательнее. Задавай вопросы. Делай вид, что тебе интересно. Омеги часто кажутся альфам неопасными — используй это. Элиас кивнул, чувствуя, как внутри поднимается тошнота. «Я согласился играть в его игру. Но только до тех пор, пока не соберу достаточно денег». — Я буду сообщать тебе, что узнаю, — сказал он. — Но без спешки. Если они заподозрят, я потеряю к ним доступ. — Разумно, — кивнул Фогель. — Первый отчёт жду через неделю. Они расстались. Элиас вышел на улицу, вдохнул холодный воздух и почувствовал, как дрожат колени. «Ты справишься». Следующие три недели превратились в адскую карусель. Он встречался с Виктором — брал деньги и подарки. «Квартира скоро будет готова. Я купил тебе шубу. Я хочу, чтобы ты встретил в ней моих партнёров». Элиас улыбался, кивал, брал. Сумма росла. Пять тысяч, семь, десять. С Виктором было легко. Виктор давал, потому что ему нравилось давать. Он не считал, не проверял, не думал, что омега может его обмануть. С Джеймсом было сложнее. Джеймс не дарил деньги. Он предлагал помощь — но помощь, которая требовала отчётности. «На что ты потратил те пять тысяч?» — спросил он однажды за ужином. Элиас ответил, что вернул долги и купил лекарства для беременной соседки. Это было ложью, но Джеймс, кажется, поверил. Но с каждым разом он становился ближе. Спрашивал про детство, про страхи, про мечты. Однажды спросил: «Ты боишься меня?» Элиас ответил: «Нет». И солгал. Он боялся Джеймса больше всех. Потому что Джеймс был единственным, кто мог заставить его забыть про план. В моменты слабости Элиас ловил себя на мысли: «А что, если остаться? С Джеймсом? Он другой. Может, он полюбит меня по-настоящему?» А потом вспоминал Фогеля. Фотографии, угрозы. И понимал, что оставаться нельзя. Ни с кем. Он должен бежать. На четвёртой неделе Фогель потребовал информацию. — Что ты узнал о земле? — Ничего, — ответил Элиас. — Виктор не говорит о работе при мне. Джеймс тем более. Фогель посмотрел на него с подозрением. — Ты не стараешься. — Я стараюсь не попасться, — парировал Элиас. — Хочешь, чтобы они меня выгнали? Тогда ты вообще ничего не получишь. Фогель замолчал. Потом медленно кивнул. — Хорошо. Ещё две недели. Элиас вышел от него мокрым от пота. Нужно было ускоряться. Он решил взять главный приз. Виктор часто оставлял бумажник на тумбочке, когда принимал душ. Кредитки, наличные, ключи от сейфа. Элиас мог бы украсть — но воровать было глупо. Виктор заметит, вызовет полицию, и тогда всему конец. Нужно было, чтобы альфа сам их отдал. Идея пришла неожиданно. — Виктор, — сказал он однажды ночью, когда они лежали в постели, и альфа был расслаблен. — Я хочу открыть свой маленький бизнес. Кофейню. Небольшую. Но мне нужен стартовый капитал. Виктор посмотрел на него с интересом. — Кофейню? — Да. Я всегда мечтал о своём деле, чтобы не зависеть от других. Ты же хочешь, чтобы я был самостоятельным? Он сыграл на гордости альфы. «Ты можешь помочь мне стать успешным. Ты будешь моим покровителем, моим героем». Виктор купился. — Сколько нужно? — Около шестидесяти тысяч. На аренду, оборудование, первые месяцы работы. Виктор нахмурился — это была серьёзная сумма даже для него. — Я подумаю, — сказал он. Элиас не настаивал. Он знал, если давить, Виктор заподозрит. Лучше подождать, напомнить через неделю, сделать грустные глаза, сказать: «Я понимаю, это много. Я сам как-нибудь накоплю». Виктор не выдержал. Через десять дней он перевёл на счёт Элиаса сорок тысяч. — Остальное позже, — сказал он. — На первое время хватит. Элиас чуть не заплакал от облегчения. Он обнял Виктора, поцеловал, прошептал: «Ты лучший». Джеймсу он не мог рассказать про кофейню. Джеймс бы проверил, нашёл бы противоречия, разоблачил. С Джеймсом он пошёл другим путём. — Мне нужно съездить в Техас, — сказал он однажды. — К могиле матери. Я не был там пять лет. Джеймс долго смотрел на него. Потом сказал: — Я поеду с тобой. Элиас растерялся. Он не ожидал такого. — Зачем? — Чтобы тебе не было одиноко. Он не мог отказать. Если бы отказался, Джеймс заподозрил бы неладное. Пришлось согласиться. Они полетели в Хьюстон через неделю. Джеймс оплатил билеты, отель, аренду машины. Они стояли у старой могилы с выцветшей фотографией, Элиас рыдал от чувства вины. Он не знал, чья это могила. Мама умерла в Нью-Йорке, там и была похоронена, а он остался один и обманывал единственного мужчину, который, возможно, мог бы его полюбить. Джеймс обнял его. Ничего не сказал. Просто держал, пока Элиас не перестал дрожать. В отеле Элиас сказал: — Мне нужно попросить у тебя деньги. — Зачем? — Джеймс смотрел без осуждения. — Я хочу перезахоронить мать. Здесь плохое место. Я хочу, чтобы у нее была достойная могила. Это была ложь. Элиас ненавидел себя за неё. Джеймс спросил: — Сколько? — Десять тысяч. Джеймс выписал чек, не глядя. Он поцеловал Элиаса в лоб и ушёл в свою комнату. Элиас остался один. С чеком на десять тысяч. «Ты не имеешь права влюбляться». Он спрятал чек в паспорт и лёг спать. Снилась мать. Она улыбалась и качала головой — так же, как когда Элиас в детстве врал про домашнее задание. «Ты плохой мальчик», — сказала мать во сне. «Знаю, — ответил Элиас. — Но именно поэтому я до сих пор жив». За две недели он собрал почти семьдесят тысяч — этого хватило бы, чтобы исчезнуть. Начать новую жизнь где-нибудь в Орегоне или Вашингтоне. Сменить имя, купить новые документы, снять маленький домик у моря. Он уже нашёл человека, который делал паспорта. Нашёл город — Портленд, далеко от Нью-Йорка, там никто не станет искать. Нашёл комнату, которую можно снять на полгода вперёд. Оставалось только одно — уйти. Не попрощавшись. Просто исчезнуть. В последнюю неделю он начал готовиться. Перевёл деньги на несколько счетов, чтобы не было заметно крупной суммы. Собрал вещи: минимум одежды, лекарства. Мамину фотографию. И маленький перочинный нож — на всякий случай. Он должен был уехать в субботу утром. На автобусе, потому что там не требуют документы, не проверяют билеты так тщательно, как в аэропорту. План был почти готов. Но в пятницу вечером позвонил Фогель. — У меня к тебе разговор, — сказал он. — Серьёзный. Приезжай. Элиас поехал. Дрожа. Чувствуя, что что-то пошло не так. Они встретились в том же кафе на Бруклине. Фогель был бледнее обычного. — Мой ювелир сказал, что кольцо готово, — сказал он. — Кейн сделает тебе предложение послезавтра. — Откуда ты знаешь? Фогель подался вперёд. — Ты скажешь «да», Элиас. Ты выйдешь за него замуж. И тогда ты получишь доступ ко всему — к счетам, к документам, к сделкам. Ты станешь моим лучшим информатором. Элиас смотрел на него и чувствовал, как рушится последний оплот спокойствия. — А если я откажусь? Фогель улыбнулся. — Тогда я уничтожу тебя. И Джеймса заодно. Он достал телефон, показал фотографию — другую, не те, что были раньше. На ней Элиас сидел на коленях у Виктора, голый, с закрытыми глазами, с улыбкой, которая не оставляла сомнений в том, что он делает. — Это ты с Моралесом, — сказал Фогель. — Мистер Кейн будет в восторге. Он терпеть не может, когда его обманывают. Элиас почувствовал, как мир уходит из-под ног. Он не может бежать. Не сейчас. Если он исчезнет — Фогель отправит фотографии Джеймсу и Виктору. Они найдут его. Они уничтожат его. У него не было выхода. Или был. Он поднял глаза на Фогеля. — Я согласен, — сказал он. — Я выйду за него замуж. Фогель кивнул, довольный. — Умный омега. «Я согласился, — повторил он себе. — Но это не значит, что я сдался». Он всё ещё мог бежать. Но не сразу. Нужно переиграть Фогеля, дать ему то, что он хочет, усыпить бдительность. А потом — исчезнуть. Ставки выросли. Теперь речь шла не о деньгах. О жизни. Элиас достал телефон и написал Джеймсу: «Можно встретиться завтра? Нужно тебе кое-что сказать». Через минуту пришёл ответ: «Жду в семь». Элиас спрятал телефон и улыбнулся. Он не знал, что скажет Джеймсу. Но знал одно — завтра он получит кольцо. А послезавтра начнёт готовить самый грандиозный побег в своей жизни. И ни Фогель, ни Виктор, ни даже сам Джеймс не остановят его.