На грани

Элиас учился балансировать между альфами. Между Виктором, который хватал его за бедра сразу, как только они переступали порог, и Джеймсом, который вел с ним интеллектуальные беседы. Между жаркими ночами в пентхаусе и холодными встречами в галерее. Между ролью хрупкого цветочка и ролью умного студента. По понедельникам, средам и пятницам он принадлежал Виктору. По вторникам и четвергам — Джеймсу. По выходным работал в баре, потому что не мог позволить себе потерять даже эту жалкую зарплату. Ни один из альф пока не дал ему ни цента. Только подарки, которые он сдавал в ломбард. Он стоял у окна в ванной, глядя на собственное отражение в мутном стекле. Шея была чистой — Виктор в прошлый раз оставил след чуть ниже ключицы, и Элиас замазал его толстым слоем тонального крема и присыпал пудрой. Но след все равно был заметен. Поэтому Элиас надел водолазку, несмотря на жару. «Водолазка в такую погоду, — скажет Джеймс сегодня вечером. Он всегда замечает детали. — Тебе не жарко?» «Я легко простужаюсь», — ответит Элиас, опуская ресницы. Джеймс нахмурится, но не спросит больше. Джеймс вообще редко задавал неудобные вопросы. Он предпочитал наблюдать. Это делало его опаснее, чем Виктор, который верил всему, что слышал. Элиас провёл пальцами по скулам. За последний месяц они стали острее — он экономил на еде, потому что деньги уходили на такси до пентхауса Виктора и наряды, соответствующие ужинам с Джеймсом. Он не мог приехать к одному в потертых джинсах, а к другому в дешевом платье. Образ требовал вложений. Элиас вкладывал последнее. Сейчас он инвестировал в двух мужчин одновременно. И ставки были выше, чем они могли себе представить. _______ Ужин с Джеймсом прошёл, как всегда, безупречно. Маленький итальянский ресторан, где официанты знали имя мистера Кейна и не приносили меню. Джеймс заказывал на итальянском — бегло, с лёгким лондонским акцентом. Элиас сидел напротив, пил минеральную воду и думал о том, сколько этот ужин стоит. Не в деньгах — в терпении. Джеймс рассказывал о сделке в Техасе. О партнёре, который пытался его обмануть, и о том, как он это раскрыл. Элиас слушал, кивал в нужных местах, задавал уточняющие вопросы. — Ты всегда так внимательно слушаешь? — спросил Джеймс, откладывая вилку. — Только когда мне интересно, — улыбнулся Элиас. Джеймс посмотрел на него долгим взглядом. Серые глаза блестели в свете свечей. — Я сомневаюсь, — тихо сказал он. — Что тебе действительно интересны химические реактивы и налоговые отчёты. Элиас замер на долю секунды. Потом рассмеялся — мягко, искренне. — Тебе интересно, — парировал он. — Значит, интересно и мне. Джеймс не улыбнулся. Он вообще редко улыбался. Но в его глазах что-то изменилось. «Осторожно, — шепнул внутренний голос. — Он слишком близко. Он видит то, что не должен видеть». Элиас допил воду и перевёл разговор на картину, которую видел в галерее на прошлой неделе. Безопасная тема. Красивая, но пустая. Как он сам, если подумать. После ужина Джеймс проводил его до машины. Не тронул. Только открыл дверь, дождался, пока Элиас сядет, и сказал: — Ты весь вспотел, в следующий раз одевайся по погоде. Элиас выдавил улыбку. Кивнул. И всю дорогу до дома сжимал пальцы в кулак, чтобы не дрожать. «Он знает. Или догадывается». Но отступать было поздно. ________ Виктор в ту ночь ждал его в пентхаусе с бутылкой дорогого шампанского и нетерпением, которое чувствовалось за километр. Элиас переоделся в гардеробной: снял водолазку, накинул шёлковый халат — подарок Виктора, слишком большой, сползающий с плеча. Альфы любили, когда халат сползает. Элиас давно это заметил. — Иди сюда, — позвал Виктор с дивана, похлопывая по бедру. — Я соскучился. Элиас подошёл, сел на колени, обвил руками шею. Поцеловал — глубоко, влажно, так, как Виктор любил. Вкус шампанского смешался с вкусом виски. — Как прошёл день? — спросил Виктор между поцелуями, стягивая с него халат. — Ничего интересного, — прошептал Элиас, прижимаясь ближе. — Весь день думал о тебе. Ложь давалась ему легко. Виктор довольно зарычал и опрокинул его на диван, наваливаясь всем телом. Тяжёлый, горячий и нетерпеливый. Элиас раздвинул ноги, помогая, направляя. Член Виктора вошёл легко — тело уже привыкло. Элиас застонал, выгибаясь, и обхватил альфу ногами. — Хороший, — рычал Виктор, вбиваясь в него глубокими толчками. — Мой хороший. Элиас закрыл глаза и позволил себе расслабиться и получать удовольствие. Стоны, всхлипы, пальцы, вцепившиеся в спину. Он сжался вокруг него, закричал в потолок, чувствуя, как узел набухает внутри, запирая их вместе. Виктор кончил следом — с рыком, вжимая Элиаса в диван так сильно, что затрещали кости. Потом обмяк, тяжело дыша, и принялся целовать его шею, плечи, мокрую от пота грудь. — Останься на ночь, — попросил Виктор, уткнувшись в его макушку. «Я никогда не остаюсь на ночь», — подумал Элиас. — Хорошо, — прошептал он вслух. — Я останусь. Он остался. Потому что отказывать было опасно. Потому что иногда нужно давать им то, чего они хотят, чтобы потом получить то, что нужно тебе. Они лежали в огромной кровати с простынями, которые пахли Виктором — так сильно, что Элиас почти задыхался. Виктор обнимал его со спины, большой и тёплый, как печь. Узел давно спал, но альфа всё ещё был внутри — не вышел, просто лежал, наслаждаясь близостью. — Я хочу, чтобы ты переехал ко мне, — вдруг сказал Виктор. Элиас замер. — Что? — Переезжай. Я сниму тебе квартиру рядом. Или можешь жить здесь. Я буду заботиться о тебе, pequeño. Сердце забилось быстрее. Это было то, чего он ждал. Предложение, которое превращало его из случайного любовника в нечто большее. Но. «Джеймс». Элиас повернулся, глядя Виктору в глаза. Сделал лицо испуганным, растерянным — то самое лицо, которое заставляло альф хотеть защищать его. — Это так быстро, — прошептал он, опуская взгляд. — Я… я не знаю… — Я подожду твоего решения, — ответил Виктор, целуя его в лоб. — Но недолго. Элиас кивнул, пряча улыбку в чужом плече. У него был план. И этот план только что начал работать. Через два дня он получил сообщение от Джеймса. «У меня деловая поездка в Чикаго на три дня. Хочешь поехать со мной?» Элиас смотрел на экран старого телефона, чувствуя, как внутри поднимается липкий страх. Поездка — это много времени наедине. Много разговоров. Много моментов, когда можно ошибиться. Но отказ был невозможен. «С удовольствием», — написал он и добавил смайлик. Он ещё не знал, что скажет Виктору. Скажет, что заболел. Или что нашлась подработка на выходные. Виктор не станет проверять — он слишком занят собой, чтобы замечать такие детали. Джеймс — другое дело. Джеймс замечал всё. Элиас закрыл телефон и посмотрел в потолок своей съёмной комнаты. За стеной плакала молодая омега, соседка, которую альфа бросил беременной. Элиас слышал её всхлипы каждый вечер. «Она полюбила, — подумал он. — и была предана». Он не знал, чем закончится эта игра с двумя альфами. Не знал, кто из них опаснее, а кто щедрее. Но знал одно: когда прижмёт, он выберет того, кто даст больше. А пока — он будет встречаться с обоими. И улыбаться. Улыбаться так, будто жизнь никогда не била по нему.