Другой Малфой и Я

За последние недели Гарри постепенно перестал ждать чуда. Первое время он был уверен, что рано или поздно найдёт способ вернуться домой. Допрашивал Гермиону, перечитывал книги по пространственной магии, даже несколько раз разговаривал с Луной. Именно после одного из таких разговоров в его голове впервые появилась неприятная мысль. — А если это теперь и есть твой мир? — спокойно спросила Луна. Тогда Гарри только отмахнулся. Но дни шли, а ничего не менялось. Никаких новых всплесков магии, никаких подсказок, никаких способов вернуться назад. Постепенно он начал смиряться. Если он действительно останется здесь, значит придётся жить дальше. Поэтому в тот день он пригласил Чжоу прогуляться. Она нравилась ему ещё в его мире, и рядом с ней было удивительно легко. Они сидели возле внутреннего двора Хогвартса и разговаривали обо всём подряд: о квиддиче, учёбе, преподавателях. Впервые за долгое время Гарри чувствовал себя спокойно. В какой-то момент Чжоу вдруг посмотрела куда-то ему за спину и загадочно улыбнулась. — Что? — сразу насторожился Гарри. — Ничего. — Я же вижу, что что-то. — Правда ничего, — только мягко рассмеялась девушка. Но её взгляд ещё несколько секунд оставался направлен куда-то мимо него. Гарри не придал этому значения. А зря. Через несколько минут рядом неожиданно появился Драко. Одного взгляда хватило, чтобы понять — что-то не так. Он выглядел измученным. Лицо было непривычно бледным, под глазами залегли тени, а серые глаза казались странно покрасневшими. Гарри даже не успел ничего сказать. Раздался звонкий хлопок. Голова дёрнулась в сторону от неожиданной пощёчины. Несколько секунд он просто смотрел перед собой, пытаясь осознать произошедшее. — Малфой, ты совсем… И тут он увидел его лицо. Увидел слёзы. Настоящие. Не случайную слезу и не минутную слабость. Драко плакал. И выглядел так, словно держался из последних сил. Гарри мгновенно растерялся. Он ожидал злости. Язвительности. Очередного конфликта. Но не этого. — Вот теперь мы точно ненавидим друг друга. Голос Драко дрогнул. Гарри нахмурился. — О чём ты вообще говоришь? Но тот словно не слышал. Рядом тихо ахнула Чжоу и схватилась за горло. — Малфой! Гарри резко повернулся к нему, заметив вспышку магии. Однако Драко уже отступил назад. — Не переживай. Через час всё пройдёт. Сказано это было устало и совершенно безразлично. Будто ему уже было всё равно. Гарри хотел остановить его. Хотел потребовать объяснений. Хотел хотя бы узнать, какого чёрта происходит. Но не успел. Драко развернулся и быстрым шагом ушёл прочь. — Драко! Имя сорвалось с губ само собой. Малфой даже не обернулся. Через несколько секунд он исчез за поворотом. Гарри остался стоять на месте. Щёка ещё горела после удара, Чжоу что-то возмущённо объясняла рядом, но он почти не слушал. Потому что внутри творилось что-то странное. Он должен был злиться. Должен был быть возмущён. В конце концов его только что ударили без всякой причины. Но вместо этого в груди разливалась какая-то тяжёлая тоска. Словно он только что увидел человека, которого давно потерял. Гарри невольно посмотрел в ту сторону, куда ушёл Драко. И вдруг понял, что ему хочется пойти следом. Догнать. Остановить. Заставить объяснить эти слёзы. Заставить объяснить эту боль в голосе. Он раздражённо сжал кулаки. Это не имело смысла. В его воспоминаниях они никогда не были близки. Никогда не дружили. Никогда не любили друг друга. И всё же сердце болезненно сжималось каждый раз, когда он вспоминал лицо Драко в тот момент. Словно какая-то часть его самого знала правду, которую разум всё ещё отказывался принимать его Следующие дни Гарри просыпался разбитым. Он почти не спал. Стоило закрыть глаза, как перед ним снова возникало лицо Драко. Красные глаза, дрожащий голос, слёзы, которые тот даже не пытался скрыть. Гарри совершенно не понимал, почему это так сильно его задевает. В конце концов, это же Малфой. Человек, которого он ненавидел всю свою жизнь. По крайней мере, в своей жизни. За завтраком он был непривычно тихим, а после занятий вернулся в башню Гриффиндора и обнаружил на своей кровати большую белую сову. Птица сразу протянула ему лапу с аккуратно перевязанным письмом. Гарри узнал почерк ещё до того, как развернул конверт. Нарцисса Малфой. Он нахмурился и осторожно раскрыл письмо. “Дорогой Гарри. Надеюсь, ты не будешь возражать, что я пишу тебе напрямую. Обычно я получаю ответ быстрее именно от тебя, а не от собственного сына. Однако в этот раз вы оба решили заставить меня волноваться. Драко уже несколько недель отвечает крайне коротко, а на последнее письмо и вовсе не ответил. Это совсем на него не похоже. Поэтому я начинаю подозревать, что произошло что-то серьёзнее обычной ссоры. Я не собираюсь вмешиваться в ваши отношения, милый. Вы уже достаточно взрослые для того, чтобы разбираться с ними самостоятельно. Но как мать я всё же переживаю. За него. И за тебя тоже. Лили написала мне, что после происшествия в Мунго ты всё ещё восстанавливаешься. Надеюсь, ты хорошо питаешься и не пропускаешь сон. И нет, я совершенно не верю, что ты выполняешь хотя бы половину рекомендаций целителей. Через три дня мы, как обычно, ждём вас на ужин. Дом выглядит непривычно тихим без ваших споров из-за десерта и постоянных попыток убедить Люциуса, что правила этикета можно нарушать хотя бы по выходным. Буду очень рада увидеть вас обоих. С любовью, Нарцисса.” Гарри несколько раз перечитал письмо. Сначала медленно. Потом ещё раз. Он не мог отвести взгляд от строчек. Не от приглашения. Не от слов про ужин. А от самого тона письма. Тёплого. Заботливого. Материнского. Будто Нарцисса действительно считала его частью семьи. Будто подобные письма были для них обычным делом. Будто она искренне переживала за него. Гарри опустил письмо на колени. А потом вспомнил ещё одну вещь. “Дом выглядит непривычно тихим без ваших споров…” “Ждём вас обоих…” “Ваших отношений…” Для неё это было нормально. Естественно. Так же естественно, как для миссис Уизли заботиться о Роне. Как для Лили обнимать сына перед школой. Для Нарциссы Гарри был не просто другом её сына. Он был человеком, которого её сын любил. От этой мысли в груди снова неприятно сжалось. И впервые за всё время Гарри серьёзно задумался: А сможет ли он вообще отказаться ехать на этот ужин?

***

После письма Нарциссы Гарри окончательно понял, что больше не может делать вид, будто ничего не происходит. Слишком много вопросов оставалось без ответов. Слишком много вещей не сходилось. И самое главное — он больше не мог забыть лицо Драко в тот вечер. Следующие два дня он пытался найти его по всему замку. После уроков, в Большом зале, в библиотеке, возле слизеринской гостиной. Но каждый раз либо опаздывал на несколько минут, либо Драко вообще нигде не было. В какой-то момент Гарри начал подозревать, что Малфой специально его избегает. — Где он вообще пропадает? — раздражённо спросил он однажды в библиотеке. Гермиона подняла взгляд от книги. — Кто? — Малфой. Рон сразу хмыкнул. — Так и знал. — Что? — Что ты всё-таки начнёшь его искать. — Я не ищу его! Оба посмотрели на него настолько красноречиво, что Гарри предпочёл сменить тему. — Просто скажите, где он может быть. Гермиона несколько секунд молчала, а потом спокойно ответила: — Проверь Выручай-комнату. Гарри нахмурился. — Почему именно там? — Потому что до происшествия вы проводили там большую часть свободного времени. Рон усмехнулся. — Иногда настолько большую, что мы даже не пытались вас искать. Гарри почувствовал, как начинают гореть уши. Через полчаса он уже стоял возле знакомой стены. И это было странно. Потому что ноги сами привели его сюда. Будто тело прекрасно помнило дорогу, даже если разум нет. Он несколько раз прошёл вдоль стены, думая о Драко, и почти сразу появилась дверь. Гарри медленно вошёл внутрь. Комната оказалась неожиданно уютной. Возле камина стоял большой диван, рядом книжные шкафы, столик, несколько кресел. В воздухе пахло древесиной, чаем и чем-то ещё очень знакомым. Именно тогда он увидел Драко. Тот спал на диване возле огня, укрывшись пледом. Одна рука лежала под головой, свет от камина мягко освещал его лицо. Без привычного холодного взгляда и напряжения он выглядел просто уставшим парнем, которому давно не удавалось нормально выспаться. Гарри подошёл ближе и вдруг заметил знакомую тёмную футболку. Свою футболку. Он узнал её сразу. Потом его взгляд опустился ниже. На плед. И сердце странно сжалось. Этот плед был до боли знакомым. Светлый, мягкий, с вышитыми по краям листьями. Такой же ему когда-то подарила мама. Точнее, мама из его мира. Гарри осторожно провёл пальцами по ткани. Даже узор совпадал. Будто кто-то специально перенёс его сюда. Он сел на край дивана и долго смотрел на спящего Драко. В голове снова всплывали записи из дневника. Их разговоры, свидания, признания, поцелуи. Воспоминания, которые принадлежали ему и одновременно были совершенно чужими. Он не понимал, что чувствует. Но впервые за всё это время ему не хотелось убегать. Не хотелось делать вид, что ничего не происходит. Поэтому Гарри просто остался сидеть рядом. Тихо. Ждал. Пока Драко сам проснётся.

***

Пока Драко спал, Гарри решил осмотреть комнату внимательнее. Сначала просто чтобы занять себя, а потом потому что каждая вещь вокруг вызывала странное чувство. Будто он оказался в музее собственной жизни. На полках вперемешку стояли учебники, художественные книги и какие-то старые тетради. На столике возле камина лежала недоигранная шахматная партия. Рядом стояли две кружки, одна с зелёным узором, другая с золотым снитчем. На кресле небрежно висела слизеринская мантия, а поверх неё лежал знакомый красно-золотой шарф. Гарри медленно провёл рукой по спинке кресла. В комнате чувствовалось присутствие двух людей. Не просто друзей или соседей. Здесь буквально всё говорило о том, что они жили этой комнатой вместе. Вместе делали уроки, спорили, отдыхали, засыпали возле камина. Возле одного из шкафчиков его внимание привлекли несколько колдографий в рамках. Гарри осторожно взял одну из них. На фотографии они с Драко были совсем маленькими. Судя по всему, первый курс. Гарри смеялся так сильно, что едва не падал со стула, а маленький Драко с крайне недовольным видом поправлял ему галстук. На другой фотографии они уже были старше. Сидели в библиотеке и что-то оживлённо обсуждали над раскрытой книгой. На третьей они шли по территории Хогвартса, толкая друг друга плечами и смеясь над чем-то понятным только им двоим. Гарри долго смотрел на фотографии. Они двигались, улыбались друг другу, переглядывались. И ни на одной не было ненависти. Ни капли. Только тепло и близость. Поставив рамку на место, он заметил на нижней полке большой альбом в тёмной обложке. Почему-то сердце сразу забилось быстрее. Он открыл первую страницу. Там была фотография из книжного магазина. Совсем маленький Гарри сидел прямо на полу между стеллажами, окружённый книгами, а рядом стоял светловолосый мальчик с высокомерным выражением лица. Под фотографией аккуратным почерком было написано: “Первое знакомство. Драко заявил, что я неправильно обращаюсь с книгами.” На следующей странице были фотографии с первого курса. Потом со второго. Потом с третьего. Гарри перелистывал страницу за страницей. Вот они сидят в Хогвартс-экспрессе. Вот лепят снеговика зимой. Вот спорят над домашней работой. Вот Драко помогает ему завязать галстук перед каким-то приёмом. Вот они вдвоём смеются на берегу Чёрного озера. С каждым новым годом фотографий становилось всё больше. На пятом курсе появились первые снимки, где они держались за руки. На шестом Драко уже совершенно спокойно обнимал его за плечи. На некоторых колдографиях Гарри вообще сидел у него на коленях, пока оба что-то читали. И самое страшное заключалось в том, насколько естественно всё это выглядело. Словно так и должно быть. Между страницами попадались сложенные записки. “После школы обязательно съездим в Италию.” “Купить дом с огромной библиотекой.” “Завести трёх сов.” “Научить Гарри не разбрасывать носки.” “Научить Драко отдыхать хотя бы иногда.” “Поехать во Францию вместе.” “Всегда быть рядом.” Последняя записка была написана двумя разными почерками. “Каким бы ни было будущее, мы встретим его вместе.” Гарри застыл. Он смотрел на эти слова очень долго. Настолько долго, что буквы начали расплываться перед глазами. Сначала он не понял почему. Только спустя несколько секунд почувствовал влагу на щеках. Он плакал. Тихо. Беззвучно. Слёзы просто текли одна за другой, пока он продолжал листать альбом. Потому что теперь он наконец осознал, что именно потерял. Не просто воспоминания. Не просто несколько месяцев отношений. Целую жизнь. Шесть лет дружбы. Первое доверие. Первое признание. Первый поцелуй. Сотни разговоров возле камина. Тысячи дней рядом друг с другом. И человека, который всё это время продолжал любить его, даже когда сам Гарри перестал помнить об этом. — Гарри. Он вздрогнул. Голос прозвучал совсем близко. Подняв голову, Гарри увидел проснувшегося Драко. Тот сидел на диване и смотрел на него без удивления. Будто давно ожидал увидеть именно такую картину. Его взгляд медленно скользнул по открытому альбому, фотографиям, запискам и мокрым дорожкам слёз на лице Гарри. Несколько секунд Драко просто молчал. Потом тяжело вздохнул и отвёл глаза к огню в камине. — Я понял это ещё несколько недель назад. Гарри замер. — Что понял? Драко грустно усмехнулся. — Что ты не мой Гарри. В комнате снова повисла тишина. — Ты всё-таки не из этого мира, да? Гарри опустил взгляд на фотографии и впервые за всё время не стал отрицать. Наверное, потому что устал. И потому что перед этим человеком уже не хотелось врать. Драко некоторое время смотрел на огонь, а потом тихо продолжил: — Сначала я думал, что это последствия травмы. Потом решил, что ты просто меня разлюбил. А потом понял, что дело не в этом. Он перевёл взгляд на Гарри. — Ты смотришь на меня так, словно видишь впервые. Даже когда пытаешься быть добрым. Гарри почувствовал новый укол вины. Драко медленно поднялся с дивана и подошёл ближе. Очень осторожно. Будто боялся спугнуть его. — Но знаешь, что самое странное? Он опустил взгляд на открытую страницу альбома. На фотографию, где они оба улыбались друг другу. И только потом снова посмотрел на Гарри. — Ты всё равно Гарри Поттер. Гарри не смог ничего ответить. — У тебя другие воспоминания. Другая жизнь. Другой опыт. Но иногда ты смеёшься точно так же. Хмуришься точно так же. Упрямишься тоже точно так же. На губах Драко появилась слабая улыбка. — Поэтому мне было невозможно тебя ненавидеть. От этих слов в груди стало ещё больнее. Потому что именно в этот момент Гарри понял: за все эти недели Драко переживал потерю не меньше, чем он сам. Только если Гарри потерял чужую жизнь, то Драко потерял самого близкого человека, который однажды проснулся и больше его не узнал.