Другой Малфой и Я

После того разговора в Выручай-комнате между ними словно исчезла последняя стена. Не сразу. Не за один день. Но теперь они наконец начали говорить честно. Гарри рассказывал о своём мире, о войне, о Волдеморте, о погибших людях, о том, каким был его Хогвартс. Драко слушал внимательно, иногда задавал вопросы, иногда просто сидел рядом. В свою очередь он рассказывал о своей жизни здесь, о детстве, о том, как познакомился с Гарри в книжном магазине, как потом ждал каждого письма летом и как постепенно понял, что обычная дружба уже давно превратилась во что-то большее. Они договорились никому не рассказывать правду. Даже Гермионе и Рону. Для всех существовала официальная версия: после падения Гарри получил повреждение памяти. Частично забыл некоторые события, начал вести себя немного иначе, но в целом оставался собой. Этого объяснения оказалось достаточно. Через несколько дней они отправились на ужин к Малфоям. Нарцисса встретила их так тепло, что Гарри стало немного неловко. Она обняла сначала сына, потом и его самого, словно это было совершенно естественно. Люциус выглядел более сдержанным, но даже он заметно расслабился, когда увидел, что они снова приехали вместе. Весь вечер Гарри ловил на себе внимательные взгляды Нарциссы. Она явно чувствовала, что что-то изменилось, но была слишком воспитана, чтобы задавать лишние вопросы. Время шло удивительно быстро. Они всё чаще оставались вдвоём. Делали уроки возле камина, спорили о книгах, гуляли по территории школы. Иногда Драко забывался и привычно касался его руки или плеча, но теперь почти всегда сначала смотрел вопросительно. Будто спрашивал разрешения. Гарри сначала замечал это с удивлением, а потом начал ждать этих взглядов. Постепенно всё стало легче. Драко снова начал улыбаться. Не той вежливой улыбкой, которую показывал окружающим. Настоящей. Гарри всё чаще ловил себя на том, что смотрит на него слишком долго. На его лицо, на волосы, на то, как он щурится во время чтения или закатывает глаза на особенно глупые шутки Тео и Блейза. Это не было той любовью, которая существовала раньше. Он понимал это очень хорошо. Он не помнил их первого поцелуя. Не помнил признания. Не помнил тех шести лет рядом друг с другом. Но зато помнил, как заново учился доверять ему. Помнил их разговоры до рассвета. Помнил, как Драко терпеливо ждал, пока он разберётся в своих чувствах. И однажды Гарри понял, что любит его. По-другому. Но любит. Прошло почти два месяца с того дня в комнате. Вечером они лежали на большой кровати в Выручай-комнате. За окном медленно падал снег. В комнате было тепло от камина, а поверх них лежал тот самый плед, который Гарри когда-то обнаружил на диване. Драко читал книгу, а Гарри лежал рядом и просто наблюдал за ним. — Что? — не отрываясь от страницы спросил Малфой. — Ничего. — Врёшь. — Возможно. Драко усмехнулся и наконец закрыл книгу. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Гарри сам наклонился вперёд. Поцелуй получился осторожным. Неспешным. Словно никто никуда не торопился. Когда они отстранились, Драко некоторое время молчал. Потом вдруг спросил: — Можно кое-что узнать? — Конечно. — Каким был я в твоём мире? Гарри тихо рассмеялся. — Ты уверен, что хочешь это услышать? — Теперь уже да. — Высокомерным. — Неприятно. — Язвительным. — Терпимо. — Иногда просто невыносимым. — Это уже похоже на правду. Гарри улыбнулся и перевернулся на бок. — Мы постоянно ругались. Почти каждый год. Улыбка медленно исчезла с лица Драко. Он слушал внимательно. Не перебивал. Гарри рассказал про их конфликты. Про школу. Про взаимную неприязнь. Про то, что в его мире они практически никогда не пытались понять друг друга. Когда он закончил, в комнате повисла тишина. Драко задумчиво смотрел на потолок. Потом тихо произнёс: — Наверное, он тоже тебя любил. Гарри удивлённо повернул голову. — Кто? — Тот Драко. — С чего ты решил? Драко слегка улыбнулся. — Потому что я влюбился в тебя сразу. — Сразу? — В тот день в книжном магазине. Гарри невольно рассмеялся. — Тебе было одиннадцать. — И что? — Ты даже меня не знал. — Мне это не помешало. Гарри покачал головой. А Драко продолжил уже серьёзнее: — Я думаю, он тоже любил тебя. Просто был слишком обижен. Иногда люди прячут свои чувства за злостью. Особенно если считают, что их не поймут. Гарри задумался. Странно, но сейчас эта мысль уже не казалась невозможной. Драко некоторое время молчал, а потом тихо добавил: — Интересно, мой Гарри сейчас там? — Возможно. — Может, он тоже проснулся в чужом мире. Гарри крепче сжал его ладонь. — Может быть. — И сейчас пытается разобраться с другим Драко. На его лице появилась грустная улыбка. — Бедняга. Гарри фыркнул. — Почему сразу бедняга? — Потому что ему досталась моя версия, которая тебя ненавидела. Несколько секунд они тихо смеялись. Потом Драко снова посмотрел на огонь в камине. — Надеюсь, у них всё хорошо. — У кого? — У них. Гарри понял без объяснений. У другого Гарри. И другого Драко. Где-то далеко, в мире, который они никогда не увидят. Он осторожно переплёл их пальцы. — Я тоже надеюсь. После этого они ещё долго лежали молча, слушая треск дров в камине. И впервые за всё это время Гарри поймал себя на мысли, что перестал считать этот мир чужим. Потому что каким бы странным ни было его появление здесь, рядом с ним был человек, ради которого хотелось остаться.

***

Гарри уснул спокойно. Последнее, что он помнил — тепло камина, тихое дыхание Драко рядом и тяжесть чужой руки, лежащей поверх его собственной. За последние месяцы он привык к этому настолько, что уже не мог представить свои вечера иначе. А потом всё исчезло. Пробуждение было болезненным. Сначала пришёл запах. Резкий, лекарственный, знакомый до неприятного холодка внутри. Потом ощущение тяжести во всём теле. Будто он несколько дней таскал на себе камни. Голова раскалывалась, а руки и ноги ощущались чужими. Гарри медленно открыл глаза. Белый потолок. Белые стены. Белые занавески. Сердце пропустило удар. Он знал это место. Мунго. Несколько секунд он просто смотрел вверх, пытаясь понять, что происходит. Может быть, это сон? Может быть, очередной кошмар? Он же был в Выручай-комнате. Они с Драко разговаривали. Потом уснули. Драко. Гарри резко попытался подняться. И тут же зашипел от боли. Тело практически не слушалось. Каждое движение давалось с трудом. Он с трудом повернул голову по сторонам. Пустая палата. Никакого Драко. Никакой Выручай-комнаты. Ничего. — Д… Драко… Голос оказался настолько хриплым, что Гарри сам едва его услышал. Горло пересохло. Словно он не разговаривал очень долго. Он попробовал снова. — Кто-нибудь… Дверь палаты открылась. Гарри повернул голову. И застыл. На пороге стояли Рон и Гермиона. Сначала они просто смотрели на него. Потом Гермиона резко закрыла рот ладонями. Книга выпала из её рук на пол. Рон побледнел так сильно, словно увидел привидение. — Гарри? — О господи… Следующие несколько минут превратились в хаос. Гермиона разрыдалась. Не тихо. Не сдержанно. По-настоящему. Рон вылетел из палаты так быстро, что чуть не снёс дверь. В коридоре раздались крики. Шаги. Через минуту палата уже была заполнена целителями. Его проверяли, задавали вопросы, заставляли двигать пальцами, поили какими-то зельями. Гарри отвечал автоматически, почти ничего не понимая. Только спустя час его наконец оставили в покое. Рон и Гермиона снова сидели рядом. Гарри опирался на подушки и пытался собрать мысли в кучу. — Что случилось? Рон и Гермиона переглянулись. — Ты был без сознания, — тихо сказала Гермиона. — Сколько? Повисла пауза. Слишком длинная. Слишком тяжёлая. — Три месяца. Гарри замер. Три месяца. Он смотрел на неё несколько секунд, ожидая, что сейчас она скажет, что пошутила. Но Гермиона снова заплакала. А Рон отвёл взгляд. И тогда Гарри понял, что это правда. Три месяца. Именно поэтому он почти не чувствовал ноги. Поэтому всё тело болело. Поэтому голос звучал так, словно он неделю кричал без остановки. — Целители говорят, ты восстановишься, — быстро добавила Гермиона. — Нужно время. Гарри кивнул. Но почти не слышал её. Потому что в голове уже появилась другая мысль. Самая важная. — А где Драко? Рон резко напрягся. Гермиона перестала плакать. Именно эта реакция заставила Гарри похолодеть. — Что? — Где Драко? Несколько секунд никто не отвечал. — Малфой? — наконец переспросил Рон. — Да. Лицо Рона мгновенно изменилось. Гарри слишком хорошо помнил этот взгляд. Раздражение. Неприязнь. Недоверие. Очень знакомые эмоции. — Гарри, зачем тебе Малфой? Гарри нахмурился. — Что значит зачем? — То и значит. — Рон, где он? — Откуда я знаю? — Что? Гермиона осторожно коснулась его руки. — Гарри… ты же не общался с Малфоем. Внутри всё оборвалось. — Не общался? — Конечно нет. — Гермиона, о чём ты говоришь? Она удивлённо посмотрела на него. Будто именно он сейчас говорил странные вещи. — Вы ненавидели друг друга с первого курса. Гарри почувствовал, как начинает тяжело дышать. Нет. Нет. Это невозможно. Он посмотрел на Рона. Потом на Гермиону. На их лица. На их недоумение. На их искреннее непонимание. И вдруг вспомнил. Их реакцию в первые недели после пробуждения в другом мире. Те же взгляды. Те же вопросы. То же недоумение. Только тогда они не понимали, почему он избегает Драко. А сейчас не понимали, почему он о нём спрашивает. — Гарри? Он почти не слышал Гермиону. Потому что в голове внезапно стало очень шумно. Перед глазами вспыхивали воспоминания. Выручай-комната. Камин. Старый плед. Нарцисса. Совместные фотографии. Записки между страницами альбома. Первый поцелуй. Разговоры до утра. Смех Драко. Его руки. Его голос. Его улыбка. И страшное осознание накрыло Гарри с головой. Он вернулся. Вернулся в свой мир. В тот самый мир, из которого исчез три месяца назад. Мир, где они с Драко были врагами. Где не существовало тех шести лет дружбы. Где не было любви. Гарри медленно опустил взгляд на свои дрожащие руки. Он должен был радоваться. Ещё недавно именно этого он хотел больше всего на свете. Вернуться домой. К друзьям. К своей жизни. Но почему тогда в груди было так пусто? Почему хотелось сорваться с кровати и бежать искать человека, которого здесь никогда не было рядом? И почему впервые за всё время слово «дом» вдруг перестало казаться правильным?

***

Когда Рон и Гермиона вышли из палаты, Гарри ещё долго смотрел на закрытую дверь. Он не хотел им ничего объяснять. Даже если бы попытался, они бы не поняли. Как рассказать человеку, что ты потерял не просто друга или возлюбленного, а целую жизнь? Жизнь, которой никогда не существовало в этом мире. Поэтому он просто попросил их оставить его одного. Как только дверь закрылась, Гарри отвернулся к окну. И заплакал. Тихо. Без истерики. Без рыданий. Слёзы просто текли по щекам, пока он смотрел на медленно падающий снег за стеклом. Такой же снег падал за окнами Выручай-комнаты. Такой же снег он видел, когда засыпал рядом с Драко. Когда слушал его голос. Когда впервые за долгое время чувствовал себя дома. Теперь этого дома больше не существовало. Следующие две недели превратились в мучение. Днём приходили друзья, родители, целители. Все радовались, что он очнулся. Все говорили, что ему повезло. Все уверяли, что скоро жизнь вернётся в норму. Но Гарри не хотел возвращаться в норму. Потому что его нормальная жизнь осталась в другом мире. Он помнил каждую мелочь. Плед возле камина. Почерк Нарциссы в письмах. Альбом с фотографиями. Улыбку Драко, которую тот показывал только ему. Иногда Гарри специально закрывал глаза перед сном, чтобы хоть на несколько секунд представить, будто ничего не произошло. Будто он всё ещё там. Но каждое утро он просыпался в Мунго. За день до выписки дверь его палаты неожиданно открылась. Гарри сначала даже не обратил внимания. Решил, что это очередной целитель. Но потом увидел знакомые платиновые волосы. Сердце болезненно сжалось. Драко. Он здесь. На какое-то мгновение Гарри действительно забыл, в каком мире находится. Он почти вскочил с кровати, чувствуя, как внутри поднимается давно забытая радость. — Драко… Но радость умерла быстрее, чем прозвучало имя. Потому что Драко смотрел на него с раздражением. Без тепла. Без волнения. Без любви. Гарри никогда раньше не понимал, насколько сильно могут отличаться глаза одного и того же человека. В том мире Драко смотрел на него так, словно Гарри был самым важным человеком в его жизни. Этот Драко смотрел так, словно выполнял неприятную обязанность. — Поттер. Всего одно слово. И Гарри уже понял всё. — Я пришёл извиниться, — сухо произнёс Малфой. — Из-за нашей драки ты оказался здесь. Я оплатил часть лечения. Считай это компенсацией. Гарри молчал. Он вслушивался в голос. Тот же самый голос. Но совершенно чужой. Словно перед ним стоял незнакомец с лицом любимого человека. — Всё? — Да. Всё. Гарри почувствовал, как внутри поднимается паника. Он не хотел, чтобы тот уходил. Не сейчас. Не так. Поэтому вопрос сорвался с губ раньше, чем он успел подумать. — Ты любишь меня? Тишина длилась всего пару секунд. Потом Драко скривился. По-настоящему скривился. Будто услышал что-то отвратительное. — Что? Гарри уже пожалел о сказанном. Но было поздно. — Поттер, ты головой сильнее ударился, чем я думал. На лице Малфоя появилась насмешливая улыбка. — Чтобы я влюбился в тебя? Он даже рассмеялся. Коротко. Презрительно. — Хватит нести бред. Каждое слово било больнее любого проклятия. — И если тебе интересно, я уже давно помолвлен. По собственному желанию. С Асторией. Так что оставь свои фантазии для кого-нибудь другого. Гарри смотрел на него молча. Наверное, именно тогда внутри что-то окончательно сломалось. — А теперь желаю тебе счастливого выздоровления, Поттер. Драко подошёл к двери, а потом обернулся в последний раз. — И ещё кое-что. Гарри поднял голову. — Надеюсь, больше мне не придётся тратить на тебя своё время. После этого он ушёл. Без сожаления. Без сомнений. Без единого взгляда назад. Именно тогда Гарри окончательно понял: тот Драко остался в другом мире. Навсегда. После выписки он пытался всё исправить. Сначала осторожно. Потом настойчиво. Потом отчаянно. Пытался разговаривать с Драко. Искал встречи. Пытался подружиться. Иногда даже ловил себя на мысли, что пытается заново влюбить его в себя. Но каждый раз терпел неудачу. Этот Драко не видел в нём ничего особенного. Не видел друга. Не видел любимого человека. Иногда Гарри казалось, что Малфой специально становится холоднее каждый раз, когда замечает его рядом. Прошли годы. Драко женился на Астории. Гарри присутствовал на свадьбе. Потому что почему-то решил, что обязан поставить точку. Он стоял среди гостей и смотрел, как человек, которого он любил больше всего на свете, надевает кольцо другой. И в тот момент понял, что проиграл. Не Астории. Не обстоятельствам. Не времени. Он проиграл целому миру. После свадьбы начался самый тяжёлый год его жизни. Гарри почти перестал выходить из дома. Друзья вытаскивали его на встречи. Родители беспокоились. Гермиона пыталась помочь. Рон ругался и заставлял хотя бы есть. Но всё это проходило мимо. Потому что часть Гарри так и осталась в другом мире. Возле камина. На диване под старым пледом. Рядом с человеком, который говорил ему, что он всё равно Гарри Поттер. Годы постепенно научили его жить дальше. Не забыть. Именно жить. Боль стала тише. Уже не душила каждую минуту. Не заставляла просыпаться среди ночи. Но никогда не исчезала полностью. Иногда зимними вечерами Гарри сидел возле окна и смотрел на падающий снег. Точно такой же снег, какой видел в том мире. И каждый раз задавался одним вопросом. Что стало с тем Драко? С тем настоящим Драко? Нашёл ли он своего Гарри? Был ли счастлив? Смеялся ли так же возле камина? Получил ли тот счастливый конец, которого не досталось им? Ответов не было. Только снег за окном. И воспоминания о жизни, которая когда-то была настоящей. Для него. А потом однажды Гарри понял самую страшную вещь. Он уже почти не помнил голос Драко. Не помнил его смех. Некоторые черты лица начали стираться из памяти. Словно даже воспоминания постепенно покидали его. И тогда он впервые испугался по-настоящему. Потому что потерять любимого человека было больно. Но потерять даже память о нём оказалось намного страшнее. За окном всё так же падал снег. А Гарри сидел в темноте и пытался удержать в памяти мир, которого больше никогда не увидит. Мир, где он был счастлив.