Волчий князь

Утро выдалось пасмурным и серым. Луша, привалившись к боку Борислава и пригревшись, все-таки уснула. Бедолажка маялась чуть ли не полночи, вздрагивая и периодически шарахаясь от волколака, но все равно упорно возвращалась. И теперь уютно сопела, крепко обнимая подобранную для пущей надежности толстую палку. Борислав не спал. Он следил за Федей, пока тот разбирал покиданные Лушей в спешке вещи. — Мрмм! — тихо то ли замычал, то ли рыкнул княжич, привлекая внимание. — Мрдник снмь, — когда Федя обернулся, попросил волколак. Какое-то время Федя смотрел на хищника в сомнениях. Борислав оказался светло-серым громадным волчарой. Луша на его фоне выглядела такой хрупкой и маленькой. Пожалуй, волколак совсем не походил полностью ни на собаку, ни даже на волка. Верхняя часть туловища была куда мощнее и крупнее. Голова большая и немного сплющенная. И как вчера Федя с ним только справился? Светлые, с едва заметной рыжиной, глаза смотрели на него вполне осознанно и настороженно. Даже подозрительно. Ночью волколак казался не таким большим и свирепым. Хотя, несмотря на разницу в человеческих годах, даже сейчас отчего-то Федя ощущал себя старше и сильнее Борислава. Это было странно. Помявшись, Федя все же подошел. Завозился с узелками. Затянул он их на славу, казалось, проще разрезать, чем распутать. — Пить! — захрипел княжич, едва ремешки освободили пасть. Фляга у Феди была, да только как Борислав из нее пить-то будет? Рук и губ, чтоб могли обхватить горлышко, у того не было. Растерянно оглядевшись, Федя не придумал ничего лучше, чем налить воды в горсть. Волколак мрачно вытаращился на сунутую ему под нос ладонь. — Могу, княже, на лопушок налить, — покорно предложил Федя. Тот тихо фыркнул и жадно лизнул теплым языком ладонь. Федя налил еще. — Есть хочу, — напившись, приказал Борислав. — Принеси. — Нет. — В смысле “нет”?! Я есть хочу! — Нельзя тебе, — Федя вздохнул, вспоминая свои мучения в аналогичной ситуации. — Если ты пожрешь сейчас, то потом можешь человеком уже не стать. Тот опустил голову, задумался, искоса глянув на спящую девушку. — Смотрю, ты в этом хорошо разбираешься, — ядовито дернул верхней губой волколак, показывая зубы. — И как мне обратно человеком стать? — Не знаю, — печально отвел глаза Федя. — Как?! Да ты… ты же вон! — глаза Борислава засверкали огнями. — Я тебя ночью видел! Ты же сам такой же! Вроде и вины в том его не было, а все равно чувствовал Федя себя как-то неловко перед возмущенным Бориславом. — Надо найти колдуна, он может снять проклятие. — И что, мне его так искать? На четырех лапах? — клацнул зубами княжич. И тут же умолк. Луша во сне всхлипнула и завозилась. — А девка? — Она ничего не знает. — Погоди, — замотал головой Борислав. — Но ты-то сам, вон! На двух ногах!.. Как так? Темнишь ты что-то, братец! Не договариваешь! — Мой способ на тебе не сработает, — Федя нащупал ремешок от ножа на шее, вспоминая свою первую ночь, проведенную в доме Яги. — Но можешь попробовать. Вдруг… Да только это все равно не решение, а отсрочка. — Отсрочка от чего? — уши Борислава мгновенно прижались к голове. — От того, что ты окончательно себя забудешь и превратишься в чудовище, — тихо и обреченно признался Федя. Волколак дернулся, вскочил, вздыбливая шерсть. Приткнувшаяся к его боку Луша скатилась на землю. Охнув, она вскочила, сонно таращась по сторонам и пытаясь понять, что происходит. Тут же подхватила выроненное полено, шарахнувшись в сторону от волколака. — Федя-яа! Он развязался! — визг Луши резанул по ушам. — Успокойся, это я его развязал, — попробовал унять панику девушки Федя. — Он, вон, в себя пришел. Просто выглядит так страшно… Все же хорошо. Смотри! Федя сделал шаг к Бориславу, протягивая руку. Тот ощетинился. Федя кивнул на Лушу, многозначительно приподняв брови. Княжич встряхнулся и попытался улыбнуться. Белоснежные клыки длиной с Федин палец впечатление на Лушу произвели, но явно не то, на которое рассчитывал Борислав — та только тоненько взвыла. Казалось, еще чуть-чуть — и бросится бежать. — Хвостом лучше помахай! — подсказал шепотом Федя. Волколак неуверенно мотыльнул хвостом, потом еще разок. Федя ласково погладил его по широкому лбу, словно обычного, только слишком здорового пса. Луша замерла, тараща на них глаза. — Дай руку, не бойся, — Федя протянул вторую ладонь уже к Луше, продолжая наглаживать Борислава. Та замотала было головой, но потом сдалась и несмело протянула свою ладошку навстречу Фединой. Поймав ее за запястье, он осторожно подтащил руку Луши к шее волколака, прижал к густой, жесткой шерсти. Дав Луше время привыкнуть, Федя все же старался внимательно следить за замершим под их руками зверем. Каким бы ни был человеком Борислав, зверь оставался зверем, и его инстинкты в любой момент могли взять верх над разумом. Но тот стоял смирно, даже ушами не дергал, покорно позволяя себя трогать. — А-аа, вдруг укусит? — боязливо скривила лицо Луша. — Федь, может, ему обратно намордник надеть? — Я не кусаюсь! Реплика Борислава заставила Лушу замереть. — Он говорит! — выпалила девушка сдавленным голосом. — Конечно, говорит, — подтвердил Федя. — Он же человек, просто заколдованный. — А может, все же намордник лучше? Ну так, на всякий случай… — Ну ты же Тимошу не боялась… — Так он котик, — плаксиво залепетала Луша, — и в клетке сидел. — Ты же тренироваться хотела. Ну вот, — попробовал с другой стороны Федя. Этот аргумент оказался для нее более весомым, и Луша робко погладила волколака. Медленно убрав руку, Федя следил, как невесомо скользит девичья ручка по светлой шерсти. Волколак смешно поднял брови, старательно пытаясь скорчить умильную морду. Получилось своеобразно, но по-своему забавно, почти как у собаки, просящей подачку. Луша выдохнула, опустила плечи и даже рискнула поскрести княжича за ухом. — Слушай, а ты правда можешь разрушить проклятие? — заинтересованно спросил у нее тот. — Ага, это моя судьба, — кивнула та, окончательно успокаиваясь. — Так, девка, а ну, целуй меня! — Зачем?! — опешила Луша. — Ты сказала, что можешь расколдовать! Вот! Давай, значит, расколдовывай! — Вот еще! У меня жених есть! — Да пес с ним! Хочешь, я на тебе женюсь? На мгновение воцарилась тишина. Внутри что-то дернулось и тут же неприятно сжалось. — А как же Оленька? — взметнулся Федя. — Да ты как?! — на вдохе возмутилась Луша. — А что?! Я эту Оленьку вашу в глаза не видел. А ты ничего так, миленькая. Луша, как стояла, так и раззявила рот, хлопая губами, как рыбешка в садке. Федя всплеснул руками, замотал головой. Растерянность и какая-то иррациональная обида за княжну только усилились. — А кто Оленьку будет защищать? Бялку хранить? Кто княжить будет? — Да, точно, — умерил пыл Борислав. — Я ж слово дал. — Блядун! Кобелина! — опомнилась Луша, замахиваясь поленом на волколака. — Чего удумал! Чтобы я моего Савочку на какую-то псину блохастую променяла! Не бывать такому! Вы там, князья, за спинами нашими сговорились! А мы страдай из-за вас еще! — Я тебе дом поставлю, с коровником! — посулил Борислав. — Свинарником, — тут же поправила его Луша и снова грозно свела брови. — Ты что думаешь, пальчиком поманил, и я побежала? И потом, это должна быть судьба! — Ну, может, ты на мне потренируешься? — неловко завилял хвостом Борислав. — Смотри, какой я славный. Совсем не страшный. — Давайте с ножом сначала попробуем, — вклинился в торг Федя. — Ой, ты ж, прохвост, книжку листал вчера, — вспомнила Луша, подозрительно сощурившись. — Что там, расскажи? Может, и в Бялку ехать не надо, прямо тут и расколдуем! — Мало ли что там намалевано, в книжке этой, кто знает, правда ли то? — отвернул морду Борислав, встряхнувшись. — На заборе тоже много чего нарисовать можно, а сколько не трогай — все дерево. Федь, что там с твоим ножом делать-то надо? Оно поди вернее будет, если только не наживую шкуру срезать. Вот тут надо подумать будет. Федя помрачнел. Нащупал рукоять под рубахой и вздохнул. Без ритуала Яги нож тогда ему не шибко-то и помог. Но расстраивать Борислава раньше времени не хотелось. — Ну ты хоть расскажи, что там прочел, — не отставала от княжича Луша. — Так темно ж было, я ни шиша не рассмотрел! — переступив лапами, отперся Борислав. — А сейчас как я ее вам читать буду? Языком страницы переворачивать, что ли? — Я тебе сама переверну, ты главное почитай, — принялась уговаривать его Луша. — А я тебя потом за это поцелую. В лобик. — Не, в лоб только покойников да детей малых целуют! — фыркнул княжич. — Целуй, как положено, в губы! — Да где у тебя там губы-то? — внимательнее присмотрелась к нему девушка. — Давай в нос. — Тута! — волколак приблизил морду к Луше, пытаясь сложить губы трубочкой, однако волчья пасть к этому не располагала. — Ты сначала давай прочитай, — хитро улыбнулась девушка, стрельнув на волколака проказливым взглядом. — Может, там все, что надо, уже написано, а ты торгуешься. Пристал, тоже мне, как банный лист. Сожрешь какую-нибудь гадость — и будет тебе счастье. От разговоров про книжку Феде становилось все больше не по себе. Луша с Бориславом говорили так просто, будто проклятие можно было разрушить так же легко, как занозу из пальца вытащить. Тот же Савка в деревню Луши пришел человеком, а потом что? Как Борислав, обратился волком и в лес удрал? “Нет,” — припомнил рассказы девушки Федя. — “В лес Савка убегал человеком вроде, а там уже обратился еще раз. Что ж получается-то… князь искал способ снять проклятие, вон и охоту запретил, и к старцам в Уключину ездил. Выходит, книжка не помогла. Или помогла, да не совсем. Или…” От последней догадки стало совсем не по себе: колдун не захотел помогать? Стало как-то до обидного горько. Особенно от того, как Борислав уже вовсю вилял хвостом да шутил, будто все вот-вот сладится и вернется как было. Между тем, Луша уже достала и раскрыла книгу на первой странице. Сунула ее под нос Бориславу. Тот вытянул шею, присматриваясь. — Ну?! — требовательно поторопила его Луша. Борислав забегал глазами: — Листай давай дальше, — скомандовал он. — Там картинка была с волком и голой бабой. Луша возмущенно вытаращила глаза, но принялась листать. Потом остановилась, разглядывая страницу. — По-моему, она не голая, а выпотрошенная, — поделилась наблюдением девушка, повертев книгу так и эдак. — Ну, немножко, может быть, — успокаивающе откликнулся Борислав, тоже заглядывая в книгу. — Читай давай! — нахмурила брови Луша, ткнув еще раз волколаку книгу под нос. Книгу Луша держала вверх ногами. Но Борислав послушно начал “читать”: — Так, тут не интересно… Тут тоже… Вот, нужное: “...а если дева чистая, что зверя лютого не убоится, приголубит его, то проклятие падет…” Ты точно чистая? Борислав вывалил язык и, казалось, хитро и весело щурился. — Да я ток намедни мылась! — повела плечами девушка. — Ты книгу-то переверни, — вмешался в устроенный княжичем балаган Федя. Луша уставилась на страницу, потом плотно сжала губы и пристально посмотрела на Борислава. — Что?! Я витязь, а не писарь! — Враль ты бесстыжий! — Дай сюда, — потребовал Федя, не давая разрастись очередному спору. Сел на землю, пристроив толстенную книгу на колени. Над ним злобно засопела Луша, то и дело бросая на пристроившегося рядом волколака гневные взгляды. — Это не то! — поводив пальцем по строчкам, кое-как продрался через сложные описания Федя. — Тут про какого-то Загрызня обыкновенного, коего следует призывать для охраны кладов зарытых и иных ценностей, в земле схороненных. Федя принялся листать книгу, тыча пальцем в названия. И покачал головой. — Я год тут читать буду. И еще столько же разбираться в том, что прочел. У нас нет столько времени. — А что там разбираться-то? — уточнил Борислав. — Пру-том и-во-вым, о-бо-жен-ном в во-дах смо-ро-ди-но-вых, на-чер-тай-те в час зве-ря вра-та пус-ты-е, — послушно прочел Федя первую попавшуюся строчку. — Чего? — сморщила нос Луша. — Понятно, — вздохнул Борислав. — Где там ваш этот ученый сидит? — В подвале, в клетке, — с готовностью отрапортовала Луша. — Надо искать колдуна, — Федя захлопнул книгу и протянул ее Луше. — Сами мы тут проковыряемся долго, да все равно ничего не поймем. На душе Феди словно кошки скребли. Оставалось надеяться, что колдун хоть чем-то поможет. А если нет… Яга вроде сказывала, способ еще есть. Даже звала возвращаться. Но до ее избушки еще надо было добраться, а времени оставалось все меньше и меньше. У Борислава того времени, поди, и вовсе почти не осталось. Сколько он продержится не жрамши? Федя взглянул на княжича, и тот ответил внезапно серьезным, тревожным взглядом. — Луша, да поцелуй ты его, — попросил Федя. — Чем леший не шутит, вдруг поможет.