Волчий князь

Луша поджала губы, сощурилась, недобро глядя на завилявшего хвостом Борислава. — Может, ты его подержишь? — попросила девушка. — А то мне как-то все равно боязно. Может, не надо? До колдуна потерпит, а? — Подумай, может, ты этим человека спасешь. — Представь, что я милый щеночек! — влез в уговоры Борислав. — Поросеночек, — поправил его Федя. Борислав сверкнул в ответ недобрым взглядом, но затем вновь умильно мотнул хвостом: — Боренька, — медово почти пропел княжич. Глубоко вздохнув, девушка зажмурилась. Напряглась всем телом, сцепила руки в замок и подалась вперед. Борислав с готовностью вытянулся навстречу. Луша звонко чмокнула его куда-то в морду, но тут же отскочила, подозрительно уставившись на волколака, приоткрыв один глаз. Борислав застыл. Но ничего не происходило. Над их головами пролетела пичужка, тоненько свистнув. Ветер слабо всколыхнул траву. Зашумел лес. Но волколак стоял словно вытесанный из бревна идол. — Ну? — затребовала отчета Луша. — Как? Уши Борислава безвольно опали. — А я говорила! — закивала Луша. — Поцелуй сработает только на того, кто мне судьбой обещан! Федя опустил голову и отвернулся. — Луша, иди, садись, — позвал он девушку. — Ехать пора. Подсадив ее, он взялся за седло, собираясь сесть рядом. — Куда? Конь-то быстро устанет под двумя седоками, — смотря перед собой пустым взглядом, сухо заметил Борислав. — Пешком мы до ночи не доберемся. А тут… Насколько хватит, столько и проедем. Борислав повернул башку, внимательно разглядывая Федю. — Али день не твое время? — Мое, — после короткой заминки ответил Федя. — Да только его у меня еще меньше, чем у тебя. — Вы о чем? — насторожилась Луша. — Торопиться нам надо, — слабо улыбнулся ей Федя. — Может, тогда девку мне на закорки посадим? — встряхнувшись, Борислав вновь взбодрился. — Домчу с ветерком! — Куда? — нахмурилась Луша, сощурив глаза. — В лес, чтобы сожрать меня там? — Ему нельзя даже капельки живой крови пробовать, — попытался ее успокоить Федя. — Нашей Фроське тоже в огород ходить было нельзя, — сварливо уперлась Луша. — И что? Чуть недоглядишь — дак все грядки перекопаны! — Ну я-то не свинья какая, — обиделся княжич. — Держать себя в руках умею. — Ой, не бреши! Рук-то у тебя нет! — Хватит пререкаться! — рявкнул волколак. — Садись, давай, и поехали. — Вон, пусть Федя на тебя сядет, — уперлась девушка. — Ну уж нет! Девку-то еще куда ни шло, а мужика я на себе возить не буду! — возмутился Борислав. И уже тише добавил: — Слово даю. Княжеское. Не трону. Луша недоверчиво фыркнула. — Ага. А потом скажешь, что нечаянно вышло. — Да больно ты мне нужна! — Боря, — устало проговорил Федя. Волколак дернул ухом. Помолчал. После чего неожиданно сел прямо в траву и демонстративно отвернул морду в сторону. — Ну и не садись тогда. Луша опасливо покосилась на широкую серую спину, на мощные лапы с темными когтями. Потом на понурого Федю. — Ладно уж... — буркнула она. — Только ежели сожрешь — дак я тебе и после смерти покоя не дам. — Ох, напугала, — фыркнул Борислав, но хвост у него тут же довольно мотнулся по траве. — Упырицей обращусь и всю кровушку из тебя выпью, душегубца! — пригрозила Луша, осторожно сползая с Сивки. — Да сдается мне, тебе для этого помирать не надобно. — Федя! Ты слышал?! Он еще и обзывается, образина поганая! Я ему тут помогаю, себя не жалея, а он меня упырицей назвал! Но, все же, вскоре ругань смолкла. Пыль взметнулась под копытами Сивки. Серой тенью рядом скользил по траве Борислав. Луша, поохивая и низко склоняясь, сидела на нем, крепко вцепившись в густую шерсть. Федя то и дело подстегивал коня. Внутри все сильнее натягивалась тугая струна дурного предчувствия. Как бы они ни торопились к Бялке, подъехали уже к сумеркам. Осадив коня, Федя приподнялся на стременах. В воздухе пахло кровью и дымом. Борислав, шумно втянув носом, тихо зарычал. Но тут же, фыркнув и чихнув, оборвал сам себя. Даже флегматичный Сивка тревожно всхрапнул, переступив ногами. — Ну, чего встали-то? — тоненько окликнула их девушка, озираясь по сторонам. — Ход вон там, в лесочке, под горкой. Луша аккуратно соскользнула со спины волколака. Одернула подол сарафана, стряхивая с ткани невидимые шерстинки. Недовольно сморщилась, растирая попу. — Пойдемте, — позвала она за собой, в обход крепости и выползших за ее пределы полей. Но Федя будто оглох. Он застыл на месте, не в силах оторвать взгляда от высившихся впереди бревенчатых стен. — На вас напали, что ли? — встряхнувшись, глухо спросил Борислав. — Не каркай, — насупился Федя, хотя внутри у него все неприятно сжалось. — Гарью тянет. — Дымом, — поправил его Федя, цепляясь за более мирное слово. Но волколак покачал головой. Его пасть слегка приоткрылась, обнажая клыки, а нос устремился по ветру, едва заметно вздрагивая. Федя и сам начал часто дышать, короткими вдохами загоняя в чувствительный нос запахи. И тоже потянулся было следом. — Нет, брат, так пахнет с пепелища. — Да вон, там сарай какой-то сгорел, — нетерпеливо встряла Лушка, вскинув подбородок и махнув рукой вбок. — Сушильня, — подсказал Федя, но, судя по тому, что доносил до них ветер, сгорела не только она. Он спешился, сделал было шаг вперед, но остановился. Наконец поняв, что его смутило. На поле перед деревней не было привычного стада. Хотя обычно сюда сгоняли коров со всей деревни, да еще и лошадей иногда. Еще и из печных труб отчего-то не вились дымные столбики. На улицах было пусто и тихо. Даже собаки молчали. — Не нравится мне тут, — переступил с лапы на лапу Борислав. — А я что говорила? — всплеснула руками Луша, устав ждать спутников. — Но кто меня слушать-то будет? И, не дождавшись ответа, вновь махнула рукой: — Пошли уже! Лаз прятался под буреломом. Старое, поваленное дерево надежно скрывало его от случайного взгляда, а заросли крапивы и шиповника так густо оплели склон, что лезть туда по своей воле никому бы не захотелось. Луша, впрочем, не колебалась. Пригнулась и первой полезла в колючие заросли. Пробираться пришлось почти на четвереньках. Хуже всего было Бориславу. Крупному волколаку едва хватало места, чтобы ползти на пузе. Но даже так, колючки то и дело цеплялись за него, оставляя на шипах клочки шерсти. Пробравшись в самую гущу, Луша остановилась, оглядываясь. — Вот он! — торжествующе ткнула она пальцем в нависающий над ними земляной холм. Княжич и Федя переглянулись. — Где? — озадаченно спросил Борислав. Перед ними высился самый обычный холм, поросший редкой травой. Луша обернулась и удивленно заморгала. — Что “где”? Вон, прямо под навесом… На первый взгляд, впереди ничего не было: ни хода, ни навеса. Федя подошел ближе к месту, куда указывала девушка. — Здесь? — наугад ткнул он пальцем. Дождавшись утвердительного кивка, Федя медленно протянул руку, ожидая упереться в землю. Но пальцы коснулись воздуха. Земли не было. Рука ушла внутрь по самое запястье. — Колдовство! — тихо ахнул за их спинами княжич. — Эй! Вы чего? — Луша аж топнула ногой. — Вы издеваетесь, что ли? Федя?! — Мы ничего не видим, — пояснил он девушке. Та недоверчиво осмотрела их и подошла к холму. — Как это не видите? Вот же он! Федя покачал головой. Осмелев, Борислав потянулся косматой башкой в указанное место, и морда просто исчезла, словно он ее в чугунок сунул. — Что-то темно там, да и пахнет плохо, — поделился впечатлениями волколак. — А ты чего ждал? Красного крыльца и ковров заморских? — пожала плечами Луша. — Ход-то тайный, под землей прорытый. Хорошо еще, что луж нет и на голову ничего не сыпется… Здесь, среди камней и земли, действительно пахло не очень: сырой запах заметно отдавал гнильцой, а к нему примешивалась еще какая-то странная горечь, от которой сильно чесался нос и першило горло. Борислав, не стесняясь, фыркал, Федя украдкой покашливал. А вот Луша, на удивление, никаких неудобств не испытывала. Даже наощупь уверенно вела их по коридору. Федя обернулся, бросая тоскливый взгляд назад. С этой стороны вход, или, точнее, выход, был отчетливо виден. И все же Феде то и дело мерещилось, будто воздух в том месте едва заметно рябил. Под землей время словно замедлилось или вовсе остановилось. Темнота и мерный шорох шагов быстро сбивали с толку. Вскоре Федя совсем перестал понимать, сколько они уже так бредут. Неожиданно рука Феди уперлась в спину Луши. Та завозилась впереди, едва слышно шурша. — Дверь тут. Последовала короткая заминка. — Но, кажется, она закрыта… Девушка запыхтела, завозилась активнее. Но ничего не происходило. Федя затоптался на месте, растерянно вытягивая шею, словно это как-то могло помочь рассмотреть нечто стоящее в кромешной тьме. Ему под руку ткнулся влажный нос. — Меня пустите! — потребовал Борислав. — Попробую вышибить. — Чем? — не удержался Федя. — Собой! — Может, постучать? — неуверенно предложил Федя. Спутники промолчали. От этого стало совсем неловко. Княжич больно наступил ему на ногу, пихнул в бок, буквально притерев к стене. Луша пискнула в темноте. Раздался глухой удар. Борислав отпрянул. И снова ринулся вперед. А затем снова. И снова. По подземельному ходу раздалось глухое эхо от ударов мощной головы упрямого волколака. — Может, подкопать попробовать? — попробовал подсказать Федя, едва удержав равновесие, когда под колено прилетел удар хвоста раззадорившегося Борислава. В темноте внезапно лязгнуло, заскрежетало. Троица застыла, затаив дыхание. Петли скрипнули. Быстро расширяющаяся полоса света ослепила привыкшие к мраку глаза. — Савва?.. Саввушка? — робко окликнул из-за двери девичий голос. — Это ты?