Узумаки Наруто - Тень Узукаге.

Наруто тем временем добрался до крыши. Хирузен стоял над телом Кадэкагэ — нет, не Кадэкагэ. Лицо сползало, обнажая черты Орочимару. — Орочимару, — сказал Хирузен. — Ты убил Кадэкагэ. — Он был слаб, — улыбнулся Орочимару. — Как и ты. Но ты — старый друг. Я устрою тебе достойную смерть. Четверо человек в балахонах спрыгнули с крыши, загородив путь Наруто. Трое из них были обычными ниндзя — сильными, но не опасными. Четвёртый... — Крышка гроба, — сказал Наруто. — Ты призвал Первого и Второго. — Умный мальчик, — Орочимару облизнулся. — Но они не слушают приказов. Они убивают всё, что видят. Хаширама и Тобирама вышли из дыма. Их глаза были пустыми, чакра — мёртвой. Но когда они увидели мальчика с красными волосами и синими глазами, что-то в их взглядах изменилось. — Наруто... — голос Хаширамы дрогнул. — Маленький Наруто... — Ты вырос, — сказал Тобирама, и в его голосе послышалось удивление. — Вырос и стал сильным. — Дедушка, — тихо сказал Наруто. — Дядя Тобирама. — Мы не можем контролировать свои тела, — быстро сказал Хаширама. — Орочимару управляет нами. Но мы слышим. Мы говорим то, что хотим. — Мы не будем сражаться с тобой, — сказал Тобирама, и его руки, поднятые для атаки, дрожали от напряжения. — Но наши тела... они не слушаются. — Я знаю, — сказал Наруто. — Я помогу вам уйти. — Нельзя помочь мёртвым, — усмехнулся Орочимару. — Заткнись, — сказал Наруто. — Я не с тобой говорю. Хаширама улыбнулся — грустно, тепло. — Он похож на тебя, — сказал он брату. — Такой же дерзкий. — На меня, — поправил Тобирама. — Ты был слишком мягким. — Я был мудрым. — Вы оба были идиотами, — сказал Наруто, и в его глазах блеснули слёзы. — Но я вас любил. И люблю. — Мы знаем, — сказал Хаширама. — Поэтому мы не будем сражаться. Даже если тела поднимутся — наши души будут против. — Наруто, — сказал Тобирама. — Ты должен остановить нас. Не жалей. Это не мы. Это просто куклы. — Я знаю, — сказал Наруто. — Простите. — Не извиняйся, — ответил Хаширама. — Просто сделай это, — сказал Тобирама. Наруто включил Узуган. Красные глаза с узором водоворота сверкнули в сумерках. Хаширама и Тобирама замерли — на секунду, всего на секунду. Этого хватило. — Техника снятия Эдо Тэнсэй, — прошептал он. — Обратная. Дедушка, дядя Тобирама — прощайте. — До встречи, внук, — сказал Хаширама. — Не облажайся, — сказал Тобирама. Они исчезли. Пепел разлетелся по ветру. Орочимару отступил на шаг. Его лицо исказилось от ярости. — Ты... ты разрушил мою технику. — Твоя техника — дерьмо, — сказал Наруто. — А теперь твоя очередь. Он хотел броситься вперёд, но Хирузен остановил его. — Стой, Наруто. Это мой бой. — Хокаге-сама... — Он мой ученик. Я должен сам. Хирузен шагнул вперёд. Его руки сложились в печать — древнюю, страшную, которую он не использовал уже много лет. — Техника Бога Смерти, — сказал он. За его спиной появился призрак Реапера — огромный, с ножом в зубах, с глазами, полными пустоты. Рука духа сжала душу Орочимару. — Что... что ты делаешь?! — закричал Орочимару. — Забираю тебя с собой, — спокойно сказал Хирузен. — Ты не будешь больше угрожать Конохе. — Нет! Я не умру! Я не... Орочимару дёрнулся, попытался вырваться. Его душа уже наполовину вышла из тела. Но в этот момент из леса прилетела гигантская змея — та самая, на которой Орочимару планировал отступление. Она ударила хвостом по крыше, сбивая Хирузена с ног. — Хокаге-сама! — крикнул Наруто. — Держи... печать... — прохрипел Хирузен. Он удержал технику, но Реапер сомкнул руку не на душе Орочимару — на его руках. Проклятая печать вспыхнула на запястьях Орочимару, и он закричал — от боли, от ярости. — Мои руки... что ты сделал с моими руками?! — Забрал их, — ответил Хирузен, падая на колени. — Ты никогда больше не сможешь пользоваться печатями. Никогда. Это моя последняя воля. Орочимару упал на спину змеи. Его руки почернели, стали бесполезными, висящими плетьми. — Ты... старый дурак, — прошептал он. — Ты мог забрать меня всего. Но не смог. — Я... я старался, — ответил Хирузен. — Прости, Наруто. Не получилось. Он улыбнулся — последний раз. Наруто подбежал к нему, упал на колени. — Хокаге-сама! Держитесь! Я могу... у меня есть печати... я вылечу... — Не надо, — тихо сказал Хирузен. — Я готов. Я старый. Моё время ушло. — Нет... — Ты — будущее, Наруто. Ты и твоя сестра. И Саске. И все вы. Защити их. Защити Коноху. — Я защищу, — сказал Наруто. — Обещаешь? — Узумаки не врут. Хирузен закрыл глаза. Его дыхание остановилось. Змея с Орочимару уползла в лес. Наруто остался на крыше с телом Третьего Хокаге. Внизу шумел бой, но здесь, наверху, было тихо. Только ветер и запах крови. Он не плакал. Мито учила его: «Слёзы не помогают». Но внутри что-то разрывалось — как печать, которую нельзя запечатать снова. — Прощайте, Хокаге-сама, — сказал он. Он поднял тело на руки и спустился вниз. Внизу, у подножия башни, Ами, Саске, Итачи и Шисуи завершали разгром врага. Когда они увидели Наруто с телом Хирузена на руках, все замерли. — Нет, — прошептала Саске. — Да, — ответил Наруто. — Орочимару? — Ушёл. Хокаге забрал его руки, но не душу. Он хотел забрать его целиком, но что-то пошло не так. Змея помешала. — Мы найдём его, — сказал Итачи. — И убьём. — Я первый, — сказал Наруто. — Он мой. Итачи кивнул. Ами подошла к брату, положила руку ему на плечо. — Похороним его завтра. — Сегодня, — сказал Наруто. — Он заслужил. Тело Хирузена Сарутоби, Третьего Хокаге, похоронили на кладбище Конохи, рядом с Первым и Вторым. Вся деревня пришла прощаться. Старики плакали. Дети не понимали, что происходит, но тоже плакали, глядя на взрослых. Наруто стоял в первом ряду, рядом с Ами и Саске. Итачи и Шисуи — чуть позади. Сакура, Ино, Шикамару, Чоуджи, Хината, Шино, Киба — все выпускники, все генины, все, кого Хирузен учил и защищал. — Он был хорошим Хокаге, — сказал Наруто. — Он был хорошим человеком, — сказала Ами. — И хорошим дедушкой, — сказал Конохамару, маленький внук Хирузена, стоящий рядом с Наруто. Он не плакал. Он сжимал кулаки и смотрел на гроб. — Я стану Хокаге. Я обещаю. — Станешь, — сказал Наруто. — Но не сейчас. Сначала вырасти. Когда гроб опустили в землю, Наруто вышел вперёд. — Я не буду говорить речей, — сказал он. — Я не умею. Но я скажу одно: Хокаге-сама умер, защищая нас. Теперь наша очередь защищать Коноху. Все, кто может держать оружие — подходите к Анбу. Все, кто может лечить — в госпиталь. Все, кто может строить — восстанавливайте дома. Мы справимся. Вместе. Он повернулся и ушёл. Домой они вернулись поздно. Камин догорал, печати на стенах мерцали. Ами налила чай, Саске принесла плед. Наруто сидел на диване и смотрел на огонь. — Ты как? — спросила Ами. — Жив, — ответил Наруто. — Я не о том. — Я знаю. Он помолчал. — Он сказал, что я — будущее. Что я должен защищать Коноху. — Ты и защищаешь. — Недостаточно. — Достаточно, — сказала Саске. — Ты спас Хокаге? Нет. Но ты спас Первого и Второго. Ты дал им покой. Ты сохранил город. Ты спас меня. Ты спас Ами. Это много. Наруто обнял её. — Спасибо, — сказал он. — Не за что. — Ты сегодня был прекрасен, — сказала Ами. — Я испугался, — признался он. — Когда увидел их. Когда они сказали, что не могут управлять собой. — Но ты помог им. — Я запечатал их обратно. Это не помощь. — Это освобождение, — сказала Саске. — Они сами захотели. — Они гордятся тобой, — добавила Ами. — Я чувствую. — Ты чувствуешь мёртвых? — Я чувствую любовь. Она не умирает. Они пошли наверх. Легли в спальне родителей. Саске посередине, Ами справа, Наруто слева. — Я люблю вас, — прошептал Наруто. — Мы тебя, — ответила Ами. — Мы любим тебя, — сказала Саске. — Даже после всего? — Даже после. Он выключил свет. За окном шумела Коноха — раненая, осиротевшая, но живая. А в этом доме, среди печатей и фотографий, трое детей спали, обнявшись. Им было тринадцать лет. Впереди была война. Впереди были новые сражения и новые потери. Но сегодня была только ночь. И они были вместе.